получается полицейский?

«Значит-с записывай. Жертву звали Виктор Арт, 37 лет. Найден на заднем дворе мясокомбината на окраине города.  Мускулатура вздута до карикатурных размеров, как у перекачанного бодибилдера на стероидах, но с признаками крайне быстрого роста: кожа местами лоснится и трескается над особыми группами мышц: плечи, грудь, бедра; обнажая красноватую волокнистую ткань внизу.  Видны следы кровоизлияний в мышцах – разрывы от чрезмерного напряжения.. Лицо и конечности синюшные — цианоз. Застывшая гримаса чудовищной агонии и ужаса. Глаза широко раскрыты».  Ледяной ветер гулял по пустынным улицам, срывая с крыш последние жухлые листья и зло швыряя в лицо колючую крупу начинающегося дождя со снегом. Люди были натыканы везде. Засада. За каждым заиндевевшим, грязным окном убогой лавочки с фруктами, сладостями и другими гадостями, в узкой щели между покосившимися домами, под обледеневшим мостиком через застывший канал – повсюду притаились сержанты, замершие в ожидании, несмотря на пронизывающий холод. Засада была расставлена с ледяным, хирургическим расчетом. Одного, наиболее умного, отправили вместо Брауна разносить дурь.  Один неверный шаг по обледеневшей мостовой, малейшая дрожь в голосе не от холода, а от страха – и вся операция рухнет в кровавом хаосе. Именно поэтому к выбору "дублера" Брауна подошли с особой нежностью.  Остальных, естественно опытных, спрятали по кустам и неприглядным лавочкам. Леви и Ханджи сидели в центре. Это обеспечивало контроль над площадью и возможность мгновенной поддержки. Все места находились на расстоянии двух километров друг от друга, и сходились в центре. Работал, конечно, не только Браун, ещё и те, чью спину он прикрывал. Очевидно, это был Бертольд, и, к удивлению Леви, он без стеснения и доказательств признавал, что также стоит подозревать Энни.  Сомнения как всегда грызли изнутри, но сейчас им не было места. — Так вы с Эреном те еще сплетники? — Ханджи ехидно улыбнулась, опустив руку на его ляжку.  — Руки. — процедил Леви, закрывая глаза.  Визит Эрена вызвал у неё неимоверную радость. Пусть ему и пришлось вынести поток нелестных отзывов о Леви, сама встреча не вызвала у него ни капли сожаления. «Ты не можешь быть ему интересен, Эрен, он на десять лет старше!» Он понимал — Микаса ревнует. Однако не обижаться на неё было трудно. — Ты вообще не понимаешь, что и о ком говоришь.  — Эрен! Что тридцатилетний следователь мог найти в едва ли совершеннолетнем студенте? — она хватает его за плечи  — Ты гуляешь по барам, пристаёшь к разным девушкам. Ты очень ветреный! Разве в его возрасте не хочется стабильности?  — По твоему я бабник? Или изменщик? Ты сейчас хочешь упрекнуть меня в чем? В том что я – общительный?  — Ты забудешь о нём, когда найдёшь какую-нибудь девушку с ярко выкрашенной причёской! — И плевать, что Эрена никогда такие не привлекали.  Тесное замкнутое пространство машины дает о себе знать уже спустя час слежки. Ханджи начинает подбешивать, музыка, хоть и выбранная самим Леви, тоже не радует. И солнце прячется за крышами домов, тыча свои лучи четко в окно их пикапа.  — И все таки, почему ты поругался со Смитом?  — Потому что он лезет куда не нужно.  — А куда не нужно?  — В мою личную жизнь.  И да, Ханджи тоже лезет. Но с ней он не хотел ругаться.  — Ты безобидная. Единственный вред, который ты можешь причинить пацану – заговорить его до смерти. Что для него проблемой не является.  Леви сам не понимает, как за такой короткий срок сумел прикипеть к совсем еще зеленому парню. Обычно ко всем, кто младше двадцати шести он относился если не с призрением, то с легким пренебрежением. Для него они все были еще молодыми и незрелыми, не успевшими выпустить весь свой пыл. Однако Эрен в свой двадцать один год смог заинтриговать. Даже Ханджи, которая обычно опасалась встревать в его личную жизнь, зная, как травматично завершились прошлые отношения, в этот раз не осталась безучастной. Не то чтобы Леви ей сильно доверял, однако интересно стало. 

