Теневой Принц, он же Вор

Взгляд, что делает знакомое чужим и новое — как первый вдох после долгого сна. — Хван Хенджин! Чёрт возьми, ты хоть слышишь меня? Обрати на меня внимание, пока я ещё не потерял тебя совсем! — Что?.. — ответил он, словно в тумане, не в силах собраться с мыслями. — Я спросил про хранилище, — голос Криса прозвучал холодно и резко. — Где, чёрт побери, ты летаешь? — Прости… Черт, — Хенджин склонил взгляд на дрожащие пальцы, будто ища опору, — Ерин... Я думал о... Ерин. Он смотрел на двери хранилища, те самые, через которые им придётся пройти в особняке Амели. Но внутри него что-то разрывалось — это была ложь. Его мысли были далеко — далеко от сестры, далеко от настоящего момента. — Прости... Блять, — прошептал Кристиан, — Но мне нужна твоя голова здесь и сейчас, иначе... Хенджин кивнул, сжимая в груди болезненную тяжесть вины. Он не думал о Ерин. Его сердце рвалось от одного имени — Феликс. И эта правда жгла его сильнее всякой раны. Феликс был с ними уже две недели, и Хенджин тихо наблюдал, как Минхо и Джисон старались вернуть ему силы, которые казались безвозвратно потерянными. Он ел с жадностью, словно пытаясь вернуть жизнь в своё измождённое тело, решив набрать вес, чтобы хоть когда-нибудь начать тренироваться с Минхо. Но на следующий день, после осмотра здания, Феликс едва продержался на беговой дорожке пять минут — головокружение почти свалило его с ног, а слабость пронзала каждую клетку. Хенджин, который был рядом в спортзале, с тяжёлым сердцем приказал ему вернуться в комнату и лечь спать, а потом, с болью в голосе, сделал Минхо строгий упрёк — учи его знать свои пределы, потому что без них можно рухнуть навсегда. Они решили ждать, пока Феликс наберёт хоть немного сил, и лишь тогда он настоял на протеиновых коктейлях. Его лицо всё ещё было тонким, с резкими впадинами, но скулы начали медленно округляться, словно жизнь постепенно возвращалась к нему. Хенджин не верил, что такое возможно — быстрое, почти невозможное восстановление. Когда Феликс ел, казалось, что каждый глоток и укус — это борьба за выживание, словно за глоток воздуха. Феликс не сдавался, запихивая в себя все большее и большее еды, что пугало Хенджина. Новые проблемы со здоровьем парня не входили в их планы. Тогда он тихо, с заботой, посоветовал не торопиться и дать себе время на восстановление. — Я хочу видеть в зеркале не одни кости... — вырвалось из Феликса с болью, когда он захлопнул дверь своей комнаты. Но через мгновение дверь снова приоткрылась. В попытке хоть как-то смягчить его боль, Хенджин приготовил ему пиццу. Тот съел её полностью, не оставив ни крошки — будто поглощал не просто еду, а целое отчаяние. Хенджин остался с горечью в душе, чувствуя, что настоящая борьба только начинается и впереди их ждут ещё тяжёлые испытания. Он не мог понять, что именно вызвало в нём эти перемены. Быть может, это была решимость Феликса выздороветь и стать сильнее… Или что-то большее. Он перестал сомневаться в обещаниях Хенджина и словно внезапно полностью поверил ему. Хенджин спросил у Минхо, заметил ли он перемены, но тот лишь пожал плечами и посоветовал обратиться напрямую к Феликсу. Этот вопрос так и остался без ответа. Однако доверие было очевидно — Феликс больше не извинялся за каждую мелочь, не вздрагивал от резких движений Хенджина и не сопротивлялся, когда тот просил его не торопиться и дать себе время на отдых. Он больше не боялся раздражать его. За день до этого Хенджин был на пределе — Сынмин не смог найти одного из важных игроков из их списка. Это означало, что весь список — подделка, и теперь их поиски превратились в мучительный лабиринт без выхода. Он вернулся домой злой и голодный, а тот спокойно жевал остатки мясного сэндвича. Хенджин начал ворчать, но в ответ получил лишь: «Перестань быть таким раздражительным». Тогда что-то внутри него лопнуло — он с криком велел идти объедать Минхо. В ответ раздался резкий вопль — «Ты полный придурок!» — и в этот момент Хенджин окончательно переступил черту. — Чёрт возьми, ты меня с ума сводишь! — взревел он, почти крича, — Я вот-вот запру тебя в этой проклятой комнате и не выпущу! Потом сразу осознал, что перегнул, и застыл. Феликс сжал кулаки, его лицо исказила такая ярость, что казалось, он вот-вот ударит. — Тогда я сломаю эту дверь! — выстрелил Феликс и выскочил из квартиры. — Если уж хочешь угрожать, то хоть делай это по-настоящему, а то я знаю — ты не осмелишься! Когда он вернулся, Хенджин долго извинялся, пытался объяснить, что у него был ужасный день и он не подумал, прежде чем сорваться. Но Феликс лишь закатил глаза и холодно сказал: «Хватит обращаться со мной как с хрупким. Я могу сломаться». После этого он отвернулся и ушёл в ванную, оставив Хенджина злиться только на себя. Феликс сводил его с ума, и он не мог понять, почему. Всего за две недели после того, как Хенджин вытащил его из той тьмы, Феликс вернул себе силы и голос — и теперь не боялся их показывать. Он полностью доверял Хенджину. Но остальные Тени для него всё ещё оставались чужими, кроме Джисона и Минхо, которые приняли его как своего. Он начал болтать с Крисом, у которого для него всегда были улыбки и шутки. Сынмин пригласил его посмотреть, как взламывает замки, и Феликса это по-настоящему заворожило. А Чанбин в основном молчал и просто наблюдал, что, если честно, чертовски раздражало Хенджина. А ещё были отец и Чаншиннам — они явно тревожили его. Хенджин помнил, как пару дней назад они вошли в гостиную, и когда Чаншиннам уставился на Феликса, тот прижался к нему, сжимая его руку так крепко, что она едва заметно дрожала. Хенджин бросил такой взгляд, что Чаншиннам сразу отвёл глаза. Когда же он представил Феликса своему отцу, тот просто кивнул в знак приветствия и ушёл, не сказав ни слова. Да, были моменты, когда Феликс казался настоящей силой, с которой нельзя было не считаться. Но были и другие — когда он замыкался в себе, словно возвращаясь мыслями в тот ад, из которого его вытащили. Моменты, когда Хенджин ловил его в слезах, вспоминающим сестру. Моменты, когда он сдерживал дрожь и кулаки, чтобы не сорваться, когда что-то напоминало ему о брате. И были ночи. Тяжёлые, длинные, безжалостные ночи. Ночные кошмары стали редкими — криков и рыданий уже почти не было, — но он всё ещё ворочался и тихо хныкал во сне. Его тело уже привыкло к прикосновениям Хенджина. В эти моменты он чувствовал поддержку и постепенно находил покой. Хенджин ложился рядом задолго до начала кошмара, и когда тьма подступала, он прижимал Феликса к себе — и тот расслаблялся. Хенджин всегда успевал уйти, прежде чем тот просыпался, оставляя его в безопасности и тепле. — Хенджин, — с раздражённым вздохом Чан вернул его в реальность. — Опять куда-то улетел? — А? Нет, всё нормально, — быстро ответил Хенджин. Чан закатил глаза и отступил, чтобы посмотреть на всё целиком. — За последним хранилищем стоит защитное стекло. Если я случайно сверлом задето механизм и разобью его — капец нам. Видишь эти решётки? — показал он на две толстые стальные полосы внутри. — Если стекло треснет, эти стержни встанут в раму, и дверь уже не открыть. Только код и спецключ могут их