Revenge Through The Canvas

***

      — Убери руки. — шипит Бомгю от ощущения сжавшихся пальцев на собственных бёдрах.       Тэхён дышит едва ли заметно. Его грудь вздымается медленно и по-странному обычно, словно альфа не чувствует и доли страха. Взгляд выражал лишь спокойствие и некую заинтересованность. В этих чёрных глазах можно прочесть уверенность, словно сейчас не к горлу Тэхёна был приставлен нож, а к коже омеги, чья опешившая реакция говорила сама за себя.       — Откуда..? — свободной рукой Бомгю касается цепочки на шее Кана, рассматривая небольшой кулон. Его собственный портрет, неидеальный, почти что простой набросок. Мальчик на нём ещё даже не избавился от детских щёк, с искренней улыбкой и буквально виднеющимся блеском в глазах. — Отвечай.       — Такой же хочешь? — приподнимает уголок губ Тэхён, когда омега начал пытаться одной ладонью расстегнуть замочек подвески. — Помочь, Звёздочка?       — Закрой рот, иначе я перережу тебе горло. И не смей меня так называть. — с раздражением щёлкнув языком, Бомгю оборачивает несколько раз цепочку вокруг пальцев и дёргает рукой, разрывая её. Висевший кулон раскрывается, и небольшой листочек с портретом падает на простынь. На задней стороне красивым почерком покойного брата было выведено дорогое сердцу: «Звёздочка». — Вот почему ты знаешь...       Тэхён продолжает неотрывно следить за сменяющимися эмоциями на чужом лице. Правда жгучая боль в шее не позволяла даже лишний раз вздохнуть, настолько было рискованно двигаться.       — Где ты нашёл этот кулон? — ладони предательски потеют, стоит столкнуться взглядом с тёмными зрачками альфы. Заметив, какой глубокий порез остался на чужой шее, Бомгю слегка отстраняется и кончиком лезвия царапает кожу на ключицах Кана. Не доставляет новых травм, но и даёт намёк, что в любой момент готов действовать. — Говори.       — Отвечай, закрой рот, говори... — медленно перечисляет Тэхён. — Решил вспомнить о былой власти? Боюсь, сейчас у тебя нет права даже просить меня о чём-либо.       — Хочешь лишиться языка? Слишком много говоришь для человека, который на волоске от смерти. — в подтверждении своих слов Бомгю чуть сильнее надавливает на грудь альфы ножом, но не прорезает её, оставляя лишь маленький розовый след.       — Рука не дрогнет? Держал ли ты что-то тяжелее кисти?       Омега чувствует, как от страха и неизвестного волнения маленькая рукоять ножа начала скользить во влажной ладони. Он не знает, что необходимо сделать? Перехватить и позволить увидеть эту неловкость Кану или вновь прижать к горлу оружие, требуя ответов? Каких же? Скорее всего, альфа нашёл кулон во дворце Агнараса, в тех руинах, что от него остались.       Едва Тэхён замечает, как неуклюже Бомгю пытается перехватить нож, своей рукой ударяет по чужому запястью с такой силой, что серебряный прибор отлетает в дальний угол. Омега не успевает сообразить, когда его ладони больно сжимают пальцы альфы, а сам Тэхён опрокидывает его тело рядом, за секунду оказываясь сверху.       Сведенные руки омеги он заводит у того над головой, прижимая к подушкам, а свободную ладонь укладывает на рот Бомгю, который уже успел набрать в лёгкие воздух для ожидаемого вскрика.       — Не трать на это силы. — произносит Кан, но сталкивается лишь с глухим мычанием и намерениями оттолкнуть от себя. Эти действия раздражали, но одновременно веселили. Бомгю ненамеренно выкручивал собственные запястья, чтобы выбраться от этой хватки, пытался укусить и закричать, получая в ответ лишь ощущение боли от подавляющего аромата мёда. — Если я уберу руку, ты закричишь. Сорвёшь голос и слишком поздно поймёшь, что всё бессмысленно. Здесь ты никому не нужен. Ни стражникам, охраняющим мои покои, ни служителям гарема, ни всем, с кем, казалось бы, ты успел сблизиться. На твои крики не сбегутся, не помогут и не спасут тебя. Им всё равно, как с тобой обращаются, с какой грубостью и жестокостью относятся к тебе и выживешь ли ты после подобного. Это ничем не отличается от отношения к другим омегам здесь. И ты не отличаешься от них.       Бомгю застывает от этих слов, лишь сейчас понимая, как сильно он безнадёжен. Ведь это правда. Он не добьётся ничего, если обратит на себя лишнее внимание. Хотя теперь он точно ничего не добьётся. Его наверняка убьют. Сейчас или публично казнят, он не знает, но уверен, что это будет скоро.       Будь проклята его импульсивность. Эта игра, словно он правда на что-то способен. Если бы он действительно смог убить этого человека, каким план стал дальше? Мести ни случилось бы.       — Понимаешь, что произошло, если бы ты вёл себя так же в покоях моего отца или брата? — вновь подаёт голос Тэхён, заметив, что Чхве начал успокаиваться. — Не знаю, превосходят ли их навыки мои собственные, но отнять с твоих слабых рук ножик они смогли бы раньше, чем ты его показал. А убить им тебя – и подавно легко. Но знаешь, что было бы для тебя ужасней? Если бы они узнали, что ты – последний выживший член династии Чхве. Ещё и омега, способный на вынашивание детей. Для нашей страны, которая уже пять лет пытается добиться признания в Агнарасе, ты стал бы способом достичь его. Осознаёшь, как именно?       — Хватит... — удаётся невнятно выдохнуть Бомгю. В уголках глаз нещадно начали скапливаться слёзы от осознания этой правды. Об этом уже когда-то говорил Юнхо, а теперь он слышит это и от члена той самой семьи, грозившейся заполучить омегу.       И всё, что сказал сейчас Тэхён, было произнесено специально. Словно так он желал просто подготовить омегу и вбить в его голову, что сопротивления бесполезны.       Это конец. Бомгю загнан в ловушку. Кричать и пытаться оттолкнуть действительно бесполезно. Руки уже онемели из-за хватки на них, а тело альфы над ним было опасно близко. Разведенные ноги омега не в силах сомкнуть и хоть слегка закрыться. И остаётся только молиться. Молиться о конце этой бессмысленной жизни. Если он станет причиной, по которой его враги окажутся у власти в Агнарасе, спокойствия ему не дождаться даже в Аду. Он никак не сможет противостоять им.       — Хочешь вернуть Агнарас и добиться смерти моего отца? — внезапно раздаётся вопрос Кана. — Это то, что получишь ты, если согласишься на мой план.       — Что? — удаётся выдохнуть омеге, когда с его губ убирают руку.       — Я хочу лишить своего отца жизни, взять правление Космиэданом в свои руки и изменить ряд правил в империи. Агнарас, как и управление им, в мои планы не входит. А ты единственный, кто сможет законно править там.       — Не верю. — чётко произносит Бомгю, нахмурившись. — Это звучит неправильно. Особенно изо рта космиэданца.       — Мне глубоко плевать на твою веру. Я лишь предложил то, чем не рискую. — осознав, что омега больше не сопротивляется, Тэхён ослабляет и хватку на тонких запястьях. — Если ты не желаешь возродить свои земли, боюсь, станешь разочарованием покойной семьи.       — Не смей говорить о них. — шипит Чхве и пользуется долей своей свободы, заносит ладонь для удара. Ту быстро перехватывают, аккуратно удерживая на месте. — И пытаться управлять моей жизнью.       — Прости, но ближайшее время так и будет. — пожимает плечами Тэхён. Его пальцы странно медленно оглаживают кожу на ладони омеги, словно своим жаром пытаясь согреть вечно холодные руки. — Так что? Хочешь стать снова живым?       Бомгю тихо сглатывает, прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Что за странные формулировки? Он ведь жив. Почему он должен желать вновь обрести эту «жизнь»? В лёгкие проникает успокаивающий аромат мёда, словно альфа сейчас желал не заставить его сказать ответ, а расслабиться. Именно поэтому Тэхён, наконец, полностью освободил руки омеги от своей хватки, отстранился на достаточное расстояние и теперь просто наблюдал за медленно вздымающейся грудью Чхве.       — Кулон я нашёл пять лет назад во время осмотра дворца Агнараса. Он был рядом с телом наследника. — начал отвечать на давно заданный вопрос Тэхён, делая вид, будто не замечает поджавшиеся губы омеги. — До этого я видел тела двух твоих братьев, поэтому не составило труда догадаться, что на портрете – младший сын клана Чхве. Сначала я взял его лишь чтобы при поисках узнать тебя. Но никто не нашёл ещё одного тела, которым бы мог оказаться ты. Не знаю зачем, но я забрал кулон и просто хранил у себя.       — Ты носил его?       — Нет. Это странно.       — Зачем сегодня надел?       — Догадался, что в твоём плане было не просто делить постель с кем-то из Канов. Надел, чтобы тебя отвлечь и завладеть вниманием.       — Понятно... — шепчет омега, внезапно укрываясь шёлковым рукавом. — Чёрт...       — Могу задать вопрос?       — Попробуй. — голос дрожит от подступающих слёз. Главное держаться. Нельзя расслабляться только из-за этой атмосферы и феромонов альфы.       — Почему «Звёздочка»?       — Я... — хотел было съязвить Бомгю, ведь такая тема совершенно не касалась этого альфы. Но все, кто об этом знал, уже давно мертвы. Почему бы и не поделиться этим фактом с кем-то новым? — Вся семья меня называла так. Я родился, когда был звездопад. Лишь поэтому такое прозвище... Но тебе о таком необязательно знать.       — Хорошо. — соглашается Кан и поднимается с постели, следуя в направлении к тому месту, куда упал ножик омеги. — Вероятно, ты хочешь многое спросить?       — Трудно поверить в то, что человек может пойти на убийство собственного отца. — начинает издалека Бомгю, постепенно приводя свои эмоции в стабильное состояние.       — Сомневаюсь, будто ты можешь представить, каково это, когда родитель уничтожает судьбы не только своих врагов, но и жителей собственной империи. Для меня он отец не более чем правитель. Несправедливый и незаслуживающий власти правитель, принимающий зверские законы.       — Но когда человек вырос среди подобных законов, сложнее различать грани между хорошим и плохим.       — Самый старший сын моего отца – омега. Известно ли о нём кому-нибудь, кроме жителей дворца? Нет. — положив найденный ножичек на столик рядом с кроватью, говорит Тэхён. — Всё лишь из-за его пола. Первенец родился омегой, по нашим правилам это самый настоящий позор. И знаешь, до чего это дошло? Омегу, который родил его, признали колдуном и изменником. Его сожгли, а мой брат за двадцать лет не разговаривал ни с кем, кроме своего слуги. Просто потому что родился омегой и не имеет права на достойную жизнь. Он навсегда приговорён к одиночеству. Справедливо?       — Но разве можно...       — Папа другого моего старшего брата скончался при родах. Возможно, это можно считать благословением, ведь кто знает, в чём его мог обвинить отец...       — Даже омегам, выбранным правителем нет спокойной жизни.       — Да. Я молчу о людях, которые ведут бедный образ жизни, молчу об омегах в подобном статусе... Ведь представить, как они выживают, с трудом возможно. — заметив в глазах Бомгю огонёк сомнения, Тэхён выдыхает: — Я видел. Слышал о той жизни из первых уст. И не могу жить в той империи, где происходит такое.       — Хочешь свергнуть своего отца? Зачем тебе я? Лишь для принятия власти в Агнарасе?       — Свергнуть отца нельзя слишком рано. Указа о наследовании нет, а значит, после его смерти власть перейдёт моему старшему брату. Не уверен, позволит ли он прожить мне и минуты, ведь осознаёт, что я – главное препятствие для его правления.       — Собираешься заставить отца сначала издать указ, что в будущем ты наследуешь правление империей?       — Да.       — Многое хочешь поменять?       — Тебе это знать не следует. Есть люди, ради которых я пойду до конца.       — Есть ли роль для меня в твоём плане? — вновь спрашивает Бомгю.       — Думаю, слабость моих отца и брата к красивым омегам сможет сыграть на пользу. — кивает Кан собственным мыслям, изучая лицо омеги. — Даже сегодня ты был близок ко встрече с одним из них.       — С двумя. — поправляет Бомгю. — Мёндэ был в нескольких секундах от того, чтобы дать мне кольцо. — омега задумывается, хмурится от возникшего предположения: — Значит, хочешь подложить меня под одного из них?       — Не совсем. Я не исключаю, что попрошу тебя использовать флирт и своё очарование, но до близости не позволю дойти делу.       — Если ещё хоть раз из твоего рта вылетят слова обо мне в таком плане, я точно перережу тебе глотку. — ухватив ножичек со стола, угрожающе выставляет его вперёд омега. Тэхён лишь закатывает глаза на этот жест.       — В ближайшее время тебя точно никто не тронет. Пока я не решу найти нового фаворита.       Бомгю округляет глаза после этой фразы. Он не ослышался? Кан имеет в виду, что собирается сделать его своим фаворитом?       — Я не собираюсь с тобой...       — Не требую спать со мной. — перебивает его Тэхён. — Просто ты должен некоторые ночи проводить в моих покоях, к утру уходя. Статус моего фаворита позволит тебе комфортно жить в гареме. Тебе выделят отдельную комнату и слуг, а так же учёбу подстроят под твои желания. Ещё это обеспечит тебе безопасность, и никто, кроме меня не будет иметь права к тебе прикасаться.       — Ты тоже. — дополняет слова альфы Чхве. — Но разве лекарь не должен после таких ночей... Осматривать? Джин может понять, что ничего не происходит.       — Он не поймёт. Поверь мне. — уверенно констатирует Кан. — Джин знает о многом. И я уверен, в этой ситуации он тоже будет знать, о чём стоит молчать.       Под внимательным взглядом омеги, Тэхён подходит к кровати, протягивает ладонь и произносит:       — Согласен при необходимости оказать помощь и вернуть в будущем свои земли? — спрашивает Кан. Бомгю неуверенно обхватывает его ладонь в своей, лишь секунду позволяя этому контакту случиться. — Нам нужно обменяться запахами.       — Что? — вырывает свою ладонь из чужой омега и немного пятится назад, поздно понимая, что спиной упирается в изголовье кровати.       Конечно, он знал, зачем это необходимо. Без чёткого аромата будет невозможно доказать об их связи, а значит, и план и его "безопасности" будет под угрозой.       — Нужно понюхать железы друг друга. Будет достаточно нескольких секунд для подходящего эффекта.       — Нет. — категорично заявляет омега и складывает руки на груди, явно показывая всю серьёзность своего мнения. — Никакого контакта.       — Думаешь, поверят, будто я позвал тебя ради беседы и распития чая?       — Ходят слухи, что в этих покоях ещё не было омег. Кто знает, как ты предпочитаешь развлекаться, может и чаи... — Бомгю на секунду задумывается. Ведь действительно. Единственное доказательство, подтверждающее то, что они провели вместе ночь – это оставшийся на телах аромат. Омега бессильно выдыхает и осматривает своё запястье. — Будет достаточно, если мы просто понюхаем запястья друг друга?       — Для имитации смешанных ароматов после поцелуев – да. Но для подходящего эффекта лучше вдохнуть аромат с шеи. — Тэхён едва сдерживается, чтобы раздраженно не закатить глаза от реакции омеги. Тот отвернулся, повёл плечом, словно показывая свою принципиальность.       Мысли помочь этому парню с каждой секундой и с каждой едкой фразой становились всё прозрачнее.       С четырнадцати лет, слыша имя «Чхве Бомгю», Тэхён никогда не предполагал, что вообще встретит его. План отца заключить политический брак между Космиэданом и Агнарасом был проигрышным с самого начала. Ведь правитель Агнараса, как никто другой, славился своей любовью к семье, супругу и детям. Даже в своём юном возрасте Тэхён замечал глупость отца, касательно этого плана.       Разумеется, они получили отказ. Кан Кёнсам на несколько месяцев прекратил многолетние вторжения на территорию врагов, все силы направив на составление плана, способного изменить всё раз и навсегда. Но любой из них был обречен на провал лишь из-за силы, охраняющей границы Агнараса.       Однако в руки отца попала карта подземных тоннелей, распространяющихся по всем землям империи. Тэхён не знал, был ли тот человек, который раздобыл эти карты, шпионом или же предателем со стороны Агнараса, но всё, что они увидели на них, оказалось правдой.       И их армии удалось начать уничтожение изнутри столицы. Воспользоваться суматохой, убить правителя Агнараса прямо в главном холле его дворца, а после и перейти на его семью.       Оставить в живых лишь омегу, способного понести детей с кровью обеих семей. Очередной план имел шанс успеха ровно до того момента, пока поиски этого омеги не оказались безрезультатными.       — Почему я должен делать всё, что говоришь ты? — внезапно тихим голосом произносит Бомгю, вырывая альфу из воспоминаний. — Я ненавижу тебя. Лишь ты виноват в том, что моя жизнь разрушена... Если бы... Если бы не ты...       — Считаешь, что во всём виноват несостоявшийся брак? Думаешь, его я потребовал? — на эти вопросы Чхве слабо кивает. — Поражаюсь твоей глупости и наивности.       — Что?       — Если в твоей жизни стабильно была свобода выбора, любовь окружающих и поддержка, то огорчу... Такое не у всех. А в Космиэдане ни один человек не имеет подобного. Абсолютно никто. — Тэхён вплотную подходит к тому месту, где сидел омега, пальцами касается его подбородка и заставляет взглянуть на себя. — И если бы я не боролся за эту свободу, в первую нашу встречу рассказал бы, кто ты на самом деле. При таком раскладе в эту секунду ты бы мучился от унижений и боли, которую доставил бы кто-то из моей семьи. Ни игрушечные ножи, ни твой острый язык, ни слёзы не помогли бы.       — Хватит. — ухватив Кана за запястье, пытается отстраниться Бомгю, тщетно сдерживая дрожь.       — Но, учитывая мою цель, я мог бы молчать о твоём происхождении лишь до определённого момента. Будь я менее человечным, сделал бы так, что в эту ночь ты понёс от меня ребёнка. И я бы рассказал отцу, который не смог бы идти против факта, что ты родишь от меня наследника со смешанной кровью. И он моментально назначил бы меня следующим правителем, а после скончался бы от моей руки. — Тэхён взглядом осматривает карие глаза омеги, чьи ресницы дрожали, словно на холоде. Они слабо блестели от осыпавшихся белых теней, ещё больше напоминая снежный образ. Отчего-то захотелось убедиться, что губы Бомгю всё ещё розовые, словно их не коснулся эта холодность. — Но вместо этого я продолжаю спасать тебя. Как в день нападения на Агнарас, когда один из стражников унёс тебя через потайной ход в библиотеке.       — Ты... Видел..? — глаза омеги расширяются. Он сам был без сознания в тот момент и не мог знать, следили ли за ними.       — Да. — слишком долго задерживаясь на губах Бомгю, Тэхён на секунду зажмуривается и, наконец, убирает ладонь с чужого лица.       — Не жди благодарности. — проводя пальцами по тому месту, которого недавно касался альфа, бурчит Бомгю.       — Жду лишь появления твоей отзывчивости. Хочешь вернуть Агнарас? Будь умницей, учись флирту с альфами и жди подходящего момента.       — Не боишься, что мои навыки окажутся настолько прекрасными, что сам очаруешься? — выпаливает необдуманно Чхве, тут же прикрывая рот ладонью. — Имею в виду, что из-за этого наше "сотрудничество" окажется под угрозой...       — Не волнуйся. Последний, кто меня заинтересует – это омега, который при первой встрече лезет с поцелуем, а через минуту уже приставляет к моему горлу нож. Не люблю подобные контрасты.       — А я не люблю альф Космиэдана. — отзеркаливает фразу омега.       — Значит, в нашей совместной работе всё гармонично.       Без слов Бомгю отгибает рукав своей блузы и протягивает Тэхёну запястье тыльной стороной вниз.       — Только запястье. — настаивает на своём омега и, заметив согласный кивок со стороны, облегчённо выдыхает. — Закончим это поскорее.       Тэхён садится напротив, взглядом прослеживает по всех руке омеги, после чего обхватывает её. Замечает, как сильно она напряжена и невесомо оглаживает кожу большим пальцем, после чего подносит к своему лицу.       Он чувствует, как в эту секунду усилился аромат мяты в совокупности с нервозностью омеги. Кан вдыхает первый раз, сразу ощущая, как лёгкие начинает покалывать от невероятной свежести. Это дурманит. Совершенно новый, нетронутый и невинный запах, так мягко остающийся на языке.       Невольно Тэхён прикрывает глаза. Он не помнит, когда чувствовал такое спокойствие в последний раз. Это даже несравнимо с безопасным сном, с прогулкой по лесу или детским восторгом. Хочется забыться на несколько часов в окружении этого аромата. Как сейчас, медленно коснуться носом кожи, источающей такой запах, и сильнее вдохнуть.       — Уже... Наши ароматы уже смешались... — прочистив горло, Бомгю неловко освобождается от чужих рук, как только едва заметил щекочущие кожу губы альфы. За секунду до этого контакта пришлось отстраниться. — Теперь я?       — Да, но... — начинает Кан и расстегивает пуговицы своей рубашки, после чего спускает её с левого плеча. Заметив, как омега начал проявлять странную заинтересованность к своим браслетам, усмехается. Действительно, до нелепого невинный и нетронутый. Невольно вспомнился его образ в первые минуты в этих покоях: то, как Бомгю без стеснения сам расстегал эти пуговицы, проводил ладонями по телу Тэхёна и был в сантиметре от его губ. Сумасшедшие контрасты. — Если твой аромат можно оправдать слабостью из-за неопытности, то с моим так не получится. Ты должен перенять запах с моей шеи. Я не буду тебя трогать. — в подтверждении своих слов Тэхён отклоняется назад и облокачивается на свои ладони, далее наклонив голову в сторону.       Бомгю не видит смысла в новых спорах. Придвигается ближе, почти всё время следя за складками на пледе, лишь бы не смотреть на кожу альфы, и аккуратно укладывает ладонь на чужое оголенное плечо. Чтобы удержаться. Не упасть. Не сойти с ума из-за этого ужасного положения.       Лёгкие обволакивает сладкий медовый аромат, заставляющий облегчённо выдохнуть. Горячий воздух посылает по телу Кана мурашки, которые не удаётся заметить омеге. Пальцы вздрагивают от этого ощущения: воспоминаний о счастье, о доме, о жизни. О той беззаботной жизни, кажущейся такой же приятной на вкус.       Бомгю не контролирует свои действия, когда утыкается носом в изгиб чужой шеи, вторую руку укладывая на затылок Тэхёна. Странно. Он вдыхает так глубоко, но не может надышаться. Каждую секунду клянётся себе, что следующая окажется последней, но фраза: «Ещё немного» продолжает повторяться в голове.       Это мнимое счастье, никак иначе. То чувство, которое никогда к нему не вернётся. Именно поэтому иллюзию хочется задержать подольше.       Бомгю не обращает внимание на то, что в его волосы зарываются чужие пальцы, путают чёрные пряди и слабо оттягивают. И омега повинуется, со странным туманным взглядом смотрит в тёмные глаза альфы, чьё внимание сосредоточилось на пухлых губах с розовой помадой.       — Нужно завершить это кое-чем. — почти интимно шепчет Тэхён и свободной рукой касается щеки омеги. Пальцем проводит по мягким губам, стирая большую часть косметики, и немного взъерошивает волосы. — Сейчас, перед уходом, сделай что-нибудь со своей одеждой. Сомни, приспусти рукава или надорви в некоторых местах. Создай подходящий образ.       — Ты сказал, что не тронешь меня. — хмурится омега, когда чувствует холод в местах, где его только что касались.       — А ты утверждал, что Хёнсу. Мы в расчёте.

***

      Неловко поправляя ткань на плече, Бомгю вежливо улыбается стражникам, которые учтиво открыли дверь, стоило пару раз по ней постучать. Выходить из покоев Кана в подобном виде оказалось легче, чем он думал. Почти пустой коридор, за исключением двух альф, позволял не стесняться оголенных плеч, ставших таковыми из-за слишком легко рвущейся ткани, взъерошенных волос и визуально припухших губ, кажущихся такими лишь от смазанной помады.       Пройдя лишь несколько шагов, Бомгю неуверенно моргает, осознавая, что тёмные коридоры сейчас выглядят совершенно не так, какими были вечером, при свете закатного солнца и яркого пламени факелов. Он не понимает, куда идти, чтобы вернуться в гарем, а спрашивать у стражников будет слишком странно. Гордость не позволяет вернуться в покои альфы, поэтому Чхве решает пройти еще немного, надеясь вспомнить путь.       Не то чтобы он предпочёл бродить по коридорам, чем лечь в свою постель, но омега счёл очень полезным узнать местность побольше. Раньше он всегда был в сопровождении кого-то из гарема, будь то евнухи или другие омеги. И если первые своей наигранной вежливостью следили буквально за каждым действием и шагом Бомгю, то вторые были излишне любопытны сами, и действовать при них становилось невозможно.       Стражников было не так много, как он ожидал. Всего за это время он наткнулся на шестерых: три пары, каждая из которых охраняла покои членов правящей семьи. Можно было догадаться, что в этой стороне располагались покои правителя и его сыновей, за исключением самого младшего. Он, по словам Сынквана, еще слишком мал для собственной комнаты, поэтому живет вместе с папой.       В мыслях промелькнула идея пройти чуть дальше. Как помнил Чхве, этот этаж дворца полностью принадлежал правящей семье, значит, и омегам тоже. Омежье крыло должно быть отделено от крыла альф, иначе Бомгю бы уже наткнулся на него.       «Самый старший сын моего отца – омега.» — вспоминает слова Тэхёна. Если это так, о нём бы шептались в гареме намного чаще, чем о папе самого младшего сына. Но Бомгю ни разу не услышал даже имени этого омеги.       Всякое воодушевление пропадает, как только омега совершает очередной поворот, но всё, что он видит – заканчивающийся коридор с погашенными факелами. Несколько дверей, совершенно неохраняемых, значит, и не имеющих живущих в них людей. Словно мёртвое место, намного темнее и пугающе, чем остальные.       — Что ты здесь делаешь? — прерывая внезапное желание шагнуть дальше, запястье омеги обхватывают и утягивают в противоположную сторону.       Бомгю оборачивается, сталкивается с напряженным взглядом Тэхёна и вздрагивает от неожиданности.       — Ты следил за мной? — шепчет, боясь быть услышанным в этой гробовой тишине дворца.       — Что ты здесь делаешь? — повторяет свой вопрос альфа и, не дождавшись ответа, следует в направлении, откуда пришел Чхве. — Не создавай лишних проблем.       — Лишних проблем? Я шел в гарем, а ты внезапно... Отпусти! — Бомгю пытается выдернуть свою руку из чужой хватки, когда разорванная блуза начинает спадать с плеч. В эту секунду он вновь жалеет, что совсем недавно послушал совет альфы и попытался немного растянуть свою одежду, имитируя подобие несдерживаемой страсти. Либо он приложил слишком много сил, либо же ткань оказалась настолько непрочной, что швы на плечах треснули, почти полностью оголяя чистую кожу на них. Бомгю был уверен, что тогда услышал смешок от Тэхёна, поэтому, не желая испытывать больший стыд, сразу рванул к выходу из покоев, параллельно придерживая спадающую ткань. — Пусти!       — Не испытывай судьбу так рано. Прекрасно понимаю, что ты пытаешься что-то выяснить, но не думай, будто в нынешнем положении тебе это позволительно. Подожди до тех пор, пока... — на последних словах Кан, наконец, оборачивается на сопротивляющегося омегу, понимая, отчего тот так вырывался. Взгляд неконтролируемо опускается на одно неприкрытое тканью плечо, где кожа сверкала под светом факелов и переливалась благодаря нанесенным маслам. На самом деле, еще при первом близком контакте в этот вечер смесь ароматов, оттеняющих природную мяту омеги, заставляла Тэхёна незаметно сглатывать. Как и сейчас.       Бомгю не мог свободной рукой скрыть все участки голой кожи, позволяя осмотреть тонкие ключицы, идеальную шею со следами косметического блеска. Да, Тэхён прекрасно видел омегу весь вечер, они были так близко во время того, как Чхве пытался его лишить внимательности. Тогда мысли занимали только выяснение причин, по которым омега оказался здесь, что планирует и почему так себя ведёт.       В те минуты альфа не обращал внимание, как лживо-нежно омега шептал свои слова, как оглаживал его тело и расстегивал его рубашку, как был в шаге от того, чтобы коснуться губ Кана своими в этой наигранности. И, конечно, Тэхён совершенно тогда не был заинтересован лицом омеги.       Сейчас же, в этом полутёмном коридоре, взгляд то и дело находил новые черты, которые хотелось рассматривать.       Розовые губы наверняка мягкостью и сладостью своей способны заменить лучшие десерты империи. Чистая кожа, на которой следы косметики смотрелись невероятно гармонично, но Тэхён уверен, что и без неё красота омеги невероятна. Нескрытый румянец на щеках и длинные дрожащие ресницы добавляли юношескую невинность, но восхищали не меньше. Карие глаза, глубина которых так сильно напоминала драгоценные металлы, чей блеск сравним со звёздами.       Звёзды. Сейчас прозвище омеги, как никогда позволяло осознать, насколько оно подходит ему.       Этот парень словно ночной вид на восхитительное небо с миллионами мерцающих звёзд, отражающихся в водной глади реки. Картина, что на первый взгляд идеальна за счёт своего вида.       Но стоит оказаться там воочию, почувствовать напряженную атмосферу, услышать шум воды, бьющейся о камни на берегу, вдохнуть воздух, способный охладить и насытить лёгкие жизнью, заметить, что звёзды – не мёртвая картина, а вечно двигающаяся череда событий, где так трудно уловить падение очередного света и рождения нового, всё становиться труднее.       И с возникшим образом Тэхён невольно проводит параллели.       Напряжённая атмосфера природы – идеальная маска нежности Бомгю, способная не спадать и держаться, даже когда через секунду он готов пустить в ход оружие. Шум, казалось бы, спокойной реки – эмоции, прячущиеся внутри. Способный оживлять и одновременно убивать воздух – аромат омеги, который, казалось бы, невероятно лёгкий и спокойный, но в то же время способный обжечь лёгкие. Звёзды – тот самый образ Бомгю, который в любую секунду может упасть, сгореть, сломаться и перестать источать свет, но до самого конца способен выглядеть невероятно.       Связано ли это с тем, что в крови омеги течёт кровь целой правящей династии или нет, но в любом случае Тэхён не мог отрицать его завораживающую красоту.       — Что? — пользуясь странным замешательством альфы, Бомгю освобождается от мягкой хватки и возвращает ткань на своё плечо. Всё равно не удаётся привести наряд в приличный вид: оголялись то грудь, то спина, а удерживать всё было невозможно. — Господин Юн убьёт меня...       — Скажешь, что её порвал не ты. — говорит Тэхён, вынуждая омегу неловко опустить взгляд. Кан развязывает на своей талии пояс шёлкового чёрного халата, который накинул перед своим выходом, чтобы стражники у покоев не заметили следы крови на рубашке, скидывает ткань со своих плеч и протягивает Бомгю. — Надень.       — Не нужно. Это слишком.       — Слишком это то, что ты разгуливаешь по дворцу в подобном виде. Не мне читать тебе нотации о манерах, Звёздочка.       — Ладно. — омега принимает с чужих рук одежду, тут же надевая приятный на ощупь халат. Это позволило ощутить некую безопасность. — Он останется надолго? — засмотревшись на рану на шее альфы, спрашивает Чхве.       — Шрам? — Тэхён касается того места, где остался весьма заметный порез. — Кожа на этом месте тонкая, а порез глубокий. Думаю, едва заметный шрам теперь навсегда.       — Навсегда? — переспрашивает Бомгю, чувствуя сожаление. Сожаление? В планах было убийство, а он сожалеет из-за обычного пореза? — Наверняка у многих возникнут вопросы...       — Это не первый и не последний шрам на мне. — ведёт плечом Кан, на секунду задумывается и усмехается: — Хотя это единственная травма, нанесенная омегой.       — Не последняя, если не прекратишь трогать меня всякий раз. Я имею слух и вполне способен идти без твоих рук.       — Пытаешься угрожать мне, Звёздочка?       — Не называй меня так. — раздраженно цедит омега. — И это не попытки, а...       — Тс... — подносит указательный палец к губам альфа, после чего Бомгю вмиг смолкает. Отдалённо стали слышаться шаги, которые постепенно приближались. — Идём.       Не задавая лишних вопросов, омега кивнул и сильнее закутался в халат. Из-за поворота вышли двое омег, неслышно о чём-то переговариваясь, но, заметив идущих навстречу, замолкли.       — Не обращай на них внимания. Не смотри и не говори ничего. — быстро произносит Кан, смотря исключительно вперёд.       Исполнить указания не получается. Взгляд Бомгю неотрывно следил за одним из парней. Вероятно, он всего на пару лет старше его самого. Идеальные чёрные волосы, лисьи глаза и полные губы, смотрящиеся так гармонично с дорогим нарядом, множеством украшений и плавностью походки.       Этот омега не смотрит ни на Тэхёна, ни на Бомгю. Проходит мимо вместе с другим парнем, который, в свою очередь, учтиво поклонился Кану, и игнорирует явно заинтересованный взгляд Бомгю.       — Это... — отойдя на достаточное расстояние, Бомгю оборачивается и видит, как эти омеги завернули в тот самый тёмный коридор без света факелов.       — Не сейчас. — обрывает его Тэхён, ускоряя шаг и двигаясь в направлении гарема.       Бомгю не удаётся увидеть, как из-за угла выглянули пара тёмных глаз, с нескрываемым интересом смотря в след ему.       — Господин Чхве, в чём дело? — смотрящего отвлекает голос близкого слуги.       — С моим братом... — начинает неуверенно омега, выгибая бровь. — Омега?       — Ох, да... Кажется, о нём сегодня говорит весь дворец. Столько всего успел вытворить...       — Ты когда успел поговорить со всем дворцом, Уён-а? — искренне смеётся омега, проходя в свои покои: просторные, ничем не отличающиеся от любых других спален члена правящей семьи. Лишь давящей атмосферой одиночества и запретов.       — Пока мой единственный господин Чхве Ёнджун снова проводил своё время за чисткой тех безделушек... — с нескрываемым ехидством произносит Уён. — А теперь, посреди ночи попросил приготовить снадобье от головной боли. Если бы Вы так долго не сидели за столом и не напрягались, голова не болела бы.       — Прости... — виновато поджимает губы Ёнджун. — Знаешь же, что без тебя мне самому не справиться...       Действительно. Нежеланный сын-омега, ставший позором для династии, насчитывающей десятки поколений исключительно альф. Он не знал своего папу, которого лишили жизни почти сразу после рождения Ёнджуна, отца видел лишь пару раз, а моментов, когда он разговаривал с людьми, кроме Уёна, можно посчитать на одной руке. Эти же люди переставали служить во дворце моментально, стоило правителю прознать об их разговорах с омегой.       Ёнджун не знает, достойная ли это жизнь. Жизнь, в которой даже фамилию он носит чужую.       Уён – единственный, кому дозволено с ним общаться, контролировать и давать надежду на жизнь. До него этим занимался его папа, скончавшийся несколько лет назад от серьёзной болезни. С тех пор он служит здесь, исполняя обязанности не лучше смотрителя или стражника в темнице.       Ключ от покоев Ёнджуна всегда находится у Уёна. Он должен запирать их всякий раз, когда оставляет омегу одного. Не должен быть рядом дольше часа. Не имеет права передавать ключ другим или отдавать его Ёнджуну. Он следует за омегой везде, ведь Чхве разрешено покидать покои лишь под присмотром Уёна.       Проверки от отца невероятно частые. В любой момент могут пожаловать назначенные люди, проверить, заперты ли покои и находится ли у Уёна ключ. А единственный момент, когда омега оставил дверь в покои Ёнджуна открытыми, закончился появлением шрамов у него на руках. На вопрос, сколько ударов было, Уён не ответил, лишь извинился за то, что больше не хочет рисковать и впредь всегда будет следить за замком в дверях.       Порой такая жизнь просто уничтожала.       — Я же шучу, господин! — восклицает Уён. — Зовите меня в любое время! Лишь бы этот колокольчик больше не обрывался... — с сомнением он оглядывает висевшую с потолка верёвку, соединяющуюся с колокольчиком в соседних покоях Уёна.       — Так... — начинает Ёнджун. — Тэхён был с омегой из гарема?       — Да. Ким Хёнсу, кажется... — задумчиво произносит омега. — Едва ли неделю во дворце, а так, из деревни в Агнарасе. Сегодня впервые побывал на празднике, где Ваш отец вручил ему кольцо. Но почему он сейчас с господином Тэхёном..?       — Может, просто совпадение... — пожимает плечами Чхве. — Он смотрел на меня...       — Вероятно, ещё не знает о правилах касаемо Вас. Понимаете ведь, что во дворце нельзя распространяться.       — Точно. Ведь если узнают, что первенец отца – омега, случится хаос во всей империи! — наигранно восклицает Ёнджун, даже ударяя себя по голове. — Ладно, это ни столь важно. Тебе пора.       — Я могу остаться еще ненадолго. Стоит убедиться, что отвар подействовал нормально, и Вы сможете уснуть.       — Не нужно. — Ёнджун странно косится на окно и хлопает омегу по спине. — Иди-иди. Тебе нужно выспаться, ведь завтра расскажешь мне об этом Хёнсу всё, что сможешь узнать.       — Но...       — Спокойной ночи! — подталкивает омегу к двери Чхве, закрывая её прямо у него перед носом.       Он нетерпеливо ждёт, когда в замочной скважине дважды повернётся ключ, после чего бросается к закрытому окну. За шторами берёт старый лук, от которого остался лишь потёртый древок, и тянется им к защёлке на самой верхушке окна. Впустив внутрь ночную прохладу, омега лишь секунду смотрит на небо, прежде чем опустить взгляд вниз.       — Извини меня, Уён всё никак не хотел уходить и... — проговаривает Ёнджун, помогая удерживающемуся за подоконник альфе забраться внутрь. — Долго ты был там?       — Всё хорошо, мой господин. — вежливая улыбка играет на чужих губах, так и вызывая ответную у омеги. — Я сам только вернулся из города.       — Удалось что-то продать? — с надеждой спрашивает Чхве, смотря на то, как альфа с задумчивым видом ищет что-то в своей сумке. — Не томи, Кай!       — Продал всё. — отвечает альфа, протягивая полный мешочек монет. — Некоторые пытались торговаться, но меня им не провести в этом. Я точно знаю, сколько стоит Ваш труд, господин.       — Чудесно! — принимает с рук альфы мешочек, потряхивая его в руках. — О... Действительно много в этот раз. Может, на одну часть купишь мне новые инструменты? Щётки для обработки и полировки, а ещё пробирные камни... Ну, ты знаешь.       — Хорошо. Значит, часть на инструменты, другую – на закупку новых украшений, а большую часть...       — В тот приют. — заканчивает за Кая омега и, будто что-то вспомнив, отходит к кровати. Под подушками находит четырёх сшитых мягких игрушек, напоминающих кроликов с длинными ушами, и отдаёт их альфе. — И это. Я сшил их из ненужных одежд, всё равно для меня менять её каждый день бессмысленно. Набил теми же тряпками. Неидеально, но всё же...       — Они прелестны. Ребята обязательно будут рады. А ещё у меня есть одна новость.       — Новость?       — Человек, которому я продал украшения, задавал вопросы. Пришлось рассказать, что мой друг реставрирует их, и этот мужчина очень заинтересовался. Оказалось, он держит ювелирную лавку и даже имеет собственное производство... В общем, он предложил тебе работу.       — Кай, ты же знаешь, что... — поджимает губы омега с грустью.       — Конечно, я знаю, поэтому и ему сказал о том, что этого не получиться. Однако он сказал, что это решаемо и может передавать украшения через меня. Если ты согласишься, траты на покупку старых украшений пропадут!       — Ты серьезно? — с надеждой смотрит омега на альфу и, стоило заметить кивок, не сдерживается и с объятиями прыгает на чужую шею. — Ох, это замечательно!       — Вы замечательный, господин.       Но, может, жизнь не настолько и безнадёжна.

***

      — Хёнсу? Боги, ты жив! Хёнсу, я так волновался! — громкие всхлипы издаются прямо над ухом Бомгю. Он разлепляет глаза, больно щиплющие из-за не смытой ночью подводки, и выдыхает стон боли.       — Чонин, не кричи, пожалуйста... — просит Чхве, проходясь ладонью по влажному лбу. Ночью, прийдя в комнату, где жили они с Чонином и ещё с полдюжины других омег, он не смог найти силы даже для элементарной смены наряда на свою ночную рубаху и просто уснул в таком виде.       — «Не кричи»? Ты вчера ушёл с таким видом, будто мы никогда больше не увидимся! А ночью ты не возвращался так долго, что я... Я... А слуги, которые должны были тебя встречать, привели совсем другого парня, и я подумал, будто случилось самое ужасное и тебя...       — Эй, прекрати. — хлопая омегу по плечам, нахмурился Бомгю. — Меня никто не встретил. А того парня привели из покоев правителя, да? — заметив утвердительный кивок, Бомгю поспешил успокоить: — Но я был в покоях его сына.       — Сына..? — удивлённо раскрывает глаза Ян и осматривает омегу с ног до головы. Видит вчерашние красивые, немного измятые одежды, порванные в верхней части, накинутый халат, который явно был велик в худых плечах, и смазанную помаду на губах. Невольно вдыхает, пытаясь услышать тот легкий и освежающий аромат мяты, с ужасом слыша новые слабые медовые нотки. Чонин переходит на едва слышимый шёпот: — Бомгю, неужели ты...       — Я в порядке. Всего лишь...       — Ты почему в таком виде? — раздаётся позади, и, обернувшись, Бомгю встречается взглядами с Джонханом. — Только сейчас вернулся?       — Глубокой ночью. — отвечает омега, стараясь не закатить глаза. В голосе старшего уже слышны нотки раздражения. С самого утра.       — В чём была проблема привести себя в надлежащий вид?       — Когда я вышел из покоев господина, меня никто не встретил. Я пытался дойти самостоятельно, но заблудился. Когда пришёл в гарем, никаких сил уже не...       — Хватит. — подняв ладонь, останавливает его Джонхан. — До завтрака есть ещё время. Распоряжусь, чтобы тебя проводили в баню.       — Не нужно! — слишком резко выходит, от чего Бомгю неловко прокашливается: — Могу я без лишних глаз..?       Потому что если ему в помощники назначат другого омегу, есть шансы, что его раскроют. По чистой коже Бомгю не сложно будет догадаться, что никакой близости не было. Может, напрямую никаких вопросов ему и не станут задавать, но шёпот и сплетни в гареме будут гарантированны.       — Иди, помоги с сервировкой столов. — кивает Джонхан Чонину, и тот, отвесив быстрый поклон, оставляет комнату в напряженной тишине. Джонхан свободно проходит к одному из сундуков, достаёт первый попавшийся наряд тёмно-синего цвета и, будто невзначай говорит: — Как всё прошло?       Бомгю заметно напрягается. Он соврёт, если скажет, что не ожидал этого вопроса, но всё же мысленно надеялся на то, что эти личные границы никто не перешагнёт.       — Нормально. — просто отвечает Чхве и подходит к старшему, желая забрать из его рук чистую одежду и поскорее уйти.       — А подробнее? — отстраняется Юн.       — Что Вы подразумеваете под «как прошло»? — наигранно хмурится омега. — Неужели не знаете, как обычно это происходит?       — Ты подозрительно стойко держишься для того, кто недавно лишился невинности.       — Господин Юн, не знаю, как заведено здесь, но в моём понимании говорить о подобного рода вещах неприемлемо. И сейчас я хотел бы помыться.       Лишь с пару секунд Джонхан ждёт, что омега всё же расколется и расскажет обо всех необходимых вещах, но, не дождавшись, передаёт ему одежды, говоря:       — Сходишь один. Нечего тратить время других омег.       Бомгю ничего не говорит, когда взгляд опускается на закатанные рукава старшего, позволяющие лицезреть десятки мелких синяков на коже. Чхве лишь мысленно делает в голове пометку узнать о жизни этого омеги больше.

***

      Это место всегда было наполнено жизнью, разговорами и смехом. Жизнь всех нормальных омег в гареме была такой. И вопреки своему страху наткнуться на отца или получить выговор, Ёнджун любил сюда приходить. Наблюдать за делами людей, их увлечениями, подслушивать разговоры и сплетни, невольно чувствовать себя частью этого мира стало одним из немногих развлечений.       Даже если все кругом его не замечали, словно призрака. Они могли лишь бросить заинтересованный взгляд и тут же вспомнить о важном указании не обращать внимание. Ёнджун даже не уверен, что большая часть из них знает, кем он является. Они просто слепо следуют приказу.       Иногда становилось страшно от возможностей отца. Что, если в один день тот решит наведаться к нему? Или просто отдать приказ избавиться от омеги? Убить, выдать замуж или просто выгнать? Впрочем, последнее не столь ужасно.       Как можно бояться человека, даже не помня его лица и не слыша голоса?       Но одно упоминание имени «Кан Кёнсам» вызывало дрожь где-то в желудке.       — Так зачем мы сюда пришли? — спрашивает Уён, облокотившись на ручки перил. Сейчас они вдвоём стояли на балкончике второго этажа, откуда прекрасно было видно учащихся письму омег.       — Хочу кое-что проверить... — задумчиво осматривает Ёнджун каждого из присутствующих на уроке. — Где тот омега, которого мы видели ночью?       — М? Хёнсу? — Уён тоже проходится взглядом по каждому лицу, не замечая среди них упомянутого. — Не знаю. Но друг его здесь.       — Странно... Разве они сейчас не наравне? Почему он пропускает занятия?       — Вы говорите обо мне? — раздаётся за спинами омег.       Ёнджун оборачивается, замечая того самого парня, который сейчас удерживал небольшое полотенце на плечах, не позволяя капелькам с влажных волос падать на одежду.       И этот парень смотрел прямо на Ёнджуна. Не с интересом, не со страхом быть наказанным, а смотрел, словно на обычного, равного ему человека.       — Я достаточно сообразителен, поэтому мне позволили пропустить сегодняшнее занятие по письму и насладиться утренней баней. — произносит Бомгю, вежливо улыбаясь. — Кажется, я видел Вас ночью, верно? Господин...       — Ёнджун. — представляется Чхве, сразу чувствуя хватку на локте.       — Уходим. — шепчет Уён, стараясь подтолкнуть омегу дальше.       — Ты иди. Я догоню. — отвечает омега, отстранясь. Отчего-то этот Хёнсу вызывал любопытство. Вряд ли его не предупредили о запрете общения с Ёнджуном. А сейчас он будто нарочно подошёл и начал этот разговор.       — Господин Ёнджун... Кан Ёнджун? — решает предположить младший, склоняя голову.       — Чхве.       — Но разве Вы не из династии Кан? — продолжает задавать вопросы омега. — Хотя кем Вы являетесь? Братом правителя? Но Вы слишком молоды... Его омегой? Но по правилам, они должны жить здесь, а Вы ночью направлялись совершенно в другое место... — задумчиво поджимает губы Бомгю, будто действительно пытался отгадать, кто перед ним. — Сын? Верно! Один из парней в гареме проговорился, что всего у правителя четверо сыновей.       — Думаю, тебе пора. — прерывает слова омеги Уён, но сталкивается с полным игнорированием.       — Но ведь Вы омега, господин Ёнджун. — хмурится Чхве. — И, помнится, по слухам, первенец. А в мире говорят, что династия Канов насчитывает десятки поколений лишь альф... Выходит, это не так?       Что-то в словах омеги заставило Ёнджуна ощутить мурашки по телу. Милая улыбка, наивный взгляд и часто хлопающие ресницы совсем не должны вызывать волнение, однако оно появилось.       — Что будет в империи, когда узнают об этом секрете? Вас ведь тщательно скрывают, не так ли? — немного наклонив голову на бок, щурится Чхве.       — Господин Юн идёт... — шепчет Уён почти неслышно, однако Бомгю успевает прочесть это по губам омеги и обернуться. — Пожалуйста, уходим, господин...       — Простите, что задержал Вас. — Бомгю отвешивает старшему поклон и направляется к небольшой лестнице, по которой к нему навстречу уже шёл Джонхан. — Я задержался. С отоплением были какие-то проблемы.       — Я видел, из-за чего ты задержался. — несмотря на удаляющихся омег, говорит Юн. — Когда ты прекратишь влезать не в своё дело?       — О чём Вы, господин? — почти искренне округляет глаза Бомгю.       — С этими людьми нельзя говорить.       — Отчего же? Они не создают впечатление высокомерных господ.       — Иногда мне кажется, что проще лишить тебя языка и глаз. Чтобы ты не говорил того, чего не следует, и не пытался высмотреть лишнего. — обречённо выдыхает Джонхан, ладонью зарываясь в каштановые волосы. — А лучше отослать подальше от этого места. Всем стало бы спокойнее.       От этой фразы Бомгю вмиг смолкает. Знает, что слова старшего не более чем угрозы, но вновь нарываться на них нет никакого желания.       — Сейчас начнутся индивидуальные занятия. Ты у господина Пака изучаешь технику танца? — заметив, как преподаватель по письму начал складывать свои принадлежности, сменил тему Джонхан.       — Да, но могу попросить о замене?       — Замене?       Теперь, когда планы омеги оказаться в покоях правителя сменились на незаметное ожидание, смысла в уроках танцев нет. Обучаться ими, а в последствии и выступать на праздниках рискованно, ведь омеги танцоры являются первыми, на кого обращают внимания альфы. Конечно, обещание Тэхёна оградить Бомгю от подобного успокаивало, но полностью доверять его словам всё ещё небезопасно.       — Не думаю, что у меня получится в этом хорошо проявить себя. Вчера, увидев, как танцуют другие омеги, я понял, что не смогу подобным образом показаться. Вы и сами помните, как неуклюж я был... — пожимает плечами Чхве. — Возможно, что-то другое? Я хорош в живописи или могу попробовать музыку.       — Во дворце нет художников. А просить материалы лишь для одного человека неприемлемо. — от этих слов внутри омега немного разочаровывается. Конечно, он теплил небольшую надежду на то, что вновь сможет воссоединиться с любимым делом, а теперь эта возможность оборвалась. — Можешь сходить сейчас к господину Мину. Если он сочтёт тебя способным, изучай музыку.       Бессмысленно. Но попробовать стоит.

***

      Постукивая ногой в такт мелодии, Бомгю лишь с восторгом рассматривает, как утонченные пальцы преподавателя по музыкальному искусству – Мин Юнги плавно скользили по струнам необычного инструмента. Кажется, омега назвал его «канун». Удивительно, как нежные звуки сменялись ритмичными и мощными, при этом лицо старшего продолжало источать невозмутимость, даже когда от долгой игры его пальцы краснели.       — Повторишь? — внезапно закончил игру Мин, бросая взгляд тёмных глаз из-под густой чёлки.       — Но я не... — начал отнекиваться Бомгю, но, вспомнив о необходимости убедить этого омегу принять его в ученики, смолк.       — Абсолютно все приходившие до тебя не умели играть. Я просто должен убедиться, что ты имеешь хотя бы слух и соответствующее желание учиться. - невозмутимо проговорил Юнги и протянул младшему инструмент: — Сыграй, как запомнил.       Неуверенно, но Чхве всё же принимает канун, стараясь повторить позу, в которой играл Мин. Склонившись над струнами, он на секунду поражается способности старшего так элегантно выглядеть при игре. Бомгю же, хоть и имел идеальную осанку, не мог найти удобное положение.       — В чём дело? — нетерпеливо спросил омега после нескольких секунд ожидания.       — Не предполагал, что она такая тяжёлая. — ответил Бомгю первое, что пришло на ум. В этот момент он так же заметил, как Юнги уже набрал воздуха, чтобы вновь задать вопрос: ведь инструмент был достаточно лёгким на самом деле. Пришлось наобум дёрнуть за первую струну, судорожно вспоминая их последовательность. Юнги играл едва ли минуту не что-то сложное с часто повторяющимися моментами, но даже так, сыграть и малую часть оказалось невозможным. — «Чёрт, как это смогли повторить другие?»       — Достаточно. — поднимает старший свою ладонь. — Ты пытался сыграть музыку, ориентируясь лишь на воспоминаниях о том, как это делал я. Но что насчёт твоего собственного видения?       — Вы же попросили, чтобы я повторил.       — Это искусство. Оно не может быть однообразным. Согласись, если бы все картины, написанные с видом на один вид, были одинаковыми, какой был бы смысл? — Бомгю замечает на тонких губах старшего едва заметную улыбку. — Попробуешь ещё раз?       Не успев вновь коснуться тонких струн, Бомгю вздрагивает от громкого хлопка двери позади. Обернувшись, он увидел взрослого альфу, явно одного из стражников. На его лице нескрываемо играл гнев, комнату заполнил аромат сандала, удушающе оседая в горле.       — Ты что здесь делаешь?! Только омегам разрешено находиться в этом крыле! — подскакивает со своего места Юнги и направляется к альфе.       — Я глава дворцовой стражи, поэтому имею право находиться везде, где мне необходимо. — таким голосом произносит мужчина, что Бомгю на миг ощущает неприятные мурашки на теле. — Папа сказал, что ты не ночевал дома.       — Намджун, у меня урок... — косится на Бомгю Юнги. — Всё позже.       — «Позже»? — переспрашивает альфа, благодаря имени которого Бомгю понимает, что этот мужчина – супруг лекаря Джина. — Я месяцами не могу найти тебя во дворце, а уж тем более в родительском доме, а ты говоришь «позже»?       — Если ты считаешь, что у меня не может быть дел, ошибаешься!       — Боги, Юнги... С трудом удалось выбить из тебя всю ту дурь с этим бессмысленным бренчанием и клоунадой на людях. С трудом удалось вернуть нашей семье гордость. Знаешь, как родители волновались, когда ты вечерами задерживался из-за своих «концертов»? А я знаю. Мне приходилось искать тебя по городу, не спать ночами, а утром идти зарабатывать на пропитание.       — Если бы вы не останавливали меня, я бы тоже мог приносить деньги.       — Те жалкие гроши, что выделяли тебе владельцы таверн? Не смеши меня. Благодаря мне ты нашёл работу здесь, где твоё "искусство" приносит хоть каплю пользы. — Намджун как-то по-отечески хлопает по плечу омеги, напоследок говоря: — Надеюсь, ты осознаешь вскоре, как себя стоит вести. Хватит срамить семью, братец.       Альфа разворачивается, видимо, желая покинуть комнату, но его задерживают следующие слова омеги:       — Следи за своей семьёй. Я к ней никакого отношения не имею. — выплёвывает Юнги эту фразу, сжимая до побеления костяшек руки. — Лучше сдохну, чем буду натягивать лживую улыбочку, как твой муж.       Лишь на этих словах Бомгю находит смелость обернуться и взглянуть на лица обоих, где смешивались эмоции взаимной ненависти и презрения.       Звук сильной пощёчины заставляет вздрогнуть и ошарашенно прикрыть рот рукой. Бомгю не знает, какой должна быть выдержка, чтобы после такого удара продолжить стоять. Однако Юнги, несмотря на звон в ушах, горящую щёку и резкое головокружение, лишь сжимает кулаки до дрожи, явно жмуриться в попытках унять боль, но не показывает своей слабости перед альфой.       — Будь сегодня дома. — приказным тоном высказывается Ким. — Поговорим.       Бросив быстрый взгляд на Бомгю, альфа разворачивается и с громким хлопком скрывается за дверью. Тяжёлые шаги были слышны, даже когда Намджун отошёл на несколько метров. И лишь по прошествии нескольких минут Юнги глубоко выдыхает, следуя на своё место.       Чхве невольно сглатывает, когда замечает, как сильно покраснела щека старшего. Из ранки на губе сочилась тонкая струйка крови, а сам омега то и дело заламывал брови из-за сильной боли.       — Господин Мин, у Вас кровь... — начинает Бомгю, на что Юнги лишь пальцами проводит по подбородку, ещё больше размазывая алые пятна. — Мне позвать Джина? Щека может распухнуть, если вовремя не снять отёк...       — Ты можешь это сделать? — резко задаёт вопрос Мин, с явным раздражением закатывая глаза.       — Я не лекарь. Могу только навредить. Всё же, может, стоит обратиться к Джину?       — Не лезь. Последний, к кому я пойду – к этому лживому ублюдку.       Бомгю на этих словах лишь безмолвно открыл рот, словно намереваясь что-то сказать. Но, видя, как тяжело старшему при упоминании лекаря, решает отложить вопросы.       Признаться, когда Сынкван при первой их встрече рассказывал о местных традициях и нормах поведения, казалось, будто он преувеличивает. Альфы, контролирующие омег, у которых, в свою очередь, нет права голоса, а единственная их задача – удовлетворять и плодить детей. Подобное казалось дикостью. Судьбу омег решают лишь их отцы или братья-альфы, а нередко сам правитель империи. Просто потому, что омеги глупы.       Что за мораль у этих людей? Неужели никто не хочет изменить свои жизни? Им нравится подчиняться таким тварям?       Омеги гарема, для которых норма ложиться под членов правящей семьи. Но как? Как возможно общаться, улыбаться и быть милыми друг с другом, скрывая за этим враждебность и дух соперничества? Ведь единственная возможность прожить достойно – переспать с кем-то из этих альф. В противном случае они вынуждены всю жизнь служить, подметая полы и стирая одежды. А в наихудшем варианте – выйти замуж за неизвестного, часто овдовевшего не раз старика. И, по слухам, при последнем исходе счастье невозможно.       Например, такие, как Джонхан. Хоть омеги в гареме и не шепчутся на его счёт, но Бомгю уверен: этот человек не просто в вынужденном браке. А новые синяки и ушибы на его теле – не последствия неуклюжести, о которой Юн пытается шутить с близкими друзьями.       А такие, как Мин Юнги, по первому впечатлению имеющие стабильное дело, приносящее удовольствие, красивую внешность и любящую семью, навсегда останутся в тени этой же семьи. В детстве жизнь контролировал отец, в юности – брат, а в будущем, если так решит Намджун, жизнь Юнги будет контролировать выбранный альфой супруг. И никогда омега не сможет мечтать и желать, ведь всё будет бессмысленно. Он не хозяин своей жизни.       Улыбчивые же омеги, такие как Сокджин, будут лишь пытаться построить своё счастье на покорности, учтивости и лжи. Просто потому, что так проще казаться удовлетворённым. Возможно, так и есть. Возможно, это один из немногих случаев, когда повезло. Но даже если это не так, Сокджин вынужден делать вид, будто всё в порядке. И молчать.       Но есть ли смысл говорить о простых людях из народа, когда самые близкие омеги, имеющие связь с правителем, удостоены ужасного конца? Омега, родивший для правителя первенца, был казнён лишь из-за пола ребёнка, о котором теперь не имеют права обмолвиться никто во дворце.       По законам Агнараса, именно первенец должен наследовать престол, невзирая на половую принадлежность. На землях Бомгю именно так было заведено, но здесь...       Здесь является обыденностью не ставить омег ни во что. Но рано или поздно ведь должно что-то поменяться?       А Тэхён хочет изменить законы. Входит ли в это и возвращение омегам их прав?       Он хочет убить своего отца, возможно, и старшего брата. Ему необходимо уравнять права между альфами и омегами.       «А если это сделает омега?» — проносится мимолётная мысль в голове Бомгю.       Что, если после смены законов не станет и Тэхёна? Перейдёт ли власть к ещё несмышлёному его младшему брату? Или же... Тому омеге? Ёнджуну?       Что, если в будущем сделать так, чтобы императором стал именно он?       — В чём дело? — вырывает из раздумий голос Юнги. Всё это время он слабо перебирал струнны, видимо, сам находясь в неутешительных мыслях, и только сейчас почувствовал слишком долгое молчание.       Бомгю взглянул на старшего, чья кровь на губах уже запеклась, а щека стала местами синеть. Это первый случай, когда Чхве увидел насилие над омегой. Агнарас никогда не прощал подобного, в законах имелось наказание за это, и всех омег оберегали и восхищались ими, словно богами.       Но в Космиэдане даже самый родной человек способен на удар. Не всегда смертельный, не всегда ощутимый, но удар.       — Думаю, я всё же не способен на сотворение такой прекрасной музыки, господин Мин. — с лёгкой улыбкой Бомгю отвешивает небольшой поклон омеге, поднимается и следует к выходу. — Вернусь к урокам у господина Пака.              Всё же уроки танцев будут более полезны. Ведь Бомгю определённо замечал ночью взгляды Тэхёна. Заинтересован ли он? Несомненно. И этим необходимо воспользоваться.       Слишком рано альфа решил, что клинок освободил его горло.

***

      Громко вдохнув воздух, Бомгю сжимает ладони с такой силой, что оставляет на них отпечатки полумесяцы. В ушах бьёт звук собственного сердца, а тело под тонкими шелками потеет от волнения.       Даже вчера такого не было.       Прошлым вечером все мысли были в страхе и неизвестности. А сейчас, казалось бы, вторая встреча, необходимая лишь для наречения Бомгю «фаворитом», вызывала гораздо больший мандраж.       День, наполненный незамысловатой учёбой, лёгкими поручениями и выслушиванием новых бессмысленных сплетен, прошёл так быстро, что омега не успел понять, как оказался перед зеркалом в новом вечернем образе.       В ужасном образе.       Оливкового цвета наряд с передней части не представлял ничего особенного: полностью закрытый топ, снизу соединяющийся с полупрозрачной тканью, открывающей вид на плоский живот. Но смущало лишь всякое отсутствие ткани на спине. Тонкие бретели, соединяющие ткань на пояснице и шее, были украшены золотыми цепочками и оказались единственными, что хоть немного, но скрывали вид на позвоночник. Эти цепочки соединялись на ткани свободных штанов, где виднелся вышитый светлым бисером цветок. Свободные и широкие рукава ниспадали с плеч, обнажая при этом руки и спину. Брюки же, вновь имеющие вырезы, при ходьбе открывали вид на стройные ноги почти до середины бедра.       Цепочки на спине всякий раз при соприкосновении с кожей вызывали мурашки от холода. Благо, хоть макияж позволили сделать не таким вызывающим: розовые блестящие губы, румянец на щеках, бледно-зелёные тени и слегка подведённые глаза.       «Чем дальше, тем хуже. Такими темпами спустя месяц меня заставят ходить нагим.» — мысленно усмехается Бомгю.       Получив уже привычные напутственные слова от Джонхана, кажущиеся некими угрозами, омега слабо кивает, давая стражникам знак открыть дверь.       В тишине покоев Тэхёна Бомгю словно слышит звон украшений на своей спине. Странное чувство, сковывающее движения, побуждает желание в первую же секунду нахождения здесь найти любую ткань, способную укрыть. Но на глаза не попадается даже тот, от кого хочется скрыть себя. Письменный стол свободен, кровать тоже. Возможно, альфа ещё не здесь?       Взгляд омеги находит раскрытые двери, ведущие на балкон. И ноги сами следуют в его направлении, ведь необходимость вдохнуть свежий воздух такая важная сейчас.        Уложив ладони на перила, Бомгю не может сдержать восхищённый вздох. Вид на широкий двор, на ворота, за которыми можно увидеть ночную жизнь города, а так же светящиеся звёзды на тёмном небе – всё это было немыслимо прекрасно. Полностью несоответствующе реальной картине этой империи.       — Сияешь на фоне своих братьев. — раздаётся позади омеги.       Бомгю оборачивается, вмиг застывая и в удивлении раскрывая губы: Тэхён промокал небольшим полотенцем свои волосы. Взгляд проходится по совершенно нескрытой под какой-либо тканью телу альфы. Лишь тёмные брюки, так нелепо приспущенные на торсе, открывали вид на плоды явных тяжёлых тренировок: рельефному прессу, широкой груди и плечам, сложенным руками с идеальными мускулами. И Чхве невольно подмечает несколько шрамов на боку Тэхёна, а также блестящую от стекающих капелек кожу.       Омега отворачивается, вновь пытаясь сосредоточить снимание на небе, на свете звёзд и убывающего месяца, но слишком поздно осознаёт, что повёрнут к альфе спиной. Такой открытой сейчас частью своего тела, наверняка выглядевшей не менее вызывающе.       — О чём ты? — желая отвлечься, спрашивает Бомгю.       — О свете звёзд. — отвечает Тэхён, и голос его доноситься неожиданно близко.       — Причём тут тогда я?       — Кто знает... — задумчиво произносит Кан, облокачиваясь на перила рядом с омегой.       — Ты хочешь этого? — кивая на раскинувшийся вид, спрашивает Чхве.       — Я хочу справедливости.       — Странно слышать это от альфы. — произносит собственные мысли вслух.       — А ты бы предпочёл услышать, будто я желаю власти?       Бомгю пожимает плечами. Порыв прохладного ветра заставляет съёжиться и сделать пару шагов назад.       — Становится холодно. Идём внутрь. — заметив мелкую дрожь омеги, кивает Тэхён в направлении дверей. Бомгю проходит внутрь, а следом Кан закрывает двери, не позволяя ночному воздуху просочиться к ним.       — Надень что-нибудь. — будто невзначай бросает омега, самовольно присаживаясь в одно из кресел.       — Заботишься или смущаешься? — усмехается альфа, но всё же накидывает на плечи тёмный халат.       — Пытаюсь пробудить в тебе совесть. Раз желаешь стать защитником омег, научись вести себя в присутствии них соответствующе. — Бомгю набирает в лёгкие побольше воздуха, прежде чем начать разговор, интересовавший его весь день: — Могу задать несколько вопросов?       — Если я смогу на них ответить. — кивает Тэхён, садясь за письменный стол.       — Юн Джонхан... При каких обстоятельствах он вышел замуж?       — Зачем тебе знать?       — Исключительно любопытство. К тому же нужно чем-то занять наше время.       — Подобный ему брак – обычное явление. Его муж – один из членов совета. Он захотел этого союза, сказал об этом моему отцу, и тот официально одобрил его. Ни Джонхан, ни его родители не могли оспорить это.       — И как долго они в браке?       — Около семи лет. Джонхану было восемнадцать на момент свадьбы. — спустя несколько секунд раздумий отвечает Кан. — Хочешь задать вопрос о детях? Их нет. Почему именно, ответить не могу.       — Понятно... — задумчиво произносит Бомгю. Ответов на интересующие вопросы не прибавилось. — Что насчёт Чхве Ёнджуна?       Альфа заметно напрягается, что не может скрыться от глаз омеги.       — Откуда знаешь его имя?       — Он приходил сегодня в гарем, и мы немного пообщались. — отвечает правдиво Чхве и, заметив удивление на чужом лице, сам в интересе наклоняет голову: — А что? Нельзя было?       — Ты не глуп и прекрасно понимал все намёки. Никому нельзя с ним говорить, кроме...       — Того слуги? Не поверю, что он смог так долго прожить, имея возможность контактировать лишь с одним человеком.       — Звёздочка... — устало выдыхает Тэхён, подпирая подбородок рукой и смотря на омегу. — Зачем задаёшь эти вопросы?       — Прекрати называть меня этим прозвищем. — хмурится Бомгю, уже изрядно устав выслушивать подобные неправильные слова.       — Я не первый, кто это делает. — с явным наслаждением альфа повторяет: — Не так ли, Звёздочка?       — Раньше это звучало иначе. — поджав губы, немного грустно произносит омега: — И от особенных людей...       — Думаю, я более чем особенный для тебя. — проговаривает неожиданную фразу Тэхён, от которой Бомгю даже на миг застывает. — Я – твоя возможность вернуть свои земли и власть. Звёз-до...       — Просьба! — выпаливает Чхве резко, перебивая этим альфу. — Я задавал те вопросы, чтобы кое о чём попросить.       — О чём же?       — Хочешь справедливости? Но даже сейчас можно предпринять первые малые шаги для этого. И я, находясь здесь меньше двух недель, уже наткнулся на несколько случаев, где необходимо вмешательство. Но мне нужна помощь.       — Значит, Джонхан и Ёнджун – те самые "случаи"? — догадывается Тэхён. — К сожалению, им может помочь лишь смена законов.       — Мне необходим свод законов Космиэдана. А так же подробности того времени, когда заключался брак Джонхана и информация про его супруга. Ещё хочу пообщаться с Ёнджуном. Лично. — немного задумавшись, омега продолжает: — А также узнать про семью главы дворцовой стражи.       — Про Намджуна?       — Не про него, а про его семью. — Бомгю натягивает на губы нежную улыбку, пару раз издевательски моргает и говорит самым доброжелательным голосом, на который только способен сейчас: — Чего тебе стоит добыть такую информацию?       — Странные просьбы.       — Это не просьба. Я буду шантажировать тебя. Не думаешь, что я слишком много знаю о твоих планах? Чего мне стоит пустить слушок об этом, а дальше всё сделают за меня?       — Обычно шантажисты не выдают своих планов заранее.       — Как же так... Видимо, не сильно я и умён... Но все же, как насчёт обмена? Я сохраню твои секреты, буду поддерживать иллюзию нашей связи и исполнять твои просьбы, а ты взамен лишь одаривай меня информацией, которую я потребую.       — Исполнять просьбы, значит? — задумчиво протягивает Кан, вставая с места и проходя к кровати. — Если сегодня действительно сделаешь то, что я скажу, завтра я расскажу полезную информацию.        — И что я должен сделать? — Бомгю взглядом прослеживает за альфой, который, разместившись на мягких покрывалах, немного откинулся на спину.       — Скажу так, сегодня было несколько людей, включая моего отца, которые заподозрили странность в моём аромате. Определённо, они ожидали, что твой запах будет наравне с моим собственным, но из-за того, что ты позволил мне почувствовать лишь твои запястья, ароматы были слабыми. — Тэхён хлопает по месту рядом с собой, но Бомгю не спешит подняться с кресла, ожидая продолжения слов альфы. — Нам необходимо немного изменить способ обмена феромонами.       — Нет. — твёрдо отвечает омега, складывая руки на груди. — То, что уже произошло, слишком.       — Можешь связать мне руки. Я не прикоснусь к тебе ими.       — Руки – меньшее, за что я переживаю. — шепчет Бомгю, но, не выдержав долгой паузы, резко встаёт и направляется к альфе: — Ладно! Но лишь из-за нашей безопасности и чтобы не быть пойманными.       Омега садится рядом с Каном. Так близко, что случайно касается ладонью чужой, вмиг убирая её за спину. Он молчит, ждёт лишь указаний, молиться о том, что после этого контакта у него останется хоть капля чести.       — Закрой глаза.       Бомгю сам не знает зачем, но повинуется. Дрожащие ресницы щекочут его собственную кожу, когда он вновь слышит шёпот почти над самым ухом:       — Наклони голову немного влево.       И снова он исполняет просьбу. В кулаках сжимает мягкий плед, когда чувствует на шее чужое дыхание. Слышно сглатывает, когда Тэхён вдыхает его невероятно чарующий аромат мяты. И покрывается мурашками, когда его шеи едва ощутимо касаются губы альфы.       А после не может сдержать лёгкий стон, когда язык Тэхёна проходится по его коже.       «Не сходи с ума» — ругает сам себя омега, но лишь податливо склоняет голову и позволяет расцвести на девственной коже первому в жизни укусу.

***

      — Ну, прими мои извинения, Уён-а... — тянет Ёнджун, немного потираясь щекой о плечо омеги, который в свою очередь, невозмутимо сложил руки на груди, всем своим видом показывая недовольство.       — Господин, знаете же, что мне могут сделать выговор из-за Вашей подобной вольности... — отстранившись, Уён устало проводит ладонью по лицу. Весь день он провёл в переживаниях из-за того разговора между Ёнджуном и омегой из гарема. Да, это была лишь пара фраз, но даже подобный контакт был недопустим.       — Брось, кроме Джонхана никто не заметил нас. — отмахнулся Чхве. Он успокаивающе провёл по чужим рукам своими, похожим тоном произнося: — Уён, ты мой друг, и я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Особенно из-за меня.       Услышав эти слова, омега натянул на лицо слабую улыбку, кивнул, а затем беспокойно взглянул в окно, где виднелся давно поднявшийся месяц.       — Уже поздно. — сообщает он. — Кстати, разве манера общения того парня не странная?       — О чём ты?       — Откуда он может знать о Вас? Я не думаю, что омеги в гареме шепчутся на эту тему. И ещё, все его слова звучали так, будто он пытается узнать что-то...       — Не забивай этим голову. — с заминкой проговорил Ёнджун, ведь сам терзал себя подобными мыслями.       Единственная причина, по которой тот омега мог знать, ему об этом рассказал Тэхён. Хоть альфа и был одним из немногих, кто рисковал собой, поддерживая общение с Ёнджуном, но не мог же он первому встречному рассказать о такой тайне? А Хёнсу, по рассказам Уёна, совсем недавно во дворце.        — Что будет в империи, когда узнают об этом секрете? Вас ведь тщательно скрывают, не так ли?       Неужели это манипуляция? Он что-то хочет? И Тэхёна он заставил рассказать про Ёнджуна похожим способом?       — Тогда поговорим завтра? — спрашивает Уён, и Ёнджун замечает усталость на его лице.       — Конечно. — соглашается он. — Спокойной ночи.       Когда Уён скрывается за дверью, раздаются два привычных щелчка в замке, и Ёнджун быстро направляется к столу. Открывает несколько ящичков, доставая их содержимое на поверхность. Со всеми дневными переживаниями он совсем забыл о том, что сегодня обещал закончить реставрацию кольца, которое скоро должен забрать Кай, чтобы передать его хозяину.       Едва ли час потребовался, чтобы очистить и отполировать золотое украшение, а так же немного уменьшить размер. По словам Кая, хозяин этого кольца планировал передать его в наследство сыну, но в гораздо лучшем виде, чем оно было.       Закончил омега уже к тому времени, как перед глазами начали рябеть светлые пятна, фокусировать взгляд стало очень трудно, но требовалось сделать ещё несколько проверок.       Услышав слабый стук за окном, Ёнджун благодарно выдохнул. Маленький отдых, сопровождаемый разговором с Каем, сейчас очень выручил бы. И он уверен, что альфа согласится подождать какое-то время, пока Чхве закончит с работой.       Омега встаёт со своего места, морщится от слабой боли в спине и следует к окну, почти полностью закрыв глаза из-за постоянных пятен перед ними. Он уже по привычке улыбается, когда видит силуэт, освещаемый лишь несколькими факелами на стенах дворца. Приподнимается на носочках, чтобы щёлкнуть замочками на окнах и раскрыть их.       — Ты сегодня рано. Я немного не успел проверить все детали, но думаю, ты не будешь против, если... — начинает говорить Ёнджун, постепенно фокусируя взгляд. И слишком поздно осознаёт, что на него смотрит совсем не тот, о ком он думал. — Что за...       Ёнджун не успевает даже вздохнуть, как неизвестный сам толкает окно, спрыгивает на пол перед омегой и рукой перекрывает кислород, больно стискивая шею. Второй же ладонью альфа, судя по его невесомому аромату дождя, накрывает рот омеги так, чтобы заглушить слабый стон боли.       — Молчи. — шипит альфа, подталкивая его к стене. Ёнджун обхватывает чужое запястье, надеясь хоть немного ослабить эту хватку, чтобы вдохнуть каплю кислорода, но тщетно. — Омега с тёмными волосами до плеч и ароматом мяты находится в этом дворце, верно?       — Я не... — пытается произнести Чхве, когда альфа убирает ладонь с его губ, заносит её за спину, а после Ёнджун чувствует упирающееся в живот острое лезвие.       — Попробуем ещё раз... — немного ослабляет хватку на шее альфа, позволяя вдохнуть. — Этот омега здесь?       — Не знаю... — шепчет Ёнджун.       — Что ж, тогда...       Омега чувствует, как кинжал в руках альфы медленно водит круги по животу, словно прицеливаясь. И в один момент останавливается, с каждой секундой сильнее нажимая на кожу.       — У тебя есть минута, чтобы вспомнить. Иначе...       Договорить он не успевает. Слышится глухой стук, после чего Ёнджун чувствует ослабевшую на шее хватку. Альфа перед ним, теряя сознание, выпускает из пальцев клинок, и его тело неконтролируемо заваливается прямо на омегу.       Приходится кое-как удержать неизвестного, скатываясь по стене спиной и жадно глотая воздух.       — Господин... — раздаётся беспокойный голос Кая. Ёнджун поднимает на него взгляд, замечая зажатую в его руке надломленную доску. Видимо, именно ей он ударил этого альфу. — Это...       — Я... Я не знаю... Думал, что это ты стучишь, поэтому и открыл окно... А оказалось... Не знаю... Не знаю, кто это... — быстро проговаривает омега, пытаясь оттолкнуть бессознательное тело от себя.       Кай поднимает с пола кинжал этого альфы, подходит ближе и внезапно подносит лезвие к шее неизвестного.       — Нет! — выкрикивает Ёнджун, ударяя по запястьям альфу.       — Господин, он пытался Вас убить. Он угрожал, это недопустимо.       — Он ищет кого-то. — произносит омега именно в момент осознания: — Хёнсу! Точно... У него аромат мяты и...       — Кто такой Хёнсу?       — Омега, недавно попавший в гарем. И... Имеющий связь с Тэхёном... Чёрт, я так и думал, что с ним что-то не так! Кай, нужно предупредить брата об этом! Нет. Прошу, приведи его сюда. Знаю, всё не так просто...       — Я не могу оставить Вас рядом с этим... — бросает Кай быстрый взгляд на альфу.       — Ну... — Ёнджун касается пряжки своего тонкого ремня, проговаривая: — Можно просто ограничить его свободу действий.

***

      Дыхание становится тяжёлым, как только Бомгю ощущает впивающиеся в его кожу клыки. Он тихо шипит, хмурится и вновь расслабляется, когда по телу стало медленно расходится чувство защищённости. И это он переводит лишь на воспоминания о детстве, когда такой же восхитительный аромат мёда ассоциировался с радостью.       Когда Тэхён отстраняется, кожа покрывается мурашками от внезапного холода. Бомгю затуманенным взглядом смотрит в глаза альфы ненавистного чёрного цвета, словно пытается прочесть эмоции в них. После внимание заостряет на чужих влажных губах и в эту секунду осознаёт случившееся.        Он отталкивает от себя Кана, сам встаёт и быстрым шагом направляется к стоящего поодаль зеркалу. Осматривает свою шею, с ужасом замечая слабый розовый укус на коже.       — Ты... Что за... — из-за возмущения Бомгю не может подобрать слова. Лишь бесконечное количество раз осматривает себя в отражении, не заботясь о том, что сейчас вновь предоставляет альфе вид на свою открытую спину.       — Это не метка. — подаёт голос Тэхён, и Бомгю клянётся, что слышит в нём нотки смеха. — Лишь её подобие. Сейчас наши ароматы смешались ещё сильнее, поэтому ни у кого теперь не возникнет вопросов. Так же эффекта от этого укуса хватит на неделю, и нам не придётся обмениваться запахами всякий раз, когда ты здесь.       — Мог предупредить.       — Тогда бы ты не согласился, начал искать другие способы, но ничего толкового всё же не придумал. Я сэкономил время.       — Ты сказал, что расскажешь мне о чём-то. Это ведь не связано с информацией, о которой я прошу? — решает перевести тему омега.       — Нет. Но и это я узнаю, если ты этого хочешь.       — Какая тебе выгода от этого?       — Угождаю тебе, чтобы когда ты вернёшься в Агнарас и будешь у власти, наши империи сохраняли нейтральные отношения. При лучшем случае – дружественные.       — Не дождёшься. Как бы ты не планировал изменить законы, дружбы с Агнарасом никогда не достигнешь. Не позволю и смотреть в его сторону. — твёрдо отвечает омега.       — Помниться, ты не позволял и касаться тебя. Не так ли? — усмехается Тэхён.       — Замолчи. — поджимает губы Бомгю, стараясь скрыть след на своей шее под волосами.       Он вздрагивает, когда боковым зрением замечает движение на балконе. Оборачивается и действительно видит на нём человека.       — Побудь здесь. — произносит Кан ничуть не удивлённым голосом.       — У вас является нормальным подобное..? — неотрывно Бомгю следит за тем, как альфа поднимается с постели и следует к балкону. Тэхён лишь пожимает плечами на вопрос омеги, прежде чем выйти и прикрыть за собой двери.       Бомгю старается сделать максимально незаинтересованный вид. Он натыкается взглядом на длинный книжный стеллаж, который так удачно располагался около выхода на балкон. Взяв в руки одну из первых книг, даже не обратив внимание на обложку, он принялся бездумно её листать, сосредотачивая внимание на едва слышимом разговоре.       — В чём дело? — с едва скрытым беспокойством спрашивает Тэхён у Кая. Определенно, он знает, что альфа – один из немногих, кто наперекор всем приказам общается с Ёнджуном. И, конечно, он знает о способе их встреч, ведь и сам редкими случаями прокрадывается к омеге именно так: по рустикам и аркам дворца. Безопасно ли? Отнюдь, но пока это единственный способ видеть брата и не быть замеченным.       — На господина Чхве пытались напасть.       — Что? — напрягается Кан. — Кому это нужно? Людям отца?       — Нет. — альфа заметно косится в то место, где пытался спрятаться Бомгю. — Тот человек пришёл за ним.       — Объясни. — хмурится Тэхён.       — Он требовал, чтобы господин Чхве сказал, где находится омега с ароматом мяты. И господин Чхве понял, что этот же омега посещает Ваши покои.       Тэхён оборачивается, взглядом сталкиваясь с невозмутимо наблюдавшим за беседой омегой. Бомгю слишком явно опускает глаза в книгу, даже наигранно поджимает губы от прочитанного.       — Сейчас узнаю. — произносит Кан, открывая двери и возвращаясь в комнату. Он складывает на груди руки, с усмешкой наблюдая за мельтешащим по страницам взгляду омеги. — Интересно?       — Вполне. — словно не заинтересован в разговоре, говорит Чхве.       — Там и рисунки есть.       — Да? — решая подтвердить вид, будто ему очень интересен сюжет книги, какой бы он ни был, омега за раз пролистывает пару десятков страниц, замечает на одной много тёмных штрихов, останавливается и лишь секунду осматривает изображение. С залившим щёки румянцем он захлопывает книгу и проходится взглядом по обложке.       «Тайны брачного ложа: о силе альфы и искусстве любви»       — Боги, почему такое здесь? — быстро поставив книгу на место и подтолкнув её внутрь стеллажа лишь одним пальчиком, шепчет Бомгю. Он переводит взгляд на Тэхёна, с осторожностью проговаривая: — Понятно, почему омег к себе не водишь. Подобного чтива достаточно.       — С ужасом представляю, что было бы в Космиэдане, если бы я вовремя не пресёк дела такого шпиона. — проигнорировав едкую фразу омеги, иронично произносит Тэхён. — Вся империя была бы у твоих ног. Конечно, до тех пор, пока на глаза не попадутся эротические иллюстрации.       — Я не удивлён, что для вас является обыденностью это. Звери, они во всех смыслах звери... — почти неслышно шепчет Бомгю, возможно, даже желая не быть услышанным. Слишком поздно прикусывает свой язык, когда уже видит, как в его сторону направляется Тэхён.       — Советую хоть иногда следить за своими словами, Звёздочка. — почти вплотную подходит Кан, заставляя омегу спиной упереться в книжный стеллаж. — Не все здесь будут терпеть твой длинный язычок. Даже если твой статус станет выше.       — Я слышал разговор... — отводит взгляд Бомгю, лишь бы вновь не утонуть в омуте тёмных глаз альфы. — Могу я увидеть человека, о котором вы говорили?       — Знаешь, кто он? — в ответ слабый кивок. — Скажи.       — Я лишь догадываюсь. И хочу проверить.       — Он напал на моего брата. По всем законам его необходимо казнить. — твёрдо говорит Кан. — Кто это?       — Возможно, тот, с кем я пять лет назад спасся из дворца Агнараса. И я могу дать слово, что он не собирался причинять вред Ёнджуну. Он...       — Ты сейчас должен поговорить с ним и добиться того, чтобы он ушёл. При этом условии я оставлю его в живых. — не дожидаясь ответа, Тэхён кивает в сторону балкона: — Идём.       — Куда? — спрашивает Бомгю, но всё же идёт следом.       — В покои Ёнджуна.       — Но...       — Просто так туда не добраться.       — Верно. Благо карнизы достаточно широкие и без проблем по ним можно ходить. — подаёт голос Кай, вежливо кивнув. — Конечно, если уметь держать равновесие.       Бомгю нервно сглатывает, когда осматривает ту зону, по которой им необходимо будет пройти. Конечно, предполагаемая встреча с Субином гораздо важнее каких-то незначительных страхов, но стоит взгляду упасть вниз, сердце начинает колотиться где-то в районе пят, а к горлу подкатывает удушающий ком.              — Боишься? — голос Тэхёна вырывает омегу из задумчивости. Бомгю замечает, что Кай уже прошёл за это время большую часть, пока они все так же стояли на месте.       — Нет, просто... Я даже по деревьям в детстве лазил под присмотром и страховкой своих братьев, а здесь... — омега обхватывает себя руками, пытаясь успокоиться.       — Я могу понести тебя.       — Что? — Бомгю подумал, будто ему послышалось, но твёрдость во взгляде альфы говорила об обратном. — Здесь одному бы пройти...       — Я ходил сотни раз. Нередко таким образом проносил корзины с фруктами и одеждой.       — Вряд ли я сравним с несколькими мандаринами. — пытается пошутить омега, но не прекращает мелко дрожать.       — Во-всяком случае, примерно первые десять метров придётся пройти по одиночке. Позже карнизы расширяются. — сказал Кан, первый шагнув на узкую своеобразную дорожку.       Бомгю проходит следом, пытается сделать несколько глубоких вдохов, шагнуть дальше, но этот чёртов страх лишь усиливался.       — Дай мне руку. — Тэхён протягивает ему ладонь, и сейчас омега ни секунды не сомневался в том, чтобы обхватить её.       Но альфа не позволяет просто коснуться своей руку. Вместо этого он переплетает пальцы с пальцами омеги и медленными шагами проходит вперёд, подстраиваясь под скорость Бомгю.       27 шагов, которые омега не переставал считать, показались вечностью. И с каждым пройденным метром ноги становились всё менее чувствительны. На последних он уже буквально чувствовал, как стопы немеют. И даже когда карниз достаточно расширился, ощущение безысходности заставило просто остановиться.       — Не могу... Пожалуйста... Давай подождём немного... — свободной рукой Бомгю обхватывает запястье Тэхёна, прося этим его остановиться.       — Можешь довериться мне? — альфа аккуратно освобождается от чужих рук и заносит ладонь за спину омеги, останавливаясь в нескольких сантиметрах от соприкосновения с открытой кожей.       Бомгю ничего не отвечает. Он лишь прикрывает глаза, ладонями на ощупь проводит по плечам Тэхёна и соединяет их за шеей того. Омега позволяет чужим рукам коснуться своей спины, подхватить под коленями и прижать своё тело к телу альфы так близко, что возможно даже ощутить биение сердца Кана.       И, возможно, Бомгю самый настоящий идиот, раз полностью доверяет ему. Он не открывает глаз, лишь старается дышать глубже, наполнять лёгкие успокаивающими феромонами альфы, кажущимися до странного волнующими.       — Неужели в вашем дворце нет тайных проходов, чтобы избежать таких вылазок... — жалуется омега, лишь бы хоть чем-то разрядить тишину.       — Не слишком ли глупо выглядело, скажи я о подобном своему врагу? А тем более, если бы я провёл его по этим проходам?       — Но ты же не воспринимаешь меня всерьёз. Или думаешь, что, зная о них, я могу воспользоваться ими?       — Мы пришли. — проигнорировав последние слова омеги, произносит Тэхён. Он аккуратно спускает Бомгю на пол, и только в этот момент омега открывает глаза.       Они уже находятся в покоях. Не сказать, что они сильно отличаются от тех, что Бомгю уже видел: та же широкая кровать, шкафы, другая мебель, расставленная по всей комнате. Однако всё же это выглядит невероятно тусклым.       — Ты – самый настоящий идиот! Какого чёрта ты здесь забыл?! — первое, что слышит Бомгю, когда взглядом действительно находит Субина. Он сидел на стуле с занесёнными за спину руками, явно связанными.       — Радушно... — уголки губ омеги дёргаются. Честно признаться, он совершенно не знает, что следует отвечать.       — Ёнджун, всё в порядке? — Тэхён смотрит в сторону брата, который сидел на кровати, обхватив руками ноги, и держал ту же доску, что недавно оставила удар на голове Субина.       — Д-Да... Просто немного испугался и вот... Но Кай его связал, поэтому всё безопасно... — задумчивым тоном произнёс Чхве, не сводя взгляда с напавшего на него.       — Твоё имя? — перевёл Тэхён взгляд на Субина, подступая ближе к нему.       Но Чхве лишь неотрывно смотрел на Бомгю, демонстрируя на лице смесь гнева и непонимания. Через секунду внимание заостряется на шее омеги, где так чётко виднелся след от недавнего укуса.       — Ты... — шокирующе раскрывает глаза Субин, вынуждая Бомгю нелепо попытаться ладонью прикрыть место укуса.       — Нет! Это не то, что ты думаешь. Я... Я здесь... Есть способ вернуть всё и... — омега неуверенно бросает взгляд на Ёнджуна, Кая, а после переводит его на Тэхёна.       — Всё в порядке. Они знают о моих планах. — кивает альфа, позволяя продолжить:        — Я смогу возродить Агнарас. — выдыхает Бомгю. — Но для этого нужно сначала помочь здесь. Если удастся избавиться от нынешнего правителя, добиться нужной смены власти и законов, армии Космиэдана отступят с наших земель, и мы вернёмся.       — И ты веришь в это? — с нескрываемым сомнением спрашивает Субин. — Есть ли доказательства, что следующий правитель действительно подарит Агнарасу спокойную жизнь?       — Я... — омега вновь смотрит на Тэхёна, неуверенно поджимает губы и произносит тихое: — Я не знаю. Но мне просто уже не в чего верить. Пять лет я провёл в бездействии, чувствуя собственную слабость. Но если есть хоть маленький шанс на то, что мне удастся вернуть всё, я готов рискнуть.       — Знаешь, ведь если с тобой что-то случится, это станет концом для всего...       — Не случится. — обрывает слова Субина Тэхён. — В будущем мне не нужны земли вашего Агнараса. Я хочу быть сосредоточен лишь на урегулировании жизни своего народа. И чтобы избавиться от лишних проблем, нужен тот, кто будет править там.       — Благородство показываете? — с сарказмом произносит Чхве.       — Нет. Чтобы ты не терзал себя напрасными сомнениями, скажу: я не помогаю ему. — указывает Тэхён на омегу. — Я лишь избавляю себя от лишнего. Мне всё равно, что станет в будущем с Агнарасом, но то, что сейчас с ним произошло лишь по вине моего отца, и я это осознаю.       — Искупить эту вину планируете? — выгибает бровь Субин.       — Откупиться.       Бомгю чувствует, как неприятно сжимается что-то в районе груди. Конечно, он уже знал о намерениях альфы, но чтобы он подавал это подобными словами... Звучало неприятно.       — И ещё кое-что... — Тэхён с размаху ударяет альфу в челюсть. — И пальцем не смей касаться моего брата.       — Хватит! — Бомгю обходит Кана, опускаясь на колени перед Субином и беспокойно вглядываясь в его лицо, шепча при этом: — Теперь понимаешь? Я не могу иначе, а тебе нужно уйти.       — Нет. — отрезает Чхве. — Твоя безопасность – эта единственное, что я обязан обеспечивать. Так желал Юнхо.       — Но я не могу уйти отсюда.       — Кай, как насчёт поговорить с главой стражи на тему принятия в ученики ещё одного человека? — оборачивается Тэхён к до этого молчавшему альфе.       — Имеете в виду его? — указывает Кай на Субина с сомнением.       — Если он так желает быть поблизости.       — Рискованно. Мы не знаем, что у него на уме в действительности. — качает головой альфа.       — Я беру ответственность на себя. Если потребуется, сам поговорю с главой стражи и попрошу о принятии его в ученики. Легенду о его жизни до этого мы сможем придумать. А насчет риска... У меня всегда будет рычаг давления на него. — Тэхён смотрит на Бомгю, который так невероятно выглядел в своём наряде из оливкового шёлка с открытой спиной и её прекрасными изгибами. Он видит, как одна из ладоней омеги лежит на колене Субина, и противное чувство внезапно скручивает живот. Наверняка, взгляды и Субина, и Кая, и даже на первый взгляд невозмутимых стражников, охраняющих покои Тэхёна, уже не раз успели осмотреть открытые участки этого тела. И, вероятно, альфу злило лишь то, что настоящий статус Бомгю не позволяет ему носить подобное. Только из-за этого желание скрыть его от чужих глаз наполняло разум. — Ёнджун, можешь одолжить один из своих халатов?       — Конечно. — кивает омега, вставая с кровати и семеня к одному из шкафов, при этом не выпуская из рук своеобразное оружие.       — Как же я его напугал... — с усмешкой проговорил Субин, наблюдая за неловкими действиями Ёнджуна.       — Молчи. Ты уже достаточно наговорил и сделал. — шепчет Бомгю, беспокойно осматривая следы от капель на губах альфы. — Что думаешь?       — О том, чтобы стать местным стражником? План ужасен, но если это единственное, благодаря чему я смогу остаться, я согласен.       — Нам нужно идти. — говорит Кай, кивнув в сторону окна. — Скоро у главных ворот сменится караул, и через тех ребят будет сложно пройти.       — Ты идёшь с ним. — указывает Тэхён Субину, в моменте накинув на плечи Бомгю тонкий белый халат.       — Пожалуйста. — стараясь придать голосу максимально непринуждённое звучание, просит Бомгю.       Субину остаётся лишь согласно кивнуть, когда его руки освобождают от тугого ремня. Из-за спешки Кая он не успевает больше ничего сказать, лишь бросает предупреждающий взгляд на Тэхёна и, игнорируя головную боль, следует за Каем.       — Так ты из династии Чхве, которая правила в Агнарасе? — задаёт вопрос Ёнджун. — И какое твоё настоящее имя?       — Бомгю.       — Если мой брат говорит, что позволит тебе возродить и править в Агнарасе, значит, так оно и будет.       Бомгю нерешительно пожимает плечами. Может, в голове альфы и сложился такой итог всех его планов.       Но если своим планам будет следовать Бомгю, у власти в Космиэдане стоять будет не Тэхён.

***

      Бомгю заходит в покои Тэхёна с разрывающейся от мыслей головой. Зная, что альфа действует не один, с ним в сговоре может быть ещё сотни человек, рискованно планировать что-то против него.       А ещё это внезапное появление Субина, раскрытие своей личности перед Ёнджуном и Каем... Неизвестно, что будет дальше и удастся ли омеге скрываться.       Обратный путь к покоям, Бомгю уже не пытался зацикливаться на собственном страхе высоты. Лишь бы вновь не быть тем, кому нужна помощь. Особенно помощь от того, кто теперь посылал по коже мурашки.       — У меня всегда будет рычаг давления на него.       Не сложно догадаться, что альфа имел в виду именно Бомгю. Значит, если Субин будет предпринимать своевольные действия, Тэхён может сделать что-то с омегой?       Если это обычная угроза, не перерастающая слова, даже она вызывает страх.       Бомгю подходит к зеркалу, наспех немного взъерошивает волосы, стирает помаду и комкает на себе одежду. На секунду задерживает взгляд на шее, где виднелся укус. Если он не смог противиться даже такому жесту, как он сможет дать отпор? Каждую встречу проносить нож?        — Уходишь? — спрашивает внезапно Тэхён, на что омега резко кивает. — Бомгю, завтра утром я за тобой пришлю. Нужно посетить одно место.       — Мне? Зачем?       — Хочу, чтобы ты кое с кем встретился.       В голову сразу приходит осознание: конечно, им необходимо провести разговор с Субином и составить весь план для него, а так же придумать события его жизни и почему он решил прийти к службе.       — Хорошо. Я прийду. — выдыхает Бомгю, так и не обернувшись ни разу на Тэхёна.

***

      На следующее утро, когда едва закончился завтрак, Бомгю сообщили несколько слуг о желании господина Кана с ним прогуляться. К тому времени большая часть новых покоев для омеги уже была готова, но на них не удалось даже взглянуть.       Ему помогли облатиться в новый наряд, гораздо скрытнее, чем предыдущие его образы, что не могло не радовать. По правилам, которые Бомгю даже не слушал, следовало скрыть половину лица полупрозрачной вуалью. Какой от неё толк, он так и не понял, но, кажется, подобная вещица являлась лишь признаком того, что обычным людям нельзя на него смотреть, ведь он является омегой кого-то из правящей семьи. Глупости.       Его вывели во двор, помогли взобраться в повозку, где он прождал несколько минут, успев насладиться солнечным светом. Всё же это гораздо лучше звёздного неба.       — Доброе утро. — оказавшись внутри повозки, Тэхён садиться напротив омеги, который лишь скомканно кивнул ему в ответ.       И, видимо, сумбурный вечер и ночь сказались на состоянии Бомгю. Потому что как только повозка тронулась с места, глаза стали медленно слипаться, а разум настигла дремота. И омега любил подобное. Когда в голове не было ни единой мысли, переживаний и страхов. Просто редкие бессмысленные сны, давние воспоминания или пустота, как сейчас.        Он не знает, сколько времени потребовалось ему на сон, но очнулся лишь в тот момент, когда его руки мягко коснулась чужая, и голос Тэхёна как-то мягко произнёс:       — Тебе стоит прилечь, если хочешь поспать. В таком положении потом может стать только хуже.       — Всё в порядке. — лжёт омега, действительно чувствуя боль в области шеи. — Долго нам ещё ехать?       — Не близко.       — Место, куда отвели Субина, так далеко? — Бомгю выглядывает в окно, неожиданно замечая, что они давно выехали из города и теперь их окружали широкое поле.       — Мы едем не туда. Определённо, с ним тоже нужно поговорить, но сейчас у меня другие планы.       — Что? Какие? Куда мы? — оживляется Чхве, задавая несколько вопросов подряд.       — Бомгю... — Тэхён напряжённо облизывает губы и набирает в лёгкие воздух, прежде чем произнести: — Твой брат жив. И я хочу, чтобы ты с ним встретился.