«Леви, он уже фигурирует в деле,

он давал показания о Брауне. Остаться крайним у него уже не получится». 

«Я сказал, что не хочу его впутывать, ясно? Хочешь информацию – получай ее из моих уст. Его не впутывай».

— С каких пор ты так категорично относишься к Эрвину?  — Не твоего носа дело.  Когда Микаса поняла, что явно перегнула палку, она решила не признавать свою неправоту. Вместо этого Она соскочила с темы, заткнув Эрена печеньем и чашкой чая. Этот жест, к слову, лишь усугубил ситуацию. Эрен был откровенно зол; его взгляд и сжатые челюсти ясно говорили, что он не намерен просто так отступать. Он не собирался отпускать ситуацию, всем видом показывая, как ему неприятно ее поведение. А Микаса, напротив, пыталась убедить себя, что все в порядке и небольшая ссора не омрачит их отношений.  В общем из ее дома Эрен вышел жутко недовольный, слегка взлохмаченный, с перекошенной шапкой.  В общагу возвращаться не хотелось, так что пройдя несколько дворов, он нашел более-менее симпатичную лавочку и расположился на ней. Руки скрестил на груди, выражение лица не расслабил, лишь недовольно пнул лежавший рядом камушек и про себя обругал голубей подходящих к нему слишком близко. Тут то его и заприметила заскучавшая в засаде Ханджи.  — Вы с ним буквально чувствуете друг-друга! Иначе как объяснить то, что я прямо сейчас вижу здесь Эрена? — Его подруга Микаса живёт неподалёку.  — Я зову его к нам?  — Нет.  — Да.. пожалуйста! Леви, уверяю тебя, с ним ничего не случится. То, что произошло с ней было чистой случайностью. Эрвин не будет против! — Хватит.  — Леви. — тишина. — Леви-и — более протяжно взвыла Ханджи. — Леви-и-и!  — Только потому что это не служебная машина.  Так Эрен и оказался на заднем сидении старого пикапа, рядом с Леви и его чудаковатой напарницей. Молчаливо придвинувшись к окну, он легонько погладил локоть Леви в знак приветствия. Тот, в свою очередь лишь снисходительно посмотрел на Эрена, обернувшись, кивнул и вновь устремил взгляд в окно. Ханджи без конца болтала, что вскоре начало бесить уже и самого Йегера. Хотя обычно она наоборот забавляла его. — Почему ты такой кислый, Эрен? — Я просто не хочу мешать вашей работе. — Эрен, я чувствую твою ложь! — Отстань от него, Ханджи. Оставшиеся пару часов они так и сидели в тишине. Зоя осознала, что Эрен не настроен на беседу. Она поняла, что её болтовня может лишь усугубить ситуацию, спровоцировав гнев Леви.  Никто подозрительный мимо не проходил. В тайник не заглядывал. Материал не забирал. Было скучно. Изнурительно. Леви периодически поглядывал на Эрена. Ханджи несколько раз созванивалась со Смитом. Ближе к вечеру, их сменил отряд Пиксиса.  — Эрен, хочешь послушать музыку? — Бережливо. — Нет, я устал. — Удручённо.  Под недовольство Ханджи о том, что Леви никогда не спрашивал, хочет ли она послушать музыку, они доехали до ее дома. Там, горячо распрощались коротким и вполне исчерпывающим: «Не сверни себе шею по дороге».  — Что случилось?  — Не хочу об этом говорить.  — Отвезти тебя в общежитие?  — Нет.  Леви дал ему чистую, выглаженную серую футболку и шорты. От одежды приятно пахло чем-то сладким и немного кисловатым, Эрен предположил, что кондиционером со вкусом яблока. Кровать у Леви тоже выглядела безупречно. И хоть лежать так рядом с ним по началу казалось затеей некомфортной, усталость все же взяла вверх. И пока Аккерман читал книгу, Эрен посапывал на его плече, обхватив его торс руками и ногами, как коала.  — Йегер. — прервав сонное мычание почти шёпотом произнес Леви.  — Мм?  — Я очень рад, что тебе понравилось моё плечо, но не мог бы ты перестать слюнявить мою футболку и дать мне возможность лечь поудобнее?  — Не-а.  — Это был не вопрос, сопляк. — мужчина перевернул его на другой бок и, расправив подушку руками, улёгся поудобнее.  — Грубиян.  — Паршивец.  И засыпается рядом с ним отчего то легче.  — Алло, Леви! Смит поймал их!