Этому вампиру не нужна моя кровь!?

Часть 1. «Вольный господин»

      

[После возвращения вампиров в свой мир; первый день, когда Хисын оказался в мире омегаверса]

Ветер, словно безумный дух, метался в горном ущелье, принося с собой терпкий привкус крови и едкий запах гари. Джейк стоял на пике скалы, словно изваянный из самой яшмы, и в его взоре плясали отблески догорающего вражеского стана. Зеленые пряди, цвета весенней листвы, игриво трепал ветер, а в глубине изумрудных глаз, казалось, таилась вековая мудрость древних лесов. «Вольный Господин», «Господин Изумрудного Дворца» — так шептали о нем за спиной. Бывший наследный принц, отринувший трон ради меча и крови. — Ха! Да чтоб меня! Как же я соскучился по этому сладкому безумию битвы! — воскликнул он, с наслаждением вкладывая в ножны призрачный клинок, выкованный из самой магии крови. Каждый удар этого клинка оставлял за собой лишь пепел и отчаяние. У подножия скалы появился один из его боевых товарищей, его лицо тронуто тревогой и усталостью. — Господин, все враги уничтожены. Потери минимальны. — Превосходно. Возвращайтесь к своим обязанностям, позаботьтесь о раненых. И передайте всем мою признательность, — ответил Джейк, не отрывая взгляда от багрового горизонта. Закатное солнце окрашивало небо в оттенки запекшейся крови. Командир склонил голову в знак уважения и исчез, словно тень. Джейк остался наедине со своим вечным спутником — тишиной. Победа… Сладкая, опьяняющая, но всегда с горьким привкусом пепла на языке. Он видел слишком много смертей, слишком много крови, чтобы забыть их вкус. Воспоминания терзали его, как стая голодных псов. Он помнил себя юным принцем, купающимся в роскоши и неге. А теперь его дом — это выжженная земля, его жизнь — нескончаемая война. И сколько еще крови должно пролиться, чтобы утолить жажду этого проклятого мира? Иногда, глядя на звёзды, он ловил себя на мимолетной тоске по прошлому величию, по титулу, от которого отказался. Но тут же одергивал себя, словно ловил на крамольной мысли. Он сам выбрал эту дорогу, дорогу меча и ветра, дорогу Вольного Господина. Теперь он не пленник золотой клетки дворца, не пешка в грязных играх. Его мир — это верные солдаты и нерушимые принципы. Но даже здесь, на самом краю света, змеиное шипение прошлого не давало покоя. На ладони вспыхнула телепортационная печать, и в пальцах забилось письмо от Ники. «Император требует вашего присутствия во дворце, старший брат. Вероятно, потребуется ваша магия пространственных разломов». Тяжкий вздох сорвался с губ. «Неужели, даже вернувшись в этот мир, он не оставит меня в покое? Я уж было подумал, что сия чаша меня миновала…» Сонхун. Его названный брат. Он ненавидел его лютой, всепоглощающей ненавистью. Ненавидел за падение в бездну, за ледяную жестокость, сковавшую взгляд, в котором когда-то плескалась искра братской любви. «Брат… столетия назад ты был подобен омегам, нежным цветочком, трепещущему на ветру. Когда же ты оступился? Что толкнуло тебя на путь жестокости, заставило свергнуть отца?» Но мольбы его души, словно крик в пустоте, не достигали цели. Джейк помнил Сонхуна юным, молчаливым, и даже смеющимся, но никогда — жаждущим власти кровопийцей. Их поединки, полные юношеского задора, были не более чем танцем, пусть и с отрубаниями конечностей, что залечивались их смехом. Но когда Старый Император пал, Джейк в одночасье перестал быть Наследным принцем, низвергнутым в тень узурпатором. Сонхун, словно восставший из пепла феникс, взмыл к вершине власти, обагрив крылья кровью предательства. И Джейку, скрежеща зубами от бессильной ярости, пришлось принести клятву верности новому императору. Клятву, словно раскалённое клеймо, выжигающее на груди герб Империи. Разорвать её — значило обречь себя на вечные муки, стать изгоем, преданным забвению. Ведь верность, данная императорской семье, — это оковы, сковывающие душу, приговор, написанный кровью на скрижалях вечности. «Чёрт с тобой, Сонхун», — пробормотал Джейк, сжимая кулаки. «Я помогу тебе. Но только ради моих солдат, ради моей страны. И пусть боги простят меня за это». Он развернулся и направился к своему коню. Впереди его ждала дорога обратно, к дворцу, к интригам, к Императору, которого он презирал. Но он шёл туда, потому что знал, что должен. Потому что он — Джейк, «Вольный Господин», и он всегда делал то, что считал правильным. Даже если это значило поступиться своими принципами. Даже если это значило плести свои нити интриг. ____________________

Часть 2. «Справедливый господин»

