Теневой Принц, он же Вор

Вы можете быть обмануты, если слишком доверяете, но будете жить в муках, если не доверяете вовсе, — Фрэнк Крейн. Ночь снова разорвалась мучительными криками. Хенджин проснулся на диване, сжав в руках книгу, и поспешил к двери — Феликс вновь оказался пленником кошмара. Но теперь это была не просто паника, а гнев, горький и сломленный. — Не трогай меня! — прорвался пронзительный голос. — Я не позволю тебе причинить мне боль! Он сел рядом, схватил его руку в порыве, осторожно коснулся лица, пытаясь остановить бурю внутри. Медленно движения стихли, тело замерло, рука в его ладони сжалась так сильно, словно держалась за последнюю надежду. По щекам потекли горячие слёзы — немая мольба о спасении в безжалостной тьме. — Обещай мне, — прошептал он, всё ещё погружённый в сон. Его ногти впились в руку, и Хенджин осторожно отпустил лицо, провёл пальцами по ладони. — Обещаю, — тихо ответил он, не зная, что ещё сказать. Он не хотел тревожить сон, ведь тот только начал успокаиваться. Когда Хенджин попытался убрать руку, Феликс сжал её крепче. Он не знал, сколько прошло времени, пока он просто сидел, держа руку, но постепенно хватка ослабла. Тогда Хенджин осторожно отстранился, подтянул одеяло до подбородка и аккуратно заправил края. Слегка отряхнул волосы с его лба и глубоко вздохнул. В этот момент он решил для себя — больше никто причинить боль этому парню — он не позволит.

***

На следующее утро Хван Хенджин собрал всех Теней в комнате для совещаний — атмосфера была напряжённой, все ждали его слов. — Слушайте внимательно, — начал он, поднимаясь во главе длинного стола. — Вы уже знаете, что в нашем доме — брат Ли Эша. Но я хочу, чтобы вы поняли одно: этот человек — не преступник, а жертва. Жертва жестокости собственного брата. Он прошёл через издевательства, голод и боль, и сейчас его разум разбит. — Сейчас он под нашей защитой, под защитой Теневых Королей и лично моей. И если хоть кто-то осмелится причинить ему вред или нарушить его покой — ответит по полной. Большинство кивнуло, охваченные пониманием и решимостью, но среди них были и те, чьи лица исказила тень сомнения и неприязни — отец Хенджина и Чаншиннам с хмурым выражением, словно предупреждая о грядущих бурях. — Он в курсе, что сделал его трусливый брат? — резко спросил Хван Чжунхо. — Да, — твёрдо ответил Хенджин, не отводя взгляда. — Я рассказал ему, чем занимается Ли Эш, но он даже не подозревает, что тот на самом деле делает и что продал его и сестру. Сейчас я не собираюсь пугать его этой ужасной правдой. И если кто-то решит рассказать — ответите передо мной. Я дал ему свободу перемещаться по зданию, чтобы Феликс мог ходить, куда хочет. Но! Он не должен покидать территорию. Это слишком опасно. Как только Эш узнает, что он пропал и кто его забрал, он пойдёт за нами. — Погоди, а как он узнает, кто его забрал? — спросил Чаншиннам. — Я оставил для него сообщение, — спокойно улыбнулся Хенджин. — Ты совсем с ума сошёл?! — взревел Чжунхо. — Нет, — спокойно сказал Хенджин. — Я хочу, чтобы этот ублюдок знал, кто придёт за ним. Он не найдёт наше убежище, но я знаю — такие, как он, слишком самодовольны и глупы, чтобы понять опасность. Если кому-то не нравится мой план — дверь открыта. Отец зарычал от злости и вышел, хлопнув дверью. — Так ты собираешься с федералами мутить? — спросил Чаншиннам, голос полон ярости. Хенджин впился в него взглядом, почти готовый сорваться на кулак. Он был не лучше отца — такой же злобный и затаивший обиду на Хенджина за то, что тот изменил Теней, но всё равно остался, потому что ему нравились лёгкие деньги и мнимая власть. — Да, мы будем, — спокойно сказал Хенджин. — Но по нашим правилам. И пусть будет ясно: федералы не узнают о Феликсе, пока я сам не решу, когда и как. Понятно? Комната отозвалась кивками и приглушённым гулом. Он махнул рукой, давая знак, и Тени начали расходиться. Чаншиннам задержался. — Ты ведь понимаешь, с кем связываешься? — проговорил он, нахмурившись. — Секс-торговцы — это вершина айсберга, кучка отбросов, прячущихся в подвалах. Но за ними — люди с деньгами, связями, настоящей властью. Ты лезешь в осиное гнездо, Хенджин. Это может быть самая безрассудная вещь, которую ты когда-либо делал. — Прости, что? — произнёс Хенджин, и его голос стал холодным, как лезвие ножа. — Я… Я не хотел показаться неуважительным, Хенджин… — пробормотал Чаншиннам, слегка отступая. — Конечно, — процедил тот. — Потому что, чёрт побери, именно это ты сейчас и делаешь. Он сделал шаг вперёд, голос срывался на ярость: — Ты всерьёз думаешь, что я закрою глаза на то, что сделали с моей сестрой? Что я просто вычеркну это, как будто ничего не было? Ни хрена. Я не прощаю. И не отпускаю. — Нет, конечно… не сейчас, — пробормотал Чаншиннам, взгляд упрямо опущен. — Но… ФБР? Ты собираешься передать федералам информацию о торговце людьми? Не думаю, что ты действуешь в интересах Теней, — сказал он резче. — Если бы твой отец всё ещё был у власти, он бы… — Что? — перебил Хенджин, его голос зазвенел от гнева. — Предложил бы Ли Эшу пару ящиков оружия и кокаин в подарок за выслугу лет? Вот так он и управлял, не так ли? Оружие, наркотики, грязь. Он закапывал нас всё глубже, и ты это знаешь. А я