О плохой памяти, раненых лапах и забавных ошибках

      Чонгук облегченно выдохнул, когда за Тэхёном закрылась дверь, но сразу же перевел полный недовольства взгляд на Юнги.       — Что ты смотришь на меня? Обращайся давай, кожу тоже зашивать придется.       Как только он принял облик человека, тело сразу обдало прохладным воздухом. Юнги всегда сидел будто в холодильнике: открывал все окна, а иногда и кондиционер включал. Неприятно поежившись, Чонгук посмотрел на свою ногу. Кровь обильно текла на пол, но раны точно не были серьезными, благо кости почти целые, за неделю все заживет.       Даже без подколов Юнги он чувствовал себя в центре самой идиотской ситуации, попав в капкан, который сам же кинул туда ночью.       — Итак, — произнёс Юнги, делая ещё пару уколов перед тем, как наложить швы. — Ты попал в свой капкан.       — Я попал в свой капкан, — кивнул, потому что принять ситуацию — половина пути к тому, чтобы ее пережить. Как и этот позор.       — Который ты кинул сам.       — Который я кинул сам.       — Потому что почувствовал Тэхёна.       — Потому что почувствовал Тэхёна, который шел к границе. Там стояли новенькие, они могли его не знать, — решил внести ясность в попытке немного уменьшить позорность ситуации. Не мог он прямо сказать, что учуял в лесу любимого всей душой человека и как щенок понесся со всех лап просто посмотреть.       — Точно, глава охранной линии у нас теперь не может отдавать приказ о ненападении, только лапой в капкан, — дернул бровью, аккуратно зашивая ногу. — Хорошо, что он тебя за собаку принял. Так бы деру дал, и нашел бы тебя кто-то из постовых. Легенды бы о тебе, Чонгук, до твоих правнуков слагали.       — Не издевайся, — закрыл лицо руками, пытаясь справиться с этим отвратительным чувством. Он до сих пор не мог понять, как можно спутать огромного волка и собаку, но списывал все на то, что Тэхён парень городской, для того и хаски — тигр.       — Да я чуть от смеха внутри себя не задохнулся, когда он мне открыл багажник, — Юнги наконец-то не выдержал, начиная смеяться в голос. — Собаку, говорит, породистую на дороге нашел. А в машину волка запихнул.       Чонгук выдохнул, сдерживая собственный смех. Как бы он себя ни чувствовал, а ситуация комичная. Будь он на месте Юнги, ржал бы не останавливаясь, а тот еще держался как профессионал своего дела. Тот факт, что Тэхён его помнил, вообще сгладил все эти несколько часов позорных страданий. В целом ради этого человека Чонгук и на полу поспит, и лапу даст, и так уж и быть, поест из миски. Пес, так пес. Тэхён рассказы про лес, судя по всему, не помнил или еще в то время не воспринял как правду. И лучше уж Чонгук в обличье зверя будет для него псом, чем увидит в этих глазах страх и ужас.       — Как думаешь, стоит ему рассказать? — Чонгук перевел взгляд на Юнги, который утирал слезы, наконец-то просмеявшись как следует.       — Смотря сколько он тут собирается провести времени и как вообще относится ко всему… подобному. Ты же помнишь, что случилось с Наён? Она ведь тоже приезжала сюда к брату, родилась тут, а когда узнала все — забыла дорогу, еще и разболтала всем. Хорошо, что не поверили. Хотя не просто так к нам зачастили чужаки.       