О плохой памяти, раненых лапах и забавных ошибках

      Чонгук сидел на кушетке в холодном помещении клиники и смотрел, как Юнги проверяет его раны, от которых скоро и след простынет. Он восстановился намного быстрее, чем ожидал: прошло всего четыре дня, а его нога уже функционировала полностью нормально.       — Удивлен, что твоя регенерация так хорошо справилась, — Юнги аккуратно протер место на ноге, где еще остались покраснения. — Видимо, из-за того, что Тэхён рядом.       — Как это влияет?       — Твой волк чувствует рядом того, кого ты выбрал как человек, и в нем появляется необходимость защищать, а с собственной раной это будет не так эффективно.       — Звучит логично, — он задумался, тяжело выдохнув.       Находиться в облике зверя с ничего не подозревающим Тэхёном рядом ему не нравилось. Слишком много приходилось сдерживать в себе. Инстинкты иногда очень давили, но он понимал, что пугать человека нельзя. Его волк будто с цепи сорвался, желая отогнать от дома любое насекомое, птицу или мелкого зверька, не допуская даже малейшего вреда в виде укуса комара. И каждую ночь Чонгук вынужден был держать контроль, чтобы не осознать себя потом гоняющимся за зайцем в темноте. Хватит ему одного позора.       Это все превратилось в навязчивые мысли и какую-то гиперопеку, которую он изо всех сил старался сдерживать, позволяя себе лишь ходить за Тэхёном по пятам. Даже в душ за ним ходил, но закрывал глаза и отворачивался, хотя посмотреть хотелось до сводящей челюсти.       Чонгук на Тэхёне, казалось, помешался еще с детства. Он помнил эту обжигающую потребность защищать маленького мальчика, который приезжал играть с ними каждое лето. Помнил, как отказывался обращаться в человека, когда тот уезжал обратно в город. У него не было воспоминаний, как и почему это началось, точно не было конкретного момента, тяжелого осознания, бабочек в животе или еще чего-то. Тэхён просто был активным, всегда лез куда не нужно, громко смеялся и испуганно вскрикивал каждый раз, когда он падал в лесу и катился с горки. Тот с таким интересом реагировал абсолютно на все в деревне, и это было бесконечно очаровательно, не оставляя Чонгуку и шанса.       В детстве не было осознания того, что именно он чувствовал и почему даже его волк нервно крутился от одной лишь новости, что Тэхён снова скоро приедет. Думал, что все это пройдет. Но не проходило. В подростковом возрасте, когда друзья начали говорить об отношениях, симпатиях, а Юнги с Чимином и вовсе начали встречаться, Чонгук, возможно, впервые понял, что с ним происходило все это время. Глядя на то, как его хён таскал в деревню полевые цветы в зубах и спал на пороге одного конкретного дома, он понимал, что выглядел бы точно так же, будь Тэхён с ними.       Осознать факт собственной влюбленности было очень тяжело и даже больно. У волков не было предрассудков по поводу пола любимого человека, да и то, что тот был человеком, тоже не являлось проблемой. В стае не было табу, если в человеке полностью уверен. Была только одна проблема — Тэхён далеко. Мысль о том, что тот создаст свою семью в городе, душила так, что хотелось блевать. Боль скручивала изнутри, будто волк раздирал его внутренности от тоски.       