Mercury Mirage

В ту ночь ему приснился Ген. Это было… Странно, мягко говоря. Сэнку бесцельно бродил по текучему, постоянно изменчивому пространству сна, которое ежесекундно превращалось то в бар с неоновыми отсветами на стенах, то в его заваленный книгами кабинет, то в стерильную белизну лаборатории «Биотех Хьюстон»… Ген мелькал то тут, то там — то в своей чёрной кожаной куртке, то с теми латексными крыльями летучей мыши, то в его, Сэнку, банном халате, что неуютно болтался на худощавом теле, — но всегда оставался недосягаемым, ускользающим, исчезающим в полумраке всего в паре шагов от него… Сэнку преследовал его, гнался за призрачным намёком на бледную кожу и ослепительно-белые прядки в чёрных вихрящихся волосах, смутно понимая, что если не сумеет его поймать, не дотронется, не заговорит с ним прямо сейчас, то Ген растворится в этом хаосе навсегда, как уже растворялся однажды в холоде ноябрьской метели… Внезапно сон переменился, погоня прекратилась без развязки. Ген оказался рядом, вплотную, прямо тут, на расстоянии вдоха, нарушая все законы личного пространства. Он прижал Сэнку к откуда-то взявшейся классной доске, с которой осыпался мел, запачкав ему плечо, банный халат окончательно сполз с одного плеча, обнажая беззащитную птичью ключицу… Ген схватил Сэнку за запястье — не грубо, но с такой силой, что тот не мог высвободиться, — и ртутные глаза гипнотически замерцали. — Я тебе нравлюсь, профессор? — мурлыкнул Ген. Его дыхание ощущалось ледяным у Сэнку на щеке. Сердце забилось чаще, пульс набатом застучал в висках, отдаваясь гулким эхом в черепной коробке. Сэнку попытался что-то сказать, отшутиться, спросить, что происходит, но его язык был тяжёлым и неподвижным, словно кусок окаменевшей плоти, и в ответ он смог лишь тоненько невнятно простонать. Ген наклонился. Холодные губы прижались к его руке, нежно, почти невесомо целуя тонкую кожу запястья в той точке, где прощупывался пульс. Затем он скользнул языком по предплечью влажным, шелковистым прикосновением, вжимаясь им в кожу и поднимаясь выше, к пульсирующей венке на сгибе локтя, и-… Мир закружился, расплылся, Сэнку застонал, обмякая, прижимаясь спиной к доске, которая внезапно превратилась в книжную полку его библиотеки, а та, в свою очередь, — в его собственную кровать, где у него прямо на бёдрах материализовался Ген, продолжая выцеловывать его запястье жутко-холодными губами, скользя по коже влажным языком, выше, ещё выше, к-… — Ай! Острая, жгучая боль внезапно пронзила поток его сна раскалённой иглой, безжалостно и резко возвращая Сэнку к реальности. Он дёрнул рукой, врезавшись, кажется, то ли в стену, то ли в тумбочку, в тишине квартиры ему почудились звуки борьбы, шорох и тихий вздох, но, распахнув глаза, он увидел лишь предрассветный мрак спальни и смятые простыни. Никого не было. Он лежал один. — Что за… — пробормотал он, потирая лицо и ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Он уселся в кровати. Запястье неприятно ныло. Сэнку моргнул пару раз и попытался вглядеться в болезненное местечко — на коже виднелись две маленьких колотых раны в паре сантиметров друг от друга. Они слабо кровоточили, и вокруг уже начинало формироваться лёгкое покраснение. — Какого?.. Что это за дерьмо? — проколы зудели и пульсировали болью. Это, очевидно, был укус. Но какой-то странный… — Неужели паук...? — вслух предположил он, ошеломлённо оглядывая аккуратные ранки. Да, Сэнку ворочался во сне, и наверняка мог придавить случайно забравшееся в постель существо... Но в декабре? В его, в общем-то, довольно чистой квартире? И укус паука… разве он выглядит так? Две идеально ровные точки? Да и Сэнку никогда раньше не видел, чтобы укус паука кровоточил… И почему эти ранки так болели, будто укус проник глубже, чем просто под кожу, будто достиг самых нервных окончаний?.. Сэнку страдальчески застонал, откинувшись на подушки — уже от осознания происходящего, а не от внезапной сквозьсонной боли. Какого хрена? Сон не был кошмаром, но ощущался отчего-то тревожно и неприятно, ещё и внезапный вредитель в постели… Блядь, больно! Он снова взглянул на запястье. Кровь идти не перестала, так что Сэнку, вздохнув напоследок, таки сумел соскрести своё бренное тело с кровати и побрёл в ванную. Яркий свет заставил его зажмуриться. Подойдя к раковине, он включил холодную воду и подставил руку под ледяную струю, старательно промывая кровоточащие проколы. Боль не утихала, а лишь нарастала, пульсируя в такт ускоренному сердцебиению. Может, кто-то впрыснул в него яд? Поэтому так болело? Вообще, его чёртово окаменение имело приятный побочный эффект — теперь всё заживало на Сэнку буквально как на собаке, — по идее, и этот укус к утру тоже должен был затянуться, но никогда нельзя быть уверенным наверняка… Когда вода смыла основные красные мазки, Сэнку замер и уставился на кожу. Кровь… была не такой, как он привык видеть. Не алой и яркой, а густой, тёмно-бордовой, почти что чёрной в отблесках света. Слишком тёмной, чтобы быть естественной. Какого чёрта? Это… последствия его экспериментов над сывороткой? Неужели она меняет состав крови? Минерализует её? Или… Или это что-то другое? Не связанное с его состоянием? Может, влияние какого-то яда? Ну, в смысле, того, кто его укусил?.. Он вспомнил свой лихорадочный сон. Ледяные губы на горячей коже. Ртутный мираж из кошачьих глаз, исполненных невысказанной тайны. Призрачное, невесомое касание, сразу за которым вспыхнули искры боли… — Да что за бред… — Сэнку с силой тряхнул головой, пытаясь отогнать абсурдные мысли. — Это всего лишь сон. Наверняка просто сказывается стресс… Вчера был тяжёлый день. Вот и всё. Кровотечение, к его облегчению, быстро замедлилось, а затем и вовсе прекратилось, оставив на коже лишь розовые проколы, но Сэнку всё равно нашёл в аптечке пластырь и на всякий случай заклеил ранки. Просто чтобы не расковырять во сне. Вернувшись в спальню, он повалился на кровать, но сон, казалось, сбежал от него окончательно. Он тупо лежал и смотрел в потолок, ворочаясь в помятых простынях, пока где-то там, за окном, медленно вставало солнце, окрашивая ещё сильнее наваливший снег в призрачные серо-синие тона. Может, Сэнку стоит сходить к врачу? Но что он скажет? «Доктор, меня укусил какой-то грёбаный полтергейст, и теперь моя кровь похожа на старый портвейн»? Нет уж, спасибо, в его состоянии в больницах лучше точно не появляться. Хрен его знает, как Хьюстон на это отреагирует — и чем это закончится для Сэнку. Нужно просто самому будет сделать пару анализов. На крайняк — попросить Юдзуриху… А, может, ему это просто приснилось? Может, это всё — лихорадочный сон? Или Сэнку медленно сходит с ума от переизбытка эмоций? Или его мозг умирает и посылает странные сигналы своему хозяину?.. Хрен его знает, что ощущают люди, когда у них каменеет гипоталамус… Впрочем, несмотря на тревожные мысли и внезапный всплеск адреналина, истощение и когнитивная усталость постепенно взяли у ночи своё, и Сэнку провалился в забытье. Снов ему больше не снилось. Проснулся он с ощущением, будто его придавили бетонной плитой. Ну, конечно… Вчера вечером, со всем этим ворохом чувств и событий в связи в появлением Гена, он пропустил инъекцию и тупо забыл вколоть препарат. Тяжесть, уже знакомая Сэнку до тошноты, разлилась свинцом по всем конечностям, сковывая каждое движение. Он попытался приподняться на локте, но тело не слушалось, отвечая тупой ноющей болью в мышцах и пронзительным скрипом в каждом, мать его, позвонке. Сэнку провёл ладонью по лицу, смахивая с глаз остатки сна, и с трудом перекатился на бок. Давай, Ишигами, шевелись. Надо бахнуть себе укольчик, потом — кофе, и поскорее ехать в гаражную лабу, проверять вчерашнюю гипотезу о новом подходе к работе с нанокристаллами. Он покосился в окно. Там, снаружи, до сих пор бушевала метель, застилая обозримый мир плотной белой пеленой, и даже сквозь стекло до него доносился завывающий ветер… Мда уж. Неприятно. Мысль встать и дойти до кухни теперь казалась воистину героическим подвигом, но выбора у Сэнку особенно не было. Перед глазами вспыхнул образ ртутных глаз. Точно. Ген же сейчас был буквально в соседней комнате… Внезапно мотивации встать с постели стало в три раза больше, и Сэнку, собрав свою волю в кулак, заставил себя подняться. Ноги казались ватными, в висках пульсировала агония, но всё это было совсем не важным. Надо проверить, как же там Ген. Предложить ему завтрак… Может, он даже захочет поехать с ним? Наверняка Тайджу с Юдзу будут рады его увидеть! Сэнку кое-как доплёлся до ванной, умылся ледяной водой, пытаясь прогнать остатки сонливой слабости, и мельком глянул на своё запястье. Точно. Было же ещё и это. Он содрал с себя пластырь… и под ним вообще ничего не виднелось. Даже намёка на ранки. Даже розовых точек. «Может, всё-таки приснилось?», — попытался убедить себя он, хотя точно помнил тот странный, тёмный оттенок крови, что стекал в раковину вместе с водой… «А может, уже заросло, как и с теми порезами?..» Ладно. Хрен с ним. Сейчас у Сэнку были дела поважнее. Он поковылял на кухню, к холодильнику, где и хранились его спасительные ампулы. Ритуал был отработан до автоматизма. Сэнку достал шприц, набрал в него мутноватую жидкость «Формулы 19», закатал рукав пижамы, обнажив предплечье, где всё никак не заживали «трупные язвы» токсического отравления, и быстро ввёл в вену иглу. Лёгкое жжение, знакомый холодок, что стремительным потоком растекался под кожей… и почти мгновенное чувство облегчения. Да, свинцовая тяжесть отступала не сразу, но это чёртово парализующее оцепенение, что сковало его с утра, начинало отпускать свои тиски. Сэнку уселся на стул, дожидаясь, пока препарат доделает свою работу, и чувствовал, как к мышцам возвращается управляемость, но голова начинает кружиться, а к горлу подкатывает тошнота… Да уж. Стратегия токсического отравления всё-таки была не самой эффективной. Поскорее бы уже начать работу над «Формулой 20» — но для этого сначала нужно убедиться, что вчера им с Хромом удалось-таки «вытащить» нанокристаллы из крови Сэнку. Финт с его стареньким собранным на коленке оборудованием не удавался почти неделю, и шанс на внезапный прорыв был ничтожно мал, но никогда не равен нулю. Руки чесались взяться скорей за дело — но сердце трепетало совсем от другого. Сэнку покосился на дверь библиотеки. Из-под неё струился мягкий свет настольной лампы — а значит, Ген уже не спал… Но почему не выходил? Смущался? Стеснялся? Боялся?.. Ладно, для начала, наверное, стоило бы приготовить завтрак. Пока кофе варился, а хлеб поджаривался в тостере, он то и дело поглядывал на дверь, ожидая, что Ген появится. Может, тот уже поел? Если нет, то понимал ли он, что может присоединиться к Сэнку за завтраком? Или ему хотелось немного пространства и уединения?.. В любом случае, стоит предложить ему позавтракать. Или лучше не мешать? Если Сэнку войдёт, будет ли это вторжением? Воспримет ли Ген это как наглость — или же покорно примет нарушение личного пространства, снова посчитав себя чем-то Сэнку обязанным? Чёрт, как же сложно…. В конце концов, любопытство и беспокойство перевесили глубину социальных сомнений, и Сэнку тихо подошёл к библиотеке, постучав костяшками пальцев в дверь. — Ген? Ты уже встал? — Можешь войти, Сэнку-чан, — донёсся приглушённый спокойный голос. Сэнку выдохнул и толкнул дверь. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты позав-… — он замер на пороге, ощущая, как слова буквально застряли в горле. Ген сидел на собранном диванчике, поджав под себя ноги и закутавшись в огромный свитер, купленный вчера Сэнку — и который явно был ему не по размеру. Мягкий жёлтый свет настольной лампы струился по белым локонам сзади, создавая вокруг головы сияющий ореол, который делал его похожим на изящное божество, что попало в мир людей по какой-то счастливой случайности. Ген держал в руках книгу, и первый луч зимнего солнца, что пробивался сквозь пыльное занавешенное шторами окно, выхватывал из полумрака его бледный профиль, длинные ресницы, от которых на щёки спадала красивая тень, и эта картина казалось настолько мирной и одновременно сюрреалистичной, что Сэнку на мгновение показалось, будто он наблюдает за диковинным, магическим существом, которое он мог вот-вот спугнуть одним лишь неловким движением… — Доброе утро, — проскрипел Сэнку, переводя дыхание. Ген поднял взгляд. — Ага, доброе, — он захлопнул книгу и повернулся. — Как тебе спалось? Сэнку моргнул, хмуро вглядываясь в его лицо. Прямо под левым глазом, пересекая бледную фарфоровую кожу, алела неглубокая, но очевидная ссадина. Вчера её точно не было. Сэнку бы точно запомнил. — Что случилось? — он сделал шаг вперёд. — Как ты… — он резко оборвал сам себя, лихорадочно проигрывая в голове все возможные варианты. Ген провёл ночь здесь, в относительной безопасности. Ничто не могло… Или могло? Блядь, что случилось? Он вспомнил свой странный сон. Внезапную боль. Звуки возни. — Ты… упал? — Хм? — Ген моргнул, вскинул брови и дотронулся пальцами до щеки, будто только сейчас вспоминая, что там что-то есть. По его красивому лицу скользнула тень смущения, но он старательно держал невозмутимый вид. — А, это, — отмахнулся он. — Не обращай внимания, Сэнку-чан. Просто… неудачно повернулся во сне. Проснулся — а она уже тут. Бывает, — Ген улыбнулся, но улыбка получилась какой-то натянутой, слишком быстрой. Сэнку не был экспертом по ранам, но эта ссадина… она напоминала скорее след от грубого воздействия. Как если бы его ударили чем-то шероховатым. — Ген, — он понизил голос, подходя ближе. — Если что-то случилось… если тебе что-то угрожает, даже здесь… Ты можешь мне сказать. — Всё в порядке, — повторил Ген чуть твёрже. — Честно. Просто… последствие моей неловкости. Забыл, где я сплю, испугался, упал с дивана. Не стоит такого внимания. Сэнку понимающе кивнул, заставляя себя отступить. Давить было бесполезно. Он и так уже вчера вытянул из Гена больше, чем тот, вероятно, собирался ему говорить. — Ладно, — пожал плечами он. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты позавтракать. Если что, ты можешь брать на кухне всё, что есть. — О, я уже… э-э-э… насытился, — ответил тот, и его взгляд на мгновение метнулся в сторону, будто Ген искал какое-то оправдание. — Я выпил чаю. Мне вполне достаточно. Я обычно не завтракаю. — А, хорошо, — Сэнку ощутил лёгкий укол разочарования, но старательно сделал вид, что вовсе не нафантазировал себе субботний долгий завтрак в приятной компании. То, что Ген на время стал его соседом, совсем не означало, что он теперь должен его развлекать, верно? Вместо этого Сэнку неловко взмахнул рукой. — Кстати, если это не очевидно, ты можешь пойти в гостиную, ну, там, посмотреть телевизор, если захочешь… Чувствуй себя как дома. — Я ценю это, Сэнку-чан, — Ген улыбнулся. Кажется, даже искренне. На сердце Сэнку сразу посветлело. — Но если ты не против, я думаю, что мне будет куда интересней изучить твою прекрасную коллекцию, — он широко взмахнул рукой, указывая на книги. — И… я бы предпочёл не подходить к окнам, по крайней мере, в дневное время. Ну, знаешь, пока меня ищут… Подальше от окон будто бы безопаснее. В его ровном, спокойном тоне мелькнуло что-то, что показалось Сэнку немного странным. Возможно, то, что Ген произнёс эти слова так буднично — в отличие от своего дрожащего, эмоционального признания прошлой ночи, будто это не был, блин, вопрос жизни и смерти, а возможно… Впрочем, это не имело значения. Сэнку не собирался спорить о том, что внушало Гену чувство безопасности, а что — нет, тем более, после того, как узнал, что тот пережил настоящие пытки. — Конечно, — легко согласился он. — Просто дай знать, если что-нибудь понадобится… А! — Сэнку уже хотел было выйти из комнаты и поскорее закрыть за собой дверь, как вспомнил о планах на день. Точно. Скорее всего, Ген откажется, но стоило ведь предложить… — Кстати, я собираюсь поехать в гараж. Ну, в смысле, к Тайджу и Юдзу. Хочешь со мной? Сможешь посмотреть, как я пытаюсь не превратиться в садового гнома, своими глазами… Ген бросил задумчивый взгляд на окно, где медленно падал крупный, ленивый снег, будто окутывая мир в толстое ватное одеяло, словно пытался оценить, насколько это хорошая идея — высовываться из дома. Сэнку мог его понять — ему самому пасмурное небо доставляло, казалось, почти физический дискомфорт, — но зима, увы, не радовала солнечными днями… — Если ты обещаешь, что в этом гараже никто не будет пытаться накормить меня тыквенным пирогом… то, пожалуй, я соглашусь, — однако неожиданно Ген улыбнулся и резво поднялся с дивана, кутаясь в свой новый свитер. Кончики рукавов скрывали его пальцы, и это показалось Сэнку невероятно милым. — Но если твой здоровяк Тайджу снова попытается впихнуть в меня печенье — я использую свои клыки по прямому назначению. Сэнку хохотнул. — Тайджу точно будет пытаться — но я обещаю тебя защищать! — Договорились! Дорога до гаража семейства Оки напоминала путешествие через заснеженную пустошь, где единственными признаками жизни были редкие машины, упрямо пробивавшие себе путь сквозь белоснежную, искрящуюся пелену. Сэнку завораживало это зрелище. Было в этом что-то… неземное. Космическое. Но при этом — умиротворяюще-интимное, будто они с Геном совершенно одни на этой занесённой снегами планете, и ничто — ни прошлое, ни опасности, ни медленное окаменение — не могло потревожить эту обволакивающую, чистую тишину… Он даже музыку не включал, боясь спугнуть это нежное и хрупкое затишье, нарушить этот странный новый ритм, что, кажется, установился между ними в это утро. Он просто сидел, наслаждаясь теплом подогрева сидений и тихим шуршанием шин по снегу, и то и дело поглядывал влево — туда, где на пассажирском сиденье притих Ген, до самых ушей закутанный в новый пуховик и пушистый шарф. На фоне тёмной ткани его лицо казалось ещё бледнее, а ртутные глаза — ещё ярче и бездоннее, и Сэнку просто не мог перестать смотреть. Это было выше его сил. Всякий раз, когда их взгляды случайно пересекались, Сэнку быстро отводил глаза назад к дороге, однако уже через пару секунд совершенно против собственной воли снова косился налево, — и тогда Ген отвечал ему крошечной, но самой искренней улыбкой, от которой в уголках его глаз собирались лучики очаровательных морщинок, а в ответ на его улыбку Сэнку улыбался ещё сильнее… Он ничего не мог с собой поделать. Губы по-дурацки растягивались будто бы сами собой, заставляя щёки гореть и начисто выметая из бедовой башки все тревоги и умные мысли. Он чувствовал себя идиотом, каким-то нелепым пятнадцатилетним подростком, который впервые уселся рядом с симпатичным одноклассником, и от этого ощущения ему становилось одновременно и жутко неловко — и до смешного приятно. Дверь в гараж отворилась со скрипом, впуская внутрь щедрую порцию морозного воздуха, который разбавил густую, уютную атмосферу, что пахла сладковатым дымом от паяльной канифоли, перегоревшим кофе и опилками. Из колонок, которые Тайджу недели три назад приделал к потолку, лилась какая-то безумная, но на удивление бодрящая смесь джаза и тяжёлого рока, а в самом светлом углу, согнувшись над верстаком, возвышался и сам Тайджу — красный от натуги и восторга. С помощью шуруповёрта и намётанного глаза тот уже неделю как пытался собрать какую-то чудную многоярусную полку для горшков со своей рассадой — его очередное творение из остатков древесины и металлических уголков должно было, по задумке, наконец-то вместить все бесчисленные кашпо с домашними перцами и томатами. Услышав скрип двери, он поднял голову, и его светлое лицо, немного помятое умственной концентрацией, мгновенно просияло. — Бро! — он бросил свой шуруповёрт и устремился к Сэнку навстречу, но тут же замер, заметив за его спиной ещё одну фигуру. Его глаза комично округлились. — И… Ген? Вау! Давно не виделись! Где ты пропадал? — Тайджу не стал дожидаться ответа и, не ведая сомнений и концепции личных границ, тут же распахнул руки и заключил хрупкого Гена в свои воистину медвежьи объятия, от которых тот на мгновение застыл, ошалело вздёрнув брови. Спустя пару мгновений Ген неуверенно обнял Тайджу в ответ, и тот его буквально стиснул, потряс и подкинул. Ген взвизгнул. Сэнку почувствовал, как сердце в режиме реального времени затапливает теплом. — Аккуратнее, здоровяк, — мягко фыркнул он, похлопав другу по плечу. — Не сломай мне моего нового соседа. — Соседа? — Тайджу