Джей вздохнул, глядя на багровый горизонт. Ещё одна ночь, ещё одна охота. Быть главой Стражи — это, конечно, почётно, но вечные разборки между кланами и уличной шпаной утомляли. Сегодня он выехал на окраину города, где участились нападения на смертных. Слабый запах страха и крови привёл его к узкому переулку. Там, в тени, корчился юный вампир, терзая свою жертву. «Довольно», — властно скомандовал Джей, и юнец в ужасе обернулся. Синие волосы Джея, обычно собранные в строгий хвост, растрепались от ветра, а аквамариновый отблеск в них делал его похожим на гневного бога. «Господин Судья!» — пролепетал нарушитель, узнав его. «Ты знаешь закон, сосунок. Нападения на людей без разрешения — караются смертью.» Джей помнил времена, когда он сам был таким же молодым и голодным. Но сейчас он нёс ответственность за порядок и безопасность всех, в том числе и людей. Он не мог позволить себе попустительство. «Но, Господин… я… я просто хотел есть…» «Ешь в отведённых для этого местах. Учись контролировать свой голод, или тебя контролировать будут другие», — отрезал Джей, и в его голосе не было ни капли сочувствия. Приговор был вынесен. Кровопролитие в городе — это посягательство на порядок, и Джей не мог позволить себе быть мягким. Но каждый раз, приводя приговор в исполнение, он чувствовал горький привкус во рту. Каким бы ни был справедливым закон, кровь всегда оставалась кровью. __________________

Часть 3. «Солнечный господин»

«Солнечный Господин, Император ждёт вас», — голос слуги вырвал Сону из потока мыслей. Он стоял у окна, рассматривая расстилающиеся внизу сады Янтарного Дворца. Завтра бал, и Сонхун требовал новый наряд. В мастерской царил творческий хаос. Эскизы, ткани, кружева — всё переплелось в причудливом танце. Сону вздохнул. Ему претила эта суета, этот показной блеск, но Император платил щедро, а его талант требовал выхода. Войдя в тронный зал, Сону поклонился. Сонхун сидел на троне, как изваяние из чёрного мрамора. Рядом стоял Хисын, его амарантовые волосы тускло мерцали в полумраке. Сону отметил, как он похудел и осунулся. «Я жду, Сону. Удиви меня», — ледяным тоном произнёс Император. Сону развернул эскиз. Платье из чёрного шёлка, расшитое серебряными нитями, напоминающее ночное небо. На плечах — крылья из чёрного опала, ловящие свет и создающие иллюзию движения. Сонхун молчал, рассматривая эскиз. Хисын незаметно взглянул на Сону, в его гранатовых глазах мелькнула искра. «Искусно, как всегда. Но недостаточно», — наконец произнёс Сонхун. «Сделай так, чтобы каждый, кто увидит меня в этом наряде, помнил, кто здесь Император.» Сону кивнул, скрывая раздражение. Он понимал, чего хочет Сонхун — власти, страха, поклонения. Он умел создавать такие наряды, но каждый раз это причиняло ему боль. Его талант служил не красоте, а тщеславию. «Будет исполнено, Ваше Величество», — произнёс Сону, чувствуя, как в его сердце нарастает тягостное предчувствие. Он был всего лишь портным, но знал, что его творения могут иметь последствия, о которых он даже не подозревает… ________________________

Часть 4. «Благоприятный господин»

Платиновые пряди Ники, словно лунный свет, запутавшийся в паутине, едва ощутимо мерцали в пляске свечного пламени, освещавшего кабинет, утопавший в полумраке. За столом, погребенным под лавиной свитков и карт, восседал он — Императорский Советник, «Господин Алмазного Дворца», чье имя шептали с благоговейным трепетом и затаенной завистью. Серые глаза, как осколки зимнего льда, впивались в строки очередного доклада, выискивая бреши в ткани лжи и интриг. Проницательный, как демон, хладнокровный, словно статуя из нефрита, неподкупный, как сама смерть. Но за этой безупречной маской из стали и шелка бушевал неутихающий шторм, вечная битва света и тьмы, долга и желаний. Дверь пропела тихую песнь, словно вздох старого дерева, и в кабинет скользнула тень Чонвона. «Теневой Господин» – этот титул был печатью, выжженной на его душе. Его фиолетовая аура, словно дыхание самой бездны, всегда обволакивала Ники холодом предчувствия. «Ники, мой драгоценный друг, неужели ты готов растратить себя на эти пыльные свитки, словно жемчужину, брошенную в грязь? Император, подобен капризному божеству, не оценит жертвы, принесенные на алтарь долга», – прошептал Чонвон, его голос, словно шелест крыльев ночной бабочки, опускаясь в кресло напротив. Его глаза, цвета аметистов, хранили в себе тайны, способные свести с ума самого мудрого из смертных. «Я делаю то, что должен. Благополучие страны — моя забота», — ответил Ники, не поднимая глаз. «Благополучие? Или иллюзия благополучия? Ты же видишь, что Император увлечён своим новым наложником. Дела государственные его мало интересуют.» Ники молчал. Он знал, что Чонвон прав. Сонхун становился всё более рассеянным и расслабленным. Но вмешаться значило навлечь на себя гнев Императора. «И что ты предлагаешь?» — спросил Ники, зная, что Чонвон никогда не действует без цели. «Я предлагаю тебе использовать своё влияние. Направить Императора в нужное русло. Не допустить, чтобы его личные прихоти стали причиной гибели государства.» «Ты просишь меня предать Императора?» Чонвон усмехнулся. «Предать? Нет, Ники. Я прошу тебя спасти его от самого себя. И заодно — спасти нас всех.» Ники откинулся на спинку кресла. Он знал, что Чонвон прав. Но цена такой игры могла быть слишком высока. Преданность Императору — его долг. Но долг перед страной… Что важнее? Он посмотрел в карие глаза Чонвона. В них не было ни тени сомнения. Только решимость. «Я подумаю», — ответил Ники, зная, что его решение определит судьбу Империи. И он, «Господин Алмазного Дворца», должен сделать выбор, который будет сиять, как алмаз, или обратиться в прах. _____________________