сдвинуть. Придётся учиться сверлить стекло аккуратно, чтобы не разбить. — А нельзя просто узнать код? — спросил Хенджин. — Могу попытаться, но это займёт время. И времени может не быть. Сверлить — быстрее. — Тогда займись остальными, к этому потом вернёмся. Есть что-нибудь, чем можно сверлить стекло, не разбивая? — Найду, — кивнул Чан. Он достал сигарету, закурил и протянул пачку Хенджину. Тот тоже закурил, сел на стул, откинул голову и закинул ногу на ящик. — Нам бы бросить курить, — сказал он, выпуская изо рта дымные кольца. — Ага, а чем тогда будешь заниматься? — усмехнулся Чан. — Я бы бросил только ради какого-нибудь стоящего. — При том, что тебе уже двадцать шесть, а никого рядом так и нет, — парировал Хенджин. — Ты тоже один, так что не умничай, — ответил Чан. — Я просто не лезу в отношения. В итоге всё равно останешься один. — Нет, ты будешь рядом, — пожал плечами Хенджин. — Ты постоянно с кем-то, но никто не задерживается надолго. — Я просто беру, что есть, — усмехнулся Чан. — Знаешь, это странно. — Хенджин выдохнул дым, глядя на потолок. — Ты с людьми обращаешься просто странно, — качнул головой Чан. — Я не понимаю тебя. Красивый, богатый, верный… Да, капризный, но мог бы заполучить любого. — Ты хочешь со мной встречаться? — засмеялся Хенджин. — Нет, твоя последняя сказала, что ты храпишь. — Как, чёрт возьми, она узнала? Она никогда не спала в моей кровати. — Господи, я тебя вообще не понимаю, — вздохнул Чан. — Когда у тебя последний раз был секс? — Не помню, — пожал плечами Хенджин. — Год назад? Может, даже дольше. Чан посмотрел на него с удивлением. — Ну ты скоро запястье себе растянешь, — серьёзно сказал он. — Отвали! — засмеялся Хенджин, глубоко затянувшись и закончив курить. — Приятно немного посмеяться, — признался он. — Да уж, в последнее время никто и не смеётся, правда? — Ты думаешь о побеге, когда это всё закончится? Я правильно поступаю? ФБР нас не выследит? Чан наклонился вперёд, локти упёр на колени: — Ты не ошибаешься. Какой ещё вариант? Я устал всё время оглядываться через плечо. Мы уже всё имеем, что нужно. Хотелось бы просто свалить на пенсию где-нибудь у океана и забыть обо всём. Хенджин молча кивнул, не отрывая взгляда от потолка. — А что с Феликсом? — спросил Чан. — Что с ним будет? Хенджин нахмурился. Он честно не думал об этом. Мысль, что Феликс просто уйдёт и начнёт всё заново, пугала его. Он столько потерял, и всё ещё с трудом понимал, что происходит вокруг. Отпустить его в этот мир казалось чем-то неправильным. — Не знаю, — тихо ответил он. — Может, он останется с Тенями, — предложил Чан. — Почему бы и нет? У него больше никого нет. Мы приняли его. Мы помогаем. Мы сделали это с Хо. Будешь удивлён, если он сам захочет остаться? — Думаю, он заслуживает жизни без насилия, страха и.. преступности, — пожал плечами Хенджин. — У него вся жизнь впереди. Он почти не жил с шестнадцати. Побеги, банды, преступления — это не для него. — А если он решит остаться? —  Чан посмотрел на него с лёгкой усмешкой, — Когда мы кого-то отвергали? Он резко сменил тему: — Ну и что там у тебя с Чжином сегодня? — Всё по-прежнему, — тяжело вздохнул Чан. — Они рвутся выследить Теневого Вора, но пока не понимают, что нужно искать на чёрном рынке. — Они поймут. Мы же имеем дело с богатыми и влиятельными — рано или поздно они почувствуют, что мы уже воровали у них из-под носа. Телефон внезапно завибрировал, вырвав Хенджина из мыслей. Он посмотрел на экран и нахмурился: — Кан Кёну и Пэк Минсок уже здесь. Не ожидал, что они появятся так быстро. Пойдём разбираться, что случилось.

