Олень II Багровый Закат

      В Браавосе существует два торговых порта – Пурпурная гавань и Мусорная Заводь. Один предназначен для использования исключительно браавосийцами, другой же для всех остальных. Стоит ли пояснять где и какой именно? Пурпурная гавань – великолепный, чистый и ухоженный порт, расположенный к западу от дворцового комплекса Морского владыки, что на севере Великой Лагуны. Мусорная Заводь же находится на западе города, именно здесь, растянувшись от Затопленного города до очередного магистрального канала, и расположились городские верфи.       Кораблестроение является одним из ключевых источников дохода города, и если Арсенал производит боевые галлеи исключительно для городских нужд, то городские верфи открыты для всякого, у кого водятся деньги, и готовы изготавливать всё – от рыболовецких баркасов, китобоев, торговых судов и мореходных барж до боевых кораблей. И, как полагается у браавосийцев, этот бизнес крайне хорошо налажен и всё в нём отработано. У корабельных мастеров есть целые каталоги с детальными изображениями и чертежами типовых кораблей, боевых механизмов, дополнительного оборудования, корабельного украшения, есть даже образцы красок и материалов. Собственно, всё как в лучших домах Лондона. Заказчику или его представителю достаточно ткнуть пальчиком и сказать – «хочу вот это, это и это, и в пурпурный горошек» – и вуаля! Через означенный срок принимайте заказ. При этом все оплаты идут через банковские ячейки, чтобы никто никого не кинул. Очень продуманная и построенная на опыте система. С этими людьми приятно иметь дело, Неведомый побери!       Что касается самой верфи, то… одним словом для описания никак не обойтись. Это действительно впечатляющий производственный комплекс, состоящий из десятка громадных крытых эллингов, совмещённых с производственными помещениями, куда со всего города стекается уже не сырьё, а готовые ремесленные полуфабрикаты и материалы. От эллингов прямо в воду проложены углублённые пути, обложенные отполированными деревянными настилами, смазанными толстым слоем жира. А в самой гавани, что при верфи, тем временем достраиваются десятки и десятки судов всевозможных калибров и рангов, в том числе и мои красавцы, блестящие сейчас изящными конструкциями на солнце. – Какое зрелище! – восторженно и с толикой грусти промолвил Блэктайд, стоявший чуть позади меня. – Как можно счесть моих соплеменников великими корабелами после такого зрелища?       Мы шли к верфи на одной из арендованных гондол. Я, собственной персоной, Марик, с горящими глазами фаната кораблей, Мальком Блэк, Блэктайд со своими капитанами и Бейлон Сванн во главе пятёрки рыцарей, по совместительству служащих моей охраной. – Это лишь вопрос денег и необходимости, Бейлор, – мягко ответил мужчине, которого я уже давно воспринимаю как соратника, не меньше. – Если на Железных островах, будет крутиться столько же золота, как и здесь, то не сомневайся! Местные будут к вам ездить учиться, как корабли строить. – «Если», милорд, – Блэктайд бледно улыбнулся на мой мечтательный пассаж. – Некоторые вещи всё-таки вне нашей власти и за пределами наших возможностей. – Мне часто такое говорят и говорили, – нагнав уверенности в голос, я решил сразу приостановить самобичевание семибожного пирата, – но мы доказали обратное! Вы в том числе.       Было видно, что мои слова немного смутили бравого морского волка, на секунду позабывшего кто он, где он и с кем он. Блэктайд, конечно же, хорош. В прямом смысле. Мне даже с трудом удаётся совместить у себя в голове две столь разные личины одного человека. Одна из них – верный и набожный семибожник, культурный, начитанный, смиренный, галантный, преданный, щедрый и всё прочее «высококомплиментарное». Вторая – отпетый морской рейдер со всем соответствующим культурным и моральным багажом. Отправить на корм рыбам команду захваченного корабля? Легче простого. Не из злости или жестокости, а лишь по необходимости. Рабами мы не торгуем, да и зачем нам пленники, которые по большей части ничего дельного и полезного сообщить нам не смогут? Вот-вот. Устроить ловлю на живца, а после устроить кровавую мясорубку на палубе? Вообще любимое рисковое дело! Рейд на Ступени? А пожалуйста!       