Жертвы требуют крови

(Не) Дорогой дневник, вспомнила строчки песни, и я их понимаю! В принципе теперь понимаю многие иностранные песни и это та-а-ак круто! Я, конечно, раньше могла их прочитать/услышать и перевести, но сейчас будто по другому! Сами строчки:

«Я знаю по имени твою мать и твоего отца,

И твоё первое домашнее животное.

Я знаю твоё любимое место для ужина,

Во сколько тебе еженедельно приносят чек».

Весьма иронично.

***

      Нет, я не воровка, просто хочется облегчить себе жизнь!       Мысленно успокаивала себя Офелия, аккуратно крадясь по старым доскам наверх, к чёртовой кладовой.       Она полторы недели размышляла, стоит или не стоит идти туда, но пришедший вполне ожидаемый снег вместе с минусовой погодой, стал решающим моментом.       И… После того, как большинство сиротских детишек начали заболевать из-за холодов, а потом в последствии и погибать, у Уильямс в голове пару раз представилась собственная мучительная смерть в таком молодом возрасте. Это было страшно, на самом деле…       В такие моменты, в мыслях всегда проявлялся чей-то старый, язвительный голос, он говорил: что надо было пойти в медицину, на «крутого» врача, а не на «какое-то» там международное дело, что бы в итоге стать дипломатом.       «Плевать!» — Говорила про себя, а сердце от ненависти стучало, как бешенное.        Всё равно она закончила только первый курс и покинула мир, ничего не добившись. Толку никакого.       Разочарованно заскрипев зубами, девочка продолжила свой путь и прислушалась. На третьем этаже мало кто живет, в основном: тяжело больные, «особенные» дети, те кто не вместился на втором этаже.       А, и Том Риддл, которого девчонка шарахалась больше всех.       На втором этаже живут дети в уже более сознательном возрасте, в комнате с ещё тремя-четырьмя своего пола людьми, там в основном находятся ровесники девочки и старше, поэтому это самый населённый этаж.       Первый этаж для «малышей», там ещё кабинет миссис Коул, и столовая. А на цокольном этаже располагалась кухня, прачечная и вроде ещё что-то… вроде комнаты нянечек, которые следят за младшими. Чтобы далеко не бегать и слышать их крики.       На четвертом этаже живет основной персонал, а уже выше башня, с которой недавно сиганула одна девчонка. Никто не знал почему, но все были уверены, что виноват Марволо. Офелия пошла за стадом и тоже так посчитала.       Вспомнился старый мем с одного популярного телеканала: «Виноват Волдеморт».       Захотелось истерично засмеяться.        Ночью её явно преследуют шальные мысли, которые вслух лучше не озвучивать. Мало ли, потом язык отрежут за такие недостойные леди слова.       Со стороны послышался скрип открывающейся двери.       Офелия перепугалась, да вспомнила заученную наизусть утреннюю молитву и мысленно начала читать в голове, словно мантру.       Лишь бы не Адели. Лишь бы не Адели. Лишь бы не эта воспитательница, иначе это закон подлости!       В безумии повторяла про себя обладательница серых глаз. Лучше уж смерть в муках, чем оказаться в сухих руках этой чёртовой женщины, которая её терпеть не может всеми фибрами души. Нет, это, конечно, смешно, что взрослая дама не любит ребёнка, но порой это переходило границы.       Ой, Чёрт…       Это была Адели.       Воспитательница выходила из той самой кладовой, осмотрелась по сторонам, да светила своим подсвечником со свечой. Женщина направилась в сторону лестницы, прямо к ней.       Если Адели направится вниз, то они встретятся и это будет весьма плохо или услышит, как она убегала, сразу начнет обвинять именно Офелию; если же наверх, то всё будет хорошо. Просто шикарно.       Шла она очень тихо, чтобы не разбудить никого из детей, и заглядывала в каждую комнату, проверяя детей и их самочувствие.       Не заглянула лишь в одну и Офелия же со всей смелостью могла сказать, кто там находился.       В её же комнату Адели, как одержимая, после отбоя заглядывала каждые пять минут, проверяя на наличие. Удивительно, что сегодня женщина ходила слишком нервная, чтобы даже обратить свой взор на ненавистного ей ребёнка.       И… она поднялась на четвертый этаж. Или в башню, желательно чтобы ещё и спрыгнула оттуда.       Уильямс с небывалым облегчением перекрестилась. У неё от нервов уже температура успела подняться на пару градусов. Все таки права бабулька была: «когда кажется, креститься надо!»       Господь всемогущий…       И быстро поднявшись по скрипучей лестнице, быстро потопала в кладовую, но внезапно открывшаяся дверь прямо перед ней испортила хороший план. Лицо посерело.