пытаюсь вытащить нас из этой дыры. И ты смеешь сомневаться во мне? — Послушай… — Нет, Чаншиннам. Просто уходи, — отрезал Хенджин, выпрямляясь и глядя на него сверху вниз. Он развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Кристофер, оставшийся сидеть, молча закурил, наблюдая, как закипающий Хенджин хватает сумку и сам прикуривает сигарету, тяжело втягивая дым. — И, о чем же ты думаешь, Крис? — бросил Хенджин, плюхнувшись в кресло и забросив ноги на стол. — Думаешь, что я ошибаюсь? Что я всё просру? — О, да ладно тебе, — быстро ответил он, махнув рукой. — Меня все устраивает. В отличие от Чаншиннама, у которого, похоже, кишка тонка на что-то настоящее. Эти мрази должны быть вытащены на свет, и, если ты ведёшь охоту — я с тобой. Просто... — он затянулся и выпустил дым в потолок, — Мне не даёт покоя твоя зацикленность на Феликсе. Почему ты так упрямо его защищаешь? Почему не отдать его федералам? Они бы приглядели за ним, ты сам это знаешь. — А я им не верю. Не верю, что они поступят правильно, — хрипло выдохнул Хенджин, пожав плечами. — Но зачем тебе это вообще? Почему тебе так не всё равно? — продолжил Крис, глядя сквозь сигаретный дым. — Потому что я пообещал, — тихо сказал Хенджин, опуская взгляд. — Пообещал, что он будет в безопасности. И если я это не сдержу — кто тогда сдержит? — А... Обещание Хвана Хенджина, — усмехнулся Кристиан, затушив сигарету. — Ну, парню повезло. Я знаю тебя — ты скорее сдохнешь, чем нарушишь слово. Хенджин усмехнулся в ответ, коротко кивнул и поднялся. — Ожидаю федералов сегодня. Сообщи мне, как только появятся, — сказал он, уже направляясь к выходу. — Принято, — отозвался Чан, глядя ему вслед, пока тот растворялся в коридоре.

***

Феликс сел на кровать и взглянул на часы — было десять утра. Он чувствовал, как в животе неприятно тянет от голода. Обычно он ел дважды в день — чаще всего перед тем, как вырубало от усталости, но сегодня не съел почти ничего. Он не знал, что делать. В его холодильнике не было ни крошки, и взгляд то и дело возвращался к двери, ведущей в соседнюю квартиру. Полчаса он просто сидел, собираясь с духом, пока, наконец, не встал, медленно подошёл к двери, приоткрыл её и осторожно шагнул вперёд. Если его квартира казалась ему уютной и даже красивой, то, то что он увидел там, выглядело почти нереально. Те же кирпичные стены, благородное тёмное дерево, мягкие кремовые оттенки — но всё масштабнее, шире, светлее. Просторная кухня, столовая и гостиная сливались в единое открытое пространство. Здесь царил порядок, чистота и спокойствие, будто это место никогда не знало боли или страха. Богато. Это единственное слово, что всплыло в голове. Если эта квартира действительно принадлежала Хвану Хенджину, значит, у того было куда больше, чем просто влияние — у него были деньги, большие деньги. Феликс подошёл к дивану глубокого, насыщенного коричневого цвета и провёл рукой по спинке. Гладкая, плотная кожа приятно холодила ладонь. Он с любопытством коснулся одной из изящных безделушек на полке — и замер, поражённый. Панорамное окно. Потолки тянулись ввысь, стекло шло от самого пола до самой балки под потолком, и сквозь него открывался захватывающий вид — Центральный парк, улицы, здания, весь Нью-Йорк, словно на ладони. Он даже не подумал раньше заглянуть в окно своей комнаты — те были всё время закрыты плотными шторами и полупрозрачным тюлем. Только сейчас до него дошло, у него был такой же вид. Широкий, открытый, потрясающий. И он всё это время жил рядом с ним, не замечая. — Вау… — выдохнул он, поражённый, глаза расширились от удивления. Теперь его терзало любопытство: когда Хенджин говорил, что он не может покидать «собственность», имелась ли в виду только квартира или всё здание целиком? Мог ли он владеть целым зданием? По его скромным оценкам, под ногами около пятнадцати-двадцати этажей — это впечатляло. Но через несколько минут живот снова напомнил о себе. Феликс подошёл к холодильнику, открыл дверь — и ахнул. — О, чёрт… — пробормотал, глядя на всё изобилие: свежие овощи и фрукты, мясные деликатесы, йогурты, яйца, бекон, соки, молоко, пиво, вода — еды было явно больше, чем он съедал за целый месяц. Он взял маленькую бутылочку апельсинового сока, открыл её и сделал первый глоток. Потом ещё один. И ещё. Глубоко вдохнул, позволяя себе тихо насладиться моментом — он не пил сок уже много лет. — Доброе утро, — тихо прозвучал голос за спиной. Феликс резко обернулся и вздрогнул. Бутылка выскользнула из рук и разбилась о пол. — Чёрт… — выдохнул он, и глаза сразу наполнились слезами. — Прости… я не думал, что это будет… кражей. Я просто… был голоден, — прошептал с дрожью в голосе. Взгляд метнулся к разбитому стеклу, затем обратно на Хенджина. Сердце колотилось слишком быстро, и он сделал шаг назад. — Стой. Не двигайся, — быстро произнёс Хенджин, протягивая руку. Феликс вздрогнул и отшатнулся — так было каждый раз, когда Эш поднимал руку. В тот же момент он почувствовал осколок стекла, вонзившийся в ногу. Хенджин замер, мгновенно заметив кровь, стекающую по щиколотке. — Прости, — снова прошептал Феликс, неловко поднимая ногу, стараясь облегчить боль. — Не за что извиняться, — быстро ответил Хенджин, качая головой. Его взгляд опустился