Просотрудничав с ним год, я окончательно понял, как так получилось, что лорда-семибожника терпят и слушают крайне религиозные «утопленники» из числа его подданных и воинов. Как выяснилось, он ничем не отличается от других островных лордов… в плохую сторону. А в чём-то он даже и лучше. Он милосердней, справедливей, старается быть беспристрастным, но при всём при этом по-прежнему, как и в старь, как и его предки, ведёт своих людей в бой, делая это умело и с прибылью. С прибылью для себя, для своей дружины и для своих владений.       В начале эпопеи с торговой компанией найм железнорождённых двигался ни шатко, ни валко. Блэктайд привёл с собой пять ладей, Харлоу выделил пять, Гудбразер и Ботли поначалу дали по три корабля, ещё около десятка наскребли всяких добровольцев от вассалов тех же Харлоу и Гудбразеров. С одной стороны, кораблей как бы и много… а с другой, в Узком море этой «армады» никто и не заметит. Особенно, учитывая их первоначальную раздробленность и неорганизованность. В тот период так вышло, что единственным весомым авторитетом среди железян на службе у компании стал непосредственно лорд Блэктайд. И кто бы что ни говорил (за спиной, в основном, что также показательно), но это крупный феодальный авторитет с Железных островов, который, как вскоре выяснилось, очень даже умеет вести дела на море.       Навигация за навигацией, ходка за ходкой, операция за операцией и Блэктайд уже не клятый вероотступник и хрен с горы, а уважаемый лидер и флотоводец, который (и это самое главное!) обеспечил всех участвующих лиц весомым приработком. Все, начиная от капитанов и заканчивая рядовыми общинниками, подвязавшимися в поход, получили солидный гешефт за счёт от трофеев и банальной оплаты своих услуг Компанией. А так как корабли постоянно менялись (одни заработали и уплыли домой, другие, наоборот, приплыли заработать), на острова стали возвращаться первые добровольцы с заманчиво блестящей наличкой на руках, богатыми трофеями и, кому повезло, солёными жёнами экзотической наружности. Всё это послужило скорому появлению устойчивого мифа, моментально распространившегося по Железным островам. Мифа о том, что если хочешь заработать много денег и уважения по всем канонам Утонувшего бога, при этом не боясь королевского палача… или какого угодно палача, то добро пожаловать на службу в торговую компанию под началом лорда Блэктайда. Да, гнусного семибожника, но нашего гнусного семибожника, который не смотри, что веры другой, а лихой пират с Железных островов, да ещё и в свите брата короля! Для всех железян всё стало тут же ясно – все в доле, король, его брат, лорд Грейджой и все его вассалы, а значит… значит, с торговой компанией можно-таки иметь дело! Итог: сегодня кораблей железян на службе у компании в два раза больше, чем было за год до этого. И число их неуклонно растёт.       Однако для справедливости стоит заметить, что заслуги самого Блэктайда в этом процессе не так много, как может показаться. Просто этот человек в нужный момент оказался на нужном месте, возглавив объективный процесс. Это ни в коем случае не отменяет тот факт, что без него всё было бы намного сложнее и медленнее, за что ему низкий поклон и моя безмерная благодарность. С самим Бейлором мы изрядно так сдружились. Как минимум, он стал моим доверенным лицом, посвящённым в отдельные замыслы и планы. Конечно, всегда есть риск предательства, но вот уж к чему-чему, а к этому Блэктайд органически не способен. Таких людей упускать и отпускать от себя категорически нельзя.       Между тем на пристани, к которой был пришвартован широкий баркас без мачт и парусов, нас уже ожидала представительная делегация. Дождавшись, пока мы подойдём на вменяемую дистанцию, вперёд вышел субтильный мужичок с густой седой бородой в скромном, но качественном тёмном костюме и в небольшой бархатной шапочке, закрывающей лысину. – Ваша Светлость, рад лицезреть Вас воочию! – довольно быстро определив дорогого заказчика на хорошем андальском заговорил встречающий. – Позвольте представиться – магистр Бергас Лотаре, глава гильдии кораблестроителей. А это компаньоны и мастера гильдии. – И я рад нашей долгожданной встрече, магистр! – я обозначил приветствие, кивнув и двумя пальцами прикоснувшись к широкополой шляпе. Местные подобострастием и поклонами не балуются, вот и я импровизирую. – Уважаемые мастера!       