Олень II Багровый Закат

      После местного зоопарка, одарившего моё и так воспаленное сознание чувством тревоги, наша компания дружно побрела в «домашний» дворец Морского владыки, который хоть и уступал в размерах официальной резиденции, но был ничуть не менее богатым на убранство и декор. Спустя непродолжительное время нас привели в просторный обеденный зал, уже заставленный всевозможными блюдами местной кухни и напитками, и заполненный гостями, тут же вставшими из-за стола при нашем появлении.       Разделить с нами трапезу пригласили уже хорошо известных мне личностей – Беллагера Отерис, Бессаро Рейян, Тормо Фрегар и Тихо Несторис. Присоединение к нашему обеду именно этих уважаемых граждан не стало для меня неожиданностью, ибо все понимали – настало время поговорить о делах насущных. Правящая элита города вообще умеет тонко чувствовать такие моменты. А точнее, правящая группировка. Если реальное влияние и иерархическое положение Несториса выглядят несколько неопределенно (не разобрать, обычный чинуш это или же весомая фигура), то остальные – одни из влиятельных и приближенных к владыке персон, обеспечивающих широкую лояльность элит номинальному руководителю города. По крайней мере, это то, что удалось выяснить.       Отерисы держат под собой значительную долю, скажем так, «развлекательных услуг». От борделей до гостиниц, таверн и постоялых дворов. Рейяны – яркие представители финансового капитала, построившие свою родовую империю на ростовщичестве, страховании и внутригородской торговли, и сейчас уверенно держащие под контролем значительную часть кантор и бирж. Фрегар, в свою очередь, также интересный персонаж – лидер партии местного «служивого сословия», то бишь дворян, которые являются становым хребтом мощного браавосийского флота.       Представляет ли эти граждане интересы всего города? Нет, разумеется! Но они в состоянии (исключительно совместно) определять политику города, как минимум, на среднесрочную перспективу. А стоит появиться новому Морскому владыке… что ж, тогда не мала вероятность того, что личный состав этой правящей группки кардинально изменится. Таковы уж местная демократия и обычаи – наелся сам, так дай наесться другим! – Рад вновь вас видеть, господа и миледи, – я поприветствовал собравшихся, следуя за слугой, что провожал меня к выделенному мне месту. В ответ же я получил в ответ разве что вымученно-вежливые улыбки.       Меня и Блэка разместили по левую руку от Морского владыки, что уселся, как и подобает, во главе стола, тогда как все остальные действующие лица оказались напротив нас. Ровно передо мной был Несторис, следом Фрегар, Отерис и Рейян. Последний и вовсе, казалось, был на отшибе, настолько много свободного места ему потребовалось, чтобы разместиться со всеми удобствами.       Кормили неплохо. Местное подобие густого биска, больше походившие на намазку, чем на суп, но отлично зашедшее с пряными сухариками. Нежный угорь нескольких видов (как же без него на Браавосе?), целиком запеченный небольшой дельфин, напичканный цитрусами, мясо разнообразных панцирных (омаров, креветок и крабов) ну и несколько блюд из баранины. И всё это под неразбавленное арборское вино – крепчайшее, на зависть любого кагора.       – И, всё же, лорд Братаеон, никак не могу скрыть своё любопытство относительно истинных причин вашего визита в наш славный города – Явно устав от ничего не значащей пустой беседы, в наступление пошла Отерис, явно невзлюбившая меня с первого взгляда.       – Эти причины, миледи, Вам прекрасно известны. В противном случае, Вас бы здесь не было. – Ответил хоть и мягко, но с недвусмысленным намёком на то, что долго терпеть дерзость в свой адрес не намерен.       – Разве? – Фрегаро встал на защиту своей соотечественницы, следом попытавшись немного меня пожурить. – Лорды запада порой так многословны, что суть их слов растворяется подобно утреннему туману.       – Именно поэтому людей следует оценивать не по словам, а по делам, – мягко и примирительно ответил, не став заострять внимание на том общеизвестном факте, что подобные слова более чем относимы и к самим браавосийцам, – Вам ли этого не знать, адмирал. Собственно, переходя к сути, я прибыл в ваш прекрасный город лишь для одного – укрепить связи между Семью Королевствами, Королевской Торговой Компанией и Браавосом.       – Каким же образом, позвольте полюбопытствовать? – Впервые подал свой голос толстяк Рейян, с любопытством вытаращив свои маленькие глазки.       – И какова выгода от этого для самого Браавоса? – Быстро произнесла Отерис, явно перебив Бессаро, что силился сказать ещё что-то.       – Выгода? – Изобразил величайшее удивление от заданного мне вопроса, полностью сконцентрировав внимание на Беллагере. – Мы живём в стремительно меняющемся мире, миледи. Так, всего лишь год назад в королевстве была учреждена торговая компания, призванная установить справедливые торговые отношения с нашими соседями. И, как мы можем наблюдать, за это короткое время справилась она с этим превосходно...       – Заполонив Узкое море своими пиратам из Закатного моря! – Бесцеремонно перебила меня чернокожая красавица и по совместительству наследница пиратского капитала.       – Урегулировав многие торговые споры с рядом Вольных городов, – я полностью проигнорировал выкрик Беллагеры и продолжил, не отрывая от неё взгляда, – Тирош, Мирр, Волантис. Теперь настала пора Браавоса.       – Вы угрожаете нам? – С глухим неверием в голосе произнёс Тормо Фрегар, бросив удивлённый взгляд на владыку, до сих пор продолжающего хранить тяжёлое задумчивое молчание.       – Ни в коем случае, адмирал, – примирительно улыбнулся мужчине и продолжил, – но обращу ваше, надеюсь, пристальное внимание, господа и миледи, что после создания королевской компании торговый оборот между Семью Королевствами и Браавосом значительно вырос и неуклонно продолжает расти. Товары роскоши, сахар, ром, ремесленное сырьё – всё это течёт рекой, да ещё и, – на зависть купцам из прочих вольных городов, – по заниженным ценам.       Уважаемые воротилы по ту сторону погрузились в забавный парадокс, когда полученную информацию необходимо было переварить, несмотря на то, что они не узнали для себя ничего нового. Я же прервался и неспешно сделал несколько глотков из кубка. Пусть думают. Весь последний год местные купцы откровенно наживались на нас… с нашей же подачи, разумеется. Безусловно, из-за такой политики мы теряли некоторую часть прибыли, но взамен изрядно выиграли в объёме проданного товара, позволив рынку далее сделать своё дело. И особенно это касалось сахара, рома, леса и «производного» из него.       – Я здесь, господа и миледи, чтобы уведомить вас о том, что в сложившихся условиях компания вынуждена будет изменить ценовую политику. Цены на товары, поступающие в ваш прекрасный город, вернутся к справедливому уровню, поскольку спрос на них стал стабильно высок у всех наших партнёров. Причин делать исключения для Браавоса у нас больше нет.       Зал погрузился в тишину, даже Бессаро перестал жевать от напряжения. Уверен, каждый в этой комнате в эту самую минуту в своей голове усиленно считает. Считает, сколько было заработано и сколько заработать удастся (или, вернее, не удастся) после сказанного мною. Судя по изменениях в лицах присутствующих, им стал очевиден колоссальный разрыв в собственных прибылях.       – В Ваших словах противоречие, лорд Баратеон, – тихо, но твёрдо заговорил Несторис, уважительно склонив голову, – Вы заявили о налаживании связей между королевством и Браавосом, но разве рост пошлин и цен на ваши товары упрочат эти связи? Ведь в таком случае и наш славный город не станет бездействовать и предпримет меры.       – Печальный, но прогнозируемый итог, мэтр, – ответил банкиру, перенимая его тон, – однако никакого противоречия в моих словах нет. Это не шантаж, не блеф и не попытка напугать кого бы то ни было, а простоя констатация сути происходящих между нами процессов. Нам, имея ввиду Семь Королевств и Браавос, выгодно торговать и сотрудничать друг с другом. Хотим мы того или нет, но в Узком море мы – естественные союзники, противодействующие росту влияния Волантиса и Триархии. Однако торговая компания, в которой именно я являюсь основным учредителем, не может более финансировать эту дружбу.       На последних словах развёл руками и откинулся на спинку своего кресла. Я уже собирался продолжить, но у Фрегара, который решил резко перебить меня и вставить свои пять копеек, были иные планы.       – Железный трон должен Железному банку миллионы! Так кто кого финансирует, лорд Баратеон?       Несторис слегка поморщился, будучи явно недовольным тем, что меня перебили. Что ж, его недовольство будет сейчас куда более явным – отвечать я буду не сдерживаясь и столь же резко.       – Мне плевать, сколько Железный трон должен денег Железному банку, адмирал. В настоящий момент меня интересует исключительно мой кошелёк.       На этих словах перепалка прекратилась сама собой. Антарион, не проронивший и слова, был совершенно спокоен, явно трезво оценивая мои угрозы и предупреждения и прекрасно понимая, что из-за подорожания сахара или деревянных досок на пять, – для начала и пущей сговорчивости, – процентов экономика Браавоса не рухнет. Эх, везёт ещё браавосийцам, что они не закупают у нас гречку и спички... но это лирика. Тормо Фрегар, для которого торговые дела, как и сухопутные сражения, представляли собой дремучий лес, мои слова воспринял уж слишком близко к сердцу, отчего и пыхтит как застоявшаяся аджика. По лицу Рейяна ничего не было понятно, а вот Отерис тихо торжествовала. Непонятно, по какой причине она меня настолько не возлюбила, но ей явно было приятно настроить своих коллег против меня. Однако все эти господа и их мнения мне были абсолютно неинтересны, поскольку в данном случае все мои слова и суждения были направлены лишь на одного человека – Тихо Несториса, который, уверен, уже тысячу и один раз пожалел, что не встретился со мной тет-а-тет.       – Однако Ваши действия свидетельствует о заинтересованности в торговле с нашим великим городом, – аккуратно и любезно продолжил беседу Несторис, на что тут же получил от меня ободрительный кивок, – в противном случае, мне сложно объяснить себе причину этого визита. Да и слова, произнесённые Вами, при всей кажущейся резкости, звучат как пролог к новому соглашению.       – Вы абсолютно правы, мэтр, – всё так же улыбаясь, продолжил играться с фактами и откровенной ложью, – открою собравшимся небольшой секрет – торговая компания создана исключительно мною. Моими усилиями и моими капиталами при королевском благословении, но с одним краеугольным условием – действовать исключительно в интересах королевства. Разумеется, как верный вассал своего короля, который ещё и мой старший брат, я и помыслить не мог действовать иначе. Но это также означало необходимость учитывать в своей деятельности мнение короля относительно внешней политики, а тут не всегда знаешь, где друзья, а где откровенные... противники.       Признаюсь, с моей стороны это тонкая провокация. Игра на нервах и полном непонимании того, что на самом деле происходит при королевском дворе (здесь стоит сказать отдельное спасибо Варису). И, разумеется, всё сказанное мною – ложь, от начала и до конца. И раз уж я встал на этот путь, главное – не останавливаться.       – И что же послужило причиной в изменении отношения короля к Браавосу? – Моментально словил суть сказанного Несторис, покуда остальные присутствующие стали тревожно и непонимающе переглядываться, нет-нет, а бросая взгляды на владыку.       – Таргариены.       В глазах банкира разлилось полное непонимание, как, впрочем, и у остальных. Ну… почти всех. Естественно, владыка был исключением.       – Причём здесь Браавос и Таргариены? – Раздраженно фыркнула Отерис. – Уже всему миру известно, что беглецы в Пентосе...       – Как и то, – настал мой черед бесцеремонно перебивать шоколадку, – что Дейнерис Таргариен выдана замуж за кхалла Дрого в обмен на его войско. В Семи Королевствах, кому надо, об этом уже хорошо известно, как и то, какую роль в этом сыграли отдельные магистры Пентоса, чьи далеко идущие планы не ограничиваются Железным троном. Также королю все эти годы было прекрасно известно, кто именно оказывал поддержку беглым Таргариенам. Скажу прямо, их жизнь не оборвалась только по причине великой милости и человеколюбия моего брата.       – Вы говорите про лорда Дарри и его воспитанников, – уже более аккуратно и взвешено заговорил Фрегар, осознав, наконец, что речь зашла о действительно серьёзных вещах, – но Вам должно быть известно, что Таргариены покинули Браавос после смерти Дарри. И отмечу, что это произошло не без просьбы первых людей города.       Ага… сразу после того, как добросердечные браавосийцы ограбили сирот и выставили их на мороз.       – Да, это так, – я легко согласился с адмиралом, нанеся следом словесный удар, – но, как недавно выяснилось, роль Браавоса оказалась гораздо шире, чем предполагалось. Здесь, в этом городе, – а может и в этом самом дворце, – было заключено некое соглашение между Таргариенами и некоторыми лицами… при полном содействии и покровительстве Его Высокопревосходительства.       На этот раз все взгляды присутствующих впились в окаменевшее лицо Морского владыки, что, отдам должное, не повёл и бровью на подобную предъяву. Интереснее было то, что присутствующим, судя по их реакции, такие подробности были неизвестны. Даже бойкая Отерис изрядно подрастеряла боевой запал и дерзость.       – Разумеется, кто-то верит в обратное, но мы – разумные и практичные люди. Никто не грозит ни Браавосу, ни Пентосу войной за поддержку претендентов на Железный трон, – играя голосом, я на одном дыхании перешёл от мягкого и примирительного к более жёсткому тону, – но ни о каком благоприятствовании купцам из Браавоса речи быть не может. Как выяснилось, подобная политика не увенчалась успехом.       – В таком случае, – не умаляя вежливости, но уже и более твёрдо, подстраиваясь под заданный мною тон, заговорил Несторис, – повторю уже озвученный факт. Железный банк – крупнейший кредитор Железного трона, и в случае «охлаждения» наших отношений политика банка вполне может ужесточиться. Вы не можете этого не понимать.       – Абсолютно верно. И это вновь отсылает нас к Вашему первоначальному вопросу, – я активно подхватил разговор, вновь чуть смягчив тон и слегка наклонившись к банкиру. – Для чего я здесь? Ответ прост – предложить вашему городу, вопреки потугам наших общих конкурентов и противников, долгосрочное, откровенное и крепкое сотрудничество, дабы вывести наши отношения на новый уровень.       От моих слов присутствующие расслабленно выдохнули, поняв, что настала пора торгов, где, как им кажется, их позиция сильнее всего, что и подтвердила «тяжёлая артиллерия».       – Суть Вашего предложения, милорд, – степенно произнёс Антарион, жестом пресекший уже было готовые выпорхнуть слова Отерис и Фрегаро.       – Семь Королевств – гигантское государство, которое не в состоянии избежать займов для поддержания казны, – идя наперекор явному желанию владыки перейти к «сути», я начал издалека, – и заимствование будет продолжено у любого, кто готов предоставить королевству кредит. Но я, как человек немного смыслящий в финансах, прекрасно осознаю, что Железный банк является лучшим заёмщиком для королевской казны. И я далеко не единственный человек с подобным мнением и положением, благодаря которому к этому мнению могут прислушаться. Ваш банк обладает большими свободными средствами, предлагает более выгодные процентные ставки и не зависит от сиюминутной политической воли отдельных политиков и магистров. Отчего Ваш покорный слуга является одним из сторонников идеи, рассматриваемой в Малом совете. Идеи полностью перевести долг казны в пользу Железного банка.       Пилюля подслащена, горло смочено очередным глотком вина, и я вновь продолжил.       – Браавос заинтересован в расширении торговли с Семью Королевствами – с главным торговым партнёром города, ставшим таким как за счет традиционных товаров, так и за счёт новых, поставляемых уже торговой компанией. Ни для кого не секрет, что браавосийские купцы перепродают многие купленные и вывезенные из Вестероса товары в Лорат и его колонии, а также Норвос, Квохор, Саат, Омбер и даже Иб, – с практически тройной наценкой. В связи с этим, я всего лишь предлагаю официально утвердить нашу взаимосвязь.       Ни единого слова, ни единого лишнего жеста, ничего. Только самое пристальное внимание, которое мне и нужно. Все эмоции и игры вымыло из моего голоса, когда я озвучивал, наконец, то, ради чего прибыл в этот город.       – Обмен активами. Железный Банк выкупает у торговой компании двадцать акций, тем самым, приобретая права на дивиденды и участие в управлении и развитии компании. В том числе и согласованную выдачу лицензий на беспошлинную торговлю особо доверенным и надёжным купеческим домам Браавоса. Взамен я, как основной бенефициар данного мероприятия, получаю Железный ключ и банковскую ячейку в Железном банке со всеми причитающимися правами. В первую очередь, теми, что касаются участия в управлении банком, избрания управляющих и получения дивидендов соразмерно вложенной мною доли.       – Немыслимая дерзость... – прошипела Отерис.       – Чужак в святая святых? Недопустимо! – Практически пропищал Рейян, чей род так гордиться принадлежностью к хранителям ключа.       Тормо Фрегар промолчал, отслеживая реакцию банкира и Морского владыки, которые не торопились изливаться эмоциями и последовал их примеру.       – Железный банк и Браавос только выиграют от этой сделки, – мягко продолжил, лишь пожав плечами в ответ на бурную реакцию Отерис и Рейяна, – компания обладает невиданными привилегиями в Семи Королевствах и на Летних островах, а её прибыль будет год от года только расти. Прибыль, одна пятая из которой будет доставаться Железному банку. А учитывая Вашу разветвлённую и монопольную торговую сеть на севере Эссоса, можно быть уверенным, что прибыль будет расти стремительно. Совершив подобный обмен активами, мы упрочим не только торговые отношения, но и политические. В долгосрочной перспективе это партнёрство выглядит не просто выгодным, а необходимым. Ведь кто знает, куда именно через свою марионетку захотят направить орды дотракийцев пентошийские магистры? И для чего именно им нужен контроль над Железным троном?       Сидевший напротив меня Несторис буравил меня натренированным индифферентным взглядом, не выдающим ни единой эмоции, но было хорошо заметно, как мысли крутятся в его голове. Он явно не был готов к такому развитию разговора и моему предложению. Впрочем, справедливо сказать, что это относится ко всем. Даже Морской владыка немного «поплыл» от моих слов, настолько… фантастически они звучали. Позволить андалу участвовать, по сути, во внутренней политике города? Ведь Железный ключ это не только про Железный банк, это и про выборы Морского владыки. На первый и формальный взгляд, это не так уже и страшно, один ключ – один голос. Но только пусти лису в курятник… подкуп, шантаж, манипуляция и прочие светские радости. Как скоро богатый западный феодал сколотит собственную партию внутри города? Но, с другой стороны, деньги! Очень большие деньги и огромные торгово-политические возможности относительно Семи Королевств. Упускать такой поистине исторический шанс? А что если обожаемые соседи окажутся более сговорчивыми в своих делах с Семью Королевствами? Эти и многие другие вопросы сейчас жгут умы собравшихся и будут преследовать их ещё длительное время после нашей встречи.       А вот для чего нужен Железный банк мне? Прибыль и компания растут, так зачем же вдруг мне делиться таким важным и ценным активом? Ответ на этот вопрос сложен и прост одновременно – Ланнистеры. Что помешает златовласым, в случае конфликта, взять и лишить компанию привилегий и выдоить её, принудив выдать казне большой кредит, а то и вовсе распустить? Не допустить подобного сможет только зверь пострашнее любого грандлорда – Железный банк.       – Ваше предложение крайне неожиданно, Ваша светлость, – спустя некоторое время задумчивого затишья и перешептываний голос вновь взял Антарион, что своим выразительным взглядом заткнул присутствующих, которые, кажется, уже готовы были резко возразить, – городу необходимо время для размышлений и обсуждения. Также напомню, Браавос – не Семь Королевств, и для принятия такого важного решения необходима воля большинства хранителей ключей, а это не такой уж и быстрый процесс. Надеюсь, Вы понимаете это?       – Разумеется, я и не рассчитывал на мгновенный ответ, – вернул на свою физиономию мягкую, располагающую улыбку, подводя столь напряженную беседу к логическому завершению, – я лишь надеюсь на мудрость и здравомыслие, что столь присущи гражданам этого великого города, и никакие временные рамки на ваш ответ я не налагаю. Буду ждать столько, сколько потребуется, но уже в Вестеросе, ибо, к сожалению, мне необходимо вернутся в королевство как можно скорее – государственные дела не ждут.       – Прекрасно Вас понимаю, милорд, – изобразил вежливую улыбку и Морской владыка, – могу лишь пожелать Вам счастливого плавания.       Какое, однако, мягкое выпроваживание. Признаюсь, я был рад его услышать, не имея ни малейшего желания оставаться в столь приятной компании дольше необходимого – всё-таки есть вёртких и кусачих угрей куда приятнее, чем вести с ними переговоры. Я отбыл легко и беззаботно, прекрасно понимая, что со своей стороны сделал всё, что мог. Примут ли браавосийцы моё предложение? Неизвестно. Они могут руководствоваться мотивами мне неизвестными, да и слишком тонкий вопрос я поставил перед городом. Что ж, посмотрим на их политическую зрелость.       Время моего пребывания в Браавосе стремительно подходило к концу, я был очень рад этому обстоятельству. Нет во мне желания оставаться в этом городе даже лишнюю минуту – слишком уж многое я должен успеть за крайне короткий промежуток времени. Всё- таки мне необходимо попасть в столицу к началу третьего месяца, а ещё предстоит короткое, но необходимое путешествие на север, а именно к местной Колыме – Стене. Там мне предстоят не самые простые переговоры с Ночным Дозором, а эти ребята, как широко известно, не склонны к компромиссам. Что, между прочим, их сильно роднит с банкирами края, который я намереваюсь скорее покинуть. Последним ещё предстоит хорошенько обмозговать моё предложение, проведя соответствующие консультации со всеми заинтересованными сторонами. Однако этот процесс никак не помешает торговой компании начать поднимать цены на свои товары и услуги для Браавоса, уравнивая тем самым положение сего града с остальными вольными коллегами. Простимулируем, так сказать, мозговую активность наших будущих партнеров.       Вместе с тем, осталось у меня ещё одно дельце в этом городе, требующее моего личного участия. На этот раз, тайного...

***

      Марик, что уже не единожды самостоятельно выходил в город с целью его изучения, уверенно вёл нашу лодку по каналам, сидя на корме и орудуя шестом, в чем, собственно, я ему и помогал, расположившись уже на носу. В путь мы отправились вдвоём, отказавшись от какого-либо сопровождения и облачившись в неприметную, максимально обыденную одежду, под которой, естественно, скрывались качественные кольчуги, а поверх наших одеяний были накинуты плащи с глубокими капюшонами, которые скрывали и наши лица, и висящие на поясах короткие мечи и кинжалы. В общем, обычные выходцы с запада, ничего интересного для местных. Но узнай они, сколько золота у нас на борту, и, боюсь, мы точно бы не пережили этот вечер.       Заходящее солнце светило прямо нам в глаза, но мы с ним быстро попрощались, когда слегка ускорились и вошли в глубокие тени многочисленных храмов и святилищ Острова Богов, выбрав своей целью самый отдалённый из них – Чёрно-белый дом. Храм Многоликого расположен на отдельном островке, соединенным с Островом Богов каменным мостом, но у него есть также и пристань, к которой мы и направились. Нас ожидало мрачное серое здание без окон с остроконечной чёрной крышей, стоящее на скалистом пригорке, в котором вырублены крупные ступени, ведущие от пристани прямиком к одному из главных входов. Вокруг храма царит тяжёлая, довлеющая атмосфера, отпугивающая даже вездесущих неугомонных чаек, отчего, стоило нам только приблизиться к причалу, как мы окунулись в самый настоящий пузырь тишины. Словно нас отрезало от всего города невидимым куполом.       Выскочив из лодки, Марик быстро и ловко, без единого слова или лишнего звука пришвартовал наше транспортное средство. Я сразу заметил, что мой спутник имел вид бледный и напряжённый, прекрасно осознавая, для чего именно мне могло понадобиться посещение сего мрачного места. В его глазах не было осуждения… только тревога. После швартовки я помог Сиворту вытащить сундук с золотом и… последний будет просто оставлен на причале. Пускай сами таскают, ведьмаки хреновы.       – Спасибо Марик, дальше я сам.       Я ободряюще улыбнулся парню, но, видимо, в таких подбадриваниях никакого смысла нет – тревога и дискомфорт в его глазах только нарастали.       – Да благословят Вас Семеро, милорд, – кротко, но уверенно произнёс Марик, став на краткий миг очень похожим на своего отца.       Я не стал ничего говорить в ответ, а только подмигнул и принялся подниматься по крутым ступенькам, разве что проговоривая про себя: «Бог не выдаст, свинья не съест». Спустя непродолжительное время я поднялся-таки по лестнице (естественно, немного запыхавшись) к почти четырёхметровым искусно изготовленным воротам. Левая створка из чардрева, благодаря чему её легко перепутать со слоновой костью, а правая из блестящего чёрного дерева… скорее всего, из эбенового. Посередине ворот вырезана полная луна, на светлой стороне чёрная, на черной, соответственно, белая. Красиво, ничего не скажешь, и с глубоким для местных смыслом.       Отдышавшись, приблизился к вратам и, сняв кожаную перчатку, прикоснулся к белой створке, что одарила меня холодом. Чуть погодя, приложив усилие, я попытался открыть, но… ничего не вышло – створы даже не шелохнулись. Озадаченно замерев, стал ворошить в памяти воспоминания из прошлой жизни, припомнив уже кодовую фразу, которая мне в итоге не понадобилась – ворота разомкнулись сами, а меня встретил старый и сморщенный старичок в бесцветном хитоне. Его испещрённое морщинами лицо не выражало никаких эмоций, а холодный и равнодушный взгляд буквально отсканировал меня с головы до пят, чтобы, в конце концов, выжидающе уставиться прямо в глаза.       – Я хочу поговорить, – произнёс я коротко и без каких-либо подробностей. Мне неведомо, простой слуга это, послушник или полноправный Безликий, так что нечего мне тут распинаться.       Старик ещё раз меня осмотрел и хмыкнул, возможно, вовсе не поняв сказанное, ибо не факт, что ему известен андальский. Но дряхлый привратник препятствовать мне не стал, а лишь шире отворил створы, пропуская в недра храма, встретившие меня полутьмой и бликами редких свечей в отдалении. Стоило мне оказаться внутри, как дед тут же свалил, оставив меня в одиночестве. Что ж… будем импровизировать.       Дождавшись, пока мои глаза привыкнут к столь скудному освещению, я не торопясь последовал к свету мимо нескольких рядов каменных скамеек. Ступая аккуратно и избегая лишнего шума, я вышел к обставленному высокими свечами красного цвета неглубокому бассейну, заполненному чернильно-черной водой. Свечи, горящие тусклым светом, были везде, они покрывали пол практически единым ковром и от них шёл очень странный… непередаваемый запах. Но иногда он оборачивался чем-то до боли знакомым, словно я вновь очутился в своей гаражной мастерской. Запах масла, краски и шаурмы из точки поблизости... мистика, мать её. Сам бассейн являл собой центр большого зала с высоким исчезающим во тьме потолком, по периметру которого расположились множество алтарей разной формы и с разными идолами, рядом с которыми установлены небольшие постаменты для свечей и даров, а уже между ними ниши в стене, каждая размером с человека. Назначение их было вполне понятным…       Первое, что бросается в глаза при взгляде на ряд идолов – здоровенный бронзовый конь, покрытый благородной патиной, и его брат, только железный… явно что-то дотракийское. Рядом с ними алтарь в виде трона, на котором восседает отлитый из серебра младенец, держащий в руках меч. Далее, не уступающий в массивности Богу-Коню, печально известный лохматый Чёрный козёл размером с зубра, покрытый чёрным лаком. Следом шла высокая фигура в плаще и капюшоне, опирающаяся на посох. У противоположной стены расположились Боги посимпатичней. Мраморный бюст красивой девушки соседствовал с полноразмерной статуей плачущей девы, которая словно отвернулась от восседающего на троне человека с головой льва и гневливого водяного с рыбьим хвостом и шикарной бородой. А в уголку, чуть в сторонке, притаился лик Неведомого. Лик смерти. Ничего лишнего – лишь голый череп в капюшоне, чьи глазницы инкрустированы то ли стеклом, то ли самоцветами, отчего в них плясали и мерцали отсветы немногочисленных свечей, тем самым создавая эффект испытующего высматривания в душе всякого разного и неприятного, кто решался встретиться с ним взглядом. Хоть что-то родное в этом жутком месте.       Выдохнув, приблизился к алтарю Неведомого и достав из за пазухи самую простую свечу, что подпалил от соседней. Как говорится в «Семиконечной Звезде», священной книге Веры в Семерых, Неведомый – «олицетворение смерти, вечный отверженец, пришелец из дальних стран, меньше и больше, чем человек, непознанный и непознаваемый». Свой среди чужих, чужой среди своих, подобный нашему славному брату-попаданцу, живущему не своей жизнью и верховодящему не своей судьбой.       Криво улыбнувшись от неожиданно сверкнувшей в голове аллегории, я подплавил от другой свечи противоположный конец своей и аккуратно прилепил её к постаменту, проведя по его шершавой поверхности рукой. На сердце было невыносимо легко и тяжело одновременно – поколебавшись, отдался воли случая и позволил подняться из глубин души страху и стыду, что старательно запихивал как можно глубже в последние годы своей жизни. Естественно, уличив такую возможность, они овладевали сознанием, в чём я им ничуть не препятствовал.       Чего может бояться попаданец? Раскрытия его жалкой маклерской сущности закомплексованного менеджера среднего звена, толкающей на примитивную реакцию при любой маломальской угрозе – «Всех убить. Всех поиметь». Хроническая зашибленность, порождённая из глубокого чувства неуверенности, и паскудная злоба, рожденная из трусости. Полученный в наследство страх оказаться ничтожеством даже в Новом мире.       Близко… но нет. В моём случае всё гораздо хуже и, вместе с тем, проще. Я никогда не питал иллюзий относительно своих способностей. Прекрасно отдавал отчёт своим пределам, положительным и отрицательным сторонам, неплохо укладывая их в общее направление своего развития. Я достаточно рано понял, что можно себе льстить, приободрять, оправдывать и прощать, но врать? Врать себе нельзя. Иногда, естественно, соблюдать это золотое правило не выходит. Это происходит незаметно. Это, думаю, неизбежно. И это почти всегда приводит к крайне печальным и болезненным последствиям. Но целенаправленно, умышленно врать себе – категорически нельзя. Порой необходимо с отчаянной отвагой взглянуть в глаза собственного двойника в зеркале и сказать правду. Горькую и неприятную, но правду, что ты не так хорош, как принято о себе думать. Не так умён и изобретателен, не так смел и находчив. Рука об руку идёт и понимание того, что все окружающие не являются идиотами, а наоборот, зачастую умнее и опытнее тебя. Да, не во всём, но как правило именно в тех сферах, в которых ты с ними конкурируешь.       Я лучше фехтую, чем Бейлиш (наверняка). Лучше держусь в седле, чем Варис (не факт). Но ни Бейлиш не собирается со мной сражаться на клинках, ни Варис не будет участвовать в скачках. Борьба с ними – это борьба умов… и не только с ними. Есть ещё игроки. Множество игроков, гонимых собственными и семейными интересами. И большинство из них в интригах лучше, чем я. В мгновения осознания подобного, страх мелкого буржуя диктует простые выходы – «нет тела, нет дела». Ведь это так просто, убить человека, не так ли? Перерезать горло Бейлишу, потом Варису… или наоборот. Потом не забыть отравить Лизу, чтобы она не мстила за Мизинца, а следом и Джона на всякий случай. Обязательно ликвидировать Серсею с Джейме, а потом и их папашку... так, а потом кого? Кто дальше в списке обидчиков, конкурентов и просто помех? Опьяняющее чувство. Только опьяняет оно не приятно, а как дрянь, которая резко и сильно даёт в голову.       В такие моменты думается, что Благородство придумано человечеством отнюдь не просто так, и что самый легкий и простой путь может привести совсем не туда, куда ты стремился. Смерть это оружие, которое необходимо применять разумно, взвешенно, соразмерно, ответственно и только против того врага, с которым невозможно договориться. Но не о смерти сейчас речь, а о страхе.       Так чего может бояться попаданец? В моём случае, это страх потерять в потоке времени и событий путеводную нить пресловутого «послезнания». И не утеряна ли она уже? Возможно, что моя дорога, вымощенная жёлтым кирпичом, уже никуда и не ведёт. А страх потерять себя в ворохе неизведанного заставляет с огромным трепетом и тихим безумем цепляться за те немногие реперные точки, что еще остались. Такой вот кризис попаданчества, которому нельзя давать власти в своей душе и разуме. Нельзя! Ибо он толкает на ужасные и бесчестные дела, которые, как может показаться неискушенному человеку, приведут к успеху наиболее простым и безопасным путём. Ложь. Коварная и сладчайшая ложь.       Помнится, как-то Тайвин Ланнистер спросил Тириона – почему благородней убить десять тысяч человек в бою, чем дюжину за столом? Тогда Тирион не нашелся с ответом и, скорее всего, не найдёт его и после. В чём с Тайвином нельзя не согласиться, так это в его мотивах – покончить с войной и защитить семью. Но каковы будут итоги? Здесь и сейчас, в реальной жизни, если ты ведёшь себя как бешеная собака, то будь готов, что тебя и убьют как бешеную псину. Без жалости, без сожалений. Тебя и весь твой род. Сколько Ланнистеров погибло в Войне Пяти Королей? Номинальная цифра здесь абсолютно не важна, так как ответ будет однозначен – слишком много. Для дома Ланнистеров, разумеется. Благородство, благоразумие, милосердие и соблюдение устоявшихся норм и традиций – гарантия выживания. И если не тебя лично, но твоего рода. Да, порой и эти неписаные законы дают сбой, когда сталкиваешься с бешеными псами и конченными мразями, но помимо них в Вестеросе живут и другие люди и семьи, что наблюдают и делают выводы, а после гасят конченных. Так уж заведено.       Однако есть враги, которых на поле боя либо не победить вовсе, либо эта победа будет слишком дорога. Враги, с которыми не договориться, которых не задобрить и с которыми не выстроить нейтралитет. Безжалостные, беспринципные, абсолютно отбитые и чрезвычайно опасные, олицетворяющие собой не многогранную и сложную личность, а абсолютное зло. А как говаривал один ведьмак из совсем другой вселенной, возможно даже, что соседней, зло – есть зло… но если у Белого волка была возможность не выбирать из множества зол одно наименее злобное, то я такой привилегии лишён. У меня, как раз, всё наоборот – добро будет биться с добром, и то добро, что добрее победит.       «Да умоются в крови те, кто усомниться в нашем миролюбии!»       От последней шальной мысли я уже чуть в голос не рассмеялся, настолько она мне показалась смешной после напряжённой душевной пытки, что люди зовут накатившей рефлексией. Сдержался, но улыбка решительно поселилась на моём лице, совсем не планируя разглаживаться. Что ж, значит, ещё поживём и поборемся! А совесть, как говорится, не орган – болеть не может.       Ободрившись и воспрянув духом, я уже по-новому осмотрел фигуру Неведомого, что, казалось, уже приветливо улыбается, как старому другу, произнёсшему незамысловатую шутку. Повинуясь внутреннему порыву, вновь оглядел зал, заполненный мрачными идолами-ипостасями Многоликого – Бога Смерти. Странное чувство пришло от этой мысли – «Бог Смерти». Что-то неправильное и коробящее сознание. Если есть смерть и есть Бог смерти, то… ещё острее встаёт вопрос о жизни. Что теперь меня будет ждать по ту серую вуаль? Местное семиадъе или же отечественное? За грехи прошлой жизни, этой или обеих сразу? И кто будет судить? А судить-то обязательно будут! И пока раздумывал, поднялось такое дикое отвращение от этого капища, славящего забвение и небытие, что буквально хотелось зареветь диким зверем и разорвать эту давящую тишину, чуждую и мне, и жизни в целом. На радость внутреннему «я», старые воспоминания откликнулись на этот порыв, и горло обожгли слова на незнакомом этому миру и месту языке, который мне уже и родной, и чужой одновременно. Насмешка и издёвка над кажущимся бессмысленным и замкнувшимся в себе культом смерти.       – Смертию смерть поправ...       Тихие слова разнеслись по мертвецки тихому залу торжествующим кличем, дабы вновь позволить тому погрузиться в тишину, но уже не столь оглушительную и, казалось, растерянную.       – Что это за язык?       За моей спиной раздался вежливый и мягкий голос. Обернувшись, увидел, что передо мной предстала высокая фигура в чёрно-белом балахоне. Под тенью капюшона с большим трудом можно было разглядеть разве что глаза, отражавшие огонь свечей в той же манере, что и мой «костлявый» спутник, ставший невольным и немым свидетелем моих попыток как-то переваривать душевный сумбур. Приди на десять минут раньше, и он, возможно, меня напугал бы.       – Боюсь, не могу ответить на Ваш вопрос, а врать не желаю, – я извиняюще улыбнулся Безликому и вновь повернулся к идолу Неведомого.       – Жаль, – по голосу казалось, что собеседник и впрямь расстроен, – я люблю узнавать новое. Тогда позвольте спросить, что привело Вас в сию обитель мира? Вы явились за милостью Многоликого Бога?       – Вы правы, – спокойно ответил, сглатывая вязкую слюну, – я здесь, чтобы попросить милость для одного человека.       – Имя, – с тяжёлым вздохом спросил безликий, словно укоряя моё малодушие и человеческую природу, выбравшую сей низкий путь.       – Эурон Грейджой, – чётко произнёс имя самого опасного врага своей семьи, хотя ни он сам, ни сама семья об этом еще не догадываются.       – Я услышал, – скорбно произнёс безликий, но уходить не спешил.       – Цена милости? – Поинтересовался, а то вдруг ещё придется доплачивать.       – Того золота, что в Вашем сундуке, будет достаточно, – спокойно ответил убийца, наверняка стремившийся впечатлить меня своей осведомленностью.       – Раз уж на этом всё, то прощайте, – развернувшись, окинул фигуру в балахоне взглядом, поклонился и уже сделал несколько шагов, когда безликий вновь заговорил.       – Не стоит бояться смерти, – добрым, почти ласковым голосом заговорил жрец, – все в мире верят, во что хотят, но в конце каждой дороги их ждёт Многоликий. Вы тоже придете к нему, не сомневайтесь.       – В конце?       В этот миг, после душевного слома и возрождения, во мне вновь вспыхнул огонь раздражения. Раздражения, в первую очередь на себя, что припёрся в обитель сектантов-ассасинов, оставляя им годовой бюджет приличного городка в Вестеросе.       – Нет-нет, – вдохновлено продолжил я, – наш путь не кончается смертью. Смерть – лишь продолжение пути, начертанное всем. Серая, как дождь, завеса этого мира отдёрнется, и откроется серебристое окно, и вы увидите...       – Что увижу? – с возбуждённым любопытством спросил Безликий, явно удивлённый моей реакцией на его поучения.       «Голую задницу Лораса!» - ответил про себя, но произнес нечто иное.       – Рассвет новой жизни, – кратко ответил, развив мысль в отличную от оригинала сторону, – прощайте, Добрый человек.       Попрощавшись, замер. Я абсолютно не планировал называть так безликого, но губы сами произнесли это прозвище.       – Прощайте, лорд Баратеон.       Слова не успели раствориться в воздухе, а фигура в балахоне уже исчезла, и я вновь остался в одиночестве, быстро зашагав на выход.       Н-н-ну нахер...