Пока Тэхён еще приезжал, было терпимо, а когда перестал наведываться даже на неделю, Чонгука начало ломать. Не осознавая толком, что делал, он приходил к дому Сонхи и метался по территории, пытаясь учуять хотя бы тонкую нить чужого запаха, но все было бесполезно. Первое время бабуля выносила ему вещи, которые еще могли сохранить необходимый запах, но вскоре и это пропало. Он знал все социальные сети Тэхёна, но боялся туда заглядывать, поэтому аккуратно выяснял у Сонхи, как дела у ее внука. Та ничего не утаивала, сдирала пластырь каждый раз, сообщая о том, состоял Тэхён в отношениях или нет. После таких новостей он по несколько дней убеждал себя, что главное — чужое счастье и нужно радоваться, но радовался только когда ему сообщали о чужом разрыве. Чувствовал он себя после этого отвратительно.       Время шло, но ситуация не улучшалась. Месяц за месяцем Чонгук откровенно чах, превращаясь из крепкого сильного волка, сына правой руки вожака стаи, в какого-то забитого волчонка, на которого дунь — повалится. Мама понимала, отец злился. Не потому, что он не выполнял свои обязанности, а потому что сидел и жалел себя, ничего не делая.       — Будто ты в этом лесу заперт, сидишь и жалеешь себя, сопляк, — зло произнес тогда отец, когда он в очередной раз не мог обратиться в человека, потому что почти перестал есть.       Наверное, что-то тогда в нем переключилось. Он ведь действительно ни разу не подумал о том, чтобы покинуть лес. Время мирное, конфликтов не было, стая процветала в мире и спокойствии, главные волки собирались едва ли что-то важное обсуждать, скорее попариться в бане и байки потравить про бурную молодость. Покинуть дом совсем он все же не мог: если при рождении он был один, то во вторую беременность мама принесла в их семью сразу троих, и помощь была необходима.       Но он нашел выход. Начал ездить в дом Тэхёна с передачками от бабушки, а параллельно учился, чтобы была возможность потом устроиться в городе. В то время Тэхён состоял в каких-то, по словам бабушки, сомнительных отношениях, а Чонгуку приходилось максимально сдерживать внутри абсолютно все, лишь бы никак не выдать себя. Он довольствовался тем, что мог хотя бы посмотреть на своего человека, и быстро уходил, когда сдерживать все свои порывы было уже практически невозможно. Ведь Тэхён их детство почти не помнил, и хорошо, что его самого был рад видеть, но даже на близкую дружбу Чонгук пока не рассчитывал. Они были как старые знакомые, не больше.       — Скажи ему, что меня еще рано отпускать, — вздохнул, с неким разочарованием смотря на свою ногу. Он, конечно, рад, что все так быстро восстановилось, но не от всего сердца.       — Может, лучше пусть отпустит тебя, а ты к нему на двух ногах придешь, не? — дернул бровью, усмехаясь и выкинул в урну старые повязки.       — На двух ногах он меня к себе не пустит жить, — тяжело выдохнул, понимая, что если сейчас уйдет из чужого дома, инстинкты его просто сожрут. — Не могу я его сейчас оставить.       — Смотри не потрать время впустую. Никто не знает, насколько он приехал к нам, может, он завтра сядет в машину и забудет сюда дорогу, — Юнги произнес это флегматично. Тому Тэхён не был неприятен, скорее даже наоборот, но никакой привязанности. Есть — хорошо, нет — ну и не будет плохо.       — В этот раз я точно не дам ему просто уехать. Если понадобится — за ним поеду, — Чонгук сжал губы, стараясь не думать о том, что Тэхён и правда мог уехать в любой момент. Страдать больше не хотелось, он попробует сдвинуться с мертвой точки.

