Теневой Принц, он же Вор

Никогда не бойтесь теней, это просто означает, что поблизости светит свет – Рут Э. Ренкель. Агент Кан Кёну сидел за столом, изучая последние отчёты, когда в офис стремительно вошёл его напарник, Пэк Минсок. — Он внутри, — сказал Кёну с самодовольной усмешкой. — Что? Уже? Прошло всего два дня, — Минсок резко поднял взгляд, ошеломлённый. — Я же говорил, этот парень чертовски хорош, — ответил он напарнику, уже разворачиваясь к выходу. Минксок встал и последовал за ним по коридору, в комнату наблюдения, где их технический специалист внимательно следил за системой на случай взломов. Перед ними на экране мелькали строки кода, непонятные символы и всплывающие строки команд. Всё двигалось с такой скоростью, что глаза с трудом поспевали за происходящим. Агент встал за спиной оператора, нахмурился, вглядываясь в хаос на мониторе. — Я вообще не понимаю, что здесь происходит, — признался он, растерянно наблюдая за непрерывным потоком данных. — Это какое-то дерьмо из "Матрицы". И как ты узнал, что это Ким Сынмин? Кан Кёну ухмыльнулся, кивнув в сторону экрана. — У него свой стиль. Уникальный. Он всегда оставляет мелкий "почерк" в коде. Видишь это? — он указал на едва заметный символ в углу. — Это как автограф. Только он так делает. Минксок медленно кивнул, по-прежнему глядя на экран, где неизвестный проникал в защищённые базы данных так, будто открывал дверцу холодильника. Аналитик, не отрываясь от монитора, бросил взгляд через плечо и ухмыльнулся: — О, я поймал его, как только он нашёл нашу «дверцу», — с гордостью сообщил он. — Дверцу, про которую ты сам говорил, что он не найдёт даже за неделю? С тоннами кода и брандмауэров? Этот парень взломал всю твою систему за два дня! — Кёну почти повысил голос от удивления. — Ты хоть знаешь, сколько времени он на это потратил? — Насколько я вижу — около семи часов, — пожал плечами аналитик, будто это была обычная статистика. — Семь часов?! — Кёну выдохнул сквозь зубы. — Он взломал защищённую систему федерального уровня за семь грёбаных часов? — Ну… если быть честным, мы сами оставили ту «дверь» открытой. Специально. Я знал, что он попытается, — с невозмутимостью пояснил аналитик. — Не думайте, что мы совсем без защиты. Наши системы держатся крепко, а за всем, что делает он — наблюдаем. Шаг влево, шаг вправо — я уже в курсе. Минсок наклонился вперёд, с подозрением глядя на экран. — А он понял, что ты его заманиваешь? — Пока нет. Но скоро догадается. Он не дурак — и точно знает, что это было слишком легко. — Ладно, — тяжело вздохнул Кёну. — Расскажи мне, на что мы вообще смотрим. Что он делает сейчас? — Прямо сейчас он копается в деле Ли Эша. И, похоже, уже понял, что ты, агент Кан, не совсем честен с ним. Вот тут — смотри, — он указал на панель, — я отслеживаю всё: его клики, нажатия клавиш, движения мыши. Мы буквально видим его глазами. На экране папка с именем «Lee Ash» уже была раскрыта, а файлы перелистывались с невообразимой скоростью. — Он что, собирается всё это скопировать? — спросил Минсок. — Он уже это сделал, — усмехнулся аналитик. — Вы же сказали — дать ему доступ. Я дал. Хотите, чтобы он копал глубже? Кёну кивнул, не сводя взгляда с экрана. — Пусть ищет. Он нам нужен. Но напомни: откуда ты так уверен, что это именно Ким? Аналитик только фыркнул и щёлкнул клавишей. — Видишь эту цепочку символов? — Он навёл курсор на мелькающий код. — Переводим в графику… На экране вспыхнула пиксельная тень, стилизованный силуэт — знак Теней. Знак, который оставляют Теневые Короли, если хотят заявить о себе. Кёну тихо выругался: — Сукин сын… Как ты вообще это увидел? — Это его личный цифровой след. Его подпись. Если он хочет, чтобы ты знал, что он был здесь — он оставит это. И теперь, когда он "внутри", он не остановится. Я прослежу за ним. Мы узнаем, что ему на самом деле нужно.

***

Хван Хенджин вошёл в комнату, где Ким Сынмин расположил все свои компьютеры, и протянул другу бутылку пива. Тот принял её с благодарностью, сделал большой глоток и сразу вернулся к работе. — Ты продвинулся? — спросил Хенджин, садясь рядом. — О, да, — ответил Сынмин, не отрываясь от экранов. — Уже скопировал кучу всякой грязи, что у них есть на Ли Эша. Этот агент врал без зазрения совести, вот что я могу сказать… И я почти уверен, что задний ход в систему они оставили специально для меня. Никто не прошёл бы так быстро без этого. — Семь часов — это быстро? — с приподнятой бровью спросил Хенджин. — Взломать ФБР? Блядь, это чертовски быстро! Они явно хотели, чтобы я туда попал. — А агенты из больницы? Почему им так важно, чтобы мы получили эти файлы? — Да я вообще не в курсе, — Ким усмехнулся, подшучивая, пока Хенджин уставился на экран, не понимая, что происходит. Вдруг Змей резко сел прямо и пристально уставился на монитор. — Черт! — вырвалось у него. — Что? — спросил Хенджин, наклоняясь ближе к экрану. — Кто-то засёк меня, — спокойно ответил Ким, пальцы стремительно скользили по клавишам. — Кто именно? — Тот, кто следит за мной. Он понял, что я копаюсь тут без разрешения. Тут есть ещё один файл, и он меня заинтересовал, — медленно проговорил он. — Он защищён, и придётся повозиться, чтобы добраться до него… — на мгновение замолчал, пока Хенджин потягивал пиво, наблюдая за ним, пока Кристофер стоял рядом, внимательно следя за происходящим.

***

— Он нашёл файл «Теневой Король», — сказал аналитик, наклоняясь ближе и пристально наблюдая за монитором. — Закрыть немедленно, — резко отозвался Кан Кёну. — Я не хочу, чтобы он увидел это раньше времени. Только когда я сам решу, что он готов. Пальцы аналитика молниеносно заскользили по клавиатуре, и на его лице появилась удовлетворённая улыбка, когда поток активности на экране замер. — Готово. Доступ перекрыт, — сообщил он. Пэк Минсок бросил быстрый взгляд на Кёну: — Что теперь? Кёну усмехнулся, выпрямляясь: — Теперь пора навестить Молодого Короля. Пусть немного переварят то, что уже узнали. Через пару дней — мы постучим.

***

— Блядь, — выдохнул Ким, откидываясь на спинку кресла, усталость и раздражение сквозили в его голосе. — Они меня отрезали. Хочешь, чтобы я попробовал вернуться? — Нет, — твёрдо сказал Хенджин, поднимаясь на ноги, в его тоне слышалась решимость. — Мы и так узнали достаточно. Распечатай всё, что успел вытащить. Надо разобраться. — Конечно, босс, — кивнул Ким, уже разворачиваясь к экрану. Хенджин задержался на секунду, посмотрел на друга с мягкостью в глазах: — Закончи здесь и сходи к Ерин. Ей будет легче, если ты рядом. Я подойду чуть позже. Ким ничего не ответил, только коротко кивнул, стиснув губы, и снова погрузился в работу. В комнате повисло напряжённое молчание.

***

Когда Хенджин добрался до больницы спустя пару часов, он сразу заметил напряжённую сцену. Ким Сынмин и Хван Чжунхо стояли друг напротив друга в зоне ожидания отделения интенсивной терапии, и воздух между ними буквально дрожал от гнева. Хван Ерин недавно перевели туда из-за ухудшения состояния, и она всё ещё оставалась в критическом положении. Хенджин быстро подошёл к ним, нахмурившись, а Чжунхо медленно повернулся к нему, взгляд был холодным и жёстким. — В чём проблема? — тихо, но требовательно спросил Хенджин. — Я не хочу, чтобы он был рядом с моей дочерью, — резко бросил Чжунхо, голос у него дрогнул от ярости. — Твоей дочерью? — холодно произнёс Хенджин, голос начал подрагивать от ярости. — Она здесь уже три дня. Где ты, чёрт возьми, был? Сынмин был с ней днём и ночью. Только сегодня он отлучился — по моей просьбе — чтобы достать информацию. Он заботится о ней. И, чёрт возьми, это больше, чем сделал даже я. Хван Чжунхо выглядел ошеломлённым, на лице мелькнуло удивление, но его быстро сменила усмешка. — Извини меня? Он заботится о ней? — хрипло рассмеялся он, пошатываясь. Хенджин почувствовал запах алкоголя и понял, что был прав, отец снова запил. С тех пор как всё началось, он нигде не появлялся. И в глубине души уже давно перестал ждать от него перемен. Чжунхо сделал шаг к Киму, усмехаясь хищно и в упор глядя ему в глаза. — Ты не подойдёшь к ней. Ни на шаг, — процедил он с ледяной злостью. Хенджин заметил, как Ким медленно сжал кулак, ногти впились в кожу ладони, и мышцы на его лице напряглись. Тишина, повисшая в комнате, была тяжёлой, как бетонная плита. — Проваливай, — резко сказал Хенджин, сделав шаг вперёд и вставая между отцом и другом. — Ерин уже двадцать. Ты не имеешь права решать, кто может быть рядом с ней. Особенно после того, как даже не смог сюда прийти. Хван Чжунхо не стал отвечать. Он сжал челюсть, и его глаза метали молнии, но он отступил, понимая, что ещё одно слово — и всё выйдет из-под контроля. Через мгновение Ким вышел из зала вслед за Хенджином. На безопасном расстоянии от слуха старшего Хвана. Ким остановился и повернулся к другу. Его лицо выражало смесь смущения и благодарности. — Послушай, Хенджин… спасибо тебе за это. И… я не знаю, что ты там себе думаешь, но между мной и Ерин ничего такого нет… — начал он неловко, опуская взгляд. — Я знаю, что ты "не", Ким, — устало сказал Хенджин, глядя прямо ему в глаза. — Но я не идиот. Я вижу, как ты к ней относишься. Это было ясно с того самого момента, как я сказал, что она должна закончить колледж прежде всего. Он сделал паузу, опуская взгляд и вздыхая. — Ты хороший человек. Я знаю, что ты не причинишь ей вреда. И... эта штука между вами — я не собираюсь вставать у вас на пути. Не сейчас. Иди. Посиди с ней. Ким молча кивнул, и на мгновение в его глазах промелькнуло облегчение. Он развернулся и поспешил в палату Хван Ерин, не оборачиваясь. Хенджин молча прислонился к стене, наблюдая, как Ким исчезает за дверью палаты. Его мысли блуждали, и он вновь столкнулся с тем, чего не мог понять всю свою жизнь — с любовью. Он не понимал, почему люди так отчаянно влюбляются, почему стремятся к этому, будто от этого зависит их существование. Он никогда не чувствовал настоящей близости ни с одним партнёром, с которым был. Это не значило, что он был тем, кто ищет только плотское. Наоборот, он не мог заставить себя лечь в постель с кем-то, кто не вызывал у него хотя бы симпатии. Были моменты — лёгкая эйфория, ощущение «влюблённости», больше похоже на интерес или волнение, — но всё рассыпалось, как только проходила первая ночь. После этого оставалась только пустота. Он не понимал, как его друзья — Минхо и Джисон, Кристофер, Сынмин — могли быть настолько увлечены, влюбляться ещё в школе, мечтать, строить планы. Для Хенджина всё это было как другая реальность, чужая. Он видел, каким был его отец — каждую неделю с новой женщиной, каждый раз с одинаковым безразличием, с той же самой фальшивой страстью, которая исчезала к утру. Может, именно поэтому он ненавидел даже мысль быть таким. Может, именно поэтому он до сих пор не позволил себе привязаться по-настоящему. Иногда Хенджин ловил себя на мыслях: может, с ним что-то не так. Секс приносил удовольствие — иногда даже настоящее удовлетворение — но он никогда не чувствовал этой непреодолимой тяги к кому-то, этого огня, из-за которого люди срываются с места, бросают всё, ломают свою жизнь ради другого. После ограблений, когда сердца его команды всё ещё стучали от адреналина, Тени разбредались по ночному городу — к своим партнерам, к случайным связям, к удовольствию, которое должно было снять напряжение. А он? Он шёл в зал. Лупил мешок до онемения в руках, бегал, пока лёгкие не начинали гореть. Он глушил эмоции в себе, как будто мог отбить всё лишнее кулаками. Минхо всегда подшучивал, мол, просто тот самый человек ещё не встретился. Но Хенджин не верил в это. С годами он пришёл к выводу: любовь — это роскошь, которой он не мог себе позволить. Слишком опасная слабость. Любовь делает тебя уязвимым. А он не мог позволить себе быть уязвимым. Ни как лидер Теней, ни как человек, который каждую ночь жил на грани. Он помнил одно ограбление в их ранние дни, когда они ещё не были хороши в этом и были почти пойманы. Когда Джисон выпал из окна, сломал ногу и получил сотрясение мозга, потеряв сознание на некоторое время. Минхо был вне себя от паники, он не мог контролировать эмоции. И теперь, наблюдая за Ким и агонией, которую он испытывал из-за Ерин: агония, которую он чувствовал, была похожа, но у него было чувство боли, как брата, боль не была такой душераздирающей, как та, когда боишься потерять любимого человека. Он знал, что мужчина любил его сестру и не просто заботился о ней, это волнение за Ерин съедало Кима. Ким почти не спал последние три дня, за исключением, может быть, часа здесь или там. Сам Хенджин был почти в таком же состоянии на спальном фронте, но его друг выглядел так, как будто собирается рухнуть в любую минуту. И он, честно говоря, понятия не имел, как ему удалось сконцентрироваться на взломе, но он решил, что это поможет ему прийти в себя. В другом месте. На мгновение. Хван твёрдо решил — он никогда не хотел оказаться в таком состоянии, когда из-за кого-то кажется, будто сердце вырвали с корнем. Он чувствовал себя целостным сам по себе, и не нуждался в ком-то, кто бы заполнил пустоту — потому что её не было. Он умел жить с холодом внутри и считал это безопаснее. Так было проще. Оттолкнувшись от стены, он поймал взгляд медсестры — слишком откровенный, слишком неуместный. Она была миловидной, но Хенджин почувствовал отвращение. Его сестра лежала между жизнью и смертью в нескольких метрах отсюда, а она позволяла себе такие взгляды. Это было не просто неуместно — это было омерзительно. Не говоря ни слова, он отвернулся и пошёл прочь. На улицу. В тишину. В ночной воздух, где можно было выкурить сигарету и не чувствовать на себе чужие глаза. Ему нужно было немного воздуха. Или дыма. Или одиночества. Всё это было лучше, чем фальшивая заинтересованность и лицемерное сочувствие. Он нашёл скамейку, опустился на неё и раздражённо вздохнул, зажигая сигарету. Вдруг почувствовал, что рядом кто-то сел — отец. Тот тоже взялся за сигарету, и они молчали вместе, погружённые в свои мысли. – Итак, – наконец сказал Хван Чжунхо. – Ты хоть что-нибудь знаешь, кто это сделал? – Тебя это вообще волнует? – спросил Хенджин. – Конечно, блять, волнует! – резко ответил отец. – Там лежит мой ребёнок. Я не пытаюсь выглядеть хорошим отцом, да, я должен был быть здесь раньше, но я хочу отомстить так же, как и ты. Хенджин молчал. – Хенджин, я знаю, что ты с Кимом копаешься в этом деле, не можешь просто сказать мне «нет». Я хочу знать, что вы нашли. –Мы ещё ничего не нашли, - соврал Хенджин, вставая и бросая сигарету в распоряжение курильщиков рядом со скамейкой. – Я дам тебе знать, когда мы найдём что-то важное, - подразумевал он, возвращаясь внутрь. Хенджин не собирался ничего рассказывать отцу, потому что он самостоятельно пошёл на это, сверкая оружием и испортил всё, что они запланировали. Он подошёл к отделению интенсивной терапии и увидел Кима, сидящего на стуле у кровати Ерин. Его рука осторожно лежала на её талии, а лоб опирался на матрас. — Привет, — тихо сказал он, положив руку на плечо Сынмина. Тот вздрогнул, отодвинул руку и быстро вытер глаза. Хенджин почувствовал себя неловко — другу явно не нравилось показывать себя таким уязвимым. — Я дам тебе немного времени с ней, — произнёс Ким и поспешил выйти из комнаты. Хенджин сел на освободившийся стул и взял сестру за руку. Состояние Ерин оставалось без изменений — лишь отёк на лице немного спал, и черты лица становились яснее. — Давай, Ерин, — прошептал он с болью в голосе. — Нам нужно, чтобы ты вернулась к нам. Нам нужно, чтобы ты вернулась домой. За всю свою жизнь Хенджин никогда не чувствовал себя таким беспомощным. У него всегда был план, выход или другой путь. Сейчас всё шло не так, и Хенджин ничего не мог с этим поделать. Он мог только ждать, молиться и надеяться, что она прорвётся. Он был бессилен, и это сводило его с ума. Он ещё не успел изучить данные, которые нашёл Сынмин. Когда они вернулись в больницу, Хенджин сдерживал себя, чтобы не узнать больше об ублюдке, посмевшем покушаться на его сестру. Этот человек заплатит — Хенджин был полон решимости в этом. Ему было всё равно, какой ценой — Ли Эша нужно уничтожить. — Привет, Хенджин, — тихо произнесла Ким Ми Джу, войдя в комнату. — Как ты? — вопрос был скорее формальностью, завязавшей разговор, который всегда давался им тяжело. — Лучше спроси это у Ерин, — ответил он с горечью. – На самом деле, могу, – мягко улыбнулась Ми Джу. – Она борется. Пуля извлечена, дышит сама, мозговая активность хорошая. Осталось ждать. – Будь со мной честна, Ми Джу, – прошептал Хенджин. – У неё есть шанс? Реальный? Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то выжил после выстрела в грудь? Он едва мог произнести эти слова. Его сестра должна была быть в Чикаго, готовиться к колледжу, а не лежать здесь на грани смерти. – Видела, – ответила она тихо и положила руку ему на плечо. Но больше ничего не сказала. И этого молчания хватило, чтобы всё стало ясно. Она вышла, а Хенджин уронил голову на руки, раздавленный, с телом, сжавшимся от тревоги и боли.

***

Поздней ночью, в мрачной комнате собраний, Тени собрались вокруг стола. Лица были напряжённы, атмосфера — гнетущей. Ким Сынмин молча положил на стол стопку бумаг, и, глядя на всех, произнёс: — Федералы нам соврали. Это уже ясно. Он вытащил фотографию и положил её сверху. Хван Хенджин поднял снимок — на нём был парень со светлыми волосами, почти безобидной внешности. Но в этих глазах, в этом чуть скривленном взгляде было что-то жуткое. Что-то хищное. Хенджин почувствовал, как сжимаются челюсти. Он передал фото Кристоферу, и снимок пошёл по кругу. Никто не сказал ни слова. Все знали, перед ними — настоящий враг. – Так скажи это, Сынмин, на что мы смотрим? – спросил Минхо, устраиваясь на краю стола, его голос был спокойным, но в глазах читалось напряжение. Ким кивнул, постукивая пальцами по папке. – Федералы не совсем соврали… но и не сказали всего. Этот парень — призрак. Он двигается так часто, что никто не успевает к нему приблизиться. Ни одна слежка не длилась больше пары дней. Но вот что странно: есть фотографии, на которых его можно было бы взять. Они знали, где он, знали, когда, и… ничего. Ни одного задержания, ни одного запроса. Просто наблюдали. Сынмин опустил глаза и, помедлив, продолжил: – Он не просто исполнитель. Он посредник. Он поставляет молодых людей тем, кто платит больше всего. У него свои люди, свои каналы. Он связывает клиентов с "товаром". И он, чёрт возьми, знает, как исчезать. – Боже… – прорычал Хенджин, сжимая челюсть так сильно, что скулы побелели. Он поднял одну из фотографий, вглядываясь в лицо Ли Эша, словно пытаясь прожечь его взглядом. – Почему, чёрт возьми, они до сих пор не взяли этого ублюдка? Сынмин вздохнул, покачав головой: – Здесь указано, что ему тридцать. Родители погибли в автокатастрофе пять лет назад, и после этого он стал опекуном двоих – Ли Сиенны и Ли Феликса, — тихо сказал Хенджин, вглядываясь в строчки досье. – Но с тех пор их никто не видел. Ни фото, ни упоминаний. Будто исчезли. Он посмотрел на снимки — двое светловолосых подростков, слишком похожих между собой и на своего опекуна. Что-то в этом казалось неправильным. Слишком чисто. Слишком гладко. – У меня отвратительное предчувствие, — прошептал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. Хан Джисон закрыл рот рукой, его глаза наполнились слезами. – Если он действительно... если он мог сделать это со своими собственными… – он не смог договорить. – Урод, – прорычал Минхо, ударяя кулаком по столу. – Продать собственных брата и сестру? Это за гранью. – И как долго их никто не видел? — спросил Кристофер. – Три года, — тихо ответил Сынмин, и в комнате повисла гнетущая тишина. Хенджин сжал кулаки, глядя на фотографию. — Я хочу знать, где они, — холодно произнёс он, голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Живы ли они? Что этот ублюдок с ними сделал? И если правда... — он не закончил фразу, потому что все уже понимали, к чему это приведёт. — Чёрт побери, — выругался Кристофер. — Не может быть... Он действительно продал своих родных? — Если это именно он, кто выстрелил в Ерин, то разве для такого человека продажа собственных сестёр может показаться чем-то... мягко говоря, «неправильным»? — спросил Чанбин, внимательно рассматривая фотографии. — Тут много информации, но для нас почти ничего полезного, — вздохнул Сынмин с разочарованием. — Масса адресов, которые нужно проверить по одному, и это займёт дни. Большая часть — сплошной бред о его детстве и том, как он сменил торговлю наркотиками на торговлю людьми. Это нас не выведет на его след. — А есть что-то о метке? Почему он их отмечает? — Чтобы покупатели знали, откуда идут «товары». У каждого продавца свой знак — как у магазина логотип. Если товар нравится — звоните им. Вот список известных партнёров, — сказал Сынмин, протягивая Хенджину бумагу. — Видишь кого-то знакомого? — спросил он. Хенджин внимательно изучил имена и прищурился. – Ты, должно быть, чертовски шутишь, — вырвалось у него с яростью. — Пак Чжинхёк? – Подожди, наш Чжин? — удивлённо переспросил Минхо, схватив бумаги. – Не совсем, — тяжело вздохнул Хенджин. — Отец выгнал его из Теней. Причина проста — у Чжинхёка был свой тёмный бизнес на стороне, он торговал товарами Теней. — Как, чёрт возьми, он вляпался в это дерьмо? — хмуро спросил Джисон. — Он, конечно, подлый ублюдок, но заниматься продажей людей? Это просто неправильно... — Ничто здесь неправильно, — с гневом бросил Сынмин бумаги. — Я не знаю, что делать с этим мусором. Ничего полезного, федералы специально подложили нам пустые файлы. Единственное, что стоит — имя Ли Эша и его лицо. Больше ничего. — Это не так, — резко ответил Хенджин. — Сынмин, выкопай всё, что сможешь, по каждому из этих партнёров и раскопай, чем сейчас занимается Чжин. Он никогда не умел скрываться. Как только найдёшь этого ублюдка, Чан и Бин приведут его ко мне, — твёрдо закончил он. После того как Чанбин с Кристофером ушли разыскивать Чжина, Хенджин пошёл к лифту, нажал кнопку вызова верхнего этажа, вышел и направился к квартире в конце коридора. Тихо постучав, чтобы дать знать о своём приходе хозяину жилища, он вошёл внутрь. — Ох, мой мальчик, как я рад тебя видеть, — сказал старик с тёплой улыбкой, сидя рядом с клеткой, где пели его птицы. — Привет, Сонсэнним, — ответил Хенджин, мягко улыбаясь и осторожно усаживаясь напротив. — Как она, наша Ерин? — спросил дедушка с заботой в голосе, нахмурив брови от волнения. — Пока без перемен, но она держится, — тихо сказал Хенджин, чувствуя тяжесть в сердце. — Скажи мне честно, сынок, твой отец причинил тебе боль? — тихо спросил Сонсэнним, хорошо зная, что внуку трудно доверять решениям отца, особенно когда на кону важные дела. — Нет, — ответил Хенджин, неуверенно, не зная, сколько ему стоит открываться деду. — Не скрывай ничего от меня, мальчик, — сказал дедушка, и Хенджин глубоко вздохнул. Он очень любил Сонсэннима. Этот человек всегда называл его «мальчиком» с нежностью, не то, что отец, без гнева, скорее — с заботой и теплотой. Для Хенджина дед был гораздо ближе, чем отец и он дорожил этой связью. Он сел рядом и рассказал всё, что узнал. Когда он закончил, дедушка сжался в ярости. — Нашу девочку похитили торговцы людьми? — с гневом спросил он, крепко сжимая птицу в руках. Хенджин быстро опустился на корточки, осторожно освободил птицу и аккуратно посадил её обратно в клетку. — Обещаю тебе, мы его найдём! — пожилой мужчина протянул руку и крепко сжал внука за лицо. Встреча их взглядов была полна невыразимой силы, и Хенджин сдержался, чтобы не прорваться слезами. — Я никогда не был за насилие и всегда мечтал, чтобы тебе не пришлось убивать, но, если придётся — ты положишь этого ублюдка в землю, понял меня? — Понял, — твёрдо ответил Хенджин, сжимая руку дедушки. — Я тебя понял!

***

Два дня спустя, после долгих поисков и изучения проводов и контактов, Сынмин наконец-то вышел на след Пак Чжина. Кристофер с Чанбином отправились за ним, а тем временем Хван Хенджин, уже уставший от ожидания, наливал себе виски в баре. В этот момент в помещение ворвался его отец, весь в ярости. — Ты серьезно не собираешься объяснить мне, как, чёрт возьми, федералы узнали, где мы находимся? — Что? — с недоверием нахмурился Хван Хенджин, опуская бокал. — У ворот стоят два федерала, которые требуют войти, — твёрдо сказал Чжунхо. Хенджин бросился в комнату безопасности проверить мониторы и увидел Кан Кёну за рулём машины, а рядом — его напарника. — Чёрт возьми, — пробормотал Хван Хенджин, удивляясь, как федералы смогли найти их. Теневые Короли тщательно скрывали свой адрес — никаких писем, все регистрации поддельные. Без огромных усилий никто не должен был узнать их местоположение. — Собери всех в зал заседаний, — тихо приказал он, открывая ворота. — Иди и останься с Сонсэннимом. — Ни за что... — возразил Хван Чжунхо. — Я сказал, иди и останься с Сонсэннимом! — резко ответил Хенджин. Отец сжал челюсть, глядя на сына, но кивнул и вышел. Хоть он и был лидером, теперь подчинялся приказам сына. Хенджину нравилась эта власть, а старшему Хвану терпеть не мог, когда сын указывал ему, что делать. К тому времени, как Тени собрались в комнате для собраний, Хван Хенджин подошёл к парадному входу здания, где агент Кан Кёну и Пэк Минсок ждали его с холодными, раздражёнными лицами. — Могу я чем-то помочь вам, господа? Вы точно адресом не ошиблись? — спросил Хван с лёгкой насмешкой, открывая дверь. Обычно она всегда была заперта, а у своих был код доступа — чужим просто так сюда не пройти. Кан Кёну взглянул на него, а он просто уставился, молча ожидая ответа. — Нам нужно кое-что обсудить, — спокойно ответил Пэк Минсок. — Почему так? — с легкой насмешкой спросил он, отступая, чтобы впустить их внутрь. — Где мы можем поговорить? — раздраженно выдохнул Кан Кёну. — Пойдемте, господа, — вежливо пригласил Хенджин и повёл их к лифту. Они поднялись на второй этаж в большую комнату для встреч. Агенты были удивлены, увидев, что почти все Тени собрались, и Кан Кёну покачал головой в знак недоумения. — Как я уже говорил в больнице, они идут туда, куда иду я, — ответил Хван на безмолвный вопрос, прислонившись к спинке стула, скрестив ноги на лодыжках и сложив руки на груди. — Ладно, как хочешь, — сказал Кан Кёну, осматривая комнату и постукивая папкой по ладони. — Итак, Хван Хенджин и его Тени, — с ухмылкой произнёс он, бросая папку на стол. Хенджин резко выпрямился от неожиданности. В больнице он не называл своего настоящего имени, а сестру записали под поддельной личностью — такая практика была у всех Теней, и они активно её использовали. — Откуда ты знаешь, кто я? — осторожно спросил Хенджин. Мужчина рассмеялся и, выдвинув стул, сел. — О, мы знаем, кто ты. На самом деле, мы знаем, кто вы все, — спокойно ответил он, раскрывая папку. Хенджин взглянул и застыл в шоке, фотографии с наблюдениями каждого из них, с настоящими именами, аккуратно подписанными под каждым снимком. — Чёрт, — вырвался шёпот Хан Джисона, глядя на фотографии. Федералы следили за ними, и Хван Хенджин внезапно ощутил, как будто получил удар. — Вы следили за нами? — спросил он спокойно. — Мы — нет, — пожал плечами Пэк Минсок. — Но другая команда — да. Именно поэтому нас вызвали, — сказал он, показывая Хенджину изображение татуировки на ноге Ерин. — Когда мы это увидели… — добавил Кан Кёну, подталкивая к себе изображение татуировки. — Сразу поняли, что это знак Тени. — А откуда вы вообще знаете о Тенях? — хмуро спросил Хван Хенджин. — Ты серьёзно думаешь, что можно воровать картины, драгоценности и машины на миллионы, и при этом оставаться незамеченным для ФБР? — с усмешкой ответил Кан Кёну. — Честно говоря, понятия не имею, о чём ты говоришь, — с лёгкой ухмылкой ответил Хван Хенджин. Мужчина с видом зануды вытащил ещё одну фотографию и тяжело положил её на стол. Картина, которую они стащили пару месяцев назад, и Хенджин старался не показать, как это его раздражает. — А вот эту вы продали… прямо агенту ФБР. — Серьёзно? Не в курсе, — с лёгкой насмешкой повторил Хенджин. Кан Кёну тяжело вздохнул и вернул фото обратно в папку, будто устал объяснять очевидное. — Слушай. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать ваши деловые отношения. Это не наша сфера, — сказал Пэк Минсок, указывая на отметку на коже младшей Хван. — Мы здесь по другому поводу. — Итак, какое это, по-вашему, отношение к нам имеет? — спросил Хван Хенджин, пытаясь скрыть растущее раздражение за тоном лёгкого любопытства. Внутри всё кипело — эти проклятые федералы держали его в плену, а он бессилен что-либо изменить. — Если это не ваша сфера, зачем тогда у вас наше дело? — Потому что, мистер Хван, вы и ваши Тени умеете находить вещи. И людей, — с ехидной улыбкой ответил Кан Кёну. — Ну и что именно вы хотите, чтобы мы нашли? — холодно спросил Хенджин, готовясь к ещё одной головоломке. – Ли Эша, – ответил Кан Кёну, не переставая улыбаться. — А зачем нам вообще помогать вам? — с усмешкой спросил Хван Хенджин, пряча за словами тонкий вызов. — Потому что, если ты сыграешь с нами, — ответил Кан Кёну, опуская руку на папку и толкая её к своему напарнику, который ловко спрятал документы за спину, — эти дела просто испарятся. — И всё-таки, почему ты так стараешься? — холодно поинтересовался Хенджин, когда Кан Кёну наклонился, руки оперлись на стол, словно готовясь к игре в шахматы. — Я забочусь о тех людях, что исчезают в этом городе. Забочусь о том, чтобы поймать того мерзавца, который заслуживает только пулю в лоб. Меня совершенно не волнует, как ваша банда крадёт понтовые безделушки у таких же понтовых богачей. — И как вы собираетесь это объяснить своему бюро? — с насмешкой спросил Хван Хенджин. — А почему ты решил, что бюро здесь вообще не в деле? — с хитрой улыбкой ответил Кан Кёну. – Если мы поможем вам найти Ли Эша, наши файлы исчезнут, вот так просто? — Не совсем так, — ответил Кан Кёну. — Есть условия, но пока я не готов их озвучивать. Хван Хенджин только приподнял бровь и рассмеялся. Помогать федералам без ясных условий и ждать от них доверия — ну это просто шутка. Он точно не собирался подставлять своих Теней ради сомнительных обещаний. В этот момент в дверях появился Бан Кристофер-Чан. Хенджин взглянул на него, блондин кивнул и спокойно прошёл внутрь. — Ах, Бан Кристофер-Чан, да? — с улыбкой спросил Пэк Минсок. Бан удивлённо глянул на людера, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Хенджин поднял руку и покачал головой. Потом повернулся к Кан Кёну. — Значит, вы хотите, чтобы мы помогли найти Ли Эша, а взамен обещаете убрать наши досье, но есть какие-то условия, о которых молчите? И вы реально думаете, что я соглашусь? Доверить вам жизни этих людей, не задавая вопросов? — нахмурился Хенджин. — Это моя семья! Я не собираюсь просто так отправлять их под нож. Кан Кёну на мгновение задумался, будто стоял перед непростым выбором, и наклонился над столом. — Хван, этот урод схватил Ерин, собирался продать её как товар какому-то извращенцу, избил, сломал кости, выстрелил ей и бросил в реку, словно мусор! Хенджина рука крепко сжалась в кулак, челюсти зажались. Кан Кёну сменил тактику: — Или я могу прямо сейчас арестовать господина Кима за взлом базы ФБР и кражу файлов, — пожал плечами он. — Ах ты, вонючий ублюдок! — резко выплюнул Сынмин, шагнув вперёд с кулаком. — Хотите добавить нападение к этому обвинению? — спокойно спросил Пэк Минсок. — Я хочу знать условия! — решительно потребовал Хенджин. — Подожди, ты правда собираешься им помочь? — спросил Чаншиннам, и на его лице явно читалось раздражение. — Похоже на то, — ответил Хван Хенджин, подняв файлы. — В любом случае, мы уже по уши в дерьме. — Он повернулся к агентам. — Какие у вас ещё условия, кроме того, что я помогу поймать этого парня, чтобы гарантировать, что мы все не сядем? — Как только дело будет закрыто, вы покинете страну, а если решите вернуться в Корею — будете плясать, как айдолы, — с усмешкой подколол Кан Кёну. — Да пошёл ты! — засмеялся Минхо. Минсок повернулся к нему, улыбнулся и, взяв папку, достал несколько бумаг. — Ли Минхо — или Ми Хонли, когда надо — бродяга, сбежавший из дома в пятнадцать от родителей, которые, видимо, не особо им гордились. Вступил в группировку в семнадцать. А Хан Джисон? Его парень, ты обожатель японских пудингов и фанат кошек. Что ещё забыл, или хватит этих милых подробностей? — А трусы на мне какие? — бросил он. Хенджин тяжело вздохнул, сжав переносицу между большим и указательным пальцами, борясь с внезапной головной болью. – Не думаю, что вы это понимаете, – с лёгкой издёвкой бросил Кан Кёну, швыряя файл на стол. – Мы знаем о вас всё, ребята. Уже два года тень ходит за вами по пятам, копается во всех ваших делах, ждёт, когда вы наконец накосячите. Проблема только в том, что вы — чертовски искусны. Ни одного доказательства не оставляете. Исчезаете прямо перед ограблением, а потом так же загадочно возвращаетесь. Мы знаем, что это вы, но доказать не можем. –А что насчёт той картины, которую, как ты думаешь, мы продали вам? – усмехнулся Хван Хенджин, не скрывая иронии. — Забавно, — усмехнулся Кан Кёну. — Нам продал эту картину парень, который, на самом деле, уже сорок лет как мёртв. И, что ещё веселее, ни одного отпечатка. Вот как мы объясним начальству, что вы продали нам это, если тот, кто за нами следил, давно в земле? — Хм, — пожал плечами Хван с ухмылкой. — Похоже, у вас почти нет доказательств, кроме наших имён и места, откуда мы. — Позвольте объяснить, — сказал Кан Кёну с едва скрытым нетерпением. — У нас есть команда, которая специально следит за вами. Это их единственная задача — отвлекать вас и собирать нужную информацию. Так что, если вам нравится постоянно оглядываться через плечо и играть в кошки-мышки — продолжайте. Или вы можете помочь нам поймать этого ублюдка и остановить эту торговлю людьми, и тогда ФБР забудет о вашем существовании. Тогда вы спокойно уедете на какой-нибудь тропический остров с кучей миллионов, которые, уверен, у вас есть. В комнате повисла тишина, все взгляды устремились на Молодого Короля. Ему вдруг захотелось провалиться сквозь землю в сам ад. Все они были втянуты в эти дела, ставки были невероятно высоки. Теперь они рисковали быть погребёнными заживо, потому что где-то по дороге допустили ошибку, и ФБР теперь знает о них всё. – Вернитесь через два дня, – наконец сказал Хван Хенджин. – Мы дадим вам знать. – Это не… – Пэк Минсок начал протестовать. – Два дня, – огрызнулся сердитый взгляд. Человек собирался спорить, но агент Кан Кёну покачал головой и улыбнулся группе. — Увидимся через два дня, — кивнул он, жестом приглашая партнёра идти за собой, и они ушли. Файлы оставили на столе, не удосужившись забрать. Минхо быстро схватила их и вышел вместе с ними, а Джисон поспешил за ним. — Чёрт! — выругался Хван Хенджин, пнув стул в стену. Рукой оперся на бедро, другой провёл по волосам. — Ты точно вляпал нас по полной, мальчик, — сердито бросил Чаншиннам. Хенджин резко повернулся: — Если ещё раз назовёшь меня «мальчиком», сломаю тебе эту проклятую рожу, — выдохнул он, прежде чем повернуться к Бану и Киму. — Где он? — рявкнул Хван Хенджин в холле, и всем сразу стало ясно, о ком речь. — В подвале, — холодно ответил Бан. Они без лишних слов направились к лестнице и пошли вниз.

***

Феликс тихо соскользнул с кровати, услышав скрипящий звук ключа в замке своей двери. Он подошёл к окну, собрал последние силы и с горькой решимостью поднял подбородок — словно бросая вызов самому Богу Дьяволу, который вошёл в комнату. Несколько дней его не было рядом, но каждый раз, когда он появлялся, Феликс старался не показывать страха. Он упорно отказывался сгибаться под давлением, не позволял себе сжаться в комок перед этим человеком. Может, внутри он уже был сломлен, дух его был изранен и истощён, но он клялся себе — никогда не показать этого. Никогда не дать Эшу увидеть, что тот сломал его до конца. – Ты в порядке? – произнёс Эш с горькой улыбкой, которая не касалась глаз, словно маска пустоты. Феликс сжал кулаки, в них бурчала боль, которую он не мог выпустить наружу. Эш приблизился, взглянул на дрожащие пальцы, схватил запястья и сжал так, что в руках Феликса всё немело и отпускало напряжение. – Я же говорил тебе, не делай так, – голос Эша прорезался резкостью и болью, от которой хотелось кричать. Феликс отвернулся, пытаясь спрятать слёзы, но Эш резко схватил его за измученный подбородок и заставил встретиться с его холодным взглядом. – Ты всегда был слишком храбрым, – прошипел он с горькой усмешкой. – Я думал, что после всех тех падений и ударов ты наконец научишься слушать меня... но, видно, я ошибался. – Так значит, теперь я — всего лишь собака? — тихо спросил Феликс, голос его был пустой и безжизненный, словно эхо в заброшенной комнате. – О, нет, мой дорогой Феликс, — ответил Эш с горькой улыбкой, — ты гораздо больше, чем просто собака. – Забавно, — прошептал Феликс, — ведь собаку учат слушаться, подчиняться... — он замолчал, ощущая ледяной прикосновение Эша на своей щеке, глаза которого словно читали каждую трещинку его разбитого сердца. – Такой прекрасный… Чистый и невинный, — прошептал Эш, голос дрожал, словно шёпот тьмы, скользящий по осколкам души. Феликс сглотнул, сдерживая дрожь в подбородке, словно она могла выдать его боль. – Жаль, что я вынужден отпустить тебя, — шипел он, глаза его горели безумием, и в них не было ни капли пощады. Страх прокрался в каждую клетку Феликса, сжимая желудок узлом отчаяния. – Я ухожу, — продолжил Эш с ледяной улыбкой, — у меня встреча, но завтра тебя заберут. – Куда… куда меня заберут? — прохрипел Феликс, голос ломался под тяжестью неизведанного. – В твою новую жизнь, — ответил Эш, губы его скользнули по щеке Феликса мерзким поцелуем, липким и грязным, словно клей, что приковывает к страху. Феликс сглотнул горечь, которая жгла горло, обнял себя, пытаясь удержать хоть что-то своё в этом холоде. Эш отошёл, глаза скользнули по нему, будто оценивая товар, затем щёлкнул замок — и двери захлопнулись, оставив Феликса в темноте и пустоте. Феликс рухнул на край кровати, и дрожь пробежала по всему его телу, словно холодный смертельный плен. Он провёл руками по лицу, пытаясь стереть отравляющее прикосновение, но оно осталось внутри, горьким эхом. Опустив голову на руки, он безнадежно осознал: эта «новая жизнь» — лишь еще одно мучительное заключение, ещё одна невыносимая тюрьма без выхода, ещё более мрачный и безжалостный ад.

***

В тёмном подвале здания Теневых Королей, в тускло освещённой кладовой, Пак Чжинхёк сидел на стуле, кровь медленно стекала с порезов на лбу и губе. Рядом стоял Чанбин, напряжённо охраняя его. Хван взглянул на Чана, тот лишь пожал плечами. – Он не хотел приходить, – объяснил он. — Чёрт возьми, чего тебе надо, Хван? — рявкнул Чжин, бросая на него острый взгляд. Он не двинулся с места, ноги крепко расставлены, руки сжаты на груди. — Где чёртов Ли Эш? — резко потребовал он. Глаза Чжина расширились, и он рухнул обратно на стул, бросая быстрые взгляды на Кристиана, Чанбина и Сынмина, прежде чем снова встретиться с ним. Его лицо исказилось от страха, но тот не отступал ни на шаг. — Клянусь Богом, Хван, я не имел ничего общего с тем, что сделали с Ерин, — задыхаясь сказал он, страх отпечатался на его лице. Взгляд Хенджина лишь усиливал ужас. — Что, чёрт возьми, ты только что сказал? — прорычал Хенджин холодным, смертельным тоном. — Ты, ублюдок! — взрывно вырвался Сынмин, схватил Чжина за рубашку и влепил ему удар кулаком прямо в лицо. — Сынмин! — прорычал Хенджин, резко отстраняя друга. Он повернулся к Чжину, схватил его за шею и сжал до предела. — Говори, и лучше прямо сейчас. Ты знал, что случилось с Ерин? — Я узнал её тату, — прошептал Чжин сквозь удушье. — На ней были шорты, и она напоминала тебя. Я понимал, что это она, хотя не видел её много лет. Я пытался помочь... — Как именно? — рявкнул Хенджин, сжимая шею ещё сильнее. Лицо Чжина покраснело, дыхание сбилось, он задыхался. — Хенджин, — тихо позвал Кристиан, положив руку ему на плечо. Хенджин ослабил хватку и отошёл, а Чжин, тяжело дыша, прижал руку к горлу. — Говори, Пак. — Я сказал ей бороться, — прохрипел Чжин. — Они заставили меня перевезти её в другую комнату, и по пути я приказывал ей не сдаваться. Это был единственный шанс остаться свободной. Если бы она боролась достаточно яростно, возможно, они бы её отпустили. — Ты хочешь сказать, что они её бы просто убили? — Я не знал, что он пойдёт на такое! Я думал, ей будет больно, но её просто бросят! Клянусь, я не был в этом замешан! Клянусь своей жизнью! — Тогда какого хрена ты заставлял её бороться, если знал, что это может стоить ей жизни? — рявкнул Кристиан, глаза горели яростью. Чжин испуганно посмотрел на него и сглотнул. — Потому что даже эта борьба была меньшим злом, чем то, что её ждало! — прорычал он, голос дрожал. Хенджин сжал зубы, пытаясь не взорваться от ярости. — Я… я позвонил в 911, когда её бросили. Если бы не сделал этого — она бы сдохла, и всё! – Что именно они запланировали? – спросил Чанбин, спокойно наблюдавший до этого момента. — Её хотели продать как скот какому-то уроду по имени Джек Харрис, — вырвалось у Чжина с отчаянным голосом, а Хенджин сжался, глядя на Сынмина, чья челюсть напряглась. — Этот подонок устраивает аукционы, где этих девушек перепродают по нескольку раз за ночь тому, кто больше заплатит. Ты понимаешь, что с ними делают? Их жизни — дерьмо, пока этот мерзавец не решит их выбросить. Эти извращённые вечеринки у него проходят каждые выходные. Хенджин отступил, оттирая руки с лица, и резко повернулся к стене, пытаясь заглушить внутри себя бешенство от такой жестокости. Он не мог поверить, что люди способны на такое дерьмо. Обернувшись обратно, он увидел, как Чжин сжался от страха. — Ли Эш был тем, кто в неё стрелял? — прорычал Хенджин. — Да, — выдавил Чжин, голос дрожал. — Ма Ёнха — его правая рука — ломал ей кости, и ещё один ублюдок, Даг, участвовал. Её били несколько раз, но именно он — Ли Эш — нанес самый жестокий удар. — Ты серьёзно не хочешь мне объяснить, как ты связался с этими торговцами? — стиснув зубы, спросил Хенджин, не веря, что парень, с которым он рос, мог так скатиться. — После того, как твой отец выкинул меня, я полез к ним через пару лет. Думал, что это просто наркоманы, но на самом деле это крыша для куда более грязных дел. Я не имел ни малейшего понятия о женщинах, пока не зарывался глубже, — прошипел Чжин. — И поверь, как только тебя поймают, единственный твой билет — мешок для трупа. — И где он, черт возьми? — вырвалось у Хенджина. — Не знаю, — упрямо ответил Чжин. — Он постоянно куда-то исчезает, и только Ёнха в курсе, где он в тот момент. — Тогда ты для меня — просто балласт, — холодно бросил Хенджин, пожав плечами. Он глянул на Кристиана. — Свяжись с Кан Кёну и скажи, что у нас один из людей Ли Эша. — А кто такой этот Кан Кёну? — быстро спросил Чжин, в голосе вновь послышался страх. — Агент ФБР, — ответил он, выходя из комнаты. — Чёрт возьми... — выдохнул Чжин. — Вы сдаёте меня? Я буду гнить в тюрьме всю жизнь... — Это уже не моя забота, Пак. — Подожди! Я знаю, где он держит младшего брата. Хван резко остановился и с удивлением обернулся. — Я знаю, где он держит его, — повторил Чжин, кивнув. — Его? А не их? — Нет, он... он продал старшую почти год назад. — Чёрт, — пробормотал Кристиан. — Он продал свою собственную сестру? Чжин кивнул и устало посмотрел на Хенджина. — А что с этим мелким? — Ли Феликс. Этот урод просто одержим им и держит в плену. Я знаю, где он сидит. — Где, черт возьми? — вырвалось у Хенджина, полный ярости. Чжин вывалил всё, что знал. Как только закончил, Хенджин ударил его так, что тот чуть не рухнул. — Свяжите его и запри нахрен. Я с этим уродом ещё не покончил, — рявкнул он и вышел. — Чё будем делать, Хенджин? — крикнул Кристиан, бегом догоняя. — Отвечай болью, той же монетой, Кристиан, — хладнокровно бросил Хенджин. Кристиан застыл, наблюдая, как тот направляется к лестнице. — Блядь... — выдавил он сквозь зубы.

***

Теневой принц подошёл к забору, что охранял здание, где, по словам Чжинхёка, прятали Феликса. Вокруг было почти пусто, только в нескольких незакрытых окнах мелькали тусклые огни. Он оглянулся и заметил камеры. — Стоп, — сдавленным шёпотом приказал он. Ждал, пока камера перестанет двигаться, потом молниеносно перелез через забор и очутился с другой стороны. Брюнет подошёл к двери — грубому стальному полотну с кучей замков, и на лице заиграла злая улыбка. Он с размаха стукнул кулаком в дверь. Минуты тянулись, пока дверь вдруг не распахнулась, и на пороге появились трое вооружённых мужиков, уставившихся на незнакомца, словно на нежданного гостя из ада. — Кто ты, чёрт возьми? — рявкнул один из них. — Кто-нибудь из вас может сказать, где Ли Эш прячется? — с ядовитой улыбкой бросил Хенджин. Их замешательство длилось секунду, и тут же они вцепились в него, затаскивая внутрь. Он пытался вырваться, развернуть бойню, но быстро связали, затолкали по лестнице вниз в какую-то подземную камеру, будто тюрьму. Бился изо всех сил, когда его бросили у стены, но, прежде чем успел дать отпор, надели наручники, заломили руки за голову и приковали цепью. — Ну-ка, рассказывай, кто ты такой и откуда знаешь этого Ли Эша? — один из охранников смотрел со злобой и уверенностью, но в глазах мелькнула тень сомнения, когда на губах Хенджина медленно заиграла улыбка — холодная и безжалостная, как нож. На несколько этажей выше Феликс ворочался на кровати, охваченный тревогой и растущим ужасом. Каждое его движение было напряжённым, словно он пытался подготовиться к тому, что неизбежно надвигается. Сердце колотилось так громко, что казалось, будто его услышат все вокруг. Он боялся даже дышать, в ожидании того, что должно случиться. Если бы он посмотрел в окно, то увидел бы, как вокруг здания словно пробуждаются тёмные силуэты — тени, оживающие в ночи. Они тихо скользили через забор и мрак двора, словно живой шторм, готовый сорваться в яростный шквал. Каждая секунда наполнялась напряжением, и Феликс чувствовал, что время его бегства или спасения истекает…