Чонгук кивнул, абсолютно соглашаясь с чужими словами. Деревня эта существовала задолго до его рождения, как и их поселение в глубине леса. Все местные про стаю знали, они тут только за счет этого и жили. История соседства людей и оборотней уходила настолько далеко в прошлое, что уже превращалась в легенду, а правды никто и не помнил. Просто была деревня, в которой люди для волков особенные.       Незнание Тэхёна для Чонгука было неожиданностью. Они познакомились, когда он только научился перекидываться в человека, и точно знал, что тот видел его неловкие потери контроля. Когда в порыве догонялок в лесу обращался и от неожиданности кубарем катился со склона, цепляя на еще пушистую щенячью шерсть всю грязь. Помнил, как смеялся Тэхён, когда его мыла мать в ручье, а он фыркал от попадавшей в чувствительный нос воды. Да, им тогда было около пяти лет, но неужели такое забывается? Гадать бесполезно, что есть — то есть, и тот, о ком он мечтал с самого детства, не помнил самый весомый факт из его биографии.       — Все, закончил, — вырвал из мыслей голос Юнги. — Тебе бы неделю не обращаться в человека, или по минимуму хотя бы. У тебя кость повреждена, волком ты быстрее восстановишься.       — Понял.       — В поселение пойдешь?       — Точно нет, не хочу отцу объяснять, что со мной, он мне этого потом не забудет. Так что побудешь гостеприимным.       Судя по выражению лица, гостеприимным быть никто не собирался, и Юнги уже планировал об этом высказаться, но острый слух обоих уловил звук подъезжающей машины. Чонгук перекинулся обратно в волка, пока Юнги вытирал кровь, накапавшую на пол из раны. Тэхён, вошедший в дверь, выглядел взволнованным, еще и где-то умудрился достать бинты, вату и антисептики.       — Я съездил и купил на всякий случай, — у него немного сбитое дыхание, а Чонгук, проклиная своего волка, не мог остановить сходящий с ума хвост, и прижатые к голове уши были совсем не по статусу главы охраны стаи. — Все хорошо? Он в порядке?       — В порядке, не суетись. И бинты себе оставь — пригодятся, когда будешь ему перевязки делать, — Юнги сел на стул около своего рабочего стола, закидывая ногу на ногу.       — Я?       — Ты. Постоянно его сюда таскать вредно и бессмысленно для него. Я постоянно к тебе таскаться не буду — это тоже вредно и бессмысленно. Для меня, — Чонгук только фыркнул, смотря на друга недовольно, а потом до него внезапно дошло, к чему Юнги вел.       — А хозяина у него разве нет? — Тэхён казался удивленным, на что Чонгук только тяжело выдохнул. Ну неужели он совсем не похож на волка?       — Считай, что нет. Не буду вдаваться в подробности, но он теперь — твой. Люби, корми, никому не отдавай, и делай перевязки три раза в день или по мере намокания бинта. Все, свободны.       — Эй, дай хотя бы ошейник, и корм! У меня же ничего нет!       Чонгук заскулил, опуская голову на лапы и закрывая глаза. Он стойко стерпит, все стерпит, он гордый, большой и сильный волк, по глупости попавший в свой же капкан и принятый за большую дворняжку. Но он стерпит, пока Юнги будет убеждать Тэхёна не кормить его собачьим кормом. Ему потом за это воздастся, он уверен.              

