Теневой Принц, он же Вор

Никогда не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. Прошёл час тишины, прежде чем дом разорвал крик. Хенджин, почти задремавший на диване, рывком сел. Крик был отчаянным, раздирающим. Он мгновенно узнал его источник — комната Феликса. Поднявшись, он бросился туда, сердце гулко стучало в ушах. Феликс метался в постели, словно утопал в кошмаре, из которого не мог выбраться. — Нет… нет…! — закричал он, отбиваясь руками от невидимого ужаса. — Пожалуйста… прости… Хенджин остановился на секунду, чувствуя, как что-то ледяное сжимает горло. Затем подошёл ближе и опустился на край кровати. Его рука осторожно перехватила дёргающееся запястье, потом второе. Хрупкие, слишком лёгкие. Он зажал их в своей ладони, крепко, но бережно, как будто это удержит его от падения в бездну. Другой рукой он коснулся плеча — мягко, сдержанно — и чуть встряхнул, прошептав: — Эй, всё в порядке, — прошептал Хенджин, опускаясь ближе. — Проснись, Феликс. Это просто сон... всего лишь сон. Феликс застонал, как будто что-то продолжало держать его под водой, и Хенджин чуть сильнее встряхнул его за плечи. — Ты в безопасности… слышишь меня? Проснись! — голос стал твёрже, обеспокоенней. — Феликс! Резкий вдох, дрожащий вздох — и Феликс распахнул глаза, лицо побелело от ужаса. Он резко выпрямился, отпрянув, сердце колотилось, дыхание сбилось. Его взгляд наткнулся на лицо Хенджина, всего в нескольких сантиметрах, и он в панике отшатнулся к изголовью. Хенджин тут же отпустил его, подняв руки, отступая чуть назад. — Всё хорошо. Ты здесь, ты в безопасности. — Голос стал тише, мягче. — Где я?.. — выдохнул Феликс, потерянный, глаза всё ещё затуманены остаточным страхом. — У тебя был кошмар, — ответил Хенджин. — Ты в безопасности. Всё закончилось. Хочешь воды? Или что-нибудь ещё? Феликс кивнул — едва заметно, будто и сам не был до конца уверен, что это всё по-настоящему. Он покачал головой, отказываясь от воды, но Хенджин всё равно налил стакан и поставил рядом, на случай, если тот передумает. Мелочь, но нужная. — Думаешь, сможешь ещё поспать? — мягко спросил он. Тот снова кивнул, и Хенджин, вздохнув, направился к двери. — Пожалуйста… — голос был почти неслышным, дрожащим. Хенджин остановился, положив руку на дверную ручку, обернулся. — Пожалуйста, не закрывай дверь… — прошептал Феликс, сжавшись, как будто ждал отказа. Подбородок предательски дрогнул. У Хенджина внутри что-то рвануло, обрушившись горячей волной злости на Ли Эша. За то, что довёл его до такого. — Ты хочешь, чтобы она осталась открытой? — переспросил он, тише. Феликс кивнул — быстро, настойчиво, как испуганный ребёнок. Хенджин слегка улыбнулся, кивнул в ответ и оставил дверь приоткрытой, прежде чем вернуться к себе. Через полчаса он выглянул в щёлку. Феликс снова спал — свернувшись под одеялом в плотный комок, крепко прижимая вторую подушку, как щит от мира.