Том Марволо Риддл.

      Он пару секунд таращился такими же перепуганными глазами, небось подумал, что воспитательница, но собрался всё же быстрее Уильямс. Теперь глазел на неё с великим раздражением. Они общались-то пару раз, а он уже походу ненавидит Уильямс, которая вроде ничего ему не сделала…       Офелия закатила глаза. Нежный какой! От секундного присутствия в её обществе уже такую морду недовольную состроил.       Желание показать ему весьма неприличный жест средним пальцем с каждым мгновением росло. У него, кажется, тоже.       — Ты что здесь делаешь, сумасшедшая? Это не твой этаж, — весьма дружелюбно отозвался Риддл.       — Если я сумасшедшая, то это явно не то место, где мне стоит быть, не то что этаж, — Офелия пожала плечами, как бы говоря: «ну что поделать». — Не боись, с собой в психиатрическую больницу не утащу, я люблю ласковых и нежных, а не… таких, как ты, — Риддл сейчас был готов вцепиться зубами в её глотку за такие шутки.       Видимо, если сейчас не ретироваться с его глаз, то утром она не проснется.       И отошла в сторону, чтобы наконец пройти в кладовую.       Как же она устала. Очень хотелось спать, лечь под теплое одеяло и заснуть.       — Ты ведь в кладовую? — тихо произнёс мальчишка и прикрыл за собой дверь. Темные брови сами собой поднялись вверх. Неужели он хочет её как-то подставить? Манипуляции, использовать её, и всё, конец? — Там ведь одежда, да? — и босыми ногами последовал за ней.       — Да, а что? Ищешь того, кого можно подставить? Без обид, — с тихим смешком выдала Уильямс, да открыла дверь в кладовую. — Но в любом случае, мы уже типа оба соучастники в этом преступлении, Риддл.       Огляделась и не заметила одежду на прошлом месте, испугалась. Принялась высматривать каждый уголок и подняла голову вверх.       О! Вот оно где!       Теперь вещички лежали на самой верхней полке, где увидеть что-то почти невозможно. Да туда могла достать только высокая, как великан, Адели, особенно на своих каблуках. Смешно переглянулась с Томом и услышала его фырк.       — К сожалению, нас объединят не только преступление, Уильямс, но и общая цель и… плохая репутация, — последнее он уже тихо пробурчал. Офелия согласно кивнула, ведь это был факт, но всё же Том есть Том и доверять ему пока нельзя. — Толку ни тебе, ни мне жаловаться воспитательницам нет, ибо нам не поверят, так ещё и попадёт за то, что ночью, во время отбоя, шастали. Особенно, когда все взрослые думают, что мы спим, — мудро заключил будущий слизеринец.       — Ты такой умный и добренький, что аж хочется тебе верить, — еще раз закатила свои серые глаза, а в голове появилась идея. Её магия твердолобая и когда надо, то не подчиняется, но вот его… Раз тут такой откровенный Томми, то грех не воспользоваться им, да? Тёплая одежда нужна им двоим-то. — Тебе ведь интересно, что я хотела сказать тогда, да-а? — тянула буквы, словно аристократка, а будущий Лорд скривился, услышав знакомые нотки, видимо, вспомнил Адели, которая строила из себя аристократку.       — Ну? Говори, не тяни. Если это какой-то ненужный бред, который нам не поможет достать вещи, то лучше молчи и не мешай думать, — холодно ответил Том. Уильямс оскалилась, словно злая псина.       — Считай это обмен. Откровенность на откровенность, — он не ответил ничего язвительного, но голову приподнял, показывая весь свой интерес. — Ты делал или ощущал что-то странное…?       — О чём ты? — настороженно ответил Том, но тёмные глаза сверкнули чем-то таким… ярким, на грани одержимости.       У неё глазёнки также сверкали, как и у него, стоило увидеть что-то магическое или хотя бы капельку наколдовать что-то.       — Мы… с тобой не такие, как все. Мы другие, — вообще, о магии до появления Дамблдора знать должна была только она, а для Тома это была бы просто «странная вещь», что-то не понятное. — Волшебство, Том. Мы волшебники? Маги? Не знаю, как точно это всё называется, — и тот выдохнул воздух, а щёки покраснели. Офелия прокашлялась из-за неловкости, такое почему-то стыдно говорить. — И у тебя магия сильнее и податливее, чем… у меня, — призналась скорее себе, чем ему.       — Ты…ты такая же, как я! Знала, кто я… но не говорила о себе! — как-то разочарованно прошептал Том. Его эмоции менялись довольно быстро, и Офелия перепугалась от этого. Детские истерики — это не её профиль. — Почему? Почему тогда не сказала о себе?       — Я… боялась, — Уильямс сгорбилась и с непривычки спина хрустнула. Том, кажется это услышал, но промолчал, ожидая продолжения. Более подробные ответ ему не достался.       Почему она открывается человеку, который потом может воспользоваться её же страхом? Похоже, слишком устала, если начала высказываться тому-кого-нельзя-называть.       — Чего ты боялась, Офелия? — заинтересованно спросил, подходя к ней ближе, чтобы всмотреться в её черты.       — Боялась, что мне показалось… и на самом деле я не умею колдовать, — отпихнула его, ибо находился слишком близко и становилось жутко неуютно. А он же ещё ребёнок! Что же будет дальше, а? — Слушай… Нам жизненно необходимы теплые вещи, Том. И ты шанс их хоть как-то получить первее других… — Том заторможено кивнул на её слова, посмотрел в сторону коробки и сощурившись, скинул её.       Какой он, однако, послушный мальчик. Не верю!       Но все же Уильямс с нежностью посмотрела на такое проявление магии, но побыстрее подошла к вещам и начала их разбирать, чтоб урвать себе самое лучшее.       Больше всего, конечно, поразило здесь обилие одежд, почти не ношеных, да из хороших материалов, а особенно удивила пара пенни и шиллингов, ну и ещё какие-то монетки... Она посчитала и поняла, что даже если поделить пополам, сумма выйдет приличной для этого времени.       Офелия присвистнула, хотя одежду с Томом они без споров поделили, а вот деньги делить было тяжелее, ибо каждому хотелось оттяпать побольше. Они ещё такие красивые…       Взяв в руки вещи, которые ей с Марволо не подошли, подумала и решила спустить их вниз, в детскую. Если их прячет Адели, значит, ей они нужны. А деньги… что упало, то пропало. Теперь пусть ютятся там, где мало кто их найдёт.       А отобрать что-то нужное этой стерве — это святое.       Её идею насолить неожиданно поддержали, хоть и скептически отнеслись к ней.       Том что-то ей говорил насчёт того, как впервые наколдовал, поговорил со змеёй, как начал проучивать всех своих обидчиков.       Такой возбуждённый, что образ возникший в её голове злого мальчика, который с детства строит планы по свержению правительства, будто медленно распадался. Хотя больше верится, что это такой образ «пай-мальчика», а на самом деле ещё тот поганец.       — Как ты поняла, что обладаешь волшебством? — резко спросил Том, останавливаясь у своей комнаты.       — Я сделала резкий выброс… магии? Ну, насколько поняла, — и отвела взгляд в сторону, не договаривая, что послужило этому. Ему это ведь ни к чему. — Ничего интересного. Разговаривать со змеями, как ты, к сожалению, не умею. Думаю… вообще мало кто это может, — юный Волдеморт встрепенулся и даже оскалился, почувствовав свою исключительность. — Ну или просто я такая особенная, кто знает? — Офелия фыркнула. — Ничего конкретного не могу сказать, лишь догадки и фантазии. Но знаешь, — со всей своей искренностью произнесла Офелия и набрала в лёгкие воздух и прошептала. — Думаю, что мы не одни такие… и, может быть, нас заберут из этого отвратительного места.       — И почему я должен тебе верить? — с сомнением спросил Риддл.       — Всё просто: друзья не лгут, — с широкой улыбкой произнесла Уильямс, глядя на недовольное лицо своего собеседника, явно не ожидавший таких «нежностей».       — Мы не друзья, Уильямс, — тихо прошипел Риддл, сразу меняя своё лицо на более жёсткое.       — Да мне плевать, мы друзья и точка, — на самом деле Офелия просто ради смеха сказала это, лишь бы поглазеть на раздражённую морду маленького Лорда. А то даже не верится, что он — это тот самый Волдеморт, гасивший детей в люльке запретными заклинаниями.       Томми быстро закрыл перед её носом дверь.       Девочка тихо хихикнула, но решила не тормозить и поскорее добраться до своей комнаты, спрятать там некоторые вещи под матрас, потом спуститься, положить оставшиеся вещи внизу и вернуться.       Если Адели ушла наверх, то значит, к маленьким детям на первый этаж она не ходит, ведь нянечки, следящие за ещё крохотными малышами, живут на цокольном этаже и встают слишком рано или вообще не спят.       Чтобы не рисковать и не спускаться сразу на цокольный этаж и не оставлять где-нибудь на кухне, чтоб Адели не нашла. Можно оставить в детской на первом этаже и ведь тогда маловероятно, что она попадётся!       Да, так она и сделает.