тут же аккуратно поставил Гена на место. Тот пошатнулся, переводя дух, и захлопал ресницами, явно не особо поспевая за происходящим. — Погодите! Я не понял! — нахмурился здоровяк. — Вы живёте вместе? Но ещё ж вчера Гена не было… Когда-…? — Ну, вот как раз и вчера, — поспешил объясниться Сэнку, боясь поставить Гена в неловкое положение. Что-то он не предусмотрел прямолинейность Тайджу — и не подумал, что тот начнёт задавать вопросы… Но Ген, как оказалось, был вполне способен объясняться самостоятельно. — У меня были временные трудности, в том числе, и с жильём, — улыбнулся он. — Сэнку-чан благородно предложил мне пристанище… ну, а я и согласился. — Понял! Трудности — это отстой, но ты это, говори, если что! Поможем чем сможем! — Тайджу радостно и сильно хлопнул Гена по плечу, отчего тот снова покачнулся. — Главное, что ты нашёлся! А то наш бро уже с ума почти сходил, волновался за тебя! Ходил мрачнее тучи, каждую пятницу дежурил в баре как по расписанию! Сэнку почувствовал, как уши стремительно залило жаром, и поспешил отвести взгляд, но не успел он сказать и слова, как дверь гаража распахнулась, и на пороге появилась Юдзуриха. — Привет, Сэнку, увидела, что ты подъехал, — начала она и тут же замолчала, увидев Гена. Она моргнула, посмотрела на Сэнку, потом снова на Гена, явно удивлённая, но спустя мгновение тоже заулыбалась. В её глазах плеснулась целая бездна тихого облегчения. Чёрт возьми, друзья и правда сильно волновались, верно? От этого осознания в носу защипало, и Сэнку тряхнул головой. Юдзу тем временем уже прошла внутрь, аккуратно прикрыв за собою дверь. — Ген, — выдохнула она с неподдельной теплотой. — Очень рада тебя видеть! Хорошо, что ты приехал. Мы беспокоились. — Спасибо, Юдзу-чан, — Ген почтительно склонил голову и стал казаться почти застенчивым. — Приятно снова вас всех видеть. — Не хочешь кофе? Или чаю? — предложила Юдзуриха, подходя чуть ближе и с какой-то непередаваемой заботой разглядывая его. — Ты такой бледный. Я как раз собиралась сделать сэндвичи, тебе обязательно нужно поесть! Ген деликатно улыбнулся. — Спасибо, я не голодный. — Да нет же, давай перекусим! — Юдзу умела быть настойчивой. Сэнку знал это не понаслышке. — Боже, да в твоих щеках ни кровинки… Ты сдавал анализ на дефицит железа? Нужен сладкий чай- — Юдзу-чан, умоляю, не нужно беспокоиться, со мной всё в порядке- — Но сэндвичи- — Юдзу, отстань ты от человека, — от её заботливого напора Ген очевидно растерялся и бросил на Сэнку настолько жалобный взгляд, что тот просто не мог за него не вступиться. Хотя, безусловно, беспокойство Юдзурихи он разделял и считал вполне обоснованным. Когда Ген вообще ел? Но Сэнку обещал его защитить, так что… ну, надо было сдерживать обещания. — Если он говорит, что не голоден, значит, не голоден. Он взрослый парень, сам разберётся. Юдзуриха на секунду надула губы, явно собираясь протестовать, но, заметив, как Ген напрягся, в итоге смягчилась. — Ладно, ладно, — сдалась она. — Так и быть, насилие едой совершать не буду… Но если передумаешь, Ген, у нас всегда найдётся, чем перекусить. — Уж в этом я не сомневаюсь, — вновь улыбнулся тот, и Сэнку с облегчением выдохнул. Кажется, кризис миновал. — Давайте лучше работать! — объявил он, отчего-то ужасно довольный происходящим, несмотря на все странности социального взаимодействия. Давно он не чувствовал себя настолько легко и светло. Казалось, причин для грусти больше попросту не существовало. Ощущение было потрясающим — будто тяжёлый камень наконец-то скатился с души. Ген был здесь, рядом с ним, в безопасности, друзья окружали их обоих вниманием и теплом, а впереди маячила новая, столь же захватывающая, сколь и безумная научная авантюра. Ну что за жизнь! Ещё пару дней назад ему казалось, что света в конце тоннеля уже не будет, а теперь, посмотрите — кажется, Сэнку счастлив… Он стянул пальто и энергично растёр ладони, сметая остатки зимнего холода. — Итак, план такой. Ген, ты идёшь за мной, сегодня будешь моим ассистентом. Тайджу, можешь возвращаться к своему проекту, если что — я тебя позову, окей? Юдзу, если тебя так тянет на кухню, сделай нам, пожалуйста, парочку бутербродов, а то я с самого утра ничего не ел. Тайджу, вполне удовлетворённый таким поворотом событий, с готовностью вернулся к верстаку, где его ждала жутковатая сложносочинённая полка, а Юдзуриха, покачав головой с какой-то слишком уж хитрой улыбкой, направилась, видимо, обратно на кухню. Сэнку же схватил Гена за рукав и потащил к своему огромному рабочему столу, заваленному приборами и пробирками. — Смотри, — он указал на причудливую инфернальную конструкцию, которую они с Тайджу и Хромом всю прошлую неделю мастерили из списанной лабораторной техники, трубочек, колб и старого мотоциклетного насоса. — Это мой домашний диализатор. Вчера я загрузил туда образец своей крови. Нам, понимаешь, нужна «медуза», но оригинальную сыворотку не достать… — …а у тебя по венам плещется достаточно материала, — закончил за него Ген. В его ртутных глазах мелькнула яркая искорка понимания, — и надо его оттуда извлечь. Сэнку просиял. В груди распустилось что-то тёплое и пушистое — быть может, от этой дурацкой сегодняшней радости, может, от осознания, что Ген действительно всё это время его слушал, и даже за месяц разлуки самую суть не забыл, — это было не важно. Его распирало от чувств и желания действовать, впервые за несколько длинных недель, и Сэнку не собирался упускать момент энергии. — Схватываешь на лету! — усмехнулся он, отсалютовав Гену пальцами. — В общем, вся идея в том, чтобы пропустить «материал» через серию разных мембран, и более крупные клетки с белками должны остаться снаружи, а эти… — он сделал неопределённый жест рукой, пытаясь подобрать слова, — … маленькие вредители, ну, то есть, нанокристаллы MNC-α, должны отслоиться и осесть в отдельной фракции. Звучит просто, но у нас с Хромом трижды нихрена не получалось, так что мы добавили туда ещё и центрифугу, и химические фильтры… Короче, аппарат работал всю ночь. И самое время проверить, сработало ли теперь. Ген обстоятельно кивнул. — Значит, давай проверять. — Давай. Откровенно говоря, облажаться снова было страшновато. Нет, Сэнку принимал концепцию ошибок, более того, считал, что это — неотъемлемая часть прогресса, и в науке так оно всегда — главное, не сдаваться, повторять снова и снова, пока не получится, — но времени… времени было не так уж много. Да и чем больше он совершал ошибок, тем быстрее опускались его руки. А так как Сэнку за последние месяцы сделал уже достаточно глупостей, руки держались исключительно на силе воли и энергии природного упрямства… Так что он коротко улыбнулся Гену и, ловко манипулируя пипеткой, набрал крошечную каплю из пробирки-приёмника. Жидкость получилась почти прозрачной, с едва уловимым зеленоватым отливом, и казалась… удачной? Ого. Готовая «Медуза» была ярко-зелёной, так что… очищенный «материал» выглядел довольно многообещающе. Такого им ещё добиться не удавалось. Неужели на сей раз и впрямь получилось? Под кожей запузырилось приятное, щекочущее нервы возбуждение. Микроскоп уже был наготове, Сэнку наклонился, предвкушая, как вот-вот заглянет в глаза истине, и… — Может… ты хочешь посмотреть первым? — неожиданно сам для себя предложил он, искоса глядя на своего нового ассистента. Ему вдруг невыносимо захотелось разделить этот миг с Геном — с человеком, что появился в его жизни в самый тёмный момент, который наталкивал Сэнку на важные мысли и всё это время незримо помогал продвигаться вперёд, — так пусть он и будет первым, кто увидит плоды его безумного труда! Ген же вскинул брови, явно удивлённый — и так же явно обрадованный предложением. — Взглянуть в глаза твоему кровному врагу? — он дразняще прищурился. — Как же я могу отказаться! — и склонился над микроскопом. Длинная прядь белоснежных волос спала ему на лицо, мешая подобраться к окуляру, и Сэнку машинально потянулся, откинув её ото лба и заправив за маленькое бледное ухо. Он осознал то, что сделал, лишь когда пальцы уже коснулись шелковистой прохлады кожи. Сердце на мгновение замерло, совершило пару сальто на месте и забилось ещё быстрее, но Ген, казалось, ничего не заметил, полностью поглощённый ожиданием зрелища. Сэнку поспешно отдёрнул руку, сделав вид, что просто поправляет фокус микроскопа, и предпочёл проигнорировать собственные пылающие жаром щёки. Он понятия не имел, почему так реагировал на даже случайные прикосновения к Гену. Ну, то есть, он, конечно, не отрицал, что тот был очень привлекательным, но… Это было довольно нелепо, с учётом того, что вчера Ген ему себя предлагал — и Сэнку отказался, разве нет? Он не жалел об отказе — насилие казалось ему неприемлемым в любом проявлении, даже в таком, особенно в таком, — но, чёрт возьми, Ишигами, держи себя теперь в руках, чего ж ты краснеешь, как школьник… Сэнку сглотнул, прогоняя дурацкие мысли, и, наконец, действительно настроил фокус. — Вот, смотри, — прошептал он, отступая. Ген, наконец, прильнул к окуляру и замер. Сэнку видел, как напряглась его спина, как его дыхание перехватило… — Ну, что там? — не удержался он. — Они… движутся? — тихо выдохнул Ген через пару секунд. — И переливаются… Выглядят так странно. Будто живые… но неживые… Не в силах больше ждать, Сэнку нетерпеливо дотронулся до его плеча. — Дай-ка я посмотрю! Ген выпрямился, чтобы уступить ему место, но в тесном пространстве их движения оказались слишком уж неуклюжими. Они столкнулись плечом к плечу, развернулись друг к другу — и на мгновение замерли в неловкой близости. Сэнку рефлекторно обхватил Гена за локоть, чтобы тот не потерял равновесия, чёрные ресницы удивлённо взметнули вверх, открывая чарующий ртутный взгляд, что зачарованно мерцал, глядя на Сэнку с расстояния в жалкие несколько сантиметров… Их лица были так близко. От Гена пахло зимним ветром и чем-то неуловимо сладким, как увядающие цветы. Сердце Сэнку бешено заколотилось где-то в горле, дыхание перехватило, во рту пересохло — видимо, у Гена тоже, потому розовый юркий язык облизнул его бледные губы, и Сэнку не удержался, опуская свой взгляд туда… Казалось, время остановилось. Сэнку моргнул, но наваждение не исчезло. Ген всё так же