вниз — кровь тихо капала на пол. — Прости, если я тебя напугал. — Я просто пролил сок… — тихо сказал Феликс, и по его щеке скатилась слеза. — Всё нормально, Феликс. У меня сока полно, — мягко ответил Хенджин. — Давай, я помогу тебе подняться? Феликс удивлённо посмотрел на него, затем опустил взгляд на разбитое стекло и кровавые следы. Он кивнул — другого выхода не было. Хенджин медленно подошёл, обхватил его за талию и легко поднял, усадив на кухонную стойку. Взяв бумажное полотенце, он аккуратно поднял ногу и с облегчением заметил, что осколок можно легко достать. Бросив на него быстрый, почти извиняющийся взгляд, он осторожно извлёк стекло и прижал полотенце к ранке. Феликс слегка дёрнулся, но тут же потянулся вниз, чтобы удержать полотенце на месте, пока Хенджин выпрямлялся и осматривал беспорядок на полу. — Прости, — снова прошептал он, но Хенджин лишь покачал головой. — Хватит извиняться, — сурово ответил тот. — Всё в порядке. Дай мне просто убрать здесь, а потом я позабочусь о твоей ноге. — Он остановился и посмотрел прямо в глаза Феликса. Тот сглотнул, ощущая лёгкое давление. В глазах Хенджина сверкал какой-то непредсказуемый огонь. — Не против, если я позову Минхо или Джисона? Они тут рядом, через холл. — Ладно, — кивнул Феликс, испытывая смущение от такой близости. Он не был так близко с парнями... по крайней мере, с тех пор как всё с Эшем пошло наперекосяк. Хотя теперь он понимал, что Хенджин совсем другой, внутри всё равно что-то тревожно ёжилось. Хенджин достал телефон, быстро что-то набрал и пошёл за метлой, чтобы убрать осколки. Спустя несколько минут в квартиру вошёл Минхо. Он остановился у порога, внимательно осмотрел разбросанный мусор и кровь, проступающую сквозь бумажное полотенце на ноге Феликса. — Что тут произошло?.. — удивлённо пробормотал он. — Я уронил... — начал объяснять Феликс. — Сок, — добавил Хенджин. — И он случайно наступил на битое стекло. Поможешь с перевязкой? Аптечка в нижнем ящике. Минхо кивнул, достал аптечку и подошёл, сдержанно улыбаясь. — Рад, что ты всё-таки вышел из комнаты, — сказал Минхо тихо, аккуратно пододвинув Феликса, чтобы тот мог удобно положить ногу на кухонную стойку. — Я... Просто... Я был голоден, — тихо признался Феликс. Хенджин на мгновение замялся, словно осознал, как давно тот ничего не ел. Он сорвал с крючка банан и протянул ему. — Вот, держи. Как только закончим с ногой, приготовим что-нибудь приличное, — с лёгкой улыбкой добавил он. Феликс благодарно взял его. — Прости, что не спросил раньше и не подготовил ничего к твоему пробуждению, — сказал Хенджин. Феликс лишь кивнул в ответ. Минхо тем временем уже достал спиртовые салфетки и внимательно наблюдал за ним. — Немного будет жечь, — предупредил Минхо, с лёгким сожалением в голосе, прикладывая салфетку к порезу. Феликс едва вздрогнул, и Хенджин нахмурился. Спирт на открытой ране жжёт невыносимо — даже для него самого. Он только мог представить, как много Феликс вынес, раз даже это не заставило его вскрикнуть. Хенджин посмотрел на Минхо и увидел в его глазах тот же немой вопрос. — Тебе не больно? — тихо спросил Минхо. — Больно... — прошептал Феликс, а дрожь в голосе говорила громче любых слов. — Всё нормально, — улыбнулся Минхо мягко. — Чёрт, я бы уже орал, если бы это делали мне. Феликс молчал, и Хенджин не мог не удивляться его внутренней силе. Минхо закончил обработку раны и помог ему соскользнуть со стойки. — Почему бы тебе не присесть на табурет, а мы пока приготовим что-нибудь? — предложил Минхо. Феликс посмотрел на табурет, но тело словно отказалось слушаться. Годы напряжения сделали даже простые движения тяжелыми. Он перевёл взгляд на диван. — Можно туда? — тихо спросил он, указывая. — Конечно, — кивнул Хенджин. Хромая, Феликс дошёл до дивана, сел и с облегчением выдохнул. Подлокотники были мягкими, словно подушки. Он лёг набок, положил голову и почти сразу же уснул. — Хенджин? — Ммм? — Когда мы найдём Ли Эша... могу я быть тем, кто нажмёт на курок? — Вставай в очередь, — мрачно отозвался он, голос, напряжённый до предела. — Интересно, когда он в последний раз по-настоящему спокойно спал? Без страха? — Не знаю, — пробормотал Хенджин, вспоминая последние две ночи и кошмары. Они ведь повторялись каждую ночь? Как долго он это терпел? — Если хочешь, я помогу с готовкой? — вмешался Минхо. — Нет, спасибо. И спасибо, что пришёл. Думаю, ему будет спокойнее, если рядом будет кто-то... кроме меня. — Знаешь, он, похоже, чувствует себя с тобой вполне комфортно. Осторожен — да, но спокоен, — Минхо пожал плечами. — Наверное, я дал ему хоть какую-то причину не бояться, — задумчиво ответил Хенджин. — Правда? — Что? — он посмотрел на Минхо с лёгким недоумением. — Ничего, — усмехнулся тот. — Увидимся позже, Хенджин, — сказал и вышел. Хенджин тяжело вздохнул. Он отлично понимал, какие безумные мысли сейчас крутятся в голове у Минхо. Затем перевёл взгляд на спящего Феликса — тот казался спокойным, впервые за долгое время. И в душе Хенджина промелькнул вопрос: что ещё он может для него сделать? Было почти полдень. Хенджин решил приготовить что-то простое — салат «Цезарь». В холодильнике нашлись куриные грудки. Он быстро приправил их и закинул на решётку гриля. Пока