***

Когда Феликс проснулся спустя несколько часов, его охватило неожиданное чувство уюта. Всё было непривычно... тепло. Не липкое, душное тепло заточения, а настоящее — мягкое, живое. Он медленно открыл глаза, вглядываясь в высокий потолок с деревянными балками, светлой краской между ними, как в доме, который существовал только в чьих-то воспоминаниях. Он повернул голову и сощурился — солнечный свет лился сквозь огромные окна, заливая комнату золотом. Почти вся стена слева от кровати была прозрачной. Он замер. Где он? Это точно не его комната. Это вообще реальность? Он закрыл глаза — на миг — и как будто лавина воспоминаний с глухим грохотом обрушилась на него. Лица. Мужчины в чёрном. Тени. Один с ярко-рыжими волосами, другой — с нежным голосом. Женщина… Нет, мужчина — с синими волосами. Все говорили: «Ты в безопасности». Он вспомнил, как начал драться, когда к нему прикоснулись. Он бил, как загнанный зверёк. И тогда тот — с холодными голубыми глазами — просто обнял его, крепко, не отпуская, и всё обернулось тишиной. А потом... потом был кошмар. Эш. Крики. Удары. И снова он — голубоглазый. Говорил, что всё хорошо. Что он в безопасности. Предлагал воды… Феликс медленно повернул голову. Стакан всё ещё стоял там, на прикроватной тумбочке. Рядом — фотография Сиенны. Он замер, глядя на знакомое лицо. Значит, его вещи не забыли. Значит, всё это — не сон. Эта комната казалась совершенно иным миром — настолько ярким контрастом к той темнице, в которой он провёл последние месяцы, что у Феликса перехватило дыхание. Здесь всё было просторно, светло, красиво, тепло. Не казённая клетка с кафельными стенами и железной дверью, а будто бы укромный уголок, созданный специально, чтобы кто-то начал дышать заново. Феликс резко вдохнул, сев на кровати, и схватил фотографию — пальцы дрожали, когда он прижал её к груди, словно это было единственное, что связывало его с реальностью. Сердце стучало в висках. Его взгляд скользнул по комнате — на столе лежали знакомые вещи. Его вещи. Он нахмурился, сбитый с толку. Как они сюда попали? Как он сюда попал? Он медленно огляделся. Комната была… потрясающей. Воздух пах чистотой и солнцем, свет скользил по стенам, играя бликами на полу. Всё вокруг казалось почти сказочно уютным. Высокие потолки, мягкие цвета, простые, но красивые детали — так не выглядит тюрьма. Не выглядит ловушка. Но Феликс не мог поверить глазам. Он сжал фотографию ещё крепче, будто боялся, что она исчезнет, как только он моргнёт. Слишком спокойно. Слишком красиво. И всё же... внутри него жила тревога: где он теперь — в безопасности или в новой клетке, просто с шелковыми стенами? Феликс медленно скользил взглядом по помещению, в котором оказался: не просто спальня — целая квартира-студия. Аккуратная кухня, остров с высокими стульями, словно приглашение к обеду. Просторная зона отдыха с диваном, креслами и огромным телевизором — настолько непривычный предмет, что он невольно задержал на нём взгляд. Когда он в последний раз видел включённый экран? Ковёр на полу казался мягким, как облако. Там хотелось лечь и не вставать. Напротив — стол и стул, уголок для письма или работы. Приоткрытая дверь в ванную с душем, который выглядел достаточно большим, чтобы укрыть кого-то от всего мира. Он заметил дверь с цепочкой и замком — это, вероятно, выход. Но главное — дверь не была заперта. Приоткрытая. Его не заперли. После месяцев, когда за ним захлопывались двери со щелчком, когда он терял счёт времени и воздуху, — этот просвет, этот символ выбора, показался ему чем-то почти священным. Пол был деревянный, тёплый, сияющий, и даже это ощущение — что его ступни не встретят холод, — показалось роскошью. А кровать… Господи. Это была не просто кровать. Это было нечто из сна — огромное королевское ложе с балдахином, с мягкими подушками, с тяжёлым, тёплым одеялом. В этой постели хотелось исчезнуть. Феликс медленно откинулся назад, натянул одеяло до подбородка, уткнулся в подушку и закрыл