смотрел на него, а он — на Гена, и, казалось, ещё чуть-чуть, и что-то произойдёт-… — Доставка сэндвичей! — гаражная дверь снова хлопнула, и рядом с ними появилась Юдзу. — Ешь сейчас, а то снова забудешь, — она сунула одну тарелку в руки Сэнку. Там лежал внушительных размеров бутерброд. — Ген, я и тебе принесла, на всякий случай… Алло, ребята, вы чего? Сэнку встрепенулся, моргнул, пытаясь сбросить это сладкое помутнение, и глянул, наконец, на Юдзу. Что она говорила? А, сэндвич. Ну да. Блядь, да какой сэндвич, когда ему так сильно хотелось… чего? Неужели поцеловать Гена?! Ох, блядство. Просто немыслимо. И совершенно неуместно. Какой же бред, Ишигами, возьми себя в руки! Чтобы скрыть своё липкое замешательство, Сэнку энергией схватил этот чёртов сэндвич и откусил огромный кусок. — Фпафибо, — промычал он с набитым ртом. — Ошень фкуфно! — Смотри не подавись! — выгнув изящную бровь, Юдзуриха оглядела его с пристальным подозрением и протянула вторую тарелку Гену. — Угощайся! — Спасибо, Юдзу-чан, — улыбнулся тот. — Но я правда не голоден. Извини. Итак, — Ген снова повернулся к Сэнку, деловито понизив голос. — Кристаллы на месте. Что дальше? Сэнку, с трудом дожевав свой хлеб, с облегчением ухватился за понятную научную тему, как за спасательный круг. Он тряхнул головой, стирая с лица все остатки смущения, и, почесав мизинцем ухо, принялся объяснять. — А дальше начинается самая интересная часть, — он наскоро вытер пальцы о брюки и подошёл, наконец, к микроскопу, заглядывая в окуляр. — Ого! Как я и думал! — Что там? — Ну, кажись, мы действительно вычленили из моей крови MNC-α, но это уже не те кристаллы, что были в исходной «Медузе». Видишь эти белковые оболочки? Это моя иммунная система попыталась с ними бороться, а они… ну, просто к ней адаптировались. Создали, так сказать, некие капсулы, которые умело замаскировали их под собственные клетки организма. Умно, чёрт возьми. Бесполезно в долгосрочной перспективе, но чертовски умно! — он отшатнулся от микроскопа и, схватив маркер, принялся чертить на доске схему с несколько чрезмерной энергией. Возможно, Ксено бы сказал, что энергия была истерической, но Ксено здесь не было, так что совершенно не важно, что бы он там сказал. — Очевидно, — выдохнул Сэнку, рисуя круг, — наша старая тактика с химической блокадой сработала не очень эффективно. Мало того, что кристаллы научились её обходить, так ещё и тело не вывозит токсический шок. Значит, нам нужна какая-то новая стратегия, и меня недавно осенило… Мы не будем с ними бороться. Мы будем вести с ними переговоры! — Сэнку с восторженным видом начертил на доске спиральку с антенной. — Мы создадим синтетический пептид, который будет имитировать сигнал «здесь много кальция!». Но не абы где, а только вблизи костной ткани! Понимаешь? Мы как бы «пометим» кость, создавая кораблям нанокристаллов химический «маяк»! И они потянутся туда, как мотыльки на свет! Ген задумчиво хмыкнул. — А костям от этого не будет хуже? — о, чёрт, этот вовлечённый ртутный взгляд делал с Сэнку что-то невообразимое. Он обволакивал его, заставляя чувствовать, будто Сэнку Ишигами может всё. Невероятно. — Возможно, будет, но не критично, — отмахнулся он, ощущая, что не особенно справляется с нахлынувшими эмоциями. Судя по тому, как Юдзуриха откровенно забавлялась, глядя на него, Сэнку был чертовски очевидным. Вообще плевать. — Да, они минерализуют кость — но и пусть! — продолжал он, улыбаясь, как дебил. — Зато мягкие ткани, мозг, сердце, другие органы — всё действительно важное останется нетронутым! — Юдзу-чан, это так? — Ген перевёл на неё взгляд. Та отхлебнула чаю. — Теоретически — да, — вздохнула она, отставляя кружку. — Костная ткань и так постоянно ремоделируется, остеокласты разрушают старые клетки, остеобласты строят новые… Если кристаллизация будет контролируемой и поверхностной, организм, возможно, справится. Но, Сэнку, — Юдзу посмотрела на него прямо, профессионально и тревожно одновременно, — ты говоришь о создании направленного остеосклероза. Мы не знаем, как поведут себя суставы, не нарушится ли кровоснабжение костного мозга. А что, если твой «маяк» сработает слишком хорошо и кристаллы начнут массово осаждаться в одном месте, создав непроходимый конгломерат? Один неверный расчёт — и вместо защиты ты получишь ишемический некроз или патологический перелом. Это очень тонкий баланс, знаешь ли. Сэнку выслушал её и кивнул, проводя маркером по доске. — Понимаю. Риски есть. Но это всё же лучше, чем тотальное окаменение — и даже лучше, чем токсическое отравление, разве нет? — Ну, да, но… — А так мы сможем контролировать и дозировку «маяка», и вводить его локально… Смотреть на реакцию тела. Это мой шанс, Юдзу. Превратить процесс из разрушительного в… управляемый. Пусть и с рисками… Ну, не смотрите на меня так! — энтузиазм в режиме реального времени начал трещать по швам. Сэнку это не устраивало, и он насупился. А тут ещё и Ген нахмурился, глядя на его доску с расчётами и схемами с таким видом, будто вот-вот готов был написать разгромную рецензию на его статью по теме… — Что? — не выдержал Сэнку. — Что «что»? Он раздражённо фыркнул. — Ты так смотришь, будто осуждаешь. Говори, что по-твоему не так, ну? — Сэнку-чан, — Ген растерянно пожал плечами. — Я в целом плохо понимаю всё, что ты пытаешься мне объяснить. Просто… а как же твоя кровь? Допустим, твой план сработает. Но как именно ты собираешься это делать, чтобы терроризировать не весь кальций? — Ну, начнём с-… Хотя… погоди, — теперь Сэнку тоже нахмурился и ещё раз просканировал взглядом все записи. Всё звучало логично, но… Он снова взглянул на схему и, подумав ещё пару секунд, нарисовал в ней пунктирную стрелку от кристаллов в общий кровоток. — Ты, кажется, прав… Сигнал от пептида ведь и правда будет конкурировать с естественным уровнем ионов кальция в крови. Кровь — это, по сути, океаны кальция. Получится ли наш «маяк» достаточно мощным, чтобы суметь перекричать перманентный фоновый шум? Это ж всё равно что пытаться разглядеть звёзды в центре Токио… — он замолчал, отрешённо вглядываясь в доску. Радость сменилась тяжёлым ощущением знакомой пустоты… Так, нет, нет, сдаваться нельзя. Тут что-то не сходится. Ты же уже всё придумал, Ишигами, давай, думай дальше! Он схватил маркер другого цвета и принялся быстро записывать числа, высчитывая формулы «маяка» и оценивая концентрации азотной кислоты, мысленно прикидывая константы диссоциации, но… чем больше он считал, тем мрачнее становилось его лицо. — Чёрт, — наконец выдохнул он, отступая от доски. — Блядь! — разозлившись окончательно, он с силой швырнул маркер в стену. Тот срикошетил и снова свалился ему под ноги. Сэнку страдальчески застонал. — Это не сработает! Чтобы создать сигнал достаточной силы, потребуются такие концентрации пептида, которые сами по себе снова вызовут токсический шок и отправят мою печень в лучший из миров прямёхонько вслед за почками. Мы просто поменяем один вид отравления на другой, только более изощрённый и, что самое обидное, более предсказуемый. Блядь! Опустошение накатило на Сэнку тяжёлой удушающей волной, смывая весь его неистовый энтузиазм, словно песчаный замок на берегу. Он отступил от доски, отупелым взглядом разглядывая ещё минуту назад казавшуюся гениальной схему, и почувствовал слабость. Плечи поникли и сгорбились под невидимой тяжестью чрезмерных амбиций. Что, думал, будет так просто победить инопланетную хуйню, которая вторглась в твой организм, Ишигами? Нихрена… От одного лишь умного вопроса очередная тупая иллюзия просто развеялась, оставив после себя только привкус пепла и едкий запах перегоревших микросхем… — Это тупик, — уже совсем без злости, ведь какой смысл злиться, когда ты не учёный, а, как говорил когда-то Хьюстон, «в говне мочёный», повторил он, потирая виски. — Блядь. Просто бесполезная хуйня… Он больше не видел смысла стоять. Все силы разом покинули его тело, и Сэнку, не глядя, опустился на ближайший ящик с инструментами, уткнувшись лицом в ладони. Сквозь пальцы он видел лишь пыльный пол гаража — и отсутствие какой-то вменяемой перспективы. Зачем всё это? Зачем эти бессонные ночи, воровство реактивов, эта дурацкая вера, что Сэнку Ишигами может обмануть природу? Он был просто-напросто самонадеянным дураком. И, Ксено, видимо, прекрасно это понимал, раз сразу отстранил его от проекта и даже не парился особо на этот счёт… Чёрт, какая же всё хуйня, какой смысл-? — Сэнку-чан, — мысли прорезал бархатистый спокойный голос, и Сэнку медленно поднял голову. Ген стоял, опираясь бедром о стол, и задумчиво глядел на его схемы. — Ты пытаешься говорить с ними на языке, который они не понимают. Он моргнул. — Что? Ген легко оттолкнулся и подошёл к доске той же невесомой кошачьей походкой, какой обычно двигался по бару. Сэнку и забыл, какой он грациозный… Но, ещё раз, что? Ген тем временем скользнул взглядом по его безумной инфографике. — Насколько я понимаю, ты исходишь из того, что твои кристаллы — едва ли не разумные существа, которые поймут твои «указатели» и выберут самый сильный сигнал, — продолжил он, оборачиваясь на Сэнку. Сэнку медленно кивнул. Ген же поджал губы и дотронулся своим изящным пальцем до нарисованного кристалла. — Но что, если они — не какая-то там внеземная жизнь. Если исходить из того, что они — продукт той жизни? По сути, не больше чем просто программа. Алгоритм, застрявший в бесконечном цикле без цели и кода. Я имею в виду, что они не «выбирают», а просто идут по пути наименьшего сопротивления, как вода, понимаешь? Сэнку замер. То есть, Ген имел в виду… Что кристаллы гораздо проще, чем он изначально предполагал?.. Внезапно весь его мозг, его разум, всё его существо, что уже сжалось в комок от отчаяния, резко и болезненно распрямилось, ослеплённое новой, ясной и невероятно простой картиной. Им не нужно пытаться привлечь кристаллы, не нужно размахивать перед ними красной тряпкой и кричать «иди сюда!». Им нужно поменять саму территорию. Не привлекать их к костям, а сделать всё остальное тело попросту неудобным. Создать в мягких тканях не химический «маяк», а биохимический «барьер». Ингибировать саму возможность минерализации везде, кроме костной ткани. Не вести переговоры