готовил, сам начал чувствовать голод. Когда всё было готово, он разложил еду по двум тарелкам, прихватил банку пива и бутылку сока, а потом направился к дивану, где всё ещё спал Феликс. — Эй, пора есть, — тихо сказал он, положив руку ему на плечо и слегка подтолкнув. Феликс медленно открыл глаза. Увидев Хенджина так близко, он резко сел, чуть сбитый с толку. Быстро перевёл взгляд на тарелку, и его живот громко заурчал. Он потянулся за вилкой. — Спасибо, — прошептал он и тут же начал есть. Хенджин поставил бутылку сока на кофейный столик перед ним, сам сел на кресло рядом и взял пульт. Он включил телевизор — пошёл новостной канал. Феликс сразу оживился, заинтересованно уставившись в экран. Хенджин вдруг осознал: тот, вероятно, вообще не знал, что происходит в мире. Несколько минут они ели молча, и подумав, переключил на местные новости. — Власти по-прежнему не располагают никакими уликами или подозреваемыми в покушении на жизнь молодой женщины, которую неделю назад вытащили из Ист-Ривер с огнестрельным ранением в грудь... — глухо доносился голос с экрана. Феликс перестал жевать. Его лицо побледнело, а рука с вилкой дрогнула и опустилась. Он сидел, не мигая, уставившись в экран, пока не повернулся к Хенджину. В глазах стояли слёзы, полные шока и боли. — Это… твоя сестра? — голос его был почти не слышен. Хенджин медленно кивнул. Феликс выдохнул, будто удар пришёлся в грудь. — Я не понимаю... Если ты знаешь, что это сделал мой брат, почему полиция до сих пор ничего не знает? — его голос дрожал, в нём слышалась вина, страх и отчаяние. Хенджин молча встретил его взгляд. — Ты не хочешь, чтобы они знали? — Нет, — глухо ответил он, сжав челюсть. Феликс всё понял. Его губы едва шевельнулись, когда он прошептал: — Ты собираешься убить его. Хенджин посмотрел на него. — Да. Феликс кивнул, резко поставил тарелку на стол и, хромая, ушёл в свою комнату. Хенджин тихо выдохнул, отложил свою еду, взял сок и подошёл к двери. Та осталась открытой — не из-за забывчивости, а, скорее, как тихий жест доверия. Призрачный намёк на то, что закрытые двери пугают больше, чем отсутствие уединения. Он заглянул внутрь. Феликс лежал, свернувшись в комок на краю кровати, уткнувшись лицом в подушку. Его плечи дрожали — он плакал. Хенджин постучал, почти неслышно, поставил тарелку и сок на тумбу и сел рядом, легко коснувшись его руки. — Феликс? — тихо позвал он. — Прости… прости за то, что он сделал… — выдохнул тот сквозь всхлипы. — Феликс, это не на тебе, — мягко, но уверенно сказал Хенджин. — Я никогда не стану винить тебя за то, что сделал он. — Я не хочу быть частью него, — прошептал Феликс. — Я не хочу быть связан с ним ни по имени, ни по крови. — Прости, — произнёс Хенджин, не зная, как ещё утешить. Ответа не последовало. Только тишина и слабое дыхание, будто Феликс пытался утопить рыдания в подушке. Хенджин вздохнул. — Постарайся доесть потом, хорошо? — тихо добавил он и вышел, закрыв за собой дверь... но не до конца.

***

Некоторое время спустя Хенджину пришло сообщение: ФБР прибыли. Он бросил взгляд на Феликса — тот крепко спал, свернувшись на кровати, и не шелохнулся. Хенджин тихо вышел, стараясь не разбудить его. Когда он добрался, Кёну и Минсок уже сидели в зале заседаний, и остальные Тени медленно подтягивались со всех этажей, зевая, хмурясь, но молча занимая свои места. Взгляд Хенджина метнулся по комнате — его отец и Чаншиннам отсутствовали. Раздражение вспыхнуло мгновенно, но он заглушил его. Сначала — дело. Потом разборки. — Ну что ж… — начал агент Кан Кёну, расстёгивая пиджак и деловито выпрямляясь. — Каков твой вердикт, Хван? Ты на нашей стороне — или половина твоих людей отправится в тюрьму, прежде чем успеют сказать слово? — Во-первых, — спокойно начал Хенджин, но в голосе его зазвенела сталь, — у вас нет ни черта, чтобы посадить нас. Так что оставьте эти жалкие угрозы при себе. А во-вторых, если мы идём на это — мы делаем всё по-своему. Вы не командуете. Не вмешиваетесь. Не мешаете. Если хотите результата, вам придётся довериться мне. Кёну наклонился вперёд, сложив руки на столе. — Мы можем это устроить, — сказал он после паузы. — Тогда условия? Я убираю ваши дела — вы уходите. Покидаете страну. Слова повисли в воздухе, и на секунду воцарилась тишина. Компромисс, предложенный с улыбкой, на самом деле был приговором — если смотреть глубже. — Это не мне решать, — тихо, но жёстко произнёс Хенджин. — Каждый из них сам выберет свою судьбу. Мы умеем исчезать — и если кто-то из нас решит остаться… я сомневаюсь, что вы когда-либо их найдёте. Даже если будете искать до конца своей жизни. Кёну сжал губы. — Мне нужны имена. Без них я не смогу очистить их досье. Мы не работаем вслепую. Хенджин усмехнулся, но в глазах мелькнуло предупреждение: — Мы сообщим, когда будем готовы. Это наша игра, наш риск. Если кто-то из нас предпочтёт бегство — пусть бежит. Пусть уводит вас по следу, который оборвётся где-нибудь за океаном. Если кто-то выберет быть призраком — это будет его проклятие. — Но ты же понимаешь, — процедил Кёну, — если хоть один останется, он может втянуть остальных. Он приведёт за собой опасность. Хенджин кивнул. — Я понимаю. И я приму на себя всё, что это за собой повлечёт. Так вот... — он