глаза. Он не знал, сколько это продлится — этот странный, слишком добрый сон. Но если это был сон, он хотел остаться в нём как можно дольше. Хотел позволить себе на миг поверить, что всё кончилось. Что теперь — будет иначе. Мягкий стук по двери сорвал Феликса с места — он резко сел, перехватив дыхание. Дверь тихонько распахнулась, и в комнату вошёл Минхо с тёплой, осторожной улыбкой. Он нёс аккуратно сложенную одежду — чистую, свежую, с запахом свободы. Феликс смотрел на неё, не веря, что это предназначено ему. — Я подумал, тебе захочется переодеться, может, принять душ или ванну, — мягко предложил Минхо, приближаясь. Его голос был спокоен, ни капли угрозы. Но Феликс по-прежнему цеплялся за одеяло, как за щит. — Где я? — выпалил он. — Мы обсудим это чуть позже, — ответил тот так, будто обращался к испуганному ребёнку, не желая давить. — Сейчас, думаю, тебе хочется умыться… может быть, поесть? Феликс не успел ответить — его тело проговорило за него. Живот громко заурчал, и воспоминание вспыхнуло в голове: позавчера, холодный, сырой чизбургер, брошенный в него с равнодушием, за минуту до того, как железная дверь снова захлопнулась. Больше ничего. — Кто ты? — настойчиво спросил он, глаза напряжённо впились в рыжего мужчину. — Ли Минхо, — спокойно представился тот. — А ты Феликс, верно? — Откуда…? — Позже, — мягко перебил он, не теряя доброжелательности. — Это моя одежда, она мала на меня, но ты… ты сейчас очень худой, так что, думаю, подойдёт. Я приготовлю тебе еду, пока ты будешь в ванной. Не торопись. Он положил вещи на край кровати — футболку, мягкие свободные штаны, даже новое чистое нижнее бельё — и вышел, не сказав ни слова больше. Феликс остался сидеть, молча глядя на ткань. Он провёл пальцами по хлопку, как будто не веря, что это не иллюзия. Слишком мягко. Слишком просто. Слишком… человечно. Выдохнул. Медленно. И впервые за долгое время — без боли. Он встал с кровати, сжал в руках одежду и осторожно ступил на пол — он был тёплым, уютным, словно приветствовал его. Направился в ванную и замер на пороге, охваченный странным трепетом. Огромная ванна. Просторный душ. Свет. Чистота. Всё это было слишком… правильно. Словно он попал в чужой, добрый сон. Пальцы скользнули по мрамору, взгляд остановился на баночках и флаконах. Он взял одну — Пена для ванны, — и вдохнул цветочный аромат, настолько мягкий и утешающий, что что-то внутри него дрогнуло. Грудь защемило. Глаза защипало. Он не знал, где находится. Не знал, на сколько это. Но знал — надо использовать каждый момент. Феликс пустил воду, и ванная наполнилась паром и тонким ароматом. Слёзы скатились по щекам, когда он попытался понять: кем он был теперь. Знал ли он себя? Ему всё ещё хотелось петь? Посвятить этому свою жизнь? Мог ли он? Хотел ли? Он разделся и впервые за долгое время посмотрел на себя в зеркало. Его сердце сжалось. Перед ним стояло измождённое, чужое тело. Рёбра. Тусклая кожа. Ввалившиеся щёки. Безжизненные волосы. Он закрыл глаза. Не мог видеть. Не сейчас. Он повернулся к ванне, сел в горячую воду и с тихим выдохом позволил ей обнять его. Погрузившись в пузыри, он чувствовал, как его тело, наконец, отпускает. Он мыл волосы трижды, втирая кондиционер до онемения в пальцах, будто надеясь отмыть всё, что было там, за запертой дверью, в той плиточной тюрьме. Когда он вышел, укутался в пушистое полотенце, надел одежду, оставленную Минхо — чуть велика, но мягкая, теплая — и ощутил лёгкий укол: так может выглядеть забота? Нашёл расчёску, вернулся в комнату, сел на край кровати и стал расчесывать спутанные пряди, с каждым движением чувствуя, как будто возвращается к себе, пусть понемногу. Он сидел в одежде, которая пахла чужим домом — уютом, безопасностью. Волосы ещё слегка влажные, свисали на плечи, пока он бережно расчесывал запутанные пряди. Он чувствовал, как с каждым движением расчёски вычёсывается часть старой боли, но всё равно страх глубоко сидел внутри. Когда дверь вновь отворилась, он