Кошачьи игры

Двор Гнезда. Полдень. Нова стоит на пороге, зажмурившись. Солнце режет глаза, как лезвие. Она худая — платье висит мешком. Кости ключиц — острые мостки над пропастью. В руке сжимает амулет Сильваны. Лилия, в человеческом облике, дергает ее за подол: "Мама, смотри! Папа чистит!" Оникс у фонтана скребет щеткой камни. Спина напряжена, как тетива. Тени Она сделала шаг. Потом другой. Камешек под ногой грохнул гулко. Оникс *не обернулся*, но плечи дернулись. Щетка замерла. — Дыши, кот, — прошипела Сильвана с крыльца. — Не спугни. Лилия побежала к фонтану, оставив Новину руку пустой. Та остановилась, сгорбившись. *Слишком громко. Слишком ярко. Слишком... много воздуха.* Фонтан Девочка тыкала пальцем в мокрые плиты: — Вот здесь! Было красное! Папа отмыл! Оникс поднял голову. Впервые за день — *встретился глазами с Новей*. Зеленый и голубой против золотых. Взгляд — не рана. *Шрам.* — Я... — он прочистил горло. — ...сменил щетку. Щетина жестче. Идиот. *Про что ты говоришь?* Нова медленно подошла. Не к нему. К камням. Пальцы дрогнули, коснулись влажного места, где когда-то было пятно Альрика. *Ее* пятно. *Их* пятно. — Пахнет... — прошептала она. Оникс замер. — ...мылом. Твоим. Он уронил щетку. Солнце Она села на скамью. Рядом — ведро с водой, тряпки. *Его* война с грязью. Лилия залезла к ней на колени, уткнувшись носом в впадину между ключиц: — Ты пахнешь... сном. Долгим. Нова обняла ее. Слабо. Кости рук — птичьи. — Груша? — Оникс протянул плод. Идеальный, без пятен. Рука в царапинах (от щетки, только от щетки). Она взяла. Не ела. Вертела в пальцах. Солнце жгло худые запястья. — Я... — он начал. — Не надо, — она перебила. Голос — ржавый шелест. — Слова... как камни. Тяжело нести. Он кивнул. Сел *на землю*, у ее ног. Не ближе. Тень от ее скамьи падала ему на колени. Тишина Три вещи нарушали тишину: 1. Жужжание пчелы над раздавленной грушей (Лилия уронила плод). 2. Плеск воды — Оникс снова скреб тряпкой невидимую точку. 3. Дыхание Новы — прерывистое, но *настоящее*. Сильвана с крыльца бросила: — Хватит тереть! Блестит, как череп! Оникс остановился. Посмотрел на Новины руки — белые, с синими прожилками. *Она замерзла.* Он снял свой жилет (черный, пропахший амброй и щеточной щетиной). Медленно. Как разминируя бомбу. Положил ей на колени. — Не надо... — она дотронулась до ткани. — Положи на плечи, — сказал он. Не просил. *Рекомендовал.* Как советуют лекарство. Она натянула жилет. Слишком большой. Погребальный саван. Но плечи... перестали дрожать. Возвращение Когда солнце клонилось, она встала. Жилет не сняла. — Завтра... — сказала в пространство. — ...принеси абрикосы. Если найдёшь. Он кивнул. Лилия схватила маму за руку: — И я пойду! И я! У порога Нова обернулась. Не к нему. К фонтану. К камням. К ведру с *его* водой. — Спасибо... — шепот унес ветер. — ...за чистоту. Оникс остался сидеть на земле. На его ладони — капля. Не кровь. *Слеза.* Упала с ее ресниц, когда она надевала его жилет. Он прижал ладонь к камню. Рядом с последним невидимым пятном. *Прощение не начинается со слов. Оно начинается с абрикосов на рассвете.*