Часть 5. «Теневой господин».

В полумраке «Аметистового Дворца» едва мерцали свечи, отбрасывая причудливые тени на стены. Ян Чонвон сидел за столом, перебирая письма, написанные тонким почерком. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из аметиста. За окном слышались отголоски придворной жизни, но здесь, в его убежище, царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огня в камине. Чонвон был невидимым двигателем, приводящим в действие сложные механизмы власти. Он знал все секреты, плел интриги и манипулировал людьми, оставаясь в тени. Внезапно дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл молодой евнух, склонившись в глубоком поклоне. «Господин аметистового дворца, прибыл гонец от Справедливого Господина». Чонвон кивнул, и евнух передал ему свиток, скреплённый печатью Столичной Стражи. Развернув его, Чонвон прочитал сообщение, уголки его губ едва заметно дрогнули. «Я обеспокоен действиями Императора. Я подозреваю, что Сонхун планирует расправу над неугодными аристократами. Но надеюсь, ты не забыл перекусить? Не очень хотелось бы, чтобы ты снова упал в обморок, когда я буду тебя пить…», — прошептал Чонвон, изучая письмо и лишь едва меланхолично улыбнулся. Его пальцы медленно застучали по столу. Император всё больше выходил из-под контроля, и это представляло угрозу не только для придворных, но и для самого Чонвона. Он всегда стремился к равновесию, к поддержанию порядка, пусть и путем манипуляций. Но сейчас Император был подобен безумному зверю, способному разрушить все, что Чонвон так тщательно выстраивал. «Пришло время действовать», — пробормотал он, вставая из-за стола. «Пора внести новые коррективы в эту сложную игру». Он подошёл к окну, всматриваясь в ночной город. Его мысли были подобны туману, окутывающему улицы, скрывая истинные намерения. Чонвон всегда действовал осторожно, просчитывая каждый шаг. Он знал, что в этой игре на кону стоит его жизнь. «Серый Кардинал», коим он прозвал самого себя, растворился в тенях, словно призрак, готовый нанести удар. Его мотивы всегда оставались загадкой, а цена сохранения его спокойствия не имела значения… ___________________

Заключительная часть. «Солнечный господин. Часть 2»

Сону вернулся в мастерскую, чувствуя себя опустошённым. Он знал, что Сонхун будет носить его творение как символ своей непоколебимой власти, но он также понимал, что этот наряд может спровоцировать зависть и ненависть. В этом была суть игры Императора — сталкивать людей лбами, сеять раздор и страх. Он подозвал помощников и принялся диктовать изменения. Крылья из опала стали более зловещими, силуэт платья — более агрессивным. Он добавлял детали, которые подчеркивали не красоту, а мощь и величие. Сону чувствовал, как его талант извращается, как он становится инструментом в руках тирана. Но он не мог остановиться. Слишком многое стояло на кону. Ночью, когда все уснули, Сону тайком пробрался в сад. Он нашел укромное место под сенью старой ивы и достал из кармана маленький амулет, подаренный отцом столетиями назад. Это был кусочек янтаря, хранящий в себе тепло солнца и любовь. Сону зажал его в ладони и закрыл глаза. Ему нужно было хоть немного света, хоть немного надежды в этом мире тьмы и интриг. Он понимал, что завтрашний бал, прирученный к появлению первого наложника Императора может стать переломным моментом. И он, «Солнечный Господин», должен сыграть свою роль. Он создаст наряд, который ослепит всех своей красотой и величием. Но втайне он надеялся, что это будет лишь иллюзия, маска, скрывающая истинную суть вещей. И, возможно, именно эта маска поможет кому-то увидеть правду.