резко замер. Минхо вернулся — и не с вопросами, не с угрозами, не с приказами… а с едой. Настоящей едой. Тёплый пар поднимался над подносом, где стояли суп, хлеб, фрукты и сок. Это выглядело как праздник, как из далёкой, стёртой из памяти жизни. Феликс расширил глаза, глядя на тарелки, словно опасался, что всё исчезнет, как только он моргнёт. Минхо поставил поднос перед ним, не делая лишних движений, как будто знал — резкость может его спугнуть. – Мы не были уверены, что тебе понравится, – начал Минхо, ставя поднос. – Поэтому с Джисоном просто приготовили всё, что пришло в голову: яйца, тосты, бекон, блины, немного фруктов. Есть ещё молоко, сок, чай или кофе — выбирай, что хочешь. Всё, что он перечислил, действительно было на подносе, и Феликс, глядя на обилие еды, на мгновение растерялся. Он не помнил, когда в последний раз видел столько разной еды — тело предательски задрожало, пока он тянулся к стакану апельсинового сока. Он сделал глоток… и не смог остановиться, выпив всё до дна. Минхо с мягким смехом отодвинул стакан. – Полегче. Иначе тебе станет плохо, – посоветовал он. – Питания тебе явно не хватало, и желудок сейчас вряд ли справится со всем сразу. Может, начни с молока, яиц, немного бекона и фруктов? Феликс молча кивнул и принялся есть. Он пытался контролировать себя, но голод оказался сильнее. Когда организм понял, что получает еду, это стало почти мучительно. Он ел стремительно, захлёбываясь дыханием — яйца, бекон, блин, пара кусочков фруктов, и молоко следом. Только когда боль в животе дала знать, он остановился. – Спасибо, – прошептал он. Минхо кивнул с понимающей улыбкой, забрал поднос и встал. В этот момент в дверях появился Хенджин. Его голубые глаза остановились на Феликсе, и он тихо кивнул Минхо, когда тот прошёл мимо с подносом в руках. – Кто-нибудь когда-нибудь скажет мне, где я нахожусь и что происходит? – тихо спросил Феликс, напряжённо глядя в лицо мужчины, будто цепляясь за малейшую возможность понять происходящее. – Всё со временем, – мягко ответил Хенджин. – Но сначала я бы хотел, чтобы тебя осмотрела доктор Ким Ми Джу. Пока он говорил, в дверях появилась миниатюрная женщина с тёплой улыбкой. На шее висел стетоскоп, в руках она держала медицинскую сумку. – Зачем? – растерянно спросил Феликс, сжав край одеяла. – Чтобы убедиться, что ты в порядке, – спокойно объяснил Хенджин и, кивнув женщине, вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Доктор Ми Джу подошла к кровати и присела рядом, не нарушая молчания. Её движения были осторожны, взгляд – внимателен, но добр. – О, не обращай внимания на Хенджина, – с лёгким смехом сказала Ми Джу, распаковывая свои инструменты. – Он всегда был немного резковат, особенно с незнакомцами. – Хенджин? – переспросил Феликс, нахмурившись. – Его правда так зовут? –  Да, – ответила она. –  А меня зовут– Ми Джу. Пожалуйста, не называй меня доктор Ким, ладно? Это слишком формально. Феликс кивнул. – Меня зовут Феликс, – сказал он после паузы. –  Ли Феликс, – Его голос дрогнул, но он удержался. – Приятно познакомиться, Феликс, – мягко ответила она, заглянув в его глаза.  – Ты знаешь, почему ты здесь? Она слегка пожала плечами, словно боялась сказать что-то лишнее. – Всё, что я знаю, — тихо начала Ми Джу, осторожно доставая стетоскоп, — Это то, что сегодня утром мне пришло срочное сообщение: «Нужен немедленный осмотр». Больше ничего. Но глядя на тебя… — её глаза наполнились жалостью, — Ясно, что тебе было очень тяжело. С тобой плохо обходились, да? Феликс еле заметно кивнул, отвернулся, пальцы в одеяле сжались до боли. – Ты… ничего обо мне не знаешь? — голос его дрожал, прячась за тенью сомнений. – Знаю лишь, что все, кто здесь, очень волнуются за тебя, — ответила Ми Джу с мягкой, но тёплой улыбкой. Она поднесла стетоскоп к ушам, и Феликс на миг замер, сердце колотилось в груди — страх и недоверие боролись с желанием верить. Но доброжелательное лицо врача хоть немного его успокоило. Она наклонилась