сделал шаг ближе, глядя в глаза агенту. — Что именно вы хотите от нас? Что мы, по-вашему, способны сделать — такого, чего не можете вы? Кёну открыл портфель, вытащил папку и разложил на столе фотографии нескольких женщин. Минхо мельком посмотрел на него, заметив среди снимков фото Феликса, но не проявил никакой реакции. Остальные Тени хранили молчание, не выказывая ни эмоций, ни удивления. — Вот некоторые из тех, кто, как мы считаем, оказался в руках Ли Эша, — начал Кёну, указывая на фотографии. — Слева — Мэдисон Картер, наследница империи Картер, исчезла в Париже четыре месяца назад. Рядом — Эллисон Брукс, дочь влиятельного прокурора, пропавшая три месяца назад во время поездки в торговый центр. Двое рядом — дети семьи Ли, которых не видели уже несколько лет, и, судя по всему, Эш продал собственных родных. Справа — Пенелопа Паркер, старше остальных, исчезла в прошлом году по пути к родителям. — Почему именно вы думаете, что за этим стоит Ли Эш? — спросил Хенджин. — Все сообщения отправлены ими были похожи и немногословны. Ты считал, что она в порядке, потому что получал от неё смс. Так же и с этими девушками — сначала пару дней сообщения, а потом тишина. Однако по мере расследования выяснилось, что тексты слишком загадочные, будто их отправлял кто-то другой. — Да, — вздохнул Хенджин, — моя сестра обычно не была такой многословной, но я списал это на усталость или занятость. А про детей Ли… их продают только потому, что их никто не видел? — Точно, — подтвердил Минсок. — У нас есть данные и по другим жертвам, но эти — самые свежие, и все они из Нью-Йорка. — Тогда почему вы не смогли поймать Ли Эша? — спросил Кристиан, скрестив руки на груди и прищурившись. — Похоже, вы несколько раз были очень близко к нему во время наблюдений. — Вот в этом и проблема, — ответил Кёну. — Эш — не большая рыба. Он средний уровень, но очень опасный. Нам нужно выйти на его покупателей, потому что, по нашим данным, они перепродают людей на международных рынках ради прибыли. Всегда найдутся такие свиньи, как Эш, но мы хотим разрушить всю цепочку целиком. — И как вы хотите, чтобы мы это провернули? — с любопытством спросил Сынмин. — Ну, тут и пригодятся твои воровские навыки, — усмехнулся Кёну. — Не имею понятия, о чём ты, — ответил Хенджин с лёгкой усмешкой. — О, да брось, Хван, мы все знаем, что ты — Теневой Вор. Так что хватит отрицать, — резко перебил Минсок. Хенджин лишь пожал плечами, вытащил сигарету, зажёг и глубоко затянулся. — Вот с этого стоило начать, — с усмешкой сказал он, наклонившись вперёд. Кёну закатил глаза, вытащил ещё один лист и положил его на стол — фотография роскошного особняка. — Это дом миллиардера Кристофа Амели, — объяснил Кёну. — Он занимает высокое положение в секс-индустрии Нью-Йорка, и мы ведём наблюдение за ним уже два года. Мы уверены, что у него есть список — имена покупателей, продавцов, жертв и все денежные операции. Если нам удастся заполучить этот список, мы сможем разрушить всю его сеть. — Ты правда думаешь, что он хранит всё это просто на столе? — усомнился Хенджин. — Нет, конечно. Он умнее, чем кажется. Этот список находится на специальном диске, который спрятан в современном сейфе в подвале, а тот, в свою очередь, охраняется ещё тремя другими сейфами. — Кёну разложил фотографии с планом особняка: туннели, посты охраны, камеры. На плане были отмечены лазерные ловушки, а на фотографиях — сейфы, снятые, видимо, с помощью старой камеры наблюдения. — Как, чёрт возьми, вы это узнали? — спросил Кристиан, возбуждённый мыслью о том, что ему придётся вскрывать три сейфа подряд. Его специализация — замки и сейфы, и он никогда не встречал такого, с чем не справился бы. — Как я уже говорил, мы вели расследование долгое время, и у нас был информатор настолько близко, что он почти смог схватить этот диск. Но, конечно, невозможно вырвать его из-под носа у людей, которые не побоятся выстрелить в голову. Поэтому нам нужны вы — чтобы украсть его, — ответил Минсок. — А что насчёт системы безопасности? — спросил Хенджин, перебирая бумаги и внимательно изучая план особняка. — Это крепость, как Форт Нокс. Туда не пробраться незамеченными, если только вы уже не внутри. — И как вы собираетесь туда проникнуть? — агент положил на стол открытку, которая выглядела как приглашение. Минхо поднял её и прочитал вслух: — «Вечер для детей»? Ты шутишь? — сказал он с презрением. — Этот человек глубоко погружён в торговлю людьми, а тут ещё и благотворительность для детей? Меня сейчас стошнит. — Вы серьёзно ожидаете, что я пойду на этот фарс и не разорвусь на части? — взорвался Хенджин. — Хотя я уверен, что часть его сообщников тоже замешана в этом, — продолжил Кёну, — большинство из них — влиятельные и богатые люди Нью-Йорка, которые любят показывать свои деньги. — Ну, могу поспорить, что ты сам неплохо обеспечен, — с лёгкой усмешкой сказал он. — Хотя, наверное, для безопасности ты держишь это в секрете. — Богатые или нет, мы не часть высшего света Нью-Йорка, — спокойно ответил Хенджин. — Не парьтесь об этом, — уверенно сказал Кёну. — Мы вас пригласим. Вечеринка будет через шесть недель, у вас будет время всё изучить, понять, как пробраться туда. Делайте всё, что нужно, чтобы добыть