***

      На следующий день нянечки и воспитательницы, все с какой-то одержимостью, принаряжали детишек одеждой, посланной, по их мнению, самим «господом».       Офелия критически смотрела на них, явно не представляя себя в амплуа того, кого не существует. Лишь Адели с ненавистью глазела на одежду, на Офелию и на Тома.       Переодевали, они своих воспитанников конечно, долго, но нужно отдать должное — тщательно. У тех, кому одежда была мала, они оперативно собрали и начали выдавать новую, поэтому одеяния старших отдавали младшим, чтобы всем хватало.       Уильямс с немым ужасом смотрела на такую схему и поняла, что тоже в ней участвует и надо будет сдавать свои вещи, так ещё и не выдать себя с новой. Тома она заметила с таким же выражением лица, и они переглянулись.       — Уильямс, сдавай одежду, которая мала тебе, а ну быстрее! — прокричала мисс Рут, которая уже изрядно устала и, узрев слишком одухотворённую девочку, лишь завистливо вздохнула.       — Держите, миссис Беккер, — положила аккуратно сложенные вещи рядом с главной воспитательницей. — Хорошего вам дня! — уже готовая убежать Уильямс услышала женский крик, который её быстро остановил.       — Стоять! — и девчонка медленно вернулась обратно. — Во-первых, я мисс. Во-вторых, а чего одежды так много? От холода, негодница, решила помереть? Или побольше новой одежды получить? Слушай…       — Что вы! Это чисто из хороших побуждений! Просто эта одежда уже мне мала, а что жадничать? Вдруг кому-то нужнее, — и улыбнулась нежно-нежно, чтобы ей хотя бы чуток поверили. — Да и новой одежды не надо, я же вон, быстро расту!       — Допустим, я тебе верю, но… если что, иди ко мне, найдём что-нибудь для тебя тёплое… — неловко пролепетала Рут и улыбнулась самой красивой улыбкой, которую девочка видела в этой жизни.       — Спасибо, мисс Беккер, я это запомню! — и всё же ускакала подальше от этого места, ведь сюда начала подходить злая, как незнамо кто, Аделия.       Желание прикончить одну маленькую и миленькую девочку у неё однозначно было, но как говорится: «Русские не сдаются!» и будущая волшебница, чуть ли не плюнув в лицо красной, как варёный рак, воспитательнице, немедленно испарилась с глаз долой.