к нему, слушая его хрупкое дыхание, и кивнула, обнаружив слабые, тревожные звуки. – Тебя оставляли без еды, правда? — спросила она тихо. Феликс молчал, не в силах ответить. –  Теперь я возьму немного крови, чтобы проверить, нет ли у тебя болезней, о которых ты не знаешь. – Хорошо, — прошептал он, вздрогнув, когда игла коснулась его руки. Он отвернул лицо, боясь смотреть на кровь, словно это был последний рубеж его боли. — Когда ты в последний раз был у врача? — спросила она, собирая образцы. — Прямо перед… — Феликс тяжело вздохнул. — Перед тем, как умерли мои родители, — прошептал он. — Мне очень жаль, — тихо ответила Ми Джу. — Когда это было? — Пять лет назад, кажется. — Пять лет? — вздохнула она. — А зачем тогда обращался? — У меня были проблемы с тестостероном, гормональный дисбаланс. Доктор прописал таблетки, чтобы это исправить, — тихо объяснил Феликс. — Ты продолжал принимать лекарства после смерти родителей? — Нет, — покачал головой Феликс. — Брат стал моим опекуном и не позволял ходить к врачу. — Понимаю, — почти шёпотом сказала Ми Джу. — Ты не против, если я проведу полный осмотр? Просто хочу убедиться, что всё в порядке. — Я не против, — прошептал Феликс. — Хорошо, можешь приспустить штаны? — спросила она, внимательно наблюдая за ним. — И ещё пару вопросов: ты сексуально активен? — Нет, — быстро покачал головой Феликс. — Тебе кто-нибудь причинял боль? — Нет, — его голос дрожал. Люди брата всегда пугали его, как и Эш, но никто не заходил слишком далеко. Анализы заняли некоторое время, и к их концу Феликс почувствовал усталость и смущение. Он медленно сел, а Ми Джу мягко взяла его за руку, перевернув ладонь вверх. Феликс попытался отстраниться, но она крепко, но деликатно удержала его запястье. — Это кто-то сделал или ты сам? — тихо спросила она. Феликс опустил взгляд и покраснел. — Всё в порядке, — успокоила его Ми Джу. — Я встречала многих, кто причинял себе боль, и понимаю, насколько это тяжело. Можешь рассказать, когда и почему у тебя это происходит? — Когда чувствую подавленность, страх, тревогу или злость. — Понимаю, — мягко улыбнулась она. — Ты принимал лекарства от тревоги? — Нет, — покачал головой Феликс. — Я прослежу, чтобы ты их получил. Они помогут тебе, — сказала она, встала, собрала образцы и лекарства, сложила всё в сумку. — Скоро вернусь с результатами и медикаментами. До скорой встречи, хорошо? Феликс кивнул, улёгся на подушки и укрылся одеялом. Спустя несколько минут он крепко уснул. — Итак, какой вердикт? — спросил Хван Хенджин, когда Ми Джу вошла в его квартиру. Минхо и Джисон тоже ждали ответа. — Я не знаю, где вы нашли этого парня и какова его история, но с ним обращались очень плохо. У него серьёзный дефицит питательных веществ, поэтому я настоятельно рекомендую кормить его плотной, жирной и полезной пищей. Никакого фастфуда или пустых калорий. У него множество старых исчезающих синяков и несколько свежих — судя по всему, побои были совсем недавно, возможно на прошлой неделе. Я взяла образцы крови, чтобы проверить наличие других заболеваний, и провела полный физический осмотр. К счастью, он не подвергался сексуальному насилию и фактически девственник, так что это хоть какое-то облегчение, — вздохнула Ми Джу. — Это хорошо, — вздохнул с облегчением Минхо. — Следите за ним внимательно, не перегружайте и не травмируйте психику. Он причиняет себе боль, — предупредила Ми Джу. — Как именно? — спросил Хенджин, нахмурившись. — Он втыкает ногти в ладони. Шрамов много, и он делает это уже давно. Не знаю, как долго он пробудет с вами, ребята, но сеансы с терапевтом ему точно нужны. Я вернусь через пару дней, — улыбнулась Ми Джу и вышла из квартиры. Хенджин глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь сдержать вспышку ярости. — Я убью этого ублюдка, он будет жрать собственные руки, — проревел он. Джисон и Минхо с заметным интересом обменялись взглядами — теперь его гнев охватывал не только месть за Ерин, но и за Феликса.