с врагом, а изменить правила игры на поле боя. — Чёрт… — выдохнул Сэнку, медленно и шатко поднимаясь с ящика, слишком ошалелый от этих чёртовых перепадов эмоционального состояния, чтобы чувствовать себя уверенно на ногах. Но эта мысль, она… — Чёрт возьми, Ген… Да ты гений! Просто мой личный спаситель! Ну как тебе это удаётся, а? — Сэнку не смог сдержаться. Он сделал два стремительных шага вперёд, схватил Гена за плечи и сжал его в крепком объятии, чуть приподняв от пола. Ген издал короткий, удивлённый звук, но Сэнку уже отпустил его и схватил с пола маркер, его воспалённый разум мчался вперёд со скоростью света. — Юдзу! — он развернулся к подруге, которая наблюдала за этой сценой с застывшим на полпути ко рту бутербродом. — Умоляю, срочно найди мне всё, что у нас есть по матричному Gla-белку и пирофосфатам! Все данные по эндогенным ингибиторам кальцификации! — та вскинула брови, и Сэнку пришлось пояснить. — Ты одна тут понимаешь, что это такое! — Юдзу фыркнула и, закинув в рот остатки сэндвича, направилась ко стеллажу со всеми записями и бумажками, которые Сэнку и Хром насобирали тут за месяцы работы. — Ген! — Сэнку снова обернулся к нему, отстранённо понимая, что его лицо сейчас сияет не только восторгом, но и какой-то испепеляющей, воистину неподдельной нежностью к этому удивительному человеку, но вряд ли он что-то мог — да, в общем-то, и не хотел — с этим делать. Ген тонко по-кошачьи улыбался, вопросительно вскинув брови. Сэнку снова захотелось его обнять. Да что ж такое. — Ты… — он моргнул и на мгновение задумался, окинул Гена оценивающим взглядом и попытался понять, какое же задание ему выдать. Точно! Сэнку растянулся в хитрой ухмылке. — У тебя пальцы ловкие и глаз острый. Я помню все твои фокусы в баре, это нам сейчас и пригодится. Твоя задача — собрать вот это, — он указал на миниатюрный насос для хроматографа, который лежал разобранным на столе. Это было сложное устройство с десятком крошечных клапанов и трубочек, и доверять такую работу Тайджу было немного опасно. Здоровяк без последствий помог бы собрать только что-нибудь крепкое и монументальное. — Схема вон там, в синей папке. Соберёшь — будешь официально принят в нашу безумную научную гильдию. Ген склонил голову вбок, изучая насос, и как-то очень по-хитрому ухмыльнулся. — Вызов принят, профессор. Не сомневайтесь в моих способностях к сборке… всяких сомнительных устройств. Сэнку кивнул и повернулся к другу. — Тайджу! — тот тут же поднял голову от своего верстака. — Тебе, здоровяк, работа попроще, но поважнее. Нужно перетащить сюда вон те баллоны с жидким азотом и надёжно их закрепить. И заодно проверь крепления на центрифуге — в прошлый раз она чуть не отправилась в самостоятельное путешествие по гаражу. — Без проблем, бро! — тот с энтузиазмом потёр ладони и направился к тяжёлому баллону. Работа закипела. Гараж наполнился привычным гулом: шипение паяльника Тайджу, шелест страниц в руках Юдзурихи, бормотание Сэнку, скрежет его маркера по доске, и почти неслышные, но невероятно точные щелчки деталей в ловких пальцах Гена. Очень скоро стало понятно, какого чёрта Ген казался таким хитреньким — он закончил свою сборку насоса с какой-то неестественной скоростью и явно заскучал. Но не то чтобы он страдал по этому поводу, нет, Ген начал… как бы это правильно сказать? Баловаться. Сэнку то и дело бросал на него взгляд, одновременно забавляясь зрелищем — и упиваясь умиротворением, что этот человек наконец-то настолько расслабился и почувствовал себя в безопасности, что стал дурачиться. Сначала тот взял со стола монетку и принялся ловко перекатывать её по суставам пальцев в каком-то почти гипнотическом жесте. Монета исчезала в одной руке и появлялась в другой, вспыхивая на секунду в воздухе, и Сэнку в какой-то момент даже писать перестал, просто смотрел на него, словно заворожённый, ощущая, как сердце наполняется тёплой, пушистой радостью… Так, блин, какая радость, надо работать! Сэнку втащил себе мысленную оплеуху и принялся вести расчёты с удвоенной силой. Это всё, конечно, хорошо, но чёртово окаменение пока ещё никто не отменял. Так прошло несколько часов. Первоначальный энтузиазм начал сменяться здоровой усталостью. Юдзу, растянувшись на старом диване, что-то конспектировала, Тайджу, закончив с центрифугой, вернулся к своей полке, а Гену поручили перебирать пробирки, чтобы не мешал рабочему процессу, но он всё равно каким-то образом умудрялся его саботировать… Внезапно из угла раздалось громкое «Чёрт!» и звонкий звук удара металла о бетон. Тайджу отскочил от верстака, крепко сжимая левую руку. Из-под его больших пальцев сочилась кровь — видимо, шуруповёрт сорвался, и здоровяк зацепился ладонью за острый край металлической пластины… Кровь капнула на пол, алая и удивительно живая на фоне серого бетона, и Тайджу сквозь зубы выдал гениальное: — Ай, блин… Больно! Юдзу вздохнула, уже доставая аптечку. — Очередная производственная травма, которая будет украшать моего мужчину, ничего нового… Ген, что всё это время стоял к ним спиной, вдруг резко обернулся, буквально прилипнув взглядом к ярко-алой капле, что упала на бетонный пол. Он замер. Его и без того обычно бледное лицо внезапно стало синевато-мертвенным, крылья тонкого носа резко раздулись, вбирая воздух с шипящим звуком, а ртутные глаза остекленели, уставившись на кровавую лужицу с таким интенсивным, голодным вниманием, что Сэнку даже стало немного не по себе. — Ген? — тихо позвал он, осторожно касаясь хрупкого плеча. — Ты в порядке? — А? — тот дёрнулся, как от удара током, резко отвернулся, с силой сжимая веки, и нервно сглотнул. — Всё… всё в порядке, — выдавил он. — Ты что, боишься вида крови? — нахмурился Сэнку. Это было странно. Ген же работал в центре переливания или типа того? Разве можно совмещать подобную работу с фобией? — Можно… и так сказать, — прохрипел Ген. Его голос звучал надломленно. Он сделал несколько неуверенных шагов назад и почти рухнул на ближайший ящик, опустив голову на колени и продолжая судорожно дышать. Бедняга… Юдзу, ловко заканчивая перевязку, бросила на Гена какой-то сложный взгляд. Сэнку не очень понял его суть, но подумал, что это было похоже на какой-то профессиональный интерес врача по отношению к нетипичной реакции пациента. Наверняка она такое уже видела. Может, даже у самой в начале карьеры случалось нечто подобное?.. — Полагаю, на сегодня хватит, — отпустив Тайджу, заявила она. — Всем нам нужен перерыв. Чайник только что вскипел. Идём пить чай. Ген, ты как? Пойдёшь? Честно говоря, Сэнку ждал его обычного вежливого отказа, однако Ген, всё ещё бледный и слегка дрожащий, медленно поднял голову и кивнул, словно преодолевая сам себя. — Да… Чай, пожалуй, будет сейчас кстати. Сэнку удивлённо вскинул брови. Отчего-то это странное и очень уязвимое согласие вновь отозвалось в его груди какой-то непривычной, острой и щемящей нежностью. Он молча подошёл и взял его под локоть, помогая подняться. — Пошли, — тихо выдохнул Сэнку. — Тайджу там, наверное, уже имбирных пряников испёк. Кухня в доме семейства Оки вмещала только три стула, и потому хозяину пришлось устроиться на подоконнике — но, казалось, здоровяк был этим только доволен. Все уселись вокруг стола, где и правда уже стояла большая миска имбирных пряников, Юдзу принялась разливать чай… и Сэнку выдохнул. Это был хороший момент. Он с наслаждением принялся потягивать горячий напиток — и то и дело косился на Гена. Тот сидел, согнувшись над кружкой, прижимая к её горячим стенкам свои длинные бледные пальцы, словно пытаясь забрать у неё всё тепло. Он делал вид, что пьёт, — подносил чашку к губам, слегка наклонял её, но Сэнку ни разу не видел, чтобы тот сделал хоть глоток. Это было странно, но Сэнку предпочёл не комментировать. Возможно, ему просто не нравился вкус, или он всё ещё приходил в себя после того странного приступа в гараже… Главное, что Ген был здесь, с ними, и его плечо так мягко и волнующе касалось плеча Сэнку… Разговор тёк легко и непринуждённо. Тайджу, восседая выше всех, с жаром вещал о новом сорте карликовых томатов, которые он решил вывести к Рождеству, Юдзу жаловалась на пациентов с фейерверками, которых с наступлением зимы резко стало намного больше, а Ген вставлял забавные беззлобные комментарии, от которых все смеялись. Сэнку просто сидел и слушал. Он чувствовал себя тёплым. Всё было хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой, но сейчас он позволял себе просто наслаждаться моментом. Внезапно Юдзу рассмеялась — видимо, пока Сэнку немного витал в облаках, Ген снова умудрился что-то вычудить, ну, если судить по растерянному лицу Тайджу, в карманах которого снова загадочным образом оказались пробирки, — и немного подалась вперёд, опираясь локтями о стол и подпирая лицо ладонями. — Слушай, Ген, — осторожна начала она. — А ты случайно… не ищешь работу? — Работу?.. — тот захлопал ресницами. — В смысле? — Ну, Тайджу сказал, что у тебя временные трудности… — пожала плечами Юдзу. — А у нас в больнице, в детском отделении, скоро большой рождественский утренник. Мы каждый год стараемся устроить для малышей что-то особенное. А ты… ну, умеешь работать руками и придумывать разные штуки… Не хочешь помочь? Сделать костюмы, там, декорации? Может, даже показать парочку фокусов? И это было бы за деньги, конечно, — поспешила уточнить она. — У нас этим особо некому заниматься, а по-настоящему кого-то нанимать, наверное, слишком дорого, и я подумала, может быть, ты согласишься? — энтузиазм в её голосе был таким искренним, таким тёплым, что Сэнку на мгновение показалось — вот оно, простое и прекрасное решение, чтобы решить какие-то проблемы Гена и не заставлять его чувствовать себя должным! Но один только взгляд на него заставил сердце Сэнку сжаться. Ртутные глаза померкли, весь Ген как-то неловко сжался и в целом выглядел так, будто ему предложили не работу, а чашу с ядом. — Это… очень заманчивое предложение, Юдзу-чан, — он замялся, отводя взгляд в стену. — Но, боюсь, у меня… не всё так просто с трудоустройством. У вас совершенно точно возникнут проблемы с документами. — Да брось, какие документы! — весело встрял Тайджу, спрыгнув с подоконника с таким грохотом, что Сэнку