***

      Зря, конечно, Юнги заикнулся про идею прийти к Тэхёну на своих двоих. Чонгук не мог выкинуть эту мысль из головы уже вторые сутки. Он все еще старательно делал вид хромающего, когда чувствовал на себе чужой взгляд, и пытался не попасться на том, что вполне мог скакать горным козленком без дискомфорта. Внутренний волк требовал едва ли не подскакивать лишь от вида, что Тэхён тянулся за чем-то тяжелым на верхние полки. Сам Чонгук прекрасно понимал, что этот человек не нежная хрупкая девица, и подобной гиперзаботой он бы, наверняка, оскорбил того, поэтому давил инстинкты в зародыше.       Вот только навязчивая мысль все еще не выходила из головы, поэтому в какой-то момент он просто ушел, пока Тэхён спал. Правда, чужое чувство ответственности он не учел, поэтому сейчас был вынужден вынюхивать своего человека по лесу, пока тот отчаянно пытался найти сбежавшего волка.       — Тэхён! — в очередной раз крикнул, чувствуя вблизи знакомый запах, и не ошибся, видя фигуру среди деревьев.       — Чонгук? — тот обернулся, смотря на него таким потерянным взглядом, что он еще тысячу раз пожалел о своей выходке. — Ты вернулся?       — Да, приехал утром, хотел с тобой встретиться, но Юнги сказал, что ты пошел в лес искать… волка? — он включил все свои актерские навыки, правда, Тэхён был так напряжен, что вряд ли бы заметил что-то не то, даже если бы у Чонгука сзади болтался хвост.       — Да, волка, я за ним ухаживал, а он убежал. Я бы не переживал, но он ранен был, и теперь я переживаю, — нервно закусил губу, бегая взглядом вокруг, а внутренний волк Чонгука агрессивно зарычал. Да, он сам был виноват в таком поведении человека, но не мог же он прямо сейчас обратиться той самой пропажей. В голове начался лихорадочный мыслительный процесс.       — Тут волки обычно не ходят, их территория дальше, — вздохнул, пытаясь поймать кого-то по ментальной связи, но в обличии человека это слишком сложно. Ему нужен только темный волк, максимально похожий на его окрас, но в критической ситуации он в упор не мог вспомнить кого-то, кто будет не только окрасом похож, но и такой же крупный.       — За полем?       — Да.       — Юнги сказал, что там опасно, — Тэхён посмотрел на него недоверчиво.       Интуиция подсказывала ему, что просто похожим вариантом обойтись не получится. Тэхён будет гнать волка до самого поселения, а потом еще и обратно заберет, но выкручиваться нужно. Не хватало еще, чтобы тот сам на их территорию пошел, или того хуже — наткнулся не на оборотней, а на стаю совершенно обычных волков.       — Давай я схожу? — постарался вложить в голос как можно больше уверенности. — Я знаю те места и где обычно обитает стая, да и они мой запах узнают. Опишешь мне, как выглядел тот волк?       — Хорошо, — чужие плечи расслабленно опустились, что заставило выдохнуть и самого Чонгука. — Я думаю, ты его сразу узнаешь. Он большой, очень большой, в полтора, а то и два раза крупнее волков, которых я в интернете видел. И окрас — темно-серый, однородный, без пятен и примесей, красивый такой. И на его задней лапе должна быть повязка, если он ее не снял. Я боюсь, что он может зацепиться о какие-нибудь ветки и умрет от голода.       — Ты, я смотрю, всегда о самом плохом думаешь, — улыбнулся, подавляя в себе дурацкую радость от того, что его волка назвали красивым. — Я понял, кого искать, и понял, о ком ты. Думаю, я знаю, где может быть этот волк, но это немного далеко, поэтому можешь идти в деревню, я приведу его или принесу тебе фото, что с ним все хорошо, если найду.       — Стой, ты же тоже ногу повредил, разве нет?       — А, это. Уже все хорошо, просто на гвоздь наступил, но все зажило, — пожал плечами, демонстрируя, что может спокойно наступать на обе ноги в массивных кроссовках.       — Ладно, — посмотрел на него слегка недоверчиво, но упрямо засунул руки в глубокие рукава толстовки. — Но я не уйду, подожду тебя тут. Вдруг волк придет.       — Хорошо, только не уходи никуда, сядь на поваленное дерево, — качнул головой в сторону широкого ствола, который лежал на земле. — Может… оставить тебе кофту? Тут довольно прохладно.       — У меня есть, а без своей ты и сам замерзнешь, — отвернулся, идя в сторону дерева, а Чонгук сжал губы. Внутри скреблось ощущение неправильности, он оставлял своего человека в лесу, где сыро и прохладно, и ему не позволяли позаботиться. Это бесило, а волк внутри только подливал масла в огонь.       Он вновь затолкал все свои инстинкты как можно глубже и направился в сторону границы. Нужно скрыться из виду, подождать несколько минут и вернуться к Тэхёну волком. Продемонстрировать, что жив, но не совсем здоров, поэтому похромает обратно в полюбившийся дом.       Стоило ему пересечь границу и скрыться в темноте густого леса, как ему на встречу вышел абсолютно недовольный Юнги. Даже в зверином обличии его взгляд был с субтитрами, никакой ментальной связи не надо.       — Очень рад, что ты пришел мне сказать, что я идиот, но давай не будем, — вздохнул и через несколько секунд черный волк перед ним обратился в человека. Юнги накинул на себя длинный плащ, который был спрятан в траве, чтобы скрыть свою наготу.       — Ты идиот.       — Ну просил же, — вздохнул, снимая с себя черную толстовку и футболку, аккуратно складывая вещи, чтобы не порвать. — Помоги лучше. Бинт в кармане.       — Обращайся давай, я выведу тебя обратно, — вздохнул, забирая одежду Чонгука, чтобы не выйти к Тэхёну голым, но чтобы плащ скрыл вещи, не дав тому понять, что уже где-то видел их.       Через секунду он уже стоял на четырех лапах, одну из которых сразу же принялся заматывать Юнги. В этом облике желание оберегать и защищать словно усилилось, вырываясь наружу, и Чонгук не сдержал тихий скулеж, смотря в ту сторону, где оставил Тэхёна ждать. Хотелось снова мчаться обратно, ведь там, в сыром лесу, его человек сидел один и переживал. Он определенно не мог больше так рисковать и разрываться, нужно было что-то делать.

***

      Тэхён чувствовал, как приходил в норму. Прошло уже две недели, как он приехал в дом своей бабушки. За это время он полностью его убрал, сделал для себя комфортным, и его книга наконец-то сдвинулась с мертвой точки. Сон наладился, настроение тоже, а вместе с ним и желание общаться с людьми. Чимин вытаскивал его из дома ежедневно, придумывая порой до абсурда нелепые причины, но Тэхён выходил, даже когда его звали посмотреть на милых крысят в подвале.       Куда бы в деревне он не пошел, куда бы его не вытянул Чимин — Чонгук всегда был с ними. Поначалу казалось, что будет неловко, Тэхёну даже немного стыдно было, что не особо уделял внимание старому другу, когда тот приезжал к ним, но их общение продолжилось так, словно он и не пропадал на долгие годы. Иногда на него накатывало чувство, что ему снова десять и он лез куда-то с друзьями, чтобы ободрать все коленки и прибежать домой к вечеру абсолютно голодным.       — Я вспомнил, что мы так и не отметили твое возвращение, — Чимин произнес с набитым ртом, завтракая блинчиками у него на кухне. Которые, вообще-то, были приготовлены на одного Тэхёна, но друг не спрашивал. — Может, вечером пожарим мясо и выпьем? Я даже готов предоставить свой дом.       — Давно дом Юнги стал твоим? — Тэхён только улыбнулся, садясь за стол и пододвигая другу его любимый травяной чай.       — Не придирайся к словам, — Чимин только отмахнулся. — Это была его идея, на самом деле. Но он все равно не признается.       — Я не против, — он кивнул, чувствуя, как ему в бедро уткнулся мокрый нос, и погладил волка по густой шерсти. Пару дней назад он запихнул того в душевую кабину и вымыл как следует, чтобы не пачкал кровать, поэтому теперь серая шерсть была намного мягче и приятно пахла. — Но надо съездить в магазин. Мне как раз нужно закупиться продуктами домой.       — Я с тобой поеду. И Чонгук вроде говорил, что ему тоже в город надо.       — Хорошо. Только мне работать надо, поэтому поедем в обед.       До обеда ему нужно было обязательно позвонить Хосоку и успеть сказать, что начал главу до того, как на него станут орать за двухнедельный игнор. Тэхён, по правде, удивлен, что менеджер еще не нашел его лично и не стоял на пороге его дома. По крайней мере книга шла хорошо, и это должно было немного задобрить демона, который у того внутри сидел. Текст и правда буквально лился под пальцами, словно на него нашло то самое хваленое вдохновение. Может, атмосфера природы и спокойствия, а может, странные воспоминания, которые он принимал за сны из детства, но что-то определенно способствовало тому, что писать выходило быстро и много.       Позавтракав и все же вытолкав Чимина из своего дома, он снова привычно сел на мягкий диван у подлокотника, где работал большую часть времени. Волк нагло запрыгнул следом, проминая мебель, и вытянулся на оставшейся части, упираясь головой ему в бедро. Тэхён уже так привык соседствовать с этим хищником, что зарылся пальцами в приятную шерсть даже не задумываясь.       — Я тебя убью, — раздалось из динамика, как только Хосок ответил на звонок. Под его ладонью почувствовалась слабая вибрация от чужого рычания.       — Я начал книгу, — быстро произнес, желая затушить разгорающуюся к себе ненависть.       — Ладно, не убью. Свежий воздух хорошо влияет?       — Типа того. Тут спокойно, атмосфера способствует написанию фэнтези, знаешь, — усмехнулся, ставя звонок на громкую связь. — У меня готова первая глава, могу сбросить тебе.       — Сбрасывай, будет чем редакторов успокоить, — в динамике послышалась возня и звук клавиш на клавиатуре. — Ты когда собираешься обратно? — Тэхён только успел понять суть вопроса, а тело животного под его рукой сильно напряглось. Настолько сильно, будто волк готов был мчаться куда-то прямо сейчас.       — Еще не знаю. Только начало лета. В идеале мне бы тут книгу закончить. Если получится в срок, то перед зимой не вижу смысла уезжать. Бабушка не вернется к тому времени сюда, будет снова переживать, что дом занесет, крыша провалится и прочее.       — Тебе в любом случае придется приехать за это время, и не один раз.       — Не проблема, машина ведь есть, главное предупреждай о расписании и встречах с редакторами заранее.       — Может, скинешь мне свой адрес на всякий случай? Мало ли там… связь пропадет, — голос звучал преувеличенно безразлично. Слишком преувеличенно.       — Чтобы завтра обнаружить тебя на пороге? Нет, Хосок, я тебя бесконечно уважаю и люблю, но твою злость хочу переваривать на расстоянии, — вздохнул, слабо закатывая глаза.       — Я злился на тебя хоть когда-то?       — Смешно.       — Было-то пару раз.       — Пару сотен.       — Ты сам виноват!       — Не могу отрицать, но могу избегать, — он не сдержал улыбки, отправляя Хосоку на почту файл главы. По крайней мере сейчас тот и правда не был зол. Тэхён пусть и пытался шутить по поводу чужого раздражения, но на самом деле чувствовал свою вину. Он прекрасно осознавал, что Хосок злился из-за того, что на него давило издательство, что доставляло нервотрепки, и причиной этому был сам Тэхён. Поэтому при всей своей местами нескромной наглости, он не мог обижаться или злиться на своего менеджера в ответ, ведь по его вине другой человек постоянно получал проблемы на работе. И сейчас, имея возможность снова делать то, что от него зависело, он мог быть спокоен.       Пока он разговаривал с Хосоком, волк рядом явно нервничал, ерзал и стучал крепким хвостом по дивану. За время, которое они провели в одном доме, Тэхён научился понимать поведение своего временного питомца, и сейчас волк был от чего-то слишком напряжен и взвинчен. Тот был таким довольно часто, оставаясь полностью спокойным только с ним наедине, без посторонних людей, звуков, животных и новых вещей. Это даже немного льстило.       — Ты опять нервничаешь? — он вздохнул, сбрасывая звонок после еще десяти минут разговора, и посмотрел на животное, почесывая тому бок чуть ниже лапы. Его все еще удивляло, что перед ним огромный волк. Не собака и не прирученный домашний зверь, а дикое животное, живущее в лесу, и так умиротворенно лежащее у него дома. — Хосок не такой плохой, каким может показаться, — на него перевели взгляд золотистых глаз, и Тэхён сглотнул.       Волк всегда смотрел так, что вселял уверенность — у него ехала крыша. Он готов был поставить на кон все в своей уверенности, что глаза животного слишком человечны. Не то чтобы у него большой опыт наблюдения, но каждый раз, когда он смотрел в глаза волка, то явно осознавал — его понимали. И дело было не в том, что животное просто сообразительное. Приходилось все списывать на то, что это побочные эффекты от написания его книг, ведь мозг огромную часть времени проживал где-то в придуманном им фэнтезийном мире. Успокаивал себя сложностями возвращения в реальность.       До времени отъезда ему удалось написать еще несколько страниц и добить еще одну главу, отчего на душе было приятное ощущение выполненной работы, и он спокойно мог заниматься своими делами. В душе его снова сопровождал волк, но, как и все разы до этого, лежал отвернувшись мордой в дверь — Тэхён постоянно проверял. Пока на него текла теплая вода, смывая легкую сонливость, появившуюся к обеду, в голове снова появлялись странные воспоминания. Чимин обмолвился, что в детстве они играли с волчатами, но сейчас Тэхён не видел ни одного. Может, стая и была в той части леса за полем, но никто туда не ходил. Он, конечно, за каждым жителем не наблюдал, но все же. Да и по его ощущениям детей раньше в деревне было куда больше, а сейчас он едва ли видел парочку. Пусть его ровесники и выросли, но сложно поверить, что больше местная демография никак не сдвинулась.       Выходя из дома, дверь он не запирал, все равно чужих нет, а волка оставлял на улице. К назначенному времени он остановился около дома Юнги, из которого быстро вышел Чимин.       — Нужно немного подождать Чонгука, — тот сел на заднее сиденье, аккуратно закрывая дверь.       — Без проблем, — кивнул, открывая окна, чтобы запустить в салон свежий воздух. Пусть и было довольно тепло, но вокруг деревни густой лес, отчего порой было даже прохладно.       К обеду на небольших улицах было довольно много людей. Даже возле его дома постоянно кто-то да проходил, и обязательно нужно было перекинуться парой слов. И во всем этом Тэхён ощущал некую странность. Раньше он убеждал себя, что ему казалось, но все больше убеждался, что это не он мозгами поехал. За ним наблюдали. Будто присматривались. Вроде общались по-доброму, старушка через улицу норовила через день накормить его кимчи или принести порцию какого-нибудь супа. Да и большинство соседей были весьма дружелюбны, но он не мог отвязаться от чувства, что за каждым его действием следят. Это не то чтобы пугало или напрягало, но было безусловно странно.       Чонгук почти с разбегу сел на пассажирское место рядом с ним, поправляя криво застегнутую рубашку, быстро замечая ошибку и меняя пуговицы. Тот выглядел так, будто бежал и второпях собирался.       — Мог так не спешить, мы бы подождали, — он легко улыбнулся, заводя машину.       — Не хотелось заставлять ждать, — тот выдохнул и улыбался от чего-то настолько счастливо, что Тэхён сам не сдержал улыбку.       Когда Чонгук приезжал к ним домой, то оставлял впечатление очень сдержанного и даже немного нелюдимого парня. Почти не смотрел в глаза, сухо здоровался и поддерживал банальный диалог будто из простого приличия. Теперь Тэхён списывал все на то, что тому, выросшему в тихой деревне, было некомфортно в большом городе, и, возможно, это вызывало раздражение, потому что тот Чонгук, которого он видел здесь — будто другой человек. Сейчас он мог узнать в нем того друга из детства, который влипал с ним и Чимином в неприятности, постоянно тянул в лес и едва ли не на трассу выбегал, чтобы встретить его каждое лето. Тэхён вспомнил. Размыто, иногда обрывочно, но вспомнил.       С таким Чонгуком было приятно находиться рядом. Это было нечто знакомое, привычное и теплое. Пазл из той самой мозаики, ради которой он и приехал в это место. А еще Чонгук постоянно смотрел. Максимально открыто, прямо и порой казалось, что восхищенно. И только когда на него. Тэхён не помнил, чтобы на него хоть когда-то кто-то так смотрел. Тот постоянно пытался завести диалог. Спрашивал даже незначительные мелочи, и не для того, чтобы просто убить время, а из искреннего интереса. И более того — слушал.       — Слушайте, можно задать вам, возможно, странный вопрос? — все же решил высказать свои наблюдения, когда они выехали из леса на трассу.       — Удиви, — раздалось за его спиной.       — А почему вся деревня за мной будто наблюдает? — произнес, бросив взгляд в зеркало заднего вида, ловя в отражении Чимина, и он готов поклясться, что лицо у того стало серьезнее в синхрон с Чонгуком. — Что не так? Мне кажется?       — Не кажется, — Чонгук прозвучал напряженно.       — Чонгук, — настойчиво сзади.       — За тобой действительно все наблюдают.       — Чонгук, рано, — снова будто с нажимом, а атмосфера в машине разом потяжелела.       Тот развернулся и посмотрел на Чимина таким взглядом, что Тэхёна передернуло. По спине пробежали мурашки, и он словно увидел еще одну сторону этого человека, и, пожалуй, не хотел бы ощущать подобное отношение на себе. Немой диалог между ними длился несколько секунд, после чего Чонгук выпрямился и снова расслабился.       — За тобой наблюдают, потому что ты для деревни чужой. Да, ты часто приезжал, тебя многие знают с детства, и твоя бабушка тут имела отдельную любовь, но ты все еще городской.       — У всей деревни какие-то стереотипы о городских, что ли? — он не сдержался, фыркая на чужие слова.       — Нет. Ты же помнишь, что деревня связана с лесом, да?       — Ну, в моих воспоминаниях лес что-то типа заповедника, но все слишком странно реагируют на эти слова, поэтому я предположил, что это все-таки не так, — Чимин позади не сдержал смешок. — Ну, вот такая реакция примерно.       — Если в двух словах, то можно назвать этот лес и так. У тебя же живет волк из того леса. Ты ведь видел, что они отличаются? — вопрос звучал с аккуратностью, будто с ним разговаривали, обтекая какие-то факты.       — Он огромный. И послушный, — кивнул, задумываясь, — словно не дикое животное, а ручной кот, — снова смех позади, и Тэхён бросил взгляд в зеркало.       — Котики любят ошейники с бантиками, знаешь? — Чимин наклонился к нему, опираясь руками о спинку водительского сиденья. — Давай выберем?       — Я думаю, этот волк очень благодарен мне за спасение, но явно не настолько, Чимин.       — О, я уверен, что у него хватит благодарности стерпеть это.       — Все волки в том лесу такие… редкие, — Чонгук снова привлек к себе внимание. — Несколько месяцев назад к нам из города вернулась одна девушка. Тоже долго жила в деревне, выросла здесь, но о стае, видимо, забыла. Приехала, увидела и испугалась. Боялась по улицам ходить, с темнотой носа не высовывала из дома, едва ли не окна заколачивала, а потом уехала, проклиная тут все. И через некоторое время в лесах начали появляться охотники. Не берусь утверждать, что она разболтала, но совпадение подозрительное.       — Поэтому на поле капканы?       — Да. Люди за тобой наблюдают не из негатива, они просто осторожные.       — Ладно, по крайней мере я не сошел с ума.