***

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он пропал? — взревел Эш, обращаясь к тем, кто должен был охранять Феликса. — Его должны были забрать сегодня днём! — Я... Извините... Я виноват, господин, их было слишком много, — с трудом выдавил Саймон, прикрывая боль в ноге от ножевого ранения. — Тот, кого мы приковали к стене, воткнул мне нож и сказал передать вам, Ты допустил ошибку, забрав сестру Теневого Вора. Это его предупреждение. — Кто такой этот Теневой Вор? — резко спросил Эш. — Не знаю, Господин, — тихо ответили он, становясь на колени в немой мольбе. Спустя пятнадцать минут Эш залез в заднюю часть машины, где ждали двое, Пенелопа и Ёнха. Они молчали, наблюдая, как его ярость только растёт с каждой минутой. Он повернулся к Ёнхе: — Ты найдёшь этих парней и отыщешь Теневого Вора. Он теперь — мертвец! Ёнха кивнул и обменялся взглядом с Пенни, которая невольно отшатнулась. Они скрылись, оставив в сыром подвале три мёртвых тела — забытых, как мусор. Маловероятно, что кто-то когда-нибудь их найдет.

***

Феликс проснулся спустя несколько часов и сначала направился в ванную. Вернувшись, он медленно обошёл комнату, с осторожным интересом оглядывая всё вокруг. Здесь давно никто не жил — ни единого следа чьего-то присутствия, только его вещи. Он шагнул к приоткрытой двери, но не решился выйти и вернулся к кровати. Он не знал, что ему позволено, и потому просто аккуратно заправил постель, как в детстве, когда хотел показать, что он хороший. Затем опустился на край, сжимая в руках фотографию Ли Сиенны. Он смотрел на неё, пока глаза не наполнились слезами — лицо сестры казалось таким далёким, будто из другой жизни. — Ах, ты проснулся, — тихо сказал Минхо, появившись в дверях. Феликс вздрогнул от неожиданности, взял себя в руки и поднял глаза. — Готов поговорить? — спросил Минхо. Феликс пожал плечами, не понимая, почему это зависит именно от него. Минхо отступил, и в комнату вошёл Хван Хенджин. Он медленно подошёл, схватил стул у стола и тяжело поставил его рядом с кроватью. Сел, откинулся назад и скрестил руки. — Тебе стало хоть немного лучше? — спросил он тихо, почти шёпотом. Феликс кивнул, хотя не был уверен, что именно означало «лучше» в этой новой, мрачной реальности. — Ты хочешь знать, кто мы? И почему ты оказался здесь? — продолжил Хенджин, его голос звучал серьёзно, почти безнадёжно. — Да, — выдохнул Феликс, его тело слегка дрожало под тяжестью слов и взгляда Хенджина. Голубые глаза смотрели на него безмолвно, вызывая невыносимое напряжение. Он не мог отвести взгляд и просто ждал, готовясь услышать правду, какой бы горькой она ни была. — Ты знаешь, где сейчас твой брат? — тихо спросил Хенджин, глядя прямо в глаза Феликса. Глаза парня расширились от ужаса и растерянности. Конечно, это всё касалось Ли Эша — кто, если не он, мог так просто забрать его? Феликс покачал головой, сжимая руки в кулаки. — Не делай этого, — мягко предупредил Хенджин, заметив напряжение. Феликс смущённо разжал пальцы. — Ты правда не знаешь, где он? Или куда мог уйти? — Нет… я… я не знаю, чем он занимается и когда увижу его снова, — прошептал Феликс, голос дрожал. — Когда ты видел его в последний раз? — Вчера, — ответил он тихо. — Он сказал, что кто-то заберёт меня сегодня. Почему ты ищешь Эша? — Ты боишься своего брата? Он причиняет тебе боль? — спросил Хенджин, его глаза стали ещё серьёзнее. Феликс молчал, его сердце бешено колотилось. Он сжимал пальцы, но не решался снова сжать кулаки. — Мне важно, чтобы ты понял: здесь ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда, — спокойно сказал Хенджин. — Я не понимаю, кто вы и почему я здесь, — прошептал Феликс, всё ещё растерянный. — Я — Хван