Кошачьи игры

Тишину ночи нарушало только ровное мурлыканье Оникса. Он лежал на спине, Лилию – теплый, дышащий комочек – устроив у себя на груди. Его рука, с втянутыми когтями, защитно прикрывала ее спинку. Время "уроков" было приостановлено после угроз Сильваны, но "ночные дежурства" остались священны. Он дремал урывками, уши ловили каждый шорох в комнате и за дверью, нос анализировал воздух: молоко, Новы (спящей рядом), чистые пеленки… и *его* дочь. Его мир. Внезапно Лилия завозилась. Не плач, а недовольное кряхтение, будто что-то мешало. Оникс мгновенно проснулся, зрачки расширились в темноте, сканируя опасность. Никого. Только малышка на его груди недовольно мотала головой, пуская слюнные пузыри и пытаясь засунуть в рот свой же кулачок. "Солнышко?" – Оникс приподнялся на локте, осторожно поворачивая Лилию лицом к себе. Лунный свет из окна падал на ее сморщенное личико. "Что случилось? Голодна? Холодно?" Он прикоснулся тыльной стороной пальца к ее щеке. Горячо? Нет. Но она явно чем-то раздражена. Лилия, поймав его палец возле рта, с жадностью ухватилась за него крошечными деснами и… укусила. Не больно. Скорее, неожиданное, мокрое давление. Но Оникс аж подпрыгнул от неожиданности. "А-а-а!" – он едва не выронил дочь, инстинктивно отдергивая руку. – "Она... она укусила меня!" В его голосе смешались шок, паника и… странное любопытство. Он снова осторожно поднес палец к ее рту. Лилия, почувствовав знакомый "предмет", снова вцепилась деснами, усердно мусоля его слюной. И тут Оникс *почувствовал* его. Маленький, острый, как крошечная иголочка, выступ на нижней десне. "Зуб!" – он прошептал с благоговейным ужасом. – "Нова! Мышка, проснись! У нее... клык!" Нова, разбуженная его шепотом-криком, села, протирая глаза. – *Что? Что случилось? Альрик?* "Хуже! – Оникс сиял в темноте, его глаза горели. – "Смотри!" Он аккуратно оттянул нижнюю губку Лилии. В свете луны был отчетливо виден маленький, белый, только что прорезавшийся бугорок – первый зуб. "Видишь?! Самый настоящий клык! Острый!" Он снова подставил палец, и Лилия с удовольствием прикусила его. "Чувствуешь?! Мощь!" Нова рассмеялась, умиротворенно: – *Это не клык, милый кот. Это просто первый зубик. Нижний резец. Их будет много.* "Резец? – Оникс нахмурился, разглядывая добычу. – "Но он острый! Идеально для захвата добычи! Разрывания мяса!" Он уже видел в воображении дочь, сокрушающую мышей-погремушек одним укусом. "Она настоящая хищница! Я же говорил! Прирожденный охотник!" Его мурлыканье стало громче, гордым. Нова покачала головой, но улыбалась: – *Пока ее "добыча" – твой палец и пеленки. И это нормально.* Она потянулась погладить головку Лилии. – *Бедняжка, наверное, десны болят. Отсюда и капризы.* Слово "болят" подействовало на Оникса как обухом по голове. Гордость сменилась мгновенной паникой. "Болят?! – он прижал Лилию к себе, как будто боль могла уйти от одного прикосновения. – "Сильно? Это опасно? Может, это магия? Может, зуб растет криво?!" Он снова заглянул ей в рот, чуть ли не залезая пальцем. "Сильвана! Надо срочно позвать Сильвану!" Он уже собирался метнуться к двери с дочерью на руках. Нова схватила его за руку. – *Оникс! Дыши! Это нормально! У всех детей режутся зубки, и десны чешутся и болят. Надо купить ей прорезыватель...* "Прорезыватель? – он перебил, глаза дико блуждали по комнате в поисках подходящего предмета. – "Что это? Оружие? Или... – его взгляд упал на его собственный, крепко сжатый кулак. – ...может, мой хвост? Он упругий! Она может грызть!" Он тут же сунул кончик своего пушистого хвоста Лилие в рот. Та, удивленная новым "предметом", с энтузиазмом впилась в него деснами и новым зубом. "А-а-а!" – Оникс вскрикнул на этот раз по-настоящему, отдергивая хвост. – "Она же настоящая пиранья! Сильвана права – ей нужны человеческие штуки!" Он смотрел на мокрый, слегка покусанный кончик хвоста с ужасом и… гордостью. На следующее утро Сильвана, явившаяся на плановый осмотр, застала картину: Оникс, похожий на взъерошенную сову после бессонной ночи, демонстрировал ей Лилию, широко раскрыв ей рот пальцем. "Видишь?! – он тыкал в крошечный белый бугорок. – "Первый клык! Острый! Но ей больно! Что делать?!" Сильвана вздохнула, но смягчилась при виде зуба. "Ну, поздравляю, папа-кот. Началось. Теперь до года будет весело. – Она достала из сумки резиновое кольцо, наполненное прохладной жидкостью. – "Вот. Человеческое изобретение. Прорезыватель. Дай ей погрызть. Холод успокаивает." Оникс принял кольцо с подозрением, понюхал его, лизнул. "Пахнет... резиной. Не съедобно. Безопасно?" "Безопаснее твоего хвоста!" – огрызнулась Сильвана, заметив слегка растрепанный кончик его "достоинства". Она сунула кольцо Лилие в ручку. Та с интересом поднесла его ко рту и с радостным кряхтением впилась в резину новым зубом. Оникс наблюдал, затаив дыхание. "Работает?" – спросил он через минуту. "Видишь, не плачет? Значит, работает." "Чудо!" – прошептал Оникс с искренним восхищением. Он тут же схватил Сильвану за руку (осторожно, когти втянуты). "Спасибо! Ты... не так уж плоха, старуха!" Сильвана вырвала руку, но усмехнулась. "Старухе запомни. И запомни еще кое-что, балда. – Она понизила голос. – "Когда зуб выпадет... а выпадет он еще не скоро, но выпадет... его нужно спрятать." Оникс насторожился, уши навострились. "Спрятать? Зачем? Трофей? Или... враги могут использовать его в магии против нее?" В его глазах загорелся боевой огонек. Сильвана закатила глаза к небу. "Нет, глупыш! Его кладут под подушку! Тогда ночью придет... зубная фея. И оставит монетку!" Оникс уставился на нее, его лицо выражало полное и абсолютное непонимание. "Фея? – он произнес слово так, будто это было ругательство. – "Какая фея? Зачем ей зуб моей дочери?! Это ловушка? Ритуал? – Он прижал Лилию к себе. "Никакие феи не получат ее зуб! Никогда! Я его... я его проглочу! Или закопаю в секретном месте! Или..." Нова, наблюдая за сценой, рассмеялась, подойдя и обняв Оникса за талию. – *Это просто традиция, дикий кот. Добрая. И монетка – это подарок за храбрость. За то, что пережил боль.* Оникс посмотрел на Лилию, грызущую прорезыватель, потом на свой слегка покусанный хвост, потом на Нову. "Храбрость... – он кивнул, на его лице появилось понимание. – "Да. Она была храбра. Пережила появление клыка." Он гордо выпрямился. "Значит, трофей заслужила. Но фея... – он нахмурился. – ...пусть оставляет монету на подоконнике. К подушке я никого не подпущу. Никаких фей. Никаких волков. Никаких Сильван!" Сильвана фыркнула, собирая вещи. "Ну что ж, папа-кот. Пока зуб растет – следи, чтобы она не откусила себе язык новым оружием. И не забывай про резиновую штуку. Человеческую." Когда Сильвана ушла, Оникс устроился с Лилией на ковре. Он давал ей грызть прорезыватель, но не сводил глаз с ее рта, как часовой, охраняющий драгоценный арсенал. "Ты слышала, маленькая буря?" – он шептал ей, пока она усердно мусолила резину. – "У тебя теперь оружие. Самый настоящий клык. Скоро будут и другие. И тогда... – его глаза сверкнули мечтательно. – ...мы начнем настоящую охоту. На мышей-погремушек. И на глупых фей, которые хотят твои зубы." Лилия ответила ему довольным бульканьем и новым, решительным укусом прорезывателя. Оникс заурчал. Его дочь росла. Его маленькая хищница. И он был готов грызть гранит человеческих традиций, резиновые кольца и даже собственный хвост – лишь бы ей было хорошо. Ведь он был ее папой. И самым главным охранником ее первого, драгоценного клыка.