Bittersweet

Утро началось тревожно. Солнце ещё не полностью взошло, а Драко Малфой уже стоял у окна башни старост, опершись о подоконник и глядя в туманную даль. Он не спал почти всю ночь — слова, что сорвались с его уст накануне, не давали покоя. "Как бы ты ни старалась, Грейнджер... ты всё равно останешься грязнокровкой." Он стиснул зубы. "Что за чёрт меня тогда дёрнул?.." Никакие оправдания — ни усталость, ни раздражение, ни страх перед сближением — не могли объяснить той подлости. Он знал, что причинил ей боль. Настоящую. Спустившись в гостиную, Драко с надеждой огляделся. Гермионы не было. Тишина в башне казалась оглушающей. Он прошёл по ступенькам к её двери, постучал тихо. Тоже ничего. Приоткрыв дверь, он с удивлением обнаружил: кровать аккуратно застелена, подушки не тронуты. — Куда она могла уйти с утра пораньше?.. — пробормотал он себе под нос, прикрыв дверь. — Неужели... уехала? Сердце сжалось. Но мысли быстро пришлось отложить. Поручения Гарри никто не отменял — как староста, он должен был дважды обойти территорию Хогвартса, а также проследить за тренировкой младших курсов на квиддичном поле. Одна только мысль о том, что ему придётся общаться с Филчем, вызывала раздражение. На поле было шумно. Маленькие первокурсники носились на мётлах, как воробьи, визжали, падали, но — к счастью — никто не пострадал. Но Гермионы так и не было. Обычно она приходила заранее, держала список участников, напоминала про защитные чары. Её отсутствие было… странным. Он ловил себя на том, что постоянно окидывает трибуны взглядом.

***

В это время Гермиона сидела в «Трёх мётлах» за чашкой крепкого кофе. Она устало смотрела в окно, на серое небо, и молча теребила рукав свитера. Перед ней — Гарри. Он выглядел не менее обеспокоенным, чем она сама. — Ты хочешь мне сказать, что Малфой снова назвал тебя... этим словом? — Гарри сжал кулаки. — Гарри... — она вздохнула. — Неважно. Я справлюсь. Я не хочу, чтобы ты вмешивался. Это между мной и... ним. — Гермиона, ты не обязана это терпеть. Ты же знаешь. Она не ответила. Пауза. Только стук дождя по оконному стеклу. — А ты уверена, что это просто злоба?.. — тихо спросил Гарри, как бы между делом. — В смысле? — Мне кажется, он запутался. Он боится. Ты для него — как зеркало, которое показывает, каким он мог бы быть, если бы всё было иначе. Она опустила взгляд. — Гарри... он ранил меня так, как никто другой. Потому что я надеялась, что он изменился. А теперь... теперь я не уверена, что вообще хочу видеть его рядом.

***

Вечером Драко услышал, как щёлкнул замок внизу. Он тут же вышел в гостиную — и застыл. Гермиона стояла у камина, уже в сухой одежде, с горячим шоколадом в руках. Волосы немного растрёпаны, глаза — уставшие, но спокойные. Он вдруг почувствовал себя маленьким и глупым перед ней. — Где ты была? — спросил он, не сдерживая раздражения. — Я весь день патрулировал один. Ты хоть представляешь, как это выглядело?! — Представляю, — холодно бросила она. — Именно поэтому заранее предупредила директора, что меня не будет. А тебе наплевать. Ты видишь только себя. — Гермиона, я... — Не зови меня так, Малфой. Я тебе не друг. И уж точно не кто-то, кому ты можешь хамить, а потом делать вид, что ничего не было. Она отвернулась, направляясь к своей комнате. Но Драко не выдержал: — Подожди! Я... я был не прав. То, что я сказал — это было... отвратительно. — Да, было, — обернулась она, глядя ему прямо в глаза. — Я слышала, как ты не пришёл, когда я кричала. Это... самое страшное, Драко. Молчание. Когда ты слышишь боль — и отворачиваешься. Он опустил глаза. — Я боялся, что ты никогда больше не захочешь меня видеть. Боялся подойти. — Тогда, может быть, впервые в жизни, перестань бояться. И начни взрослеть, — тихо сказала она и ушла, оставив его в тишине, в которой теперь звучал только треск камина и его собственное сердце.

***

*Драко* Иногда я думаю — когда именно всё пошло не так. В какой момент Гермиона Грейнджер перестала быть просто раздражающей заучкой, и стала кем-то, кто живёт в каждой моей мысли? Мне нравится Гермиона. Нет — я её люблю. До безумия. Но как это показать? Как признаться в чувствах, которые идут вразрез со всем, чему меня учили? Отец... он бы взбесился. Он бы уничтожил не только её, но и её семью. Я не могу допустить этого. Я не могу сделать её мишенью. Но, чёрт побери... Когда она спорит, дерзит, хмурит брови — она такая милая. Я ловлю себя на желании прижать её к себе, зарыться лицом в её волосы, просто быть рядом, чтобы слышать её голос. Но вместо этого я кричу. Унижаю. Потому что я трус. Мне легче спрятаться за маской злости, чем признаться в любви. Однако, если я позволю себе чувствовать — всё может разрушиться. Её жизнь, моя... всё. И всё же... Только рядом с ней я живой. Только с ней я настоящий. Я теряю дар речи, когда вижу её — в школьной мантии, в платье, в пижаме с совятами. Она всегда красива. Всегда — моя. Хотя я не имею на это ни малейшего права. И, увы, именно я причиняю ей боль. Заставляю плакать. Как же я ненавижу себя в эти моменты. Когда-нибудь... я соберусь с силами. Когда-нибудь скажу ей всё. Очень надеюсь — что тогда не будет слишком поздно.

***

Следующее утро выдалось таким же пасмурным и серым, как и вчера. Серое небо словно отражало настроение Хогвартса — тихое, напряжённое. На утренний обход вышли оба старосты, и Драко, к собственному удивлению, почувствовал облегчение. Обходить замок одному оказалось утомительно: ноги гудели от усталости, а голова всё ещё была тяжёлая после бессонной ночи. Он даже не стал спорить с Гермионой — просто шёл рядом, время от времени бросая на неё украдкой взгляды. После обхода они разошлись. Гермиона, как всегда, ушла по делам — составляла опросники для учеников, чтобы узнать, кто останется в Хогвартсе на зимние каникулы. Её аккуратный почерк уже заполнил полдюжины пергаментов, а мысли крутились вокруг организации праздников и уюта для тех, кто останется. А Драко снова оказался на поле для квиддича, потом, по просьбе Гарри, заглянул к Хагриду — нужно было узнать, всё ли спокойно в лесу и не планирует ли Хагрид очередной ночной рейд. Хагрид ворчал, но обещал держать ухо востро. Ближе к вечеру оба старосты почти одновременно вернулись в башню. Гермиона села у камина, перебирая бумаги, а Драко молча налил себе тыквенного сока. Повисло молчание. Но оно длилось недолго. — Гарри просил передать тебе кое-что, — наконец нарушил тишину Драко. — Тайная комната. Она снова открыта. Гермиона резко обернулась, чуть не выронив перо. — Что? Это невозможно… Волдеморт мёртв. Мы же… ты сам видел на войне… — Видел, — коротко кивнул Драко. — Недавно выяснилось что у него был наследник. И похоже, он теперь здесь. Хогвартс снова в опасности. — Нет... — Гермиона тихо уронила перо на стол. — Мы только начали учебный год. Мы не можем снова закрыть школу. Это абсурд. — Согласен. Но паника делу не поможет. — Он сел рядом, впервые за день посмотрев ей в глаза. — Давай об этом завтра. Сегодня — просто обход и сон. Утром подумаем, как действовать. — Первая умная мысль от тебя за последнее время, Малфой, — усмехнулась Гермиона, всё ещё потрясённая, но уже немного собравшаяся. — Неужели у тебя тоже есть мозги? — Были всегда, просто ты слишком привыкла смотреть поверхностно, — фыркнул он. — И вообще, меньше говори — больше ходи. Пошли. После обхода они, не обмолвившись больше ни словом, разошлись по комнатам. Нарушений не было — пока. Но Драко чувствовал: это затишье перед бурей. Тайная комната снова открыта. Кто новый наследник? Какие тайны ещё скрывает Хогвартс? И главное — смогут ли они, вместе, пройти через это? Продолжение следует...