***

Агенты уже сидели в комнате для собраний, ожидая их прихода. Сынмин отправил сообщение и вскоре тоже появился. — Чем обязаны? — спросил Хенджин, вытянув стул и повернув его спинкой к себе, чтобы сесть, руки легли на спинку. — Господа, — с улыбкой начал Кёну. — Как идут ваши дела? — Мы копаем, — ответил Сынмин. — Есть что-то новое? — Есть кое-что, — сказал Кёну серьёзно. — Торжественный приём, на который вы рассчитывали попасть, перенесли. Важные фигуры не смогут прийти и не хотят просто слать чек — для них это событие слишком значимо, чтобы пропустить его. — На сколько перенесли? — с напряжением спросил Чан. — Ещё шесть недель от прежней даты. — Слова повисли в воздухе, как холодный удар. — Что за чертова шутка? — рявкнул Хенджин. — Это ж не просто перенос, это почти три месяца. Я уже считал дни — думал, осталось четыре недели. — Это не наш график, — пожал плечами Кёну. — Нам его не менять. — Может, это даже не так плохо, — протянул Чан, глядя в стол. — Эти сейфы не игрушка. Лишние недели — это лишнее время на тренировки, на отработку плана. — Да, а выследить этих фальшивых козлов — ещё тот квест, — вставил Сынмин с кислой ухмылкой. — Некоторые имена в вашем списке — подделка, — мрачно добавил Хенджин. — Где-то по дороге они сменили личности. — Ну, вы ж у нас профессионалы в этом, — съехидничал Кёну, с усмешкой глянув на него. Хенджин ничего не ответил — только бросил на него взгляд, от которого даже воздух стал тяжелее. — Ладно, что ещё у вас? — Чан перевёл взгляд с напарника на агента. — Ты сказал, у вас есть пара новостей. — Ах да, — сказал Кёну, всё ещё не отводя взгляда от Хенджина. — Четыре дня назад в подвале одного здания нашли три тела. Уже на стадии разложения, все с огнестрелами. Но это ещё не самое странное. Комната наверху была словно... клетка. Всё сделано с расчетом: замки снаружи не тронуты, камеры отключены, двери открыты. Явно кто-то знал, что делает. Вам это ни о чём не говорит? Чан скользнул взглядом к Хенджину. Тот лишь криво усмехнулся: — Без понятия, о чём ты вообще. Почему ты решил, что мы должны что-то знать? — Потому что мы нашли там отпечатки пальцев Ли Эша, — спокойно продолжил Кёну. — И ещё одни, которых нет в нашей базе. Там был ящик, полный старых семейных фотографий Ли… И кое-какая одежда. Мы думаем, что это мог быть его брат или же сестра. Агент подробно выкладывал каждую деталь, явно выжидая реакцию Хенджина. — Мы не в курсе, — пожал плечами тот, голос ровный, лицо ничего не выдавало. Кёну откинулся на спинку стула, сцепив пальцы перед собой: — Вот в чём суть. Это совсем не похоже на вашу работу. Нет ни стиля, ни подписи — всё слишком лично. Думаю, этих мужчин убили потому, что они потеряли нечто очень важное для него. Может, его сестру или брата? — Интересная версия, — кивнул Чан. — Точно, — улыбнулся Минсок. Хенджин нахмурился и бросил ему тяжёлый взгляд. — Есть ещё что-то? — спросил он. — Ходят слухи... В подпольных кругах секс-торговли говорят, что Ли Эш предлагает огромное вознаграждение за информацию о неком Теневом Воре. Похоже, кто-то украл у него что-то очень ценное, — сказал Кёну, пристально глядя на Хенджина. — Никогда о нём не слышал, — пожал плечами Хенджин. — Мы тоже. Но покопались и выяснили, что Теневой Вор — крайне успешный преступник. Если нужно что-то достать — он сделает это. Личность неизвестна. Призрак. Я спросил команду, которая следила за вами, не думают ли они, что это вы. Ответ — доказать невозможно. Хенджин вытащил сигарету, закурил, молча наблюдая за агентом. — Если вы его знаете, мы не станем на вас давить, — добавил Минсок. — Соглашение остаётся в силе. Поможете — и ваш файл исчезнет, даже если ты и есть Теневой Вор. Мы никому не скажем. Даже нашей команде. — Кто был в той комнате, Хван? — спросил Кёну, не отрывая взгляда. Хенджин задумался. Кёну с первого дня дал понять, что у него есть информация о парне. Он понимал — агент не враг. Вздохнув, ответил: — Ли