***

             У Тэхёна никогда не было животных, и он не был уверен, что сможет о ком-то заботиться, но жил с огромным мохнатым существом уже несколько дней и даже ни разу не подумал, что ему тяжело. Пес спокойно давал себя перевязывать, не рычал и не дергался, поэтому этот процесс занимал от силы по десять минут. Раны заживали прекрасно, и сейчас уже, пусть и хромая немного, тот пытался становиться на забинтованную лапу.       Сперва Тэхён порывался надеть животному специальный защитный воротник, думая, что тот будет разгрызать бинты, но пес всеми силами пытался содрать с головы этот пластиковый абажур, поэтому он вернул это странное приспособление очень веселому Юнги. Была мысль дать псу имя, но потом он задумался, что назвать — значит начать приручать, а Тэхён не хотел, чтобы животное привязывалось к нему. Он не будет тут жить на постоянной основе, а бабушке такая ответственность на старости лет точно не нужна, поэтому приучить к себе это мохнатое чудо — как минимум безответственно.       Однако Тэхён, пусть и пытался держать дистанцию в рамках простой помощи, но сам пес явно не планировал это делать. Каждую ночь тот клал голову на кровать и смотрел с такой жалостью, что сопротивляться было невозможно, и по итогу приходилось делить кровать с огромным обогревателем, от которого было жарко до ужаса, но рука не поднималась согнать на пол. Иногда, сквозь сон, он мог чувствовать, что большая голова пролезала под его ладонь, и на автомате начинал гладить жесткую шерсть. Кратко говоря — пес как-то слишком плавно влился в его повседневную жизнь, терся постоянно где-то рядом, иногда немного настораживал слишком понимающим взглядом, но вел себя прилично, тихо и вполне комфортно.       За эти несколько дней дом преобразился и снова стал уютным, как и раньше. Исчезли слои пыли, множество накопившегося мусора в виде каких-то коробок, которые бабушка бы сама на свалку не повезла. За книгу он все это время не садился и трубки от Хосока не брал, иногда лишь проверяя сообщения — тот написал бы, будь какие-либо проблемы. Матери сообщил, что все в порядке и дом цел, и на этом их общение было закончено. Ему не хотелось ничего никому объяснять, рассказывать и описывать свое состояние.       В планах было на днях сесть перечитать написанное, просмотреть все планы, разбитые на главы, и попробовать поработать, но пока он позволял себе ничего не делать, сидя с раннего утра на улице и выкуривая сигарету за чашкой кофе. Сколько бы он ни пытался заставить себя вставать позже, но крепкого ночного сна организму было достаточно, поэтому ранние подъемы пора было признать стабильными.       — А я смотрю ты тут обжился уже, — раздался голос Чимина, который направлялся к его дому. После этой фразы в доме что-то упало, и, судя по глухому звуку, пес опрокинул стул. — Как дела? Слышал, ты набрел на капканы в лесу.       — Я-то как раз до них не дошел, а какой-то ваш местный пес угодил лапой, — затушил сигарету, видя, как Чимин неконтролируемо поморщился, и сразу же благодарно улыбнулся.       — Ага, Юнги рассказал, что привез ты к нему дворняжку, только я так и не понял, что за пес. У нас ни у кого тут собак никогда не было, — Чимин выглядел весьма задумчивым. — Я как услышал, сразу хотел прийти, но пришлось ждать, дела были.       — Не знаю, кто у вас тут и у кого был, но я до сих пор понять не могу, почему он настолько огромный, — Тэхён только вздохнул, поднимаясь с небольшой ступеньки, чтобы направиться в дом. — Заходи, посмотришь заодно на него. Он не агрессивный, вообще довольно ласковый, даже спать один отказывается. Не могу поверить, что у такого животного не было хозяина.       Тэхён открыл дверь, пропуская Чимина в дом, и вошел следом, оглядываясь и понимая, что пес действительно уронил стул на кухне. Самого его на удивление на привычном месте под столом не было.       — К тебе что, Чонгук заходил? — вдруг спросил Чимин, оглядываясь.       — С чего вдруг? — Тэхён удивленно перевел на того взгляд, не совсем прослеживая логику, и зашел в комнату. — Я его вообще не видел. Юнги сказал, что он ногу повредил и временно уехал.       — Чего? — Чимин казался еще более растерянным, пока Тэхён проверил несколько мест, где мог быть пес, и толкнул дверь в комнату, заглядывая под кровать. — Он же…       — А, вот ты где, — он заглянул под кровать, видя в углу у стены спрятавшееся животное. — Вон, смотри. Не знаю, с чего вдруг он под кровать залез.       Чимин опустился на колени и, наклонившись низко к полу, заглянул под кровать. Секунда тишины, и тот поднял голову, а Тэхён уловить весь спектр чужих эмоций так и не смог.       — Тэхён, — поднялся, явно сдерживая смех. — У тебя под кроватью волк.       — Что?       — То, — вздохнул, а Тэхён услышал тихое шуршание — новоиспеченный волк решил уйти от греха подальше. — Это волк. Ты волков никогда не видел?       — Ну… нет? Откуда? — сглотнул, чувствуя в теле оцепенение.       — Как минимум мы половину детства с волчатами в лесу играли, — тяжело вздохнул, но на его лице будто читалось одновременно сожаление и плохо сдерживаемая радость. Тэхён на это только вздохнул. Все так прицепились к его детству, что это начинало немного бесить. Даже проходящие мимо старушки периодически удивлялись, что он не помнил того или иного человека отсюда. Они тут, может, и жили всю жизнь с одними и теми же людьми, но Тэхён за это время перевидал на своем пути как минимум пять таких деревень по три колена.       Рука сама потянулась за телефоном, а дальше в поисковик. Вот фотографии волков. Те мельче, да и окраса такого ни на одной фотке нет, но в сравнении с собаками и правда отличались. Первой эмоцией был страх. Где-то внутри, глубоко. Он почти неделю на одной кровати с волком спал, гладил того и пытался в воротник запихнуть. Волка. Дикого лесного волка. Мысль о том, что ему могли в любой момент просто перегрызть горло, прошлась холодной волной по позвоночнику. Ее сменила более здравая — никогда к нему не проявляли агрессии, и, если уж он за воротник и попытку нацепить ошейник не остался без рук, то угроза миновала.       Вторая эмоция пришла уже более осознанная. Юнги знал, что спихнул на него волка, не мог не знать. Тэхён сразу же открыл список контактов, ища номер врача, которому самому, возможно, понадобится врач.       — Кого ты еще на дороге подобрал? — раздалось на том конце без приветствий, когда на звонок ответили.       — Ты спихнул мне волка!       — А, передавай Чимину привет и скажи, чтобы зашел в клинику, — даже не пытался скрыть веселье в голосе.       — У меня дома огромный серый волк! Что мне с этим делать?!       — Могу принести тебе красную панамку.       — Ты издеваешься? — не скрывая злости в голосе.       — Слегка, — тому даже стыдно не было, Тэхён уверен.       — Юнги, он же мог напасть на меня!       — Не мог, — вздохнул, становясь серьезнее, и говоря словно чуть мягче, будто надеясь немного успокоить чужой страх. — Поверь мне, ладно? Этот волк никогда не причинит тебе вреда, но ему нужна твоя забота. Просто подожди, пока его лапа восстановится, я приду через пару дней и проверю.       — Почему ты так уверен, что он не нападет? Это животное, а они всегда непредсказуемы, — поджал губы, замечая сидящего в дверном проеме волка, который будто слушал их разговор.       — Он… другой. Просто поверь мне, Тэхён, я все же врач. А еще, как минимум, адекватный человек, если бы был хотя бы маленький шанс того, что этот волк навредит тебе, я бы никогда не позволил тебе его забрать, — вздохнул, звуча даже слишком уверенно. — Если не доверяешь мне, спроси у Чимина. А теперь извини, но мне нужно идти.       Тэхён только закатил глаза, сбрасывая звонок, и покосился на животное. Тот будто изменился в моменте, или это просто у него самого от осознания глаза открылись. Мощный, с густой темной шерстью, больше любой собаки и имеющий пристальный, оценивающий взгляд золотистых глаз. Перед ним сидел самый настоящий волк, и даже несмотря на слова Юнги, теперь это вызывало легкую тревогу. Перед ним буквально дикое животное, хищник, о которых есть не одна история о нападении на людей.       Волк поднялся, сделав шаг в комнату, но Тэхён дернулся, отходя назад. Серые уши опустились к голове, а глаза слишком осознанно демонстрировали грусть. Это был не тот взгляд, с которым просились на кровать. Что-то другое, что-то глубокое, и Тэхён не мог этого понять — будто эта эмоция выглядела слишком инородной. Волк аккуратно подошел, почти невесомо ступая по деревянному полу, и остановился на расстоянии вытянутой руки, опуская голову и замирая.       — Что он делает? — непонимающе перевел взгляд на Чимина, который стоял в дверном проеме, опираясь плечом о косяк.       — Показывает, что доверяет. Волки никогда не сводят с жертвы взгляд, не подставляют спину и тем более не оставляют беззащитной шею. Сейчас ты можешь его убить, но он верит, что ты не поступишь так. А он не навредит тебе, — Чимин как-то тепло улыбнулся, смотря на замершее животное. — Для этого волка это… очень весомое действие.       — Почему именно для него? Вы с Юнги говорите так, будто он конкретный и особенный, — вздохнул, чувствуя, как напряжение отпускает.       — Смотри, какой он крупный, — проигнорировав его вопрос, произнес Чимин, — и ты нашел его на открытой местности, за пределами территории обитания. В волчьих стаях четкая иерархия: чем крупнее и сильнее — тем важнее, а значит, и задачи сложнее. Крупные и сильные волки всегда отвечают за охрану волчиц и потомства, да и за слабых в целом. Для них довериться кому-то — значит поставить на кон жизнь стаи, — Чимин легко улыбнулся, когда увидел, что Тэхён наклонился, снова зарываясь пальцами в жесткую серую шерсть.       — Может, он так мою бдительность усыпляет, — усмехнулся, но больше не чувствовал даже отголосков страха. Чимин звучал слишком убедительно, и, как предположил Тэхён, знал о животных местного заповедника куда больше.       — Волки бесхитростные существа, они слишком гордые, чтобы юлить. Волк атакует, лишь чувствуя прямую опасность, ему нет надобности играть с жертвой.       — Кстати, — Тэхён поднялся, прекращая гладить волка, — а почему ты про Чонгука спросил? Он уже вернулся?       — А, нет, просто показалось, что я его видел недавно около твоего дома. Но, наверное, показалось, — отмахнулся от него и пошел на кухню, уже там открывая шкафчики. — А его ты, значит, помнишь. И Юнги тоже помнишь, да?       — Не обижайся, — вздохнул, все еще чувствуя легкий стыд за то, что только Чимина не смог сразу узнать. — Если ты ищешь травяной чай, он в шкафчике над умывальником, — сел за стол, подпирая голову рукой, и опустил взгляд, когда около него аккуратно лег волк. — А в нижней полке есть печенье.       — Да не обижаюсь, — отмахнулся, без стеснения хозяйничая на его кухне. — Хотя я удивлен, что ты помнишь Чонгука.       — Ну, я помню, что мы часто играли в лесу и ходили на ручей. Да и он единственный, с кем я виделся, даже когда не приезжал сюда. Он стабильно приезжал к моей матери, пока я там жил, и передавал что-то от бабушки. Я хоть и не видел его уже довольно давно, но точно меньше, чем вас, — улыбнулся, слыша, как хвост волка опять застучал по полу.       Тот факт, что Чонгука не было в деревне, его даже немного расстраивал. Это действительно буквально единственный человек, с кем он хоть как-то общался, пока не съехал от родителей. Не сказать, что они проводили вечера за разговорами: Чонгук лишь забегал к ним в гости, передавал необходимое, по настоянию матери пил чай и уходил. Их разговор в основном состоял из того, что тот расспрашивал, как у Тэхёна дела, не собирался ли он в их края, и прочие мелочи. О себе практически не говорил, да и о других знакомых людях тоже. Ему Чонгук всегда казался будто немного отстраненным, но он был рад видеть эту маленькую ниточку со своим прошлым.       Воспоминания из детства о Чонгуке были очень размытые. Чимин раньше говорил, что собак люди тут не держат, хотя ему казалось, что в детстве он играл со щенками. Вообще с самого приезда некоторые вещи казались ему странными, но он пока предпочёл просто игнорировать это ощущение.       — Думаю, что он скоро приедет, — как-то загадочно улыбнулся Чимин и дернулся, когда волк под столом пнул его лапой.