больше информации. Изучите план, разработайте операцию и просто убедитесь, что этот диск окажется у вас. — Если мы добьёмся цели и получим список, где окажутся эти женщины? — спросил Минхо. — Ты имеешь в виду, спасём их? — уточнил Кёну, на что он кивнул. — А ты знаешь, где сейчас Ли Эш? — спросил Хенджин. — Нет, мы его не видели уже два месяца. — То есть вы смогли собрать информацию обо мне и моих людях, но этого ублюдка найти не можете? — Похоже, он прячется лучше, чем ты, — заметил Минсок с усмешкой. — Мы следили за вами много лет. Файлы открылись ещё при твоём отце, когда он управлял оружием, и с тех пор мы научились за вами внимательно наблюдать, — объяснил Кёну, ослабляя галстук и положив руки на бёдра. Хенджин ущипнул себя за переносицу и тяжело вздохнул. Конечно, всё это — грязь его отца, что выдало их федералам, и те никогда не отходили. — Значит, мы будем на связи? — спросил Кёну. Хенджин оглядел Теней, и они все кивнули. — Ты знаешь, где нас найти, — ответил он, пожимая руку агенту. — Помоги нам — и мы поможем тебе, — сказал Кёну, повернулся и ушёл со своим напарником. Все в комнате остались стоять или сидеть, ошарашенные и не зная, что думать. Теперь они — с федералами, и от этого внутри заиграла нервозность. — Кристиан! — Да, босс? — Приведи Чжина сюда. Через десять минут Пак Чжинхёк был приведён и усажен в кресло. Он нахмурился, оглядев всех, а потом скривил улыбку. — Похоже, что тут собралась вся наша банда, — усмехнулся он. — Банда, в которой ты мог бы остаться, если бы не предал нас, — холодно сказал Сынмин, сверкая глазами. — Ты в порядке? — спросил Хенджин. — Я был заперт в подвале два чёртовых дня, как ты думаешь? — ответил Чжин, явно раздражённый. — Тебе приносили воду и еду? — уточнил Хенджин. — Да, — с неохотой признался Чжин. — Ладно, хватит ныть. По крайней мере, мы тебя не морили голодом. Ты хоть что-нибудь знаешь про то, что Ли Эш сделал с сестрой? — глаза Чжина широко раскрылись, в них промелькнул страх. — Чувак, я ни сном ни духом. Я только знал, где он их прятал. — Вот что теперь тебе и предстоит сделать для нас, Чжин. Отпустим — и ты возвращаешься к старым делам, но с одним условием: будешь приносить нам инфу, — спокойно сказал Хенджин, доставая сигарету и зажигая её. Протянул одну Чжину, тот схватил с благодарностью и прикурил. — Не могу. Если поймают — мне крышка. Я умру. — Тогда тебе лучше быть на чеку, понял? — сказал Хенджин, пожав плечами. — Мы за тобой приглядим, Чжин. Не уйдёшь никуда, где мы не узнаем. Кристиан отвезёт тебя обратно, а каждые три дня ты будешь сообщать, где встречаться и делиться всем, что выудишь. И даже не думай сказать, что у тебя нет инфы. Ты — часть этой дерьмовой системы, всё, что происходит — это информация. Даже то, что они жрут на ужин. Ты понял меня? — Чжин быстро кивнул. — Если почувствую, что пытаешься нас кинуть — отправлю федералам. И поверь, с ними тебе не повезёт, как со мной. — Ладно… А с Ерин всё в порядке? — тихо спросил он. — Она в коме, Чжин, и выглядит хреново. Можешь помолиться, чтоб не умерла, — прорычал Хенджин. — Прости, Хван… — пробормотал мужчина, тяжело вздохнув. Хенджин покачал головой, повернулся к Кристиану: — Когда ты привёл его, у него был мешок на голове? — Да. — Отлично. Верни его обратно, отвези туда, где он должен быть, и договорись о встрече, — сказал Хенджин, посмотрев на Чжина. — Не облажайся. Кристиан поднял Чжина и вывел из комнаты. Хенджин опустился на стул, провёл руками по волосам и поднял взгляд. Там, на другом конце зала, сидел Сынмин, голова откинута назад, глаза уставились в потолок. — Что тебе надо, Хван? — спросил он, голос звучал уставшим, как будто силы уже на исходе. — У нас есть всего шесть недель, — ответил Хенджин, — так что займись своим делом. Найди список гостей и проверь каждого из них. Про этого Кристоффа — выкопай всё, что можно. Я хочу знать даже, когда этот придурок пойдёт в туалет. Принеси чертежи его дома, расскажи, что за сейфы у него там. Крису нужно понимать, с чем он столкнётся. И попробуй найти план на вечер — программу, расписание, всё до мелочей. — Понял, займусь этим, — кивнул Сынмин. — Ты сегодня к Ерин собираешься? — Да, хочу увидеть её сегодня. Хочешь пойти вместе? — Нет, я пойду один, — ответил друг, вставая со стула. Хенджин молчал, просто передал ему файл, который агенты оставили, когда уходили. Он поднялся в квартиру, тихо заглянув в комнату, где Феликс всё ещё погружён в глубокий сон. Тарелка с едой осталась нетронутой — словно сам сон был ему сейчас важнее всего. Хенджин сжался от боли внутри, понимая, что новости, которые он включил, скорее всего лишь разбили его мир, и теперь весь ужас навалится на него сразу. Он решился не торопить — нужно было дать время, осторожно и медленно вернуть хоть частичку покоя. В его душе роился вопрос: когда последний раз Феликс мог позволить себе уснуть без страха, без кошмаров, без того, что терзало его ночи? Он бережно собрал остатки еды, приготовил бутерброд с овощами и поставил их рядом с кроватью — словно оставляя надежду и маленький оазис в этом шторме. Один последний взгляд на его мирное, уязвимое лицо — и Хенджин вышел, оставив за дверью тишину, в которой так нужно было Феликсу остаться.

***

Ерин была почти такой же, как прежде. Её лицо уже начинало возвращаться к прежнему облику, повязки снимали по чуть-чуть, но в остальном — всё оставалось на месте, словно время застыло. Врач говорил Хенджину о том, что она становится сильнее, что показатели улучшаются, и сыпал словами, которые казались чуждыми и непонятными. Единственное, что он мог понять и принять — она ещё жива, она борется. Но она всё ещё лежала в коме, а Хенджин крепко держал её руку, молясь, чтобы однажды она открыла глаза. — Знаешь, — тихо сказал он, убирая прядь волос с её лица, — когда ты проснёшься, у нас начнётся новая жизнь. Те, кто причинил тебе боль, заплатят за это. Мы уедем куда-нибудь, где воздух пахнёт морем... Может, на пляж? Ты всегда любила море… Я знаю тебя, я всегда знал… — Голос его дрогнул, он глубоко вздохнул, пытаясь сдержать слёзы, что рвались наружу. — Ты всегда мечтала о пляже, — прошептал он, вытирая лицо. — Мы пойдём на любой пляж, который ты захочешь, Ерин. Только вернись ко мне, — он сжал её руку крепче. — Вернись и к Сынмину. Он любит тебя, хоть и не признается, но я вижу это ясно. Я не слишком разбираюсь в любви, но знаю одно — он любит тебя. — Привет, Хван, — тихий голос прервал его мысли. Хенджин быстро вытер слёзы с лица, встал и обернулся к Ми Джу. — Привет, док, — сдержанно ответил он. — Я собиралась зайти сегодня, поговорить с Феликсом и принести ему кое-что, — мягко улыбнулась она. — Как он? — Вроде неплохо, — ответил Хенджин. — Он много спит. — Это хорошо. Тело требует покоя. Он ест? — Да, каждый раз, когда просыпается. — Можно спросить, кто он и почему он с тобой? — с любопытством поинтересовалась Ми Джу. — Пока нет, — ответил Хенджин. Она кивнула, понимая, что у Теней свои тайны, свои секреты и они раскрываются только тогда, когда приходит время. — Слушай, может, я лучше загляну утром? — предложила Ми Джу. — По пути на работу, без всей этой суеты. — Конечно. Без проблем, — кивнул Хенджин, слегка пожав плечами. Она подошла ближе, сжала его руку — тёплое, ободряющее прикосновение. — Она с нами, Хван. — Голос её был почти шёпотом. — У неё есть шанс. Надежда есть. — Она провела ладонью по лбу Ерин, словно отгоняя тьму, висевшую над больничной палатой. — Надежда — это хорошо, — сказал Хенджин, хотя в голосе его не было ни капли веры. Он просто повторил это, как заклинание, чтобы не сойти с ума. Ми Джу ушла, оставив за собой тишину. А он остался. Часами. Сидел рядом, держал Ерин за руку и говорил, говорил… Про пляжи, на которых они никогда не были, про музыку, которую она любила. Про щенков, которых он пообещал ей завести, если она только откроет глаза. Даже про Сынмина — вплёл его в истории, потому что знал, её сердце отзывается на него. Он не знал, слышит ли она. Но продолжал говорить. Потому что не говорить — было бы всё равно что признать, что она может никогда не проснуться.

***

К моменту, когда Хенджин вышел из больницы, внутри всё будто обрушилось. Он чувствовал, что опустошён до самого дна. Мысли путались. Его сестра висела на грани между жизнью и смертью, а рядом — Феликс, брат того, кто довёл её до такого состояния. И всё, что они могли сделать — это заключить сделку с федералами. Когда всё закончится, возможно, им придётся исчезнуть. Исчезнуть навсегда. Как, чёрт возьми, всё это случилось за одну неделю? Ему было дурно от этих мыслей. Казалось, мир надломился. Ему всего двадцать шесть, а ощущение — будто он прожил сотню лет. Когда он наконец вернулся в здание, уже перевалило за семь. В вестибюле он заметил Минхо, стоящего у входа в ожидании пиццы. — Эй, ты видел Ерин? С ней всё в порядке? — спросил Минхо, кивая в сторону лифта. — Все так же, шанс есть, но я ничего не понимаю, — вздохнул Хенджин, уставший до костей. — Ты заходил к Феликсу сегодня днём? — Он смотрел фильм, — сказал Минхо, задержав взгляд. — Кажется, даже на секунду… улыбнулся. Небольшой проблеск, но это уже что-то. Думаю, ему сейчас относительно спокойно. Я пообещал завтра принести ему ещё одежды — пусть хоть не в одном и том же ходит. Пока он не начнёт поправляться, это, наверное, всё, что мы можем сделать. Он не возражал. Просто кивнул, как будто… благодарен даже за это. — Спасибо тебе, Минхо, — тихо сказал Хенджин, глядя в пол. — Ты и правда многое для него делаешь. — Мы семья, Хван. Это не «много». Это то, что делают те, кто рядом, — с мягкой уверенностью отозвался Минхо, прежде чем удалиться по коридору. Когда Хенджин вошёл в квартиру, его охватило странное предчувствие — тишина была слишком осязаемой. Он медленно прошёл внутрь… и увидел Феликса. Тот стоял у окна, едва касаясь стекла лбом, сжав себя руками за бока, словно пытался не дать себе рассыпаться. Он был словно застывшим силуэтом — хрупким, потерянным, будто ищущим что-то в ночном городе за окном, чего не существовало. — Привет, — мягко произнёс Хенджин, входя, и Феликс обернулся. Его глаза, отражающие тусклый свет из окна, сначала расширились от неожиданности, а затем стали мягче, как будто он искал в нём что-то знакомое. — Ты голоден? — сразу спросил Хенджин, и тот молча кивнул. Он открыл холодильник и замер на мгновение, вглядываясь в его содержимое, будто надеясь найти там не просто еду, а решение. — Есть пожелания? — бросил он через плечо. — Могу сделать пиццу. Минхо, кстати, только что заказал себе, но тебе бы лучше что-то домашнее. Твоему телу нужно восстанавливаться, а не бороться с жиром из доставки. — Это… звучит хорошо, — прошептал Феликс, будто сам удивляясь собственному желанию. — Я давно не ел пиццу. Он медленно подошёл к дивану и сел, словно извиняясь даже за этот жест. — Прости, что я всё время у тебя… Просто здесь просторно. И… не знаю, легче дышится, — голос его превратился в тень звука. — Всё в порядке, — спокойно ответил Хенджин, взглядом заверяя его. — Правда. Пока тебе здесь спокойно, оставайся. Это место — твоё укрытие. Никто сюда не войдёт с дурными намерениями. Никто. Он достал из морозилки тесто, развернул упаковку, дал ему немного оттаять, прежде чем заняться начинкой. Он чувствовал взгляд Феликса, впившийся в его движения, и вдруг поймал себя на том, что… смущён. Он давно не ощущал ничего настолько человеческого. Это было почти странно — быть в безопасности рядом с кем-то, кто сам всё ещё боится каждого шороха. — Не возражаешь, если я спрошу... как часто ты ел, до... этого? — голос Хенджина прозвучал осторожно, но в нём скрывался огонь. Феликс слегка пожал плечами, не поднимая взгляда: — Обычно… раз в два дня. Что-то дешёвое. Холодный бургер или картошка. Иногда просто остатки. Хенджин резко вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы: — Господи... Феликс тут же поднял голову, как будто пойманный на чем-то, глаза его расширились — не от страха, а от удивления, услышав, как сдержанный гнев разлился в голосе Хенджина. — Почему... почему тебя это так волнует? — спросил он. Не обвиняя, не упрекая — просто тихо, искренне. Словно не мог поверить, что кому-то действительно не всё равно. Хенджин шагнул ближе, его взгляд потемнел, но не в ярости — в горечи. — Потому что, Феликс… — выдохнул он. — Потому что даже самый последний человек на этой грёбаной планете не заслуживает того, через что ты прошёл. А уж тем более от руки родного брата. Какой урод делает это с собственной кровью?.. Или с кем угодно, если на то пошло? Феликс не ответил. Он просто смотрел. И в этой тишине Хенджин понял — ему не нужны были слова. Он просто впервые за долгое время встретил кого-то, кто действительно чувствовал. — Ты… хороший человек, — тихо сказал Феликс, будто боялся, что признание прозвучит слишком громко. Хенджин чуть приподнял бровь, едва заметно усмехнувшись: — Это потому, что я сказал тебе, что здесь ты в безопасности? — Нет, — Феликс покачал головой. — Просто… я это чувствую. — Он замялся, как будто слова застряли в горле. — Я не... — Ты не?.. — осторожно подтолкнул его Хенджин. Феликс глубоко вдохнул, взгляд скользнул в сторону, потом вернулся к нему: — Я не боюсь тебя. Ну, может, чуть-чуть… но не потому, что ты страшный или злой. Просто... я никого здесь не знаю. Я не знаю, что со мной будет, куда я иду... — Он прикусил губу. — Но с тобой… в основном я чувствую... давление. Но мне комфортно. Это странно, я знаю. Щёки Феликса резко окрасились, как будто он сам не верил, что сказал это вслух. Хенджин застыл, глядя на него, будто в первый раз увидел. — Мне, наверное, не стоило этого говорить, — прошептал Феликс, опуская глаза. — Мне ведь не стоит тебе доверять, да? Хенджин вздохнул, подошёл ближе и со вздохом улыбнулся: — Ну, я, по крайней мере, кормлю тебя, — сказал он, словно это был единственный аргумент в его защиту. И впервые за долгое время губы Феликса дрогнули в настоящей, живой улыбке. Хенджин почувствовал, как лёгкая, почти невольная улыбка коснулась его губ. Он отвёл взгляд от Феликса и вернулся к приготовлению пиццы, позволяя уютной тишине между ними заполнить пространство. Никаких лишних слов, просто доверие, осторожное и хрупкое, как стекло после бури. Когда пицца была готова, он наполнил тарелку и передал её Феликсу. — Спасибо, — прошептал тот с нетерпением, сразу же откусив, будто хотел наверстать годы голода. Хенджин наблюдал за ним с удовлетворением, тихо улыбаясь. Потом включил телевизор и начал листать каналы, пока Феликс вдруг не приподнялся. — А можно… посмотреть это? — тихо спросил он, сдержанно, почти по-детски. — Я… давно не видел. На экране шёл старый эпизод «Друзей. Не то чтобы любимый Хенджина сериал, но что-то лёгкое, знакомое и безобидное — именно то, что нужно. К моменту, когда включился третий эпизод, Феликс уже съел почти всю порцию и свернулся калачиком в углу дивана, заснув под тёплым светом экрана. Его тело, слишком лёгкое и хрупкое, почти исчезающее, напомнило Хенджину, насколько мало нужно человеку, чтобы сломаться. Он отнёс его на руках в комнату — как перышко. Оставив его под одеялом, Хенджин ушёл в ванную, чтобы смыть с себя груз долгого дня. Горячая вода текла по его спине, стирая напряжение, пока не остыла. Уже в майке и пижамных штанах он вышел на кухню, налил стакан воды, подошёл к окну и закурил. Свет города мерцал внизу — как мир, от которого они будто были оторваны. Его спина прижалась к кирпичной стене, сигарета тлела между пальцами, а мысли всё возвращались к двери в комнату Феликса. Он не знал, что именно нужно будет сделать, чтобы уберечь его. Не знал, чего это потребует. Но в одном был уверен: он сделает всё. Пока сердце бьётся, пока ещё есть за что сражаться — никто, никто не тронет Феликса.

***

Снова среди ночи раздались пронзительные крики — кошмары не отпускали Феликса. Хенджин бросился в комнату, где тот метался, словно сражаясь с невидимым врагом. Сев на край кровати, он схватил его за руку в тот самый момент, когда Феликс замахнулся, и почувствовал, как ладонь парня дрогнула в его ладони. Когда рука медленно поднялась к лицу Феликса, тот вдруг застыл и прижал щеку к прикосновению. Хенджин нежно провёл большим пальцем по его коже, позволяя страху понемногу отступать. Лёгкий вздох и дрожь — вот и всё, что осталось от ужаса, и вскоре Феликс погрузился в спокойный сон. Хенджин собирался встать, но вдруг почувствовал, как Феликс сдавил его руку — крепко, почти отчаянно. Тот подтянул Хенджина к себе, прижав руку к груди, и несмотря на осторожное сопротивление, хватка только усилилась. Тогда Хенджин вздохнул, принял эту близость и лёг рядом. Феликс тут же прильнул к нему, словно ища тепло и убежище. Хенджин обнял его за талию — мягко, осторожно, без слов. В этом глубоком сне, в котором страх и боль теряли власть, Феликс наконец позволял себе доверять.