вздрогнул. — Это же детский утренник! Мы же тебе не в банке кассиром предлагаем устраиваться… Там всем плевать на бумажки! Главное — чтоб детишки порадовались! Ген слабо улыбнулся, но в его глазах откровенно читалась тревога. Казалось, он был похож на загнанного зверька, который прижался к стенке в надежде, что его не заметят. — Я понимаю, но-… — Тайджу прав, — мягко, но настойчиво продолжала Юдзу. — Я предлагаю, потому что это скорее неофициальная подработка. Никаких сложных формальностей. И, честно говоря, — она снова понизила голос, — похоже, тебе как раз нужно место, где ты будешь чувствовать себя полезным. А дети — благодарная публика… и они не задают лишних вопросов. — Вот видишь! Уверен, всё будет круто! — Да, и ты сделаешь классное доброе дело, хорошо же?.. Ген потупил взгляд и стал казаться таким крошечным. Ему будто бы было стыдно и страшно одновременно. Сэнку понимал, в чём дело, но мог ли он вмешаться? Как бы Ген это воспринял? Да и что такого мог бы сказать Сэнку, чтобы ненароком не выдать его тайн… Однако давление, пусть и доброе, дружелюбное, уже становилось невыносимым, и Сэнку, наблюдая за этой сценой со всё растущим беспокойством, видя, как Ген буквально сжимается в точку, как его плечи напрягаются, почти готовые принять удар… он не мог больше молчать. — Ребята, — вмешался он, привлекая к себе все взгляды. — Пожалуйста, остановитесь. Вы просто не понимаете… Дело не в вопросах бюрократии и не в нежелании. У Гена… — Сэнку глянул на него, вскинув брови, пытаясь передать и извинение, и поддержку, и снова поймал себя, что даже сейчас залипает на его бледном, отточеном профиле, на мягких губах, на длинных ресницах, бросающих тени на щёки… Его когда-нибудь отпустит, интересно, или это уже всё, клинический диагноз? Он усилием воли перевёл взгляд на Юдзу. Та выглядела хмурой. — …в общем, у него действительно серьёзные причины оставаться в тени. Дайте ему шанс отказаться от помощи. Тайджу перестал улыбаться, его добродушное лицо вмиг стало мрачным и беспокойным. Юдзуриха скрестила руки на груди и поджала губы. Чёрт, Сэнку что-то не так сказал? Он заставил ребят беспокоиться не о том?.. Ген же глубоко вдохнул, будто принимая неизбежное, и с усталой улыбкой обвёл их всех взглядом. — Ладно, — выдохнул он тоном, полным странного достоинства. — Вы, ребята… были так добры ко мне. И вы заслуживаете правды. Я, к сожалению, не могу её выдать полностью, но… Понимаете, я как бы немного… вне закона. У меня нет никаких документов. И… да, меня преследуют и, вероятно, хотят убить. Одно моё присутствие может быть опасным, так что… — Как?.. Кто?! — Тайджу сжал свои кулачища размером с молот. — Мафия? Якудза?! — Ну… можно и так сказать, — Ген горько усмехнулся, пожав плечами. — Давайте назовём это мафией. Суть не меняется. Юдзу задумчиво хмыкнула, острым внимательным взглядом изучая его лицо. — Я слышала, что от якудза не так-то просто сбежать. Однажды я пришивала парнишке несколько пальцев, которые ему отрезали по очереди за неуплату долга. Прижился только последний. Ген содрогнулся, потянувшись к запястью, но быстро просто убрал руку на колено и натянул рукава свитера поглубже. — Ну, вот именно поэтому я не хочу для вас проблем. Наверное, мне стоит сейчас уйти… Я не могу рисковать вашей безопасностью. Мне уже достаточно той доброты, что вы оказали- — Да всё ж наоборот! — тут же возмутился Тайджу, уперевшись руками в бока. — Если за тобой охотятся всякие там уроды, значит, тебе как раз и нужна помощь! Ты что, думаешь, мы тебя просто так выдадим? Ты же наш друг! — Тайджу прав, — закивала Юдзу. — Ты сейчас уязвим. Какой ещё «лучше уйти»? Ну уж нет… — И… и мы же можем тебя спрятать! По-настоящему! — казалось, Тайджу просиял настолько, что над его башкой вот-вот зажжётся лампочка. — Ты же можешь сделать себе костюм! Как тогда, на Хэллоуин! Нет, серьёзно, просто налепим тебе грим — и никто не узнает! Прямо как в шпионском боевике! Может, вообще тебя девчонкой нарядим, а? Ты вон какой симпатичный, точно сойдёшь за девчонку! Юдзуриха хлопнула в ладоши. — Точно! А работа в больнице, в костюме, да ещё и под гримом… это же просто идеальное укрытие! Кто станет искать беглеца среди больничных клоунов и сказочных персонажей? Это ж буквально последнее место, куда заглянут твои якудза! Ген ошалело моргнул и посмотрел на них так, словно те болтали с ним на незнакомом языке — сначала на Тайджу, потом на Юдзу, и, в конце концов, снова на Сэнку. Он обвёл их неверящим взглядом и будто обмяк. Казалось, в тот момент что-то тяжёлое и ледяное внутри него дрогнуло и дало трещину, и сквозь эту течь пробилось нечто тёплое, что-то, от чего его бледные губы чуть задрожали, а кошачьи ртутные глаза заблестели влагой. Он часто-часто захлопал ресницами, глубоко вздохнул и растянулся в такой солнечной, такой искрящейся улыбке, какую Сэнку ещё ни разу на нём не видел. — Ну что ж… — растерянно пожал плечами Ген, не прекращая улыбаться. — Если вы настаиваете… Рождественское шоу для детей, говорите?.. ••• — Мы договорились с Юдзу-чан на понедельник… — Она заберёт тебя? Ген зевнул, прикрывая губы рукавом, и сильнее закутался в шарф. — Насколько я понимаю, да… Волнуюсь немного. Надеюсь, тоже будет снег. Возвращение домой сквозь вечернюю метель было уютным и задумчивым. Они мало говорили, но это не ощущалось неловким — наоборот. Так забавно… В гараже после их ухода впервые осталась непривычная чистота: все пробирки были вымыты, стол протёрт… Ген, казалось, чувствовал потребность хоть как-то отблагодарить и Сэнку, и Тайджу с Юдзу, и потому вызвался там наводить порядок. Это трогательное усилие заставляло что под рёбрами Сэнку трепетно сжиматься и щекотало желудок. В сам хорошем из смыслов. — Так, ладно, чем будем ужинать? — переступив порог дома, Сэнку сразу скинул обувь и прошёл на кухню. — В моём кулинарном арсенале только два блюда, макароны или омлет. Выбирай. Ген, скользнувший вслед за ним, уже устроился на барном стуле и с ленивым интересом наблюдал за его вознёй. — О, не трудись для меня, Сэнку-чан, — он звучал мягко, но с той плоской, немного даже обезличенной ноткой, которая всегда появлялась, когда речь заходила о еде. — Я, пожалуй, пас. Сэнку нахмурился. Он посмотрел на Гена — на его бледную, почти прозрачную кожу, на тонкие изящные запястья с выступающими косточками… В вороте слишком большого свитера — Сэнку был готов поклясться, что в магазине тот казался ему нормальным, — торчали невероятно хрупкие, практически птичьи ключицы. Ген всегда был таким худым?.. Казалось, в октябре, когда они только познакомились, он выглядел гораздо более здоровым. И он уже в который раз отказывался есть. И если раньше это не слишком пугало, то сейчас… — Слушай, Ген, скажи честно, — Сэнку постарался звучать нейтрально. — У тебя… что-то вроде РПП, да? — Что? Нет- — Ты сегодня вообще ничего не ел. Я понимаю, правда, когда такой стресс, оно и не хочется, но если… — он взмахнул рукой, не понимая, как донести свою мысль, — если тебе нужна помощь… — Я в порядке, честно, — в голосе Гена не было пространства для дискуссии. — Просто… у меня довольно специфические потребности. Я как-нибудь адаптируюсь, ладно? Сэнку вздохнул, сдаваясь, и принялся готовить чёртов омлет для себя одного. — Но если у тебя аллергия, или нужны какие-то витамины, или что угодно типа того, ты мне просто скажи… Хорошо? Ген благодарно улыбнулся. — Хорошо. В итоге они устроились в гостиной: Сэнку — с тарелкой слегка подгоревшей яичницы, Ген — с чашкой чая, который он снова не пил, а в основном просто грел о фарфор ледяные пальцы… Поначалу они молчали. Первым тишину нарушил Сэнку. Вообще, молчать рядом с Геном совершенно не было неловко — хотя порою в уязвимые моменты и чувствовалось некое смущение, практически сразу между ними образовалась какая-то совершенно принимающая и спокойная атмосфера. Однако прямо сейчас не говорить с ним казалось чем-то неестественным, почти преступным против этой новой, хрупкой связи, что так стремительно крепла с каждым проведённым вместе часом. К тому же, один вопрос и впрямь весь вечер не давал ему покоя. — Слушай, — начал Сэнку, отодвигая пустую тарелку. — Там, в гараже… Как ты понял, в чём была загвоздка? Ген задумчиво хмыкнул и медленно поднял на Сэнку мерцающий жидким металлом взгляд. — Ну, а ты как пришёл к самой идее этого «маяка»? Это ведь тоже совсем не очевидный ход. — Люблю метафоры, — пожал плечами Сэнку. — Иногда мой мозг выдаёт какие-то совсем уж странные аналогии, но, если поковыряться, в них можно найти довольно много интересных идей. Вообще, я готовился к лекции, думал о навигации, о том, как клетки в эмбриогенезе находят свой путь с помощью хемотаксиса… А потом меня осенило прямо на паре. Я представил эти нанокристаллы такими несмышлёными туристами с кривой картой, и понял, что им нужен новый навигатор. — Вот видишь, — Ген мягко улыбнулся. — А я просто увидел на твоём столе в библиотеке раскрытую монографию про диатомовые водоросли… Листал её, пока ты не проснулся. И там была картинка, знаешь, где они строят свои кремниевые панцири и при этом направляют минерализацию по органическому шаблону… Сэнку закивал. — Да, да, я как раз про эти водоросли и рассказывал студентам на лекции! — Ну, вот! А когда ты начал чертить свои схемы с «маяками», я просто сложил два и два, — Ген сделал паузу, и его ртутный взгляд стал таким тёплым. — Ты действительно гениален, Сэнку-чан. С ума сойти… Ты взял чужую, внеземную технологию и попытался приручить её с помощью знаний о крошечных водорослях. Это… потрясающе. Я тобой восхищаюсь. Ну, что ж… Сэнку в режиме реального времени ощутил, как по его щекам стремительно льётся густой румянец, и нервно почесал ухо. Странно было это признавать, но от этих приятных слов, сказанных тихим бархатным голосом, у него дыхание перехватило куда сильнее, чем от любой похвалы Ксено или всего академического сообщества. — Да брось, — он смущённо потупил взгляд, старательно разглядывая узор на обивке дивана. — Это ведь ты всё понял и подсказал. Я бы ещё месяц бился головой о стену да пытался им создать «маяк» погромче… — он замолчал, задумчиво вглядываясь в пустоту, и вдруг в голове будто что-то щёлкнуло. — Подожди… Если