Феликс. Сынмин и Чан переглянулись, удивлённые. Кёну посмотрел на Минсока, словно ожидая подтверждения. — Ты серьёзно? — спросил Кёну. — Да. — А вторая? — Ли Эш продал её год назад. Так говорит мой источник. — Какой ещё источник? — настойчиво спросил Кёну. Хенджин промолчал. — Не скажешь? — Мы делаем это по-своему. Источник останется при мне, — холодно ответил он. — Ладно, — вздохнул Кёну. — Где сейчас Ли Феликс? — Где-то. — Я хочу его увидеть. — Нет. — Это не обсуждается. Я должен его увидеть, — твёрдо заявил агент. Хенджин тяжело вздохнул, достал телефон и написал Минхо. Потом отодвинул стул. — Ты взял его, чтобы вытащить его, да? — Да. — Почему думал, что Эшу будет не всё равно? — Потому что он продал его. А покупатель вряд ли будет доволен, — спокойно объяснил Хенджин. — Чёрт, — проворчал агент. — Феликс ничего не знает. Ни о продаже сестры, ни о себе. Всё, что он знает — Эш ранил Ерин, — сказал Хенджин. Кёну кивнул. Они молча ждали. Через несколько минут в комнату вошли Феликс и Минхо. Феликс остановился рядом с Хенджином. Агент нахмурился, его лицо помрачнело. — Это он? — резко спросил он. — Да, — ответил Хенджин. — Господи… — пробормотал Минсок. — Ли Феликс? — тихо произнёс Кёну. Феликс сделал шаг вперёд. — Да, — коротко подтвердил он. — Я агент Кёну, а это агент Минсок. Мы из ФБР. — Голос Кёну прозвучал официально, но в комнате повисла тяжесть. Внезапно Феликс обернулся, встал лицом к Хенджину, почти прижавшись к нему. Его глаза наполнились слезами, и он крепко сжал рукав его рубашки. — Ты обещал защитить меня, — прошептал он с дрожью в голосе. — Не отдавай меня им. Хенджин нежно прикрыл его руку своей, словно передавая всю свою силу и уверенность. — Всё будет хорошо. Я не отдам тебя. Обещаю, — тихо ответил он. Тот кивнул, повернулся, сжимая руку Хенджина за спиной и прислонился к нему, ища поддержки и защиты. Кёну смотрел на них с осторожным сомнением, а тот молчал, его взгляд был полон решимости. — Как долго он держал тебя? — наконец спросил Кёну. — Точно не знаю, — тихо ответил Феликс. — Наверное, два года. Агент сжал челюсть, его глаза снова обратились к Хенджину, и в комнате повисла тяжесть, словно вся история ещё раз прошлась по ним, оставляя глубокие шрамы. — Когда найдёшь его, нам нужен он живым, — сказал Кёну с непреклонной решимостью. Хенджин молчал, не осмеливаясь ответить. — Есть ли у тебя хоть какая-то информация, которая поможет найти его? — обратился агент к Феликсу. Тот крепко сжал руку Хенджина, и тот тихо ответил на прикосновение, передавая поддержку. — Простите, нет, — ответил Феликс с твёрдостью. — А если бы знал — сказал бы? — не отступал Кёну. — Сказал бы Хенджину, — спокойно ответил Феликс. Хенджин едва заметно улыбнулся, а Кёну заметил эту искру надежды в лицах Теней и вздохнул. Он подошёл ближе к Феликсу, и тот чуть отступил, но Хенджин тут же поддержал его за талию, словно не давая упасть. — Я обещаю: мы сделаем всё, чтобы Эш заплатил за то, что он сделал с тобой и с сестрой Хван, — твёрдо произнёс Кёну. Феликс кивнул в ответ. — Мы свяжемся, — обратился агент к Хенджину и ушёл вместе с Минсоком. Хенджин почувствовал, как Феликс ослаб, отпустил его руку и нежно провёл ладонью по его рукам. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Феликс кивнул, но усталость была видна. Хенджин поднял взгляд и встретился глазами с Минхо, стоявшей у двери и молча наблюдавшей. Улыбка на его лице была такой загадочной, что тот не смог понять, что за ней скрывается. — Пойдём наверх? — мягко спросил Минхо у Феликса. — Мне бы свежего воздуха, — ответил он, отстраняясь от Хенджина и направляясь к Минхо. Рыжеволосый подмигнул лидеру и вместе с ним покинул комнату. — Вот, — тихо усмехнулся Чан, — кажется, я знаю, кем Феликс станет, когда всё это закончится. — Кем? — заинтересованно спросил Сынмин, внимательно наблюдая за Хенджином. — Тенью, — ответил он с уверенностью. — Он преданнее многих, даже Хван Киёна. — Похоже