Хенджин, лидер Теневых Королей. Сейчас это может казаться тебе пустым словом, но ты под нашей защитой. — Почему? — спросил Феликс, не отводя взгляда. — Потому что тебе нужна защита, — ответил Хенджин просто и твёрдо. — Откуда ты обо мне знаешь? Почему забрали именно меня? — Хочешь услышать правду? — Да, пожалуйста. — Твой брат оставил одного из Теней умирать. Моя сестра сейчас в больнице, с множественными переломами, тяжёлой черепно-мозговой травмой и огнестрельным ранением в грудь, — голос Хенджина был суров и тяжёл. Феликс задыхался, глаза наполнились слезами, он инстинктивно приложил руку к груди. — Он застрелил твою сестру?.. Зачем?.. Я не понимаю… — прошептал он, слёзы катились по щекам. — Ты знаешь, чем занимается твой брат? — Он говорил, что что-то продаёт… — с трудом ответил Феликс, не сводя взгляд с пола. — Я не стану вдаваться в детали его дел. Но обещаю быть с тобой честным: я взял тебя, чтобы поймать твоего брата. — Значит, я для тебя лишь приманка? — тихо спросил Феликс, голос дрожал. — Да. — Он всегда говорил, что я никчёмный… — с горечью прошептал Феликс. Хенджин тяжело вздохнул, чувствуя тяжесть ситуации. — Он может говорить ужасные вещи, — тихо сказал Хенджин, — Но, если он держал тебя столько времени — значит, он тебя ценит. Эш — псих, но он не отпустит тебя просто так. — Если он заберёт меня снова, он, скорее всего, убьёт меня за все неудобства, — спокойно ответил Феликс, будто смирившись с судьбой. — Я не позволю этому случиться! — решительно заявил Хенджин. — А если он выиграет эту войну, которую вы начали? Как ты тогда меня защитишь? — Во-первых, он сам начал эту войну. Во-вторых, он не выиграет, — твёрдо произнёс Хенджин. — Он заплатит за всё — за мою сестру… и за тебя. Я даю тебе это обещание. Феликс ощутил тяжесть слов, произнесённых с такой силой — в голосе Хенджина не было злости, а была глубокая, личная боль. — Ты используешь меня, чтобы добраться до моего брата, — голос Феликса дрожал от обиды, — И при этом обещаешь отомстить? Всё это ради своей сестры… Не притворяйся, будто тебе не важно, что со мной станет, — прошипел он, полный горечи и вызова. — Да, я использую тебя. Чтобы выманить его. Больше ни для чего. Но я клянусь — я не позволю, чтобы с тобой случилось хоть что-то страшное. — Ты не знаешь моего брата, — сквозь горькую улыбку сказал Феликс. — Думаю, я знаю его лучше, чем ты, — холодно ответил Хенджин, и в этом ответе звучала тяжёлая правда. — Значит, ты держишь меня здесь, словно заключённого, — голос Феликса дрожал от горечи и безысходности. — Пока этот кошмар не закончится? — Ты не узник, — тихо ответил Хенджин, но в его словах звучала непоколебимая решимость. — Но, я не отпущу тебя за пределы этой территории — там для тебя слишком опасно. Здесь — ты свободен, ходи куда захочешь. Феликс почувствовал, как хоть немного уходит часть его страха, хотя сердце всё ещё билось тяжело. — Сейчас ты под моей защитой. Под защитой Теневых Королей. Эш не осмелится подойти к тебе. Когда всё это закончится, ты сможешь выбрать свою судьбу. Хенджин поднялся со стула и аккуратно поставил его на место. — Я попрошу Минхо принести тебе еды. За дверью стоит книжная полка — можешь взять что-нибудь почитать. Феликс молчал, словно пытаясь осмыслить всю тяжесть услышанного. Когда Хенджин уже направился к выходу, Феликс тихо окликнул его: — Хенджин? Он обернулся. — Ты всегда сдерживаешь свои обещания? — Всегда, — ответил Хенджин, голос его был твёрд и решителен. — Обещай, что никогда не вернёшь меня к нему, — прошептал Феликс, глаза его полны были страха и надежды. В груди Хенджина что-то защемило. Их взгляды встретились, и он увидел в них всю ту боль и беззащитность.