мы говорим о перепрограммировании… Что, если мы попробуем встроить в новую сыворотку некий «предохранитель»? Такой, который можно активировать извне — ну, там, каким-то ферментом, изменением pH… Или даже светом определённой длины волны! Представь: посветил на себя розовым фонариком — и процесс окаменения ставится на паузу! А посветил зелёным — и он запускается снова, но только там, где нам нужно! — О, — Ген выгнул бровь, его тонкая улыбка стала шире и теперь казалась Сэнку и насмешливой, и очаровательной одновременно. — Значит, в один прекрасный день ты сможешь просто щёлкнуть выключателем, и твоё окаменение остановится? А потом щёлкнешь ещё раз — и таки превратишься в садового гнома? Очень театрально. Мне нравится. Хотя… — он хихикнул и устроился чуть поудобнее, — …это порождает массу философских вопросов. Если ты сможешь включать и выключать свою неуязвимость по желанию… что тогда отделит тебя от бога? Или, скажем, от очень продвинутой бытовой техники с функцией самоочистки? — Бытовую технику вряд ли мучают экзистенциальные вопросы, — фыркнул он, ощущая, как буквально глупеет под этим лукавым взглядом. — Но ты прав… Это меняет всё. Мы, по сути, ищем не лекарство, а пытаемая разобраться в пользовательском интерфейсе… Нужно только подобрать особый способ коммуникации с тем, что уже стало частью меня. — Угу. Значит, ты хочешь заключить договор с дьяволом, но при этом самому написать все условия мелким шрифтом, — с явным наслаждением заключил Ген, хитро склоняя голову вбок. — Я всегда чувствовал, что в глубине души ты не учёный, а юрист. Только твоя клиентура — молекулярная. Сэнку рассмеялся. Чёрт, этот человек… Он был просто невероятным. Как давно Сэнку вёл подобные диалоги, где философские изыскания шли вперемешку с дурацким юмором? Как давно разговор с кем-то мог настолько поднять ему настроение? Как ему так повезло встретить кого-то, чей острый ум работал с такой же головокружительной скоростью, как и его собственный, но при этом был настроен на какую-то другую, более чувственную волну? — Ну, тогда получается, мы идеальный тандем, — выдохнул он. — Я — как вспаханная земля, а ты — мой персональный и чертовски проницательный садовник. — О, — Ген театрально прикрыл глаза, изображая томление. — Какая поэтичная метафора, профессор! Я польщён. Только, пожалуйста, не склоняйте меня к тяжёлому физическому труду! — Обещаю, — засмеялся Сэнку. — Твоя единственная обязанность — продолжать болтать свои гениальные глупости и спасать меня от творческих тупиков. — Это я могу, — с лёгким вздохом покорился тот, засыпая Сэнку озорными искорками из своих глаз. — Работа мечты, ничего не скажешь. ••• ВИИИИИИ-И-И-И-И-И-И! Сэнку распахнул глаза. Что-то снова резко выдернуло его из сна, что-то невыносимо громкое, противное и-… Ох, блядь. Пожарная сигнализация. Сердце в ту же секунду провалилось куда-то в пятки, сразу выпрыгнуло в горло и обрушилось обратно, затрепетав под рёбрами со скоростью крыльев колибри. Мозг, до сих пор затуманенный сном, ещё плохо соображал, но главная мысль уже билась набатом: если у них пожар, то нужно вытаскивать Гена. Сэнку сбросил одеяло и буквально вывалился из кровати, ноги, конечно же, запутались в простыне, и он едва ли не грохнулся на пол, с трудом удержав равновесие. Квартиру застлало дымом, всё было чёрным, густым и едким, пахло горелым маслом и пластиком… — Ген?! — хрипло крикнул Сэнку, выскакивая в коридор. — Где ты? Он залетел на кухню, и… замер. Что ж… Кажется, никого не нужно было вытаскивать из пожара, но ситуация от этого лучше не становилась. Ген, бледный как полотно и одетый лишь в пижамные штаны и кухонный фартук с ироничной надписью о кофе, который на прошлое Рождество подарила Юдзуриха, отчаянно метался между плитой и раковиной. В одной руке он сжимал сковородку с чем-то чёрным и безнадёжно пригоревшим, которая дымилась и, кажется, даже плевалась огнём, а другой рукой пытался поймать струю из крана, но лишь разбрызгивал воду по всему полу. — Гасни, чёрт тебя дери, гасни! — яростно шептал он, не замечая Сэнку. — Какого хрена, как это работает?! — Ген! — крикнул Сэнку, пробиваясь через вой сирены. — Что происходит? Тот замер и медленно развернулся, уставившись на Сэнку широко раскрытыми глазами — виноватыми, испуганными и какими-то по-детски растерянными. Сэнку отстранённо подумал, что в этой дымовой завесе, со взъерошенными чёрно-белыми волосами и перепачканным сажей лицом, он выглядел словно какой-то сброшенный с небес грешный ангел, устроивший апокалипсис. — Ой… ты всё-таки проснулся, да? — пролепетал он, бессильно опуская сковороду. Фух. Ладно. Никто не горел. Это была просто небольшая кулинарная катастрофа локального масштаба. Облегчение накрыло Сэнку настолько оглушительный волной, что он не выдержал и просто расхохотался. — Позволь мне тебе помочь, хорошо? Ген молча кивнул, оглядывая кухню с видом полного поражения. Сковорода была полностью безнадёжна, а электрический чайник, который он, видимо, примостил слишком близко к включённой конфорке, немного расплавился с одной стороны и стал издавать тот самый ужасный запах. — Так, ну во-первых, надо включить вытяжку… — хмыкнул Сэнку, пробираясь сквозь дым к выключателю, и вентилятор с грохотом заработал, начав медленно втягивать повисший в квартире смог. Затем он распахнул настежь окно в гостиной, впуская внутрь морозный воздух. Вой сирены наконец прекратился, и в квартире воцарилась долгожданная, пусть и немного закопчённая тишина. Сэнку вернулся на кухню и молча принялся за уборку. Он взял из рук у Гена злополучную сковороду, отнёс её в раковину и залил моющим средством, соскребая обгоревшие кусочки чего-то неузнаваемого. Чайник не был совсем испорчен, но лучше будет всё-таки раздобыть новый. Плита представляла собою воистину жалкое зрелище, но, к счастью, совершенно не пострадала технически. Однако Сэнку придётся немного поколдовать, чтобы отмыть её. И ещё фартук за плитой. И столешницы. И пол… — Чёрт, прости меня, — Ген тяжело вздохнул и прислонился бедром к столу, наблюдая, как Сэнку влажной тряпкой стирает сажу и брызги масла. — Моя затея провалилась с треском… — Полагаю, ты пытался сделать завтрак? — ладно, поскольку пятна были свежие, оттиралось всё достаточно легко. Сэнку быстро справился. — Да… — коротко хмыкнул Ген. Он немного замялся и нервно потеребил край фартука, словно хотел сказать что-то ещё. — Знаю, я по воскресеньям долго сплю, — в конце концов, продолжил Сэнку, когда Ген так ничего и не добавил. — Но если ты был голоден, мог бы меня разбудить, если не знал, что поесть… Ну, или заказать доставку. Необязательно готовить самому, ладно? Наверно, надо выдать тебе денег-… — Не в этом дело! — резко ответил Ген, поджав губы, но тут же успокоился и бессильно взмахнул руками. — Ты… ты позволяешь мне жить здесь, кормишь меня, покупаешь мне вещи… И так, так много работаешь! Я подумал… будет здорово, если в воскресенье ты сможешь поспать подольше. Хотел, чтобы ты проснулся, и завтрак уже был готов. Я хотел… сделать что-нибудь доброе для тебя. — он стоял, потупив взгляд, его длинные ресницы отбрасывали тени на испачканные щёки… К горлу Сэнку подступило что-то тёплое и огромное, что с силой сжало его грудь и практически лишило дара речи. — Спасибо, — тихо выдохнул он. — Это… это самое милое, что кто-либо пытался для меня сделать, даже если результат немного… экстремальный. Пусть твоя затея не особо удалась, я очень ценю само намерение. Напряжённые плечи Гена наконец-то немного расслабились. — Может, в следующий раз мне стоит начать с обычного тоста? — робко предложил он. — Или и впрямь заказать доставку? Завтра я пойду на работу, и, наверное, смогу и сам всё оплатить… — Ага, — Сэнку улыбнулся ему в ответ, ощущая, как странное, совершенно дурацкое счастье разливалось по его телу в прямом эфире. — Доставки — это отличная идея… — он просто смотрел на Гена, на его такое красивое, такое выразительное лицо, и чувствовал, как сердце наполняется чем-то светлым и безрассудно радостным. Переполненный этой энергией, он принялся возиться на кухне, варить кофе, готовить им обоим бутерброды, а сам не мог унять до сладкого бешеный пульс и желание улыбаться. Как же ему повезло, что он здесь. Как же он счастлив, что встретил его. В голове не укладывалось, что если бы тем роковым вечером Сэнку с горя не пошёл в бар, они бы с Геном и не встретились. Если бы Ксено его не уволил, они бы не познакомились. Если бы он не сглупил и не ввёл себе сыворотку, этого момента прямо сейчас, этого тепла под рёбрами и бабочек в животе — их бы попросту не случилось… Может, не зря отец говорил, что всё происходит к лучшему? Может, вся эта череда из ошибок, сомнительных решений и отчаяния нужна была для того, чтобы Сэнку сейчас сидел здесь, на своей кухне, с человеком, который всего пару дней назад был для него лишь таинственным полу-знакомцем из бара, призрачной загадкой, миражом, мелькавшим в пятничных сумерках, — а теперь не мог представить, как вообще просыпался один, как выходил из комнаты — и не видел этого блеска в ртутных глазах, не слышал бархатистого голоса, не следил за потоком острой, как скальпель, мысли… О, чёрт. Заворожённым взглядом Сэнку просто наблюдал, как солнечный свет играл лучами в белых волосах, а тонкие бледные губы растягивались в улыбке, обнажая острые клыки и освещая ртутные глаза очаровательными морщинками, и в режиме реального времени осознавал нечто совершенно немыслимое: кажется… он влюблён? В этого странного, таинственного человека, чьё прошлое было окутано тьмой, а настоящее висело на волоске… Охренеть. Это было настолько странно, что он захлебнулся воздухом и поспешил отогнать подальше столь пугающие мысли. О чём они там говорили? Ах да, о планах на понедельник. Сделав большой глоток кофе, Сэнку постарался прозвучать как можно более небрежно. — Кстати, раз уж мы теперь соседи… Дай мне, пожалуйста, свой номер телефона. На всякий случай. Чтобы я мог написать тебе, если что. Ген моргнул. Его улыбка на мгновение потускнела. Он опустил взгляд в свою почти нетронутую тарелку. — У меня нет телефона. — тихо признался он. — Уже очень давно нет. Это было небезопасно. Извини… — Ничего страшного, — тут же отмахнулся Сэнку. — Значит, мы тебе купим. Сегодня же. Какой тебе нравится? С большим экраном? Или что-то более простое? — Сэнку-чан, прекрати, — тот покачал головой. — Мне ничего не нужно. Ты уже и так купил мне целый гардероб! — Но это не для тебя, а для меня! — Сэнку, кстати, действительно так считал. Гену оно, может, и не надо, раз он уже «очень давно» обходился без телефона, но самому ему так будет куда спокойнее. — Завтра я уеду на работу, а сам вместо лекций буду думать только о том, что, если с тобой что-то случится. «А что, если Гену понадобится помощь, а связаться со мной не получится?». Я же сойду с ума от волнения! Считай, что это мой эгоистичный подарок самому себе — для моего же душевного спокойствия, — он невозмутимо пожал плечами и отхлебнул свой кофе. Ген закатил глаза, но смиренно вздохнул. — Ты совсем меня так разбалуешь, — театрально выдохнул он. — Если ты продолжишь в таком духе, то скоро я начну выдвигать воистину дорогостоящие требования. — Возможно, я был бы не против. — Что? — Ничего, — Сэнку залпом влил в себя остатки кофеина и улыбнулся. — Что, собирайся? Давай съездим тебе за мобильником! — Прямо сейчас? — Ген почти неохотно повернул голову к окну. Там, за стеклом, сияло жестокое зимнее солнце — такое яркое после вчерашней метели. Снег искрился и слепил глаза, так и маня на улицу, но в ртутных радужках почему-то читалась какая-то тяжёлая и неподдельная тоска. — Нет, — Ген мотнул головой, снова отводя взгляд от окна. — Я… я не могу. Не сегодня. Солнце слишком яркое. Эм… Это, мягко говоря, была очень странная причина не выходить на улицу… Сэнку нахмурился и оглядел его чуть внимательнее, отмечая и большую бледность, и совсем уж тёмные круги под глазами, и будто бы даже слабую дрожь в длинных пальцах… Чёрт возьми, казалось, Ген был ещё белее и слабее, чем вчера. Тревога полоснула по грудине своими острыми когтями. Что с ним такое? Последствия стресса? Или что-то более серьёзное? — Ладно… — мягко согласился Сэнку, усилием воли подавляя в себе воистину бешеное желание задавать вопросы. — Как знаешь. Значит, я съезжу один. Выберу тебе что-нибудь… нейтральное. Хорошо? Поездка в чёртов торговый центр стала для Сэнку настоящим испытанием на прочность. Пока его пальцы сами собой перебирали смартфоны, а голос задавал продавцу деловые вопросы о технических характеристиках, всё его нутро было там, в квартире. Как там Ген? Поест ли он хоть что-нибудь, пока Сэнку нет? Чем он занят?.. Чёрт, все эти мысли, все эти чувства были невыносимыми. Он выбрал модель несложную, но надёжную, купил сим-карту, заехал в магазин, чтобы заказать кое-какие реактивы, но сам всё это время будто пребывал в каком-то трансе. Окей. Допустим, он действительно влюбился. Ну, отрицать это было бессмысленно, но что с этим делать? Спустя пару часов это странное осознание уже не казалось таким пугающим, но всё же заставляло Сэнку нервно сжимать руль. Вполне очевидно, что Гену это не надо. У Гена вообще какие-то огромные проблемы буквально по всем фронтам: помимо того, что за ним охотятся, у него нет дома и документов, так он ещё не ест, не пьёт, боится солнца, бледнеет всё сильнее с каждым днём, худеет, почти исчезает… На фоне такого стресса вполне понятно, почему он порою так странно себя ведёт. Память услужливо подкинула тот унизительный вечер, когда Ген предлагал своё тело в оплату за крышу над головой. От одного только этого воспоминания Сэнку чуть не стошнило прямо в машине. Нельзя было допускать даже шанса, чтобы подобное повторилось. Ген ведь решил, что Сэнку этого хочет, только потому, что тот как-то ревностно и слишком уж открыто на него смотрел… Значит, надо было контролировать свои реакции. Держать дистанцию. Быть ему прозрачно просто другом, спасательным кругом, товарищем, но не… не тем, кто своими бестолковыми бессмысленными чувствами станет лишь очередным тяжёлым грузом, очередным долгом, который нужно отрабатывать. Но контролировать чувства было чертовски сложно — особенно, когда Ген, услышав ключи в замке, уже ждал его в прихожей с чашкой чая, и его бледное уставшее лицо озарялось такой искренней, такой беззащитной улыбкой, исполненной облегчения, что всё внутри у Сэнку переворачивалось и пело. Блядь, это было невыносимо. Казалось, в тот момент все его высокие и благородные намерения насчёт исключительно дружеской дистанции затрещали по швам и рассыпались в прах. Но Сэнку не собирался давать волю чувствам. Нет, он не мог допустить, чтобы Гену с ним было хуже… Всё, чего ему хотелось — чтобы этот человек был счастлив и в безопасности. Даже если его собственное сердце останется при этом смятым, раненым и наскоро склеенным пластырем. Ничего страшного, скоро Сэнку разберётся с окаменением, и сможет его починить… Вечер того же дня застал их на диване в гостиной. Укутанные в мягкий полумрак, они изучали новый смартфон, который Сэнку только что распаковал. С отстранённым удовольствием заправского лектора, он водил пальцем по стеклу, демонстрируя Гену основы интерфейса. — Вот здесь все приложения, здесь настройки, а это камера, — объяснял он, наблюдая, как Ген разглядывает устройство с благоговейным трепетом, словно то было каким-то загадочным артефактом из очень далёкого будущего. — Невероятно, — прошептал Ген, осторожно принимая телефон из рук Сэнку. Казалось, его тонкие пальцы боялись прикоснуться к поверхности. — За последние годы все эти штуки стали такими умными. Я чувствую себя каким-то динозавром, которого выкопали из вечной мерзлоты и посадили за штурвал звездолёта… — Да брось, — фыркнул Сэнку. — Последние лет десять принцип не меняется, всё везде одинаковое… — Это тебе так кажется! — он неловко тыкал по экрану и случайным движением открыл селфи-камеру. На дисплее отразилось его точёное лицо, освещённое холодным свечением. Ген замер, широко распахнув глаза от внезапного изумления. — Это… это что, я? — выдохнул он. Сэнку моргнул. — Ну да, а кто же ещё? Только не говори, что ты и селфи никогда не делал… Но Ген, казалось, не слышал шутки. Он пристально, с каким-то болезненным любопытством вглядывался в собственное изображение. Он медленно приблизил камеру к лицу, разглядывая свои мерцающие ртутные глаза, затем скользнул взглядом ниже, к шее, и задержался там. Сэнку, что следил за ним, невольно тоже присмотрелся — и заметил на бледной коже два маленьких едва различимых шрама, чуть ниже линии челюсти, почти у самой сонной артерии. Две крошечные аккуратные точки в паре сантиметров друг от друга. Где-то он уже такое видел… Хм… — Я действительно так выгляжу? — повторил Ген таким тоном, будто и впрямь едва ли не впервые увидел себя со стороны. — Ага. Смотри, какой симпатяга, — Сэнку не особо понимал, что происходит, но это ощущение уже становилось привычным в присутствии Гена. Тот повернулся к нему. — Тебе нравится? — прошептал он. Отчего-то в его тоне слышалась странная уязвимость, и Сэнку честно выдохнул. — Очень нравится. Ген заулыбался, вновь посмотрел на экран, поводя лицом вправо и влево, и чуть пихнул Сэнку вбок. — Давай сделаем селфи, Сэнку-чан? — не успел он ему ответить, как Ген уже придвинулся ближе и без тени сомнения уложил свою голову прямо ему на плечо. Чёрно-белые волосы мягко коснулись щеки, а холодная кожа — оголённого участка шеи… Сердце Сэнку совершило в груди настоящий полномасштабный кульбит, отозвавшись в висках гулким стуком. Он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это волшебное мгновение, но Ген не казался напряжённым или скованным, наоборот, его тело было расслабленным и удивительно податливым, он буквально растекался по его боку, словно довольный кот. От этого простого доверительного прикосновения в груди у Сэнку стало так тепло и так невыносимо нежно, что было трудно дышать. Ему захотелось обнять его, прижать к себе и никогда не отпускать, но он лишь сглотнул и уставился в объектив, пытаясь улыбаться естественно и хоть как-то отвлечься от бешеного ритма собственной дурацкой главной мышцы. — Улыбочку, профессор, — шепнул Ген ему в ухо. Глубокий бархатистый голос заставил Сэнку крупно вздрогнуть. Сразу после щелчка затвора Ген немного отстранился, чтобы посмотреть на результат, и тут же расплылся в яркой улыбке. — Получилось здорово! Смотри! На экране они были вдвоём: Сэнку с совершенно глупым растерянным видом и алеющими ушами, и Ген, прильнувший к его плечу, с сияющими глазами и тёплым выражением безмятежного счастья. Не думая ни секунды, Ген тапнул по экрану, и через мгновение их общее фото украшало главный экран. Сэнку попытался это всё хоть как-то осознать, но, кажется, его воспалённый чуть пьяный присутствием Гена разум не успевал за происходящим. Даже разобравшись с фотографией, Ген не отполз обратно, так и остался лежать у Сэнку на плече, будто это было его законное место, лишь устроился поудобнее и принялся дальше возиться в своём новеньком телефоне. Сэнку же сидел, буквально не дыша — вдруг, если он пошевелится, Ген вспомнит о концепции личных границ и исчезнет? Холодок от его тела просачивался сквозь рубашку, но внутри самого Сэнку было жарко, как в топке. — Ты такой холодный, — наконец сумел выдохнуть он, находя в себе силы снова заговорить. Он осторожно наклонился, подхватил сбоку мягкий плед и укутал им плечи Гена. — Вот, грейся. Тот не сопротивлялся. Наоборот, лишь глубже уткнулся куда-то ему в бочину с тихим, довольным вздохом, словно и правда пытался о Сэнку согреться. Что же, он был не против. Пусть хоть всё его тепло впитает, Сэнку готов… Ген ощущался лёгким и хрупким, и в то же время само его присутствие казалось чем-то невероятно весомым, настолько, что хотелось продлить момент… — Может, посмотрим кино? — предложил Сэнку. — М-м-м, — мурлыкнул Ген. — Давай… — возможно, он уже наполовину засыпал, пригревшись на плече и завёрнутый в плед, как в кокон, но это было уже не важно. Важно было, что он вообще здесь. Сэнку взял пульт, включил телевизор, выбрал первый попавшийся фильм — он даже не понял, какой. Это всё не имело значения. Он сидел, ощущая вес бедовой чёрно-белой головы на своём плече, чувствовал ровное, медленное дыхание, и думал, что это самый лучший вечер за много-много лет. Возможно, за всю его жизнь.