Ещё немного обменявшись приветствиями, представлением друг другу и любезностями, мы всей делегацией перешли на встречающий баркас, где пятёрка молодцов с помощью шестов и весел направили судно к отдельно стоящей группе кораблей явно военного предназначения. – Позвольте отметить, Ваша светлость, – Бергас хоть и имел затравленный вид, но речь держал хорошо и умело… можно даже сказать профессионально, явно разбираясь в вещах, о которых говорил, – Ваш заказ будет исполнен точно в срок. «Демон Трезубца», «Дочь Кракена» и «Луковый Рыцарь» практически готовы и, если вдруг возникнет такая нужда, способны выйти в море хоть завтра...       Наконец, баркас приблизился достаточно близко, чтобы мы могли в полной мере оценить всё величие и красоту моих новых кораблей, что не так уж типичны для окрестных вод. Перед нами, мерно покачиваясь, предстали корабли, органично воплотившие в себе два хоть и родственных, но разных пути кораблестроительных школ из разных эпох, а именно византийских дромонов и средиземноморских галеасов. Первым бросается в глаза, что корабли достаточно большие и не уступают в длине таким кораблям, как «Ярость» Станниса или «Валирийка» Саана, но скомпонованы по-иному. Сто вёсел в два яруса расположены в центральной части корабля, в отличие от той же «Ярости», где вёсельные банки тянулись вдоль всего борта. Таран хоть и есть, но слабовыраженный и обтекаемой формы, зато, как и всё днище корабля, покрыт бронзовыми пластинами. Три мачты со смешанным парусным вооружением. Высокие защищённые борта и мощные надстройки на носу и корме. При этом в передней части корабля был установлен абордажный ворон, а на самом носу ревущая оленья голова, извивающаяся на длинной шее, словно змея и… выглядящая немного жутковато. Вид в данном случае соответствует назначению, поскольку она скрывает в себе местную вундерваффе – сифонофор. А если по-простому, то огнемёт.       Я в своё время не сразу осознал один простой факт – местным хорошо известна технология по созданию разнообразных огнеметательных машин. Очень хорошо известна. Особенно в этом деле преуспели, – барабанная дробь, – Таргариены, которые строили эти машины постоянно и массово, применяя их не только на море, но и на суше. В других местах сифонофоры особой популярности не снискали, хоть и были известны, а всё по причине того, что известные местным огненные смеси были не столь эффективны. Дело в том, что местным был неизвестен знакомый мне рецепт «греческого огня», а у Таргариенов, тем временем, была своя версия этого супероружия – Дикий огонь, который они использовали на регулярной основе, особенно после Танца Драконов. Но, несмотря на то, что Роберту достался целый огнемётный арсенал, на кораблях он практически не использовался, поскольку, с одной стороны, после всего произошедшего веры алхимикам у короля было немного, а с другой, этих самых алхимиков осталось совсем мало и в представлении королевского двора они мало на что были способны. А я… я не для того вооружаю свои корабли огнемётами, чтобы заправлять их рыбьим жиром...       Когда мы поднялись на борт «Демона Трезубца», мне с большой гордостью показывали и рассказывали о конструктивных элементах и планировке. Банки гребцов, офицерские каюты, скорпионы, абордажный ворон, сам «сифон». Что уж говорить… корабли вышли большими, мореходными, мощными, красивыми, а ещё очень дорогими. Вот прям очень-преочень дорогими. Благо, так уж вышло, что достались они мне совершенно бесплатно. «Как так?!» – спросит меня внешний наблюдатель. «Коррупция!» – отвечу ему я. Вопиющая коррупция.       После моего манёвра с созданием торговой компании, Бейлиш затаил на меня обиду. Крепко затаил, и это было видно. При этом он был мне всё ещё нужен… к счастью, в данный момент, я его держу за яйца, а дальше – посмотрим. Я также прекрасно понимаю, что в любом случае Ланнистеры мне друзьями не станут, и необходимо максимально использовать существующее положение вещей себе на пользу. Покочевряжившись какое-то время, Тайвин Ланнистер вновь открыл кредитную линию для Железного трона, прекрасно осознав, что если не он будет снабжать корону, то это станет, – а точнее уже стал, – делать кто-то другой. А, следовательно, этот «кто-то другой» неминуемо будет перетягивать одеяло влияния на себя. Этого я и ждал. Этим я и воспользовался.       Именно в этот прекрасный момент, когда мои свадебные хлопоты подзабылись, а скандалы вокруг меня поутихли, Станнис Баратеон на свой очередной доклад о необходимости выделения дополнительных средств на содержание и строительство новых кораблей для королевского флота снискал поддержку не только в моём лице, но и в лице мастера над монетой, который счёл всё это хорошей мерой поощрения местного производителя. От такого единения тяжеловесных мнений поплыли и Джон, и Станнис. Особенно Аррен, поскольку исполнительный Мизинец подсел старику на ухо ещё и в приватном режиме. В результате спустя всего-то месяц раздумывания, решение было принято, а финансы выделены и в большом объеме.       А как иначе? Ведь совершенно случайно, буквально за несколько недель до, практически всё сырье и материалы, необходимые для строительства и ремонта кораблей, заметно подорожали. И, разумеется, это всё вина эссосцев, что воспользовались временной слабостью Семи Королевств и буквально высосали все излишки. Какое счастье, что у королевства теперь есть Торговая Компания, которая наведёт порядок на рынке! Но не сразу… здесь, разумеется, нужно время. А корабли нужно строить и ремонтировать сейчас и притом срочно! Иначе злонамеренные эссосцы почувствуют слабость и вновь принудят Вестерос к неравноценному торговому договору. Придётся поднапрячься...       И Джон поднапрягся! И привлёк ко всему этому Тайвина, в обмен на щедрый кредит пообещав назначить капитанами новых судов его выдвиженцев, а также согласившись ещё на ряд уступок. Разумеется, пришлось выделить кредит и торговой компании, но все эти деньги пошли на закупку материалов у самой торговой компании. Как хорошо, что Тайвин не имеет доступ к финансовым документам… думаю, он очень сильно бы удивился тройным расценкам. А кому сейчас легко? Санкции, понимаешь ли! Объективно и беспристрастно говоря, строительство одного среднего боевого корабля обходилось королевской казне в стоимость… двух таких же кораблей. Один корабль по цене двух! Разница, которая утекала в мой широкий карман. А как ещё эти корабли строятся! Размеренно! Спокойно! Вообще без толики спешки, прямо говоря. Верфи-то в Королевской Гавани небольшие, одновременное строительство множества кораблей позволить себе не могут… а материалы были закуплены сразу на весь заказ. А тут тоже начинаются «варианты». Неправильно стали хранить доску, так она вся и прогнила, надо теперь новую закупать. Или р-р-раз и пожар, часть материалов сгорела, опять покупать... в общем, стройка новых кораблей не заладилась. А вот с ремонтом уже лучше. Все материалы в нужном качестве и в срок доставили, однако денег хватило на ремонт не всех кораблей. Стоит пояснять, какие корабли были отремонтированы в первую очередь? Которые смогут добраться до Драконьего Камня в кратчайшие сроки... – Смею надеяться, что Вы довольны, Ваша светлость, – уже откровенно лебезя промолвил магистр, почувствовавший возможную прибыль, чем отвлек от созерцания достройки оставшихся кораблей, выстроенных в ряд после готовой троицы. – Лорд Бейлор, – я невежливо проигнорировал магистра, не отрывая взгляда от кораблей. – Милорд? – тут же откликнулся Блэктайд, непроизвольно выпрямившись. – Пусть Ваши люди начнут принимать корабли. К прибытию полноценных команд суда должны будут готовы к переходу домой. – Непременно, милорд! – Блэктайд поклонился и отбыл, направившись к своим приближенным. – Магистр Бергас, – обратился уже к растерявшемуся магистру, сбитому с толку моим показным равнодушием, – Вам стоит обратиться к мэтру Блэку и обсудить детали строительства следующей партии кораблей. – Как Вам будет угодно, Ваша Светлость! – со счастливыми глазами и буквально заскрипев, магистр всё-таки заставил себя поклониться, после чего вмиг направился к своей братии, уже окружившей Блэка.       Если Тайвин Ланнистер и правда срёт золотом, то я выдавлю из него всё. Всё до последней капли, как измученный тюбик зубной пасты.

***

      День плавно перетёк в вечер, на который у меня уже была запланирована самая что ни на есть культурная программа. Не высококачественное чревоугодие и обильное возлияние алкогольного толка, которыми, – благодаря моим и моего венценосного братца стараниям, – сейчас так славны Баратеоны. Не удушливо-сладкое из-за духов и всевозможных ароматных масел времяпровождение в компании прелестных браавосийских сирен, не столь сладкоголосых, сколь голосистых, ибо для таких развлечений Ваш покорный слуга ныне слишком женат… не говоря уже про наличие рядом Блэктайда. Даже не экскурсия по городу, архитектура и облик которого, открываются по-новому в часы, когда солнце стремится к закату, а на небе проступают первые звёзды. Нет… сегодня лорд Ренли Баратеон идёт в театр. И в какой! Не «Синий фонарь», не «Купол», а «Врата».       Неожиданный выбор в ответ на даже чуть более неожиданное приглашение, которое поступило непосредственно от господина Изембаро – хозяина и бессменного художественного руководителя названного выше театра. Специфическое место, насколько я помню по своим «старым книжным» воспоминаниям, и насколько я успел разузнать тут. Один голос, видимо, имевший там какой-то неприятный опыт, лаконично заявил, что «Врата» своим существованием доказывают, что дерьмо всё-таки тонет. Другие же говорят, что театр достоин внимания хотя бы за то, что по большей части успешно балансирует на тонкой грани, не боясь браться за представления, которые в иных местах сочли бы слишком грубыми и «недостаточно поэтичными», но и не опускаясь до сюжетов, ставить которые можно разве что с расчётом на последующие скандал и молву. Последнее, конечно, имеет важное исключение, ибо ни один театр славного Браавоса не пройдёт мимо возможности на своей сцене ласково пройтись по «бытовухе», политической моде или же разыграть представление, в котором один «народный автор» так или иначе поливает всем самым смачным и ароматным содержимым городского канала своего заклятого коллегу по изящно-словесному ремеслу. Такие баталии неизменно привлекают зрителей, а также порождают собой новые истории, вереницы которых порой даже переживают своих зачинателей, складывающих головы в честных дуэлях или в подозрительных обстоятельствах.       Что до самого Изембаро… тоже личность специфическая. В меру пёстрая, как и ожидается от хозяина театра, но куда интереснее другой его аспект, многими явно остающийся незамеченным – амбициозность. Это объясняет наличие в его театре роскошной ложи, предназначенной для морского владыки (пусть он ни разу и не удостоил «Врата» своим визитом). Это объясняет и приглашение, которое я получил. Может ли всё обстоять иначе? Может ли быть так, что в действиях скучающего эксцентричного самопровозглашённого короля актёров, заимевшего также привычку лично играть монарших особ, нет никакой подоплёки? Возможно, что и так. Но я в этом сомневаюсь. Против говорят и какое-то внутреннее убеждение, происхождение которого мне неясно, и определённые… безликие связи, которые этот человечек может иметь. В любом случае, театр есть театр, артистки есть артистки, а любопытство уже было разожжено.       Вместе с Мариком, Блэком, Сванном и еще двумя охранниками добрались до места, когда уже начинало смеркаться. Театр внешне производил двоякое впечатление, потому что одновременно не получалось ни закрыть глаза на то, что здание основательно «потёрто жизнью» и банально перекошено, ни задавить фантазию, которая складывала в уме картины того, как это место могло выглядеть ранее (чувство это, впрочем, городская застройка Браавоса поднимает слишком уж часто). Внутри же атмосфера этой «пещеры» была… густой. Насыщенной. Она сразу давала понять, что под взорами очарованных зрителей на сцене будет происходить самое настоящее волшебство и чудо, которое расцветёт не под соборными сводами, а где-то здесь, среди моряков и шлюх. По крайней мере, примерно такие речи лил нам в уши нахваливающий своё болото Изембаро, который решил лично встретить нас и проводить до выделенной нам ложи. Тучный, но не лишённый силы и лёгкости движений мужчина уже заметно «в летах», с щегольскими витыми усиками и волосами, светловатый цвет которых не поддавался точному определению из-за освещения и откровенной «жидковатости» самой шевелюры. Одет он был на удивление сдержанно – ни ярких цветов, ни вычурности… разве что несколько золотых колец на пальцах выбивались. Самым броским в этом человеке была его «игра». Все эти красивые витые фразы, яркая жестикуляция и прочие средства укрепления театрального пафоса. Возможно, в исполнении другого это всё раздражало бы, но в случае с Изембаро нужно было отдать должное – он не только понимает-таки что-то в актёрском ремесле, но и талантом в этой стезе не обделён. Полагаю, это очень помогает его труппе, хоть как-то скрашивая его уже печально известную любовь к «мудрым наставлениям» для своих подопечных. Мальком, если судить по тому, как у него в паре моментов закатывались глаза, был не столь щедр в своей оценке. – Прошу, господа! – Изембаро широко распростёр руки, его жест перешёл из своеобразного призыва посмотреть и оценить нашу ложу в приглашение присесть.       И вот ещё наблюдение… он не лебезит и не пытается быть особенно обходительным, хоть все правила вежливости и соблюдены должным образом и с должным радушием. Он называет себя «королём» и старается вести себя соответствующим образом, даже если царство – тонущий театр, а подданные – ряженый сброд, то бишь актёры. Господин Изембаро явно очень… очень любит свою персону. Остаётся только понять, какие у него на самом деле амбиции, и подпитывает ли их что-то кроме этого самомнения.       Наша ложа была на втором ярусе, аккурат по правую руку от той, что была выделена морскому владыке Браавоса. Знает ли о том почтенный владыка? Это уже совсем другая история. И должен сказать, что отделано всё (по крайней мере, в зоне для особо-важных гостей) действительно было как надо – дорого-богато, пусть и без «вау-эффекта». Да и моё внимание в первую очередь приковало не убранство, не угощения и даже не прекрасный вид на сцену. – Говорят, что даже в хороший день второй ярус редко заполняется даже наполовину, – начал я, обратившись к Изембаро. – Сегодняшний день явно выбивается из этого правила. – Подозреваю, что это из-за Вас. Люди тянутся к тем, на кого им походить очень хочется. – И Вы, конечно, не имеете никакого отношения к тому, что о моём приглашении во «Врата» знает чуть больше, людей, чем обычно. – Ни малейшего, Ваша светлость, – с широкой улыбкой самовлюблённый лис соврал так же легко, как дышал. Хотя, учитывая его вес, вполне вероятно, что врать ему даже легче.       Улыбались, впрочем, мы оба. Само собой, о приглашении быстро прознали все, кому надо было узнать, а следом за ними весть поползла на всех остальных. И, судя по тому, как наша ложа притягивала к себе взоры со всех соседних и даже с первого яруса, информация разошлась достаточно широко. Изембаро был бы глупцом, если бы он не выжал из моего визита всё, что возможно. Я, в свою очередь, был бы глупцом, если бы ожидал чего-то иного. К слову про Изембаро… пробыв в ложе ещё немного и удостоверившись, что всё в порядке, кушанья поданы, слуги учтивы, а дорогие гости сидят себе довольные на подушках, он нас оставил, сославшись на то, что ему нужно готовиться к скорому выступлению. И что-то мне подсказывает, что с нами он оставался не просто из вежливости и учтивости. Нет, судя по тому, как много он вертелся поближе к краю нашего «балкончика», он служил ориентиром для любопытных глаз, что выискивали заморского лорда, лицо которого местным вряд ли знакомо даже по рассказам. Ох, чую, использует он меня для рекламы своего детища на полную катушку… надеюсь, что хотя бы без чёрного пиара обойдётся. Особенно в свете того, что нас ждало в самом скором времени.       Итак! «Врата». Четыре яруса. Четвёртый, он же и самый высокий, забит наиболее взрывоопасной публикой, состоящей по большей части из тех брави, у которых как у латыша, как у истинного браавосийского романтика – за душой только клинок, тревожно лёгкий кошель и пара любовниц. Не сомневаюсь, что пока мы здесь наслаждаемся прохладительно-горячительными напитками и светской беседой, там закладываются фундаменты дуэлей за реальные и мнимые оскорбления, которые будут варьироваться от дел сердечных до «уважаемый, Ваша омерзительно большая шляпа мешает всем окружающим». На третьем ярусе, а также на первом, что под нами, расположилась публика не менее гордая и вооружённая, но куда более спокойная и богатая. Всё-таки есть разница между тем, чтобы рисковать жизнью из-за чести или гордыни, когда ты гол как соко́л, и тем, чтобы делать то же самое, когда ты что-то уже заимел в этой жизни и хотел бы на этом свете со всеми его благами задержаться. Там сидят капитаны, купцы, брави побогаче и прочая городская интеллигенция.       Далее – её величество Сцена, которая вовсе не пустовала и надолго не стихала. Пока шли приготовления к большой постановке, актёры скрашивали ожидание да грели зрителя, разыгрывая небольшие сценки, по большей части касавшиеся последних городских новостей и слухов. Ну… по крайней мере, так Марику всё объяснил Мальком, который куда лучше владел валирийским суржиком, ставшим языком Браавоса. Я? Я держал лицо, не выдавая, что понимаю не сильно больше юного Сиворта. Иностранные языки, так уж вышло, в обе мои жизни остаются слабостью, исправлять которую не хватает времени. И желания. Зато я по достоинству оценил старания музыкантов, которые также разминались и готовились, а также акустику театра. Недаром «Врата» часто сравнивают с пещерой – со звуком тут дела обстоят прекрасно. Был, впрочем, один «моментик», аккурат перед началом большого представления… – Рассчитываю на вас, – сказал я с легчайшим нажимом и отпустил служку, которая должна донести мою маленькую просьбу до ответственных лиц, и повернулся к Малькому, что с нескрываемым любопытством смотрел на меня последнюю минуту. – Что-то случилось, Ваша светлость? – Не уверен. Посмотрите на места прямо под нами. Теперь правее, между лысым и рыжим мальчишкой. Видите?       Мой собеседник старался, не слишком выдавая себя в процессе, отследить объект моего интереса. – Кажется… да. Да, вижу. – Он все глаза в нашу сторону проглядел хлеще, чем соседние ложи. А ещё он что-то писал. – Писал?       Сразу в ответ смесь усмешки и достаточно сильного удивления в голосе, а также хмурые брови. Всё-таки далеко ещё до времён, когда записные книжки станут чем-то привычным. Не говоря уже про грамотность… – Бумагу я точно видел, как и то, как над ней корпят. Интересно, не правда ли? – вместо ответа Блэк воззрился на мужчину уже совсем другими глазами. – Вот и я так думаю. А ещё я воспользовался правом гостя на каприз и попросил, чтобы люди Изембаро организовали с ним встречу перед тем, как мы уйдём.       Так вот неспешно мы подошли к самому главному событию вечера. Гвоздю, так сказать, программы. Премьера. Пьеса «Лорд и миледи Капитан». Естественно, сюжет я не знал. Естественно, я догадывался. Была ли показанная история основана на реальных событиях? О да. Скажу больше, Браавос не изменил себе – здесь ни пахло даже намёком на цензуру или боязнь кого-то задеть или показать не в лучшем свете. Иносказательным в пьесе было только название. Герои же? Широко известные в узких кругах Ренли Баратеон, Аша Баратеон (в девичестве Грейджой) и все-все-все. Переживал ли я? Нет. Переживал ли Мальком, работавший на полставки моим переводчиком и экспертом по местным отсылочкам и играм слов? Наверное, да… по крайней мере, мне так показалось из-за того, каким тяжёлым и пытливым был его взгляд, маятником бегавший от сцены ко мне и обратно.       Помучил ли я его ещё больше, задавая некоторые вопросы с нарочито спокойным лицом и железным голосом, в то время как давил в себе смех? Каюсь, было. Но недолго. Несмотря на все острые моменты и культурные несостыковки, представление произвело на меня самое приятное впечатление. Я напрягся лишь в самом начале, когда была разыграна небольшая обманочка, и аудиторию начали подводить к идее, что вот тот мужичок с комплекцией шкафа и париком с косичкой и будет играть Ашу. Уж не знаю, было так изначально в сценарии или в последний момент были внесены изменения, чтобы сразу в моём лице не нажить врага, но решение было мудрым. Дальше… я даже не планировал скрывать, что наслаждаюсь шоу. Порой, на очередных острых шутках и сценах, я даже заигрывал со зрителями, которые подобному Блэку одним глазом следили за сценой, а вторым за мной. В конце концов, многозначительный смешок или каменное выражение лица от нужного человека в нужный момент могут много значить. И должен сказать… история на сцене местами выставила меня в куда более выгодном свете, чем история из жизни. В конце концов, моего сценическому доппельгангеру пришлось на пути к «Арианне» пройти такие мытарства, что волей-неволей зауважаешь такую целеустремлённость. Ну и завершилось повествование сценой с той же «Арианной», держащей младенца на руках и молвящей:       «Я всё сказала каменному сердцу, я даже гордость в жертву принесла, и вот корю себя теперь за слабость... но эта слабость так во мне сильна, что мне смешными кажутся укоры!»       Занавес! Овации, свист и крики! Публика в восторге, как, впрочем, и Ваш покорный слуга. Я открыто рукоплескал вышедшим на сцену актерам, что стали кланяться зрителям и принимать от них подарки, среди которых в основном были цветы и корзины с фруктами, а и иногда и с вином. Спустя некоторое время и я решил выразить признательность актёрам и лично Изембаро. – Ох, мастер! – вся труппа во главе с Изембаро предстала предо мной за кулисами в своих костюмах. – Вы и правда театральный виртуоз! Не буду лукавить, если бы мой брат увидел бы Вас сегодня, то он смеялся бы до потери голоса, а потом либо озолотил, либо приказал вырвать язык и посадить на кол. Иными словами – высшее признание, какое только может быть от монарха. – Благодарю, Ваша светлость! – Изембаро расплылся в широкой улыбке, наивно и опрометчиво приняв мои слова за шутку. – Миледи... – куртуазно поклонился актрисе, сыгравшей Ашу. Женщина была уже не молода, но весьма красива, особенно при грамотном применении косметики, – Вы обворожительны и вновь заставили меня влюбиться в собственную супругу. – Леди Цапля, милорд, – женщина красиво улыбнулась, довольно стрельнув взглядом и изящно выполнив правильный книксен. – Большое спасибо за Ваши тёплые слова.       Пересекся взглядом и с актёром, сыгравшем незабвенного меня. – Я и не знал, что так хорош! – вся труппа рассмеялась, уже более легко и свободно, осознав, что главному гостю всё точно понравилось. – Мастер Изембаро, уважаемая труппа театра «Врата», благодарю вас за столь тёплый прием и великолепное представление. Буду молить Богов, чтобы эта пьеса хорошо послужила вашему театру, а что касается меня...       Актёры замерли в волнительном ожидании, а Изембаро закусил собственным усом. – Я, в качестве благодарности, жалую театру три сотни золотых драконов и надеюсь, что мэтр, – кивнул в сторону Изембаро, – с умом использует эти денежные средства. Отдельные суммы пожалуются и актерам.       На этих словах труппа разразилась бешеными радостными криками, волнительно переглядываясь между собой, а Изембаро тем временем открывал и закрывал рот, покрываясь красными пятнами. Оставалось только надеяться, что его сейчас не хватит инсульт.       Кое-как выбравшись из закулисья, где актёры разбушевались на радостях, я потихоньку направился на выход, где у ступенек меня уже поджидал Марик вместе с очень взволнованным, но храбрящимся молодым мужчиной. Высокий, стройный и тонконогий браави с узким лицом, на котором темнели аккуратные усики и бородка, карими глазами, с рапирой на поясе и с зажатой подмышкой поношенной, явно видавшей лучшие времена, широкополой шляпой. А в руках сей молодой мужчина держал… деревянный планшет с листом грубой бумаги. – Ваша Светлость! – при моём появлении молодой браави аж заголосил. – Позвольте представиться – Фрего Ганарро из славного рода Ганарро! Художник! – Художник? – аж глупо переспросил от удивления. – Да, милорд, – быстро ответил Фрего, тут же громко затараторив, – и, смею сказать, неплохой! Пишу на заказ картины, натюрморты, пейзажи и портреты! – Да Вы на все руки мастер, я погляжу, – с улыбкой ответил художнику, который на слове «мастер» заметно смутился. – И много ли на Вашем счету картин? – Кхм-кхм, – у браави явно запершило в горле и от моего вопроса, и от ироничного взгляда Марика, – к сожалению, пока недостаточно, чтобы арендовать мастерскую в гильдии, господин. Но… если Вы соизволите, то всего за полцены я готов изготовить Ваш портрет. – Хм… весьма щедрое предложение, – благодушно ответил художнику, сдержав-таки смешок. – Вы, как я понимаю, уже успели сделать некоторые зарисовки, пока шла пьеса. – Немного, Ваша светлость, – уже по-деловому заговорил Шанарро, с тревогой посматривая, как мои руки медленно перетягивают его планшет на себя, – как мог. Плохое освещение и крошащийся уголь...       Плохое освещение, крошащийся уголь… а всё-таки совсем не плохо. Благодаря моему статусу, зеркало не является для меня предметом роскоши, и свои внешние данные я представляю себе очень хорошо, а этот Фрего Ганарро, с помощью куска угля да в самых кустарных условиях сумел накидать пару достаточно детальных и приятных набросков моей физиономии. Впечатляет. – Хорошо! – от моего голоса все вздрогнули, в том числе и Марик. – Вы приняты, Фрего Ганарро. – К-куда? – растерялся боевитый художник. – На службу, разумеется! – удивлённо приподнял брови, глядя на шокированного собеседника. – Будешь рисовать меня любимого!