Кошачьи игры

Тишину комнаты нарушало только мерное посапывание Лилии, спящей в колыбели, и глухое урчание Оникса. Он лежал на полу у кровати Новы, свернувшись калачиком в своей кошачьей форме, черный хвост прикрывал морду, как барьер от мира. Но его уши – радары вечной тревоги – подрагивали даже во сне. Нова не спала. Она сидела, прислонившись к подушкам, ладонь лежала на еще плоском животе. Тест с двумя полосками, спрятанный под матрасом, жгло память. *Второй ребенок.* Радость смешивалась с леденящим страхом. Лилия едва начала контролировать свои спонтанные превращения, мир в Гнезде висел на волоске, а Альрик вынюхивал слабину... И теперь *это*. "Оникс," – ее шепот был едва слышен, но кошачьи уши мгновенно встали торчком. Зеленый и голубой зрачки вспыхнули в темноте, уставившись на нее без тени сна. Он всегда слышал. Всегда был начеку. "Проснись. Мне... нужно поговорить." Он растянулся, кошачьи позвонки хрустнули, и в следующее мгновение на краю кровати сидел уже человек. Его черные волосы были взъерошены, глаза – настороженные, но мягкие. "Что случилось, солнышко? Лилия?" – он тут же бросил взгляд на колыбель. "Она не плакала. Я бы услышал." – *Не Лилия,* – Нова взяла его руку, холодную от ночного пола, и прижала к своему животу. – *Здесь. Снова.* Оникс замер. Его пальцы непроизвольно сжались на ее коже. Он не дышал. Его взгляд, такой острый мгновение назад, стал стеклянным, потерянным. Он *понял*. Слишком быстро. Слишком четко. "Нет," – вырвалось у него хрипло. Он отдернул руку, как от огня. "Нет, не может быть. Ты... ты ошибаешься." – *Тест. Два раза.* Она не могла смотреть ему в глаза. Боялась увидеть не радость, а ужас. Тот же ужас, что сжигал ее изнутри. Оникс вскочил, начал метаться по комнате, как дикий зверь в клетке. Его тень прыгала по стенам, огромная и беспокойная. "Как?! Мы же... я же был осторожен! После Лили... я читал книги! Человеческие книги! – Он схватился за голову. "Там говорилось про... про календари, про дни... – Он замолчал, осознав абсурдность. Календари против анимаморфской страсти и магии, сплетенной в их связи. "Черт! Черт, черт, ЧЕРТ!" – он ударил кулаком в стену так, что штукатурка посыпалась. Лилия кряхнула во сне. "Тише!" – зашипела Нова. "Разбудишь ее!" Он замер, прислушиваясь к дыханию дочери. Когда оно выровнялось, он повернулся к Ноше. В его глазах бушевала буря: страх, гнев, паника и... искра дикой, неистовой надежды. "Он... или она... – голос сорвался. – "Они... будут как Лилия? Анимаморфы? Или... как ты? С твоей редкой магией? Или... – он сглотнул. – ...оба сразу?" Перспектива была чудовищной. Два ребенка с двойной угрозой в крови. – *Я не знаю,* – прошептала Нова. Она обхватила живот руками. *"И я боюсь."* Оникс подошел, опустился перед ней на колени. Его большие руки закрыли ее ладони на животе, сжимая так, словно пытаясь защитить невидимое уже сейчас. "Я не справлюсь," – признался он шепотом, и в этом признании была леденящая искренность. "Лилия... она едва не выдала себя на прошлой неделе перед феями! А если их будет двое? Если они начнут превращаться одновременно? Или... боги, если их силы сцепятся? – Его воображение рисовало кошмарные картины: двойной магический взрыв, двойное внимание Веспера, двойная цель для Альрика. "Я не смогу укрыть их обоих! Я не смогу... – Он посмотрел на спящую Лилию, потом на живот Новы. "Я подведу кого-то. Не успокою. Не защищу вовремя." Нова положила руку на его щеку. Кожа под пальцами была натянутой, холодной. – *Мы справимся. Вместе.* "Вместе?" – он горько усмехнулся. "Ты будешь на сносях, солнышко. Слабой. Уязвимой. А я... я буду разрываться между тобой, Лилией и... и этим крошкой. – Он прижал лоб к ее коленям. "Я же кот. Я создан для одной цели за раз: выследить, убить, защитить *одного*. А тут... стая." В его голосе звучало отчаяние хищника, загнанного в угол обстоятельствами. Именно тогда в дверь постучали. Резко, властно. Сильвана. Она чуяла беду сквозь стены. Не дожидаясь ответа, старуха ввалилась в комнату, ее острый нос сморщился, улавливая смятение, страх и... новый, едва уловимый гормональный коктейль в запахе Новы. Ее взгляд скользнул по Ониксу, распростертому у ног Новы, по ее защитной позе, и старуха все поняла. "Ну что, герои?" – ее голос был как скрип ржавых ворот. – "Решили усложнить игру? Одного полукровки-анимаморфа мало? Теперь на второго тянет? – Она подошла к Ноше, отстраняя Оникса плечом. Ее иссохшая рука легла на живот женщины с неожиданной нежностью, а глаза – стальные, неумолимые – впились в Оникса. "Ты, оголтелый кот, совсем мозгов лишился? Или твои инстинкты важнее ее жизни? И жизни детей?" Оникс зарычал, вскочив, когти выдвинулись. "Не трогай ее!" "Молчать!" – Сильвана ударила посохом об пол. Звук гулко отозвался в тишине. "Ты думал о ней? О том, что ее магия и так на пределе после Лилии? Что носить ребенка с такой силой внутри – все равно что ходить с зажженным фитилем в пороховом погребе? А если он унаследует *ее* дар? Или *твою* дикость? Или все сразу?" Она тыкала посохом в грудь Оникса. "Ты подвергаешь ее смертельной опасности! И себя! И Лилию! Весперу только дай повод..." "Я ЗАЩИЩУ ИХ!" – заревел Оникс, теряя контроль. Шерсть пробежала по его рукам, уши заострились. "ВСЕХ! ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА!" "Защитишь?" – Сильвана усмехнулась, но в ее глазах не было насмешки. Была усталость. И знание. "А если выбор встанет? Кого спасать? Нову? Лилию? Или этого, еще не рожденного? Кого бросишь, защитник?" Тишина повисла гулкая, как после удара колокола. Оникс стоял, превратившись наполовину – когти, шерсть на скулах, дикий блеск в глазах. Взгляд его метался от живота Новы к колыбели Лилии и обратно. Выбор. Немыслимый выбор. Его мир рушился. Нова встала. Слабые ноги дрожали, но голос звучал твердо: – *Хватит, Сильвана. Решение принято. Это наш ребенок. Наша стая.* Она обняла Оникса за талию, чувствуя, как он дрожит. – *А ты... ты будешь не только защищать. Ты будешь отцом. Для обоих. Потому что они – твои.* Оникс закрыл глаза. Дрожь понемногу стихла. Шерсть отступила, когти втянулись. Когда он открыл глаза, в них не было паники. Была тяжелая, как камень, решимость. Он положил руку на живот Новы, поверх ее руки. "Да," – прошептал он. – "Мои. Моя стая." Он посмотрел на Сильвану. "И я научусь. Распределять внимание. Как... как вожак прайда. Охранять всех." Это прозвучало наивно, но в его тоне не было сомнений. Сильвана смотрела на них – на гордую, испуганную Нову, на Оникса, собравшего всю свою дикую волю в кулак ради них. Она вздохнула, долго и тяжело. "Дураки," – пробормотала она. Но в этом не было прежней злости. Была усталая покорность. "Ладно. Значит, так. Первое: ни слова Гнезду. Пока живот не станет виден. Второе: – она ткнула посохом в Оникса. – "Ты идешь со мной. Учиться. Не только рычать и драться. Учиться быть нянькой для двоих. Пеленать, кормить, успокаивать крики одновременно. И третье... – она достала из складок платья маленький, невзрачный амулет на кожаном шнурке. – "Для Новы. Подавит всплески магии. Чтобы не светилась, как маяк, для всех шакалов. Пока носишь." Она накинула амулет на шею Новы. Тот замерцал тусклым теплом. Оникс тут же принюхался, улавливая изменения в ее энергетике. Он кивнул – одобрительно, благодарно. "А теперь," – Сильвана повернулась к двери. – "Я принесу отвар. От тошноты. И от глупости – но для него, боюсь, нет снадобья. – Она бросила последний взгляд на Оникса. "Готовься, кот. Твоя ленивая жизнь кончилась. Теперь ты вожак. Так что веди свою стаю. И не подведи." Она ушла. Оникс остался стоять, обняв Нову, его рука не отпускала ее живот. Лилия во сне перевернулась на бочок. В комнате пахло страхом, решимостью и... новым началом. "Двое," – прошептал Оникс, глядя то на колыбель, то на живот жены. Его хвост медленно обвился вокруг ноги Новы, как якорь. "Моя Нова. Моя Лилия. И... мой новый котенок. – В его голосе, сквозь груз ответственности, пробивалась та самая дикая, неистребимая нежность. – "Наша стая растет. Значит... я вырасту вместе с ней." Он прижался губами к ее виску, а его мурлыканье, тихое и мощное, заполнило комнату. Колыбельная для троих. Обещание. Клятва. Он был котом. И он стал вожаком. Самой верной тенью для своей растущей стаи.