на то, — улыбнулся Сынмин. — Раньше я не замечал, но он реально стал лучше выглядеть. И, кажется, ему комфортно рядом с тобой, Хван. — Он очень красивый, — подметил Чан, усаживаясь на край стола. — Чем крепче он восстанавливается, тем ярче сияет. Даже Чанбин глаз с него не сводит. — Хенджин напрягся и бросил на него напряжённый взгляд. — И в чём твой пойнт? — фыркнул он. — Он, похоже... увлечён тобой, — улыбнулся тот. — Я его защищаю. Он просто благодарен, — защищаясь ответил Хенджин. Сынмин улыбнулся, услышав в голосе друга нотки обороны. Он впервые заметил, насколько Хенджин закрыт, и решил проверить свою догадку. — Ну, ты же постоянно занят — Теневой Вор, лидер Теневых Королей и вся эта фигня. Может, всё-таки следи за Чанбином? — Я и так занят, — резко ответил Хенджин, едва сдерживая раздражение. Чан расхохотался. Он лишь взглянул на них обоих. — Вы — настоящие придурки, — сказал он и вышел из зала. — Вот это да, — рассмеялся Сынмин, глядя ему вслед. — Никогда не видел, чтобы он так психовал из-за кого-то. — Интересно, да? — усмехнулся Чан. — Похоже, он наконец-то нашёл свою миссис Теневой Вор. — Миссис? — скривился Сынмин. — Этот парень будет принцем Теневого Вора, — с улыбкой ответил он.

***

Минхо ненадолго оставил Феликса одного на крыше, дав тому возможность подышать свежим воздухом. Сам он поднялся по лестнице с собственного этажа — не лифтом, потому что понимал: телу нужно движение, лёгкие просили работы, а мышцы — памяти. Выносливость, однажды покинув, не возвращается без борьбы. Оказавшись на верхнем этаже, он привычно направился к подсобному помещению, но что-то его остановило. Дверь по левую руку от лестницы была распахнута настежь, словно её забыл закрыть человек, не привыкший к осторожности… или — уже не возвращавшийся. Он почти прошёл мимо, но что-то тонкое, лёгкое, живое зацепило слух. Щебет. Птичьи спев. Он замер. Затем, повинуясь инстинкту, подошёл ближе, заглянул внутрь — и мир на секунду затаил дыхание вместе с ним. Квартира была пуста, но не мертва. Воздух в ней был напитан временем. Всё внутри говорило: здесь жили. Не просто находились, не прятались, не скитались — именно жили. Она была такой же просторной, как квартира Хенджина, но обжитой по-другому. Здесь не было глянца или безупречного порядка — лишь вещи, вещи, говорящие о человеке: книги с заложенными записками, старое кресло с вмятинами от долгих посиделок, комоды с вытертыми ручками, лампы с пыльными абажурами. Эта квартира была пропитана временем, как и её жилец. Феликс подошёл ближе, останавливаясь у массивной клетки, стоящей у окна. Птицы внутри — яркие, живые — прыгали с жёрдочки на жёрдочку, словно не замечая его. Он вдруг понял, что улыбается. Мимолётно, почти нежно. — Эй? — негромко позвал он, стуча по косяку. Молчание в ответ. Он замер, слушая. И шагнул внутрь. — Привет, — прошептал Феликс, осторожно коснувшись пальцами металлической решётки клетки. — Вы такие красивые… — Его голос был почти не слышен, полон нежности. Он медленно обошёл клетку, остановился у угла, где, отстранённая от остальных, сидела одинокая синяя птица. — Привет, малышка… Почему ты одна? — Это Лекса, — раздался за спиной голос, тёплый и чуть насмешливый. Тот вздрогнул и резко обернулся. У входа стоял пожилой мужчина, опирающийся на трость. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, но взгляд оставался живым и внимательным, как у человека, многое пережившего, но не утратившего доброты. — О, простите! — выдохнул Феликс, быстро выпрямляясь. — Мне очень жаль, я не хотел вторгаться… просто дверь была открыта, я услышал птиц и… — Не беспокойся, милый, — мягко перебил его мужчина, махнув рукой. — Я не против неожиданных гостей. Особенно таких, что разговаривают с моими девочками. — Он на секунду задержал взгляд на лице Феликса, и в глазах его мелькнуло узнавание. — Ты голоден? Он растерянно моргнул. — Что? — Ты выглядишь, как человек, который давно не ел, — