Жертвы требуют крови

Дневник О.К.У. Тот, кто прочитает содержимое будет проклят!

Слушай, первая страница из украденного мною дневника,

открою тебе истину, которую я впитала…

Не всё, во что мы верим — правда.

Даже порой правда совсем такой не является…

***

      На лице Офелии тоска, а в душе дикое желание познавать этот новый, поразительный и не изученный ею мир. Бывала ли она хоть раз в Великобритании, полностью свободная и, притом, абсолютно бесплатно?       Это шутка по-вашему? У неё такого никогда и не произошло бы!       Перед ней так много возможностей и мест, которые хочется посетить, а самое главное: можно увидеть Биг-Бен, который находится так близко к ней, он почти дышал ей в затылок. А выход на улицу, в облачный и сырой Лондон — это такое счастье!       Этот сиротский приют Уильямс уже осточертел раз сто ещё на первой неделе, стоило всё запомнить в этом скучном и мрачном месте. Из неё будто здесь все силы высасывают, а нахождение в четырёх стенах чуть ли не убивало.       В прямом смысле. Особенно когда юная «леди» несознательно, по привычке, горбилась при ком-то из работников, или отвлекалась на уроках, ну или просто из-за поганого, по мнению большинства, характеру.       Нормальный у неё характер.       Бурчала про себя Офелия, кривясь от боли, да вылизывала кровоточащие раны, словно собака какая-то. Жгло нереально больно. Знаете, били её воспитательницы от души, припоминая все грехи и проступки. В такие моменты она понимала Криденса, который побаивался свою «мать».       — Оголи плечи, — и женщина взяла в свои дряхлые руки розги. — Быстрее, — Офелия лишь после их «дружелюбной» и весьма «многословной» второй порки поняла, что стоит беспрекословно выполнять приказ, иначе будет хуже, особенно если её бьёт Адели. Со стороны это больше походило на избиение месячного, ничего не понимающего младенца.       Было мерзко и позорно, но чем больше она сопротивлялась, тем больнее становилось. Особенно противно смотреть теперь на шрамы, которые никуда не уходили и служили ей напоминанием. Получить их так… жалко что ли, и ведь из-за собственной глупости это вышло. А эта порка лишь самое начало айсберга по имени «Новый мир и новый век», на улицу-то, за пределы приюта ни разу так и не выходила. Всё время старалась тихонечко научиться колдовать…       В голове резко возник образ будущего Тёмного Лорда, и руки сжались в кулаки. Мальчишка часто стал мелькать перед глазами в последнее время или Уильямс сама стала замечать Тома чаще, да обращать внимание на него, его магию и давиться желчью.       Ну не могла она с помощью магии крутить во все стороны поломанный карандаш, а потом соединить эти остатки в единое целое, как Том. Чёртов гений, написанный Роулинг, а потом безобразно слитый по своему скромному мнению.       Игрался с магией, кстати, либо у «себя» в комнатушке, либо в моменты, когда его никто не замечает и не сможет обвинить в чем-то сверхъестественном. И все же, его волшебство захватывало дух… слов описать не было, но глаза её в тот момент горели.       Да, может быть, Уильямс чуточку завидовала ему, ведь с детства мечтала быть такой же сильной, как Марволо. Представляла, как сама будет такой «исключительной», придёт в Большой зал и увидит там тот самый зачарованный потолок, а Шляпа её распределит на Гриффиндор или Хаффлпафф, а может, и куда-то не туда. Она со всеми там подружится, учителя её будут обожать и хвастаться ею, но самое главное… Она будет колдовать! Заклинания будут у неё сильными, а сама потом станет старостой школы. Точно-точно!        Ещё всё впереди, уверенность теплилась в груди. Малышка же сейчас полностью чистый лист, а силы… их надо развивать, познавать, да узнавать свои слабые стороны и совершенствовать их в полной мере. И Уильямс тяжело застонала, да ладонями начала массировать лицо. Она ревнует магию к ребёнку, до чего же докатилась! С этой чёртовой магией скоро свихнётся, хотя толком обладать ею ещё не умеет!       Девочка размяла руки и похрустела пальцами.       Завидовать книжному персонажу, который умрёт и не добьётся своей окончательной цели — это как-то глупо. У него было многое, он изучал то, что не стоило и обладал чем-то бесподобным, но в итоге потерпел поражение. Ну… По крайней мере, я знаю будущее, а потомок Слизерина нет. Напрашивается вывод кому стоит завидовать..       И с уверенным лицом, села на пол…следом резко встала, одумавшись. Цистит, он и в Британии цистит.       Волшебство…       Мечтательно приподняла голову и уставилась в стенку. О… На стене была плесень, похожая на картофельное лицо одного мальчишки-задиры, старше её лет на пять, а может и шесть.       Но самой девчонке было временами всё равно на возрастную категорию, ведь по сравнению с ними, хлипкими мальчишками, она – амбал        Она одного из них на прошлой неделе всего искусала, а его компашку, кошмарила воспитательницами.       Они уж больно часто обитают у женского крыла и это ей абсолютно не нравилось. Особенно, когда девочки после таких набегов мальчишек, вешаются на простынях в своих комнатах.       — Уильямс! Где ты? — проорала мисс Рут, главная воспитательница, совсем-совсем рядом, по коже прошлись мурашки от осознания ситуации. Женщина быстрыми шагами мчалась к ней, а паркет неприятно скрипел, намекая на приближение взрослой фурии. — Проблемная девчонка, если ты не на месте, выпорю в сию же секунду!       Уильямс осознала, что сейчас надо действовать, иначе «казнь».       — Миссис Беккер! Миссис Беккер, я тут! — быстро пролепетала Офелия.       Беря в руки всё это время лежащую рядом швабру и начиная резво отмывать полы от грязи в коридоре на третьем этаже, девочка сознательно включила в себе режим «турбо».       Как-то не особо прельщало, чтобы ей попало от злой женщины, которая страшно шпарила на немецком, не осознавая, особенно вспоминая, как эта дама кричала на Риддла и тот ещё белел.       — Мисс Беккер, Офелия! Миссис — это замужние дамы, а мисс незамужние, бестолковый ребёнок, — строго прошипела воспитательница, но следом прикрыла глаза и устало выдохнула, понимая бесполезность ситуации. Офелия мысленно закатила глаза на поправку, но состроила моську покаявшегося и невинного ребёночка. — Иди в столовую, уже ужин наступил, а после будешь посуду мыть. Помогаешь сегодня поварихам мыть посуду, поняла? — девочка активно закивала головой.       Аккуратно убрала в пыльную кладовую швабру, осмотрела само помещение, приметила чьи-то старые теплые вещи, и окончательно вышла оттуда.       Грязную воду же слила в окно, прямо на импровизированный огородик, который обустраивала под надзором одной из поварих. Та жила двадцать лет на ферме, да только и делала, что пахала.       Не зря у бабки на огородах работала летом, как раб, да прослушивала все её лекции о том, как правильно ухаживать за всеми этими богатствами.       Ничего, грязь в какой-то степени тоже удобрение, так что огород потерпит.       Спасибо, бабуль.

***

       На этаже царила глубокая тишина.       Вся ребятня скорее всего собралась на верхних этажах после ужина. Сейчас было вроде «свободное» время, но выходить на улицу уже запрещали, ибо стемнело и их не выпускали.       В основном многие проводили время на первом этаже или подготавливались ко сну. А может, как сама волшебница, убирались где-нибудь или же получали порку за плохое поведение. «Да тут прям занятия на любой вкус и цвет» мысленно съязвила и мгновенно принялась намывать тарелку. Мимо прошла повариха и грузным шагом направилась наверх.       Сверху, с первого этажа, послышался оглушительный девчачий визг, будто сейчас там зарежут свинью. Сначала сиротка тихо хихикнула, а потом мерзкая картинка возникла в голове и теперь не отпускала её. Веселится резко перехотелось.       Весьма неприятное зрелище, мягко говоря…       Серые глаза Офелии опустились на пол, прямо туда, откуда исходил неприятный амбре тухлятины. А там оказывается валялась голова мертвой рыбы, которая, скорее всего, уже несколько дней лежит на полу.       Лицо позеленело, и в нос с большей силой ударил запах тухлости, отчего Уильямс чуть не вырвало.       Где-то в мыслях возник вопрос: «А почему никто не выкинул-то?» и сразу же в голове возник момент, когда она протухала у себя в комнате. От неё тогда похожий аромат исходил.       Тихие шаги напрягли. Офелия насторожилась.       Взору юной ведьме предстала худощавая молодая дама с потускневшими тёмными волосами и холодным взглядом. Стояла спокойно, неподвижно, словно каменное изваяние или статуя. Глядела она прямо в душу.       Эту незнакомку… Уильямс видела впервые? В приюте вроде такая работница не мелькала, насколько помнила сиротка. Всех здешних достопримечательностей приюта имени Вула она запомнила на очень долгое время.       — Выкинь, — не попросила, а приказала. Голос стальной, а взгляд не терпел возражений. — Немедленно, Офелия, — и, борясь с внутренним желанием сопротивляться неизвестному человеку, девочка лишь повиновалась.       Взяла длинными ногтями за жабру, как опознала, сельдь и понесла в сторону первого этажа, чтобы выкинуть оттуда через окно протухшего водного обитателя. Корзину для отходов, она, увы, не нашла.        Всё в окно, всё в окно… плохая привычка, однако.       Выбросила и уже готова была возвращаться, как приметила шевеление в кустах розы. Тут же к этому куску подорвался черный кот: худой, хромающий на одну ногу, да с умными глазами.       Поэтому он посмотрел на кусок внимательно, обнюхал и принялся есть. Глаза стремительно расширились, и девчонка подалась вперед. Но, самое удивительное… перед котом теперь была целая и невредимая сельдь, будто её только-только выловили.       В голове замигал фонарик от осознания.       Магия! Это магия! Самая настоящая! А как? Похоже на заклинание времени или это иллюзия? Тогда это сильное волшебство!       — Эй! Как это…       Стоило обернуться назад, чтобы задать вопрос насчет рыбы и как это вышло, но никого уже не было. Темноволосая девушка исчезла, будто её и не было.       За спиной котик что-то мяукнул и окончательно спрятался за кустами, показывая этим, что закончил свою трапезу. Уильямс лишь недоуменно уставилась в окно и осмотрела доеденную котом рыбу, от которой осталась только голова без глаз.       Проще говоря, вернулось в изначальное положение, которое предстало перед ней. Окно захлопнулось от сквозняка и по коже прошелся табун мурашек из-за холодного ноябрьского ветра.       Девчонке надо было возвращаться вниз, на кухню, ибо скоро явится её кухонный босс.       У Офелии в животе завертелись и закружились бабочки от одной мысли: «магия».       Внутри от такого трюка буквально всё кувыркалось, как ненормальное. Это было что-то невероятное! Что-то поистине восхитительное…       — Уильямс! — лицо потеряло всякие краски, стоило услышать голос поварихи. Глянула на помытую посуду и мозоли на руках, лишь выдохнула. Теперь ей и правда казалось, что её фамилия ассоциируется с ругательством. — Отбой уже как пятнадцать минут, быстро на боковую, бесовщина, — женщина африканского происхождения, зайдя на кухню, критически осмотрела всё и одобрительно кивнула.       — Приятных снов, мисс Соларин! Чтоб вам приснились милые котики! — и утопала по-быстрому, пока дама преклонных лет не заметила что-то, чего сама девчонка не узрела. — Или она миссис?       Поднимаясь наверх с цокольного этажа, по скрипучим половицам, стала мрачно размышлять над тем, как долго ещё продержится здесь и самолично не открутит себе голову. Сделать этакий подарок на рождество? Исчезнет лишний рот — во счастье!       И… Здесь тяжело, ведь, в отличие от других детей, то у неё были родители, любящая семья. Ну, может, и иногда били ремнём, но ведь…       Девочка неосознанно остановилась прямо перед своей комнатой и призадумалась. Было ощущение, что о чём-то она позабыла, но вспомнить что именно не может.       Странное чувство… Эта девушка на кухне… Теперь память расшалилась, и странное тяготящее чувство внутри. Услышала скрип и зашла в комнатку.       Напоминала эта комната по размерам школьное помещение для хранения спортивного инвентаря, только чуть-чуть побольше.       Хорошо, если забыла — значит, неважно. Утром вспомнит.       Почти впритык с ней лежали ещё три девочки, с которыми у Уильямс сложились более-менее дружелюбные отношения на фоне ненависти к воспитательнице Адели и совместного жилья в одном помещении. Теперь у них этакая девчачья компашка, где каждый держится друг друга.       Офелия заметила, что подобное здесь не в новинку и многие собираются в такие кучки, где каждый дружит в ней. Ну или просто общаются. А одиночек-психопатов в лице Тома Риддла младшего и ещё некоторых ребятишек, многие не любят. И самоутверждаются за их счёт.       Девочка устало прикрыла серые глаза, потянулась и уснула.