Лисьи обязанности

      Вэй Усянь не мог понять, что с ним не так. Он рассеянно оглядывал могилы вокруг себя и не мог понять, как он тут оказался.       Его воспоминания за последние несколько месяцев были обрывочными. После той резни в Безночном городе он очнулся уже на Луаньцзан.       То, что заклинатели всех мастей явятся по его душу, было вопросом времени. Если раньше Цзинь Гуаншань искал благовидный повод, чтобы забрать себе печать, то после той резни повод будет не нужен.       Он помнил, что от одной лишь мысли, что этот властолюбивый мерзавец узурпирует власть с помощью артефакта Старейшины Илина, становилось дурно.       Вэй Усянь помнил, что почти не спал. Урывками сон забирал его на пару часов, после чего встревоженный, напряжённый разум вновь пробуждался. Время летело неумолимо, нужно было найти способ избавиться от печати и помочь остаткам Вэней пережить гнев всего Цзянху, но решения не было.       Помнил, что Вэни были напуганы. А-Юань плакал и прорывался к нему в пещеру, как бы за ним ни следила бабушка. Он плохо спал, искал Вэнь Цин и Вэнь Нина и успокаивался только в объятиях своего Сянь-гэгэ.       Вэй Усянь брал ребёнка на руки, укачивал его, в это время доводя теоретические выкладки до ума. Потом передавал уснувшего малыша бабушке и снова экспериментировал с тёмной энергией и всё никак не мог взять в толк, как избавиться от печати, не настроив против себя всю нечисть в округе.       Никак.       Вэй Ин не нашёл способ. Заклинатели собрали свои силы. Под знамёнами четырёх великих орденов пришли и крупные независимые кланы, и более мелкие, вассальные.       Вэй Усянь ожидал этого, но всё равно оказался не готов. Он видел с пика, как целая армия продвигалась всё дальше по курганам, вырезая нечисть, стариков и женщин с равнозначной беспощадностью. И Вэй Усянь не мог помочь, так как в это время у него на руках спал болеющий ребёнок.       Всё, что Вэй Усянь успел сделать — спрятать а-Юаня. Дать лживые обещания, успокоить хоть ненадолго, чтобы мальчик сидел тихо. Лишь бы не заплакал, не испугался, не закричал, не пошёл его искать.       Он так долго готовился к этому дню, но всё, что он мог сделать — молиться, чтобы эта беспощадная, яростная сила праведных заклинателей не нашла мальчика. Чтобы он выжил. Чтобы небеса смилостивились хотя бы над безвинным ребенком, чью улыбку не было видно так давно.       И тогда, когда он спрятал а-Юаня, Вэй Усянь решился.       Что бы ни случилось, никому в руки не попадёт эта проклятая печать. Последний вздох Вэй Усянь посвятил поглощению тёмной энергии из Тигриной печати. Он поглощал её и выпускал вовне, но поток силы был такой огромный, что Старейшина Илина не справился.       Вэй Усянь помнил, как грубые, когтистые руки лютых мертвецов и яогуаев рвали его на части. Помнил звук, с которым чья-то пасть оторвала кусок его щеки. Помнил, как трещали и ломались кости. Помнил, с каким звуком хрустели суставы, когда его руки и ноги отрывали чудовищной силой.       Но он не мог вспомнить, как оказался на кладбище.       Он просто в один прекрасный момент будто моргнул и осознал себя здесь. У соседней могилы завывали мёртвые девы. Одна другой жаловалась, что во время свидания с одним достопочтенным господином у неё отвалился гнилой кусок щеки, и ей было страшно неловко, из-за чего достопочтенного господина пришлось съесть.       От абсурда даже у зловещего Старейшины Илина вырвался нервный смешок. Девы обернулись с явно обиженными лицами и, вздернув носики разной степени разложения, гордо побрели в противоположную от него сторону.       Когда Усянь сделал шаг вперёд, он понял, что под его одеждами (Боги, откуда у него одежда? Откуда целое тело?) что-то мешалось. Как будто под полами тёмного ханьфу спряталось беспокойное животное. И Усянь не сдержал истеричный хохот, когда понял, что это девять хвостов. Его хвостов. Ладони нашли на голове мягкие, гибкие уши, покрытые лисьим мехом, и от смеха аж выступили слезы.       Его предупреждали, что тёмный путь в итоге обратит его в ночную тварь, одну из тех, которыми он повелевал и на которых ранее охотился, а он отмахивался.       И что в итоге?       Он сдох от демонов и сам стал демоном.       Вэй Ин закрыл лицо руками, стараясь задушить вновь подступающий хохот и абсолютно потерянный, дезориентированный последовал за группой щебечущих мёртвых дев, которые совсем недавно чирикали о своих девичьих делах.       Призрачный город оказался шумным. Более тонкому, звериному слуху порой было сложно выдерживать гвалт демонических торгашей, но в этом городе его спокойно приняли за своего, и Вэй Усянь встроился в местный быт.       Оказалось, что у него откуда-то есть деньги. Ритуальные деньги, разумеется, это же призрачный город, и такая валюта тут как раз в обороте. Он не имел ни малейшего понятия, где он их взял, но они появились у него в рукавах так же необъяснимо, как и одежда, хвосты и целое, здоровое тело.       Но Вэй Ин всё равно решил поискать работёнку, чтобы погрузиться в местный колорит с головой: узнать, чем живут местные, завести знакомства и чтобы ни на мяо не задумываться о том, чем он стал.       Сначала он решил стать разнорабочим. То поможет табуретку сколотить, то отнесёт письмо важным призракам. Лёгкий нрав бывшего заклинателя располагал к себе даже демонов.       Потом он, завсегдатай винных лавок, стал флейтистом в местных питейных заведениях. Оказалось, что местные по большей части абсолютно невежественны в сфере искусств. Музыка зачаровывает гостей, и владельцы постоялых дворов стараются заиметь с Вэй Ином дружбу.       Позже он нашёл огромное озеро, полное лотосов, и вот он уже местный винодел. Лотосовое вино вышло почти как дома, в Юньмэне. Запах нежный, чуть отдающий в аромате озёрной тиной и преобладающими нотами цветочной горечи. Местные обожают его вино и скупают его бочками.       Две девушки из весеннего дома — Линь Сяобао и её более зрелая подруга Лань Чань особенно полюбили проводить время с остроумным, красивым лисом. Несмотря на то, что обычно они ругались на тех, кто отказывал им заплатить за их компанию, Усянь в эту категорию не попал. Юноша всегда был щедр на улыбки и лишнюю чарку вина, а потому девушки не только любили наведываться к лису в гости, но и совместными усилиями помогли открыть небольшую винную лавку.       Вэй Усянь уже смирился, что во всех трёх мирах нет ему места, кроме этого безумного, красочного города.       Да он и не стремился больше никуда. Не к кому. Все, кому он был нужен, мертвы. Не возвращаться же в мир, где его все ненавидят даже без ушей и девяти хвостов.       А потому Вэй Усянь делал вино, продавал вино, пил вино. Иногда играл на флейте. И больше ему ничего не было нужно.       Тут-то и оказалось, что подвох в этой гладкой истории был. От маленького яо, бывшего некогда лягушкой, поступило письмо, мол, так-то и так-то, а лавка открыта с нарушениями. Без разрешения, лицензии и подтверждающих печатей самого градоначальника на нахождение в Призрачном городе ему не то что лавку открывать не положено было, ему и находиться здесь нежелательно.       — Лисëнок, а как же ты без разрешения градоначальника тут жил-то? — искренне изумилась Бао-Бао.       — Да вот, пришёл сюда и стал жить. О градоначальнике вашем тут только с благоговением говорят, никто и не упоминал, что от него разрешения получать надо, печати какие-то… — раздосадованно протянул Вэй Ин, потягивая своё же вино.       — Ну ты даёшь, беспечная твоя голова! И не спросил ведь никого ни о чем! — распекала его Лань Чань. — ты за указанный срок ни печатей, ни разрешений не соберешь, выпрут тебя отсюда, и снова нам рисовую водку хлестать… — она вновь осушила чарку и, когда она поморщилась от крепости, кусочек белил упал ей на колени, она глубоко задумалась, а потом чуть тише сказала, — Но можешь попробовать по-другому тут остаться. Иди в игорный дом. Там можно играть на желания. Загадай остаться здесь со своей лавкой. Но ты иди только если есть что поставить. А то там бывают полоумные, которые даже душу ставят на то, чтобы лишний кусок серебра урвать! Говорят, играют там даже небожители.       Вэй Ин задумчиво постучал когтистым пальцем по столу. Да нет у него ничего, кроме флейты и грязного имени.       Хвосты раздражённо метнулись позади, и идея родилась сама собой. ***       Вэй Ин следил за игрой сначала издалека. Тут действительно были разной степени безумцы, которые ставили свою жизнь, части тела, родственников и даже свою удачу. Даже Усянь не догадался бы в азартной игре поставить на кон удачу. Ведь если ты проиграл, кому сдалась твоя удача?       Но очаровательная распорядительница с кошачьими ушками на голове с довольным мурчанием ставку приняла, взмахнув двойным хвостом.       Разобравшись, что правила игры не сложные, соотношения поражений и побед плюс-минус ровное, и победить всё-таки реально, Вэй Ин бойко выступил вперед, расталкивая зевак локтями.       — Дорогу новым лицам, господа, дайте-ка сыграть.       — На что играем, лисёнок? — кокетливо улыбнулась распорядительница.       — Если выиграю, — Усянь взял стаканчик с костями и стал их энергично потряхивать, даря кошке широкую лисью ухмылку, — обоснуюсь у вас в городе. Буду торговать лотосовым вином, и никому не понадобятся от меня никаких бумажек.       — А если лисёнок проиграет, что мы получим?       Всё ещё потряхивая стаканчик, юноша принял задумчивый вид       — Хммм… Если этому скромному лису удача всё же откажет, отдам хвост. Думаю, мне не нужно объяснять ценность хвоста хули-цзин. Сила, долголетие. Всё то, что Вэй Усяню даром не нужно.       — Славная ставка…       — Я не принимаю эту ставку, — согласие распорядительницы прервал раскатистый, низкий голос. Игорный дом затих, чтобы через секунду зашелестеть взволнованным шёпотом.       — Градоначальник не принимает лисий хвост!       — Неужто это не лиса, а пёс шелудивый?       — У тебя что, глаз нет?       — Ты идиот? Я их только что проиграл!       — Тихо! Градоначальник говорит!       Усянь сощурился, смотря на алую, полупрозрачную занавесь, за которой всё ещё скрывался тот самый загадочный градоначальник.       Спустя несколько мгновений он таки явил себя присутствующим: статный, высокий, в красных одеждах. Обманчиво юный.       — Отчего же моя щедрая ставка не пришлась по душе господину градоначальнику? — Вэй Усянь вновь растянул губы в ухмылке, по-лисьи щурясь. — Девять хвостов лисицы показывает невероятно высокий уровень совершенствования. В них столетия жизни и мистическая сила, — он понятия не имел, относится ли это описание и к нему. Сам Усянь ничего не совершенствовал, просто появился здесь уже таким, девятихвостым. — Так отчего же глаза той ящерицы ценятся выше, чем столь щедрое предложение?       — Эй, мои глаза зоркие, как у орла!       — Заткнись! — шикнул кто-то из толпы.       — Сам заткнись!       Под тяжелым взглядом мужчины в красном даже безглазая ящерица затихла.       — Я вижу, что мы можем дать друг другу нечто большее, чем сарай под винную лавку и один жалкий хвост. И мне нет необходимости играть, чтобы получить это. Следуй за мной.       Под шокированные охи кошечка-распорядительница подтолкнула озадаченного лиса вслед за градоначальником за занавесь и игриво подмигнула, прежде чем развернуться обратно к залу и продолжить принимать ставки.       Вэй Ин следовал за градоначальником, попутно разглядывая богато отделанные, пустые коридоры, пока они не дошли до просторной гостиной.       Демон в красном без особых указаний умостился на деревянном топчане. Вэй Ин не будь дураком тоже расположился в удобной, совсем не благопристойной позе, с интересом разглядывая демона перед ним. На столе их уже ожидал чай, будто градоначальник надеялся на гостя.       Он ухмыльнулся, будто отсутствие манер и развязная поза собеседника порадовала его.       — Ты ведь тот самый Старейшина Илина, что несколько лет назад заставил вздрогнуть мир заклинателей?       Вэй Усянь напряжённо улыбнулся и вскинул голову, будто готовый отвечать на вызов.       — Чем обязан Старейшина Илина всплеску столь неожиданного любопытства? Он давно умер, не осталось даже куска плоти, а его всё ещё поминают зачем-то.       Демон довольно улыбнулся.       — То, что сделал Старейшина, было невероятно. В попытке уничтожить стигийскую тигриную печать он поглотил столько инь-ци, что после смерти переродился девятихвостым хули-цзин, — демон обвёл пальцами чашку с чаем, стоящую перед ним. — Знаешь ли ты, Старейшина, чем отличаются хули-цзин от прочих демонов?       От обращения Усянь недовольно повёл плечом.       — Никакой я не старейшина. Зови меня Вэй Усянь, если хочешь обратиться, — он вздохнул, задумчиво почесал подбородок, пытаясь припомнить те немногие истории о лисах, которые он читал ещё при жизни. — О хули-цзин я особо ничего не знаю. Знаю, что их давно не было видно, а про тех, что встречались когда-то давно, разное говорили. Кто-то считал их вестниками несчастий, а кто-то чуть ли не как божеству поклонялся.             Демон кивнул.       — Это действительно так: хули-цзин давно не видели. И не просто так. Девятихвостые лисы обособлены и от людей, и от демонов, и от небожителей, всегда находятся между мирами. Их природа загадочна. Свою силу они черпают на кладбищах, сама их суть — повелевать душами мёртвых и живых. Звучит, будто подобное на роду было написано ещё до твоего перерождения лисом, — градоначальник растянул губы в насмешке, но затем вновь стал серьёзным. — Лисы способны исцелять тело, исцеляя дух, собирать расколотые души по кускам, отправлять их на перерождения или направлять ко мне в город, — градоначальник резко замолк, смотря в пустоту, а потом вновь посмотрел в глаза Усяню. — я хочу, чтобы ты помог мне. А я в таком случае помогу тебе.       Вэй Ин криво ухмыльнулся.       — Хочешь, чтобы я заманивал к тебе души умерших?       — Не неси чепухи, — фыркнул демон. — Дались мне души чужаков. Мне нужна только одна конкретная душа. Я не знаю, где она, цела ли она, но я ищу её уже восемь сотен лет. Помоги найти её. В своих странствиях ты можешь озаботиться не упокоенными душами своих павших товарищей. Можешь их отправить на круг перерождения, можешь отправить их ко мне, в таком случае я готов поклясться, что защищу их, если будет необходимо. Когда найдешь нужного мне человека, сможешь открыть здесь что угодно на какой угодно срок, я не буду мешать твоему делу.       Вэй Усянь заметил в лице демона застарелую, усталую тоску.       Восемь сотен лет, да?       Вэй Ин зеркально опустил взгляд в безмолвной скорби.       Он бы хотел позаботиться о Вэнях. Прах Вэнь Цин и Вэнь Нина развеяли по Безночному городу. Скорее всего, умирали они в муках, возможно, перед смертью они подверглись таким истязаниям, что и души их раскололись. Никто даже не дал их похоронить… Вэй Усянь мог лишь надеяться, что женщин и стариков на Луаньцзан похоронили хотя бы в братской могиле. А а-Юань…       Вэй Ин хотел бы позаботиться о них хотя бы в посмертии, если уж при жизни не удалось, отправить их на круг перерождения с миром. Хотел бы мира и для а-Юаня. Для всех них, перемолотых с особой жестокостью в политических дрязгах за то, что родились не в той семье, не с той фамилией.       Но правда в том, что Вэй Усянь — в прошлом сильный заклинатель, что смог переизобрести совершенно иной путь совершенствования, но в настоящем абсолютно не знающий, как быть лисом-оборотнем. — Не хочу обижать тебя, градоначальник… — Хуа Чэн. — Хуа Чэн, — покладисто исправился Вэй Усянь, — да как же мне найти искомую тобой душу? Я не имею ни малейшего понятия, как быть лисом, какой магией обладаю. Так, мелкие фокусы и иллюзии показать могу. Но тебе нужна совсем иная сила. Я хули-цзин чуть дольше пяти лет, никто не рассказывал мне, как вынюхивать души по всей Поднебесной. — Тебе нужно найти принца павшего королевства Сяньлэ. Его высочество бессмертный Се Лянь. Я выдам тебе его портрет. Насколько я знаю, последние двести лет он ходит по земле как даочжан в белых одеждах. Тот, кто всегда готов прийти на помощь, сильный, исключительно красивый, бескорыстный, — Хуа Чэн поджал губы в недовольстве, что больше добавить ему нечего. — Я и сам буду продолжать его искать. Я предоставлю тебе все скопленные знания, книги, свитки, что угодно. Дам тебе дом, убежище, что хочешь. Но за тобой будет долг. Я не даю тебе сроков для поисков, но не забывай о них в своих странствиях. И в случае, если мне понадобится исцелить душу принца или если мне потребуется любая помощь лиса, лис будет готов отдать хоть все хвосты, чтобы отплатить.       Вэй Усянь усмехнулся.       — Если у меня будет вино и дом, хвосты мне ни к чему. Отправлюсь искать твоего тонкого и звонкого, но в ближайшее время вестей от меня не жди, — молчание между ними затянулось, Вэй Усянь, чувствуя окончание разговора, пружинисто поднялся на ноги, даже не притронувшись к своему чаю.       Хуа Чэн кивнул, также поднимаясь со своего места.       — Выход найдешь сам. Захочешь узнать больше о том, как быть лисом, приходи ко мне в библиотеку, я направлю к тебе своего помощника.       Не прощаясь, Хуа Чэн развернулся и ушёл во тьму коридоров. Вэй Ин некоторое время провожал взглядом его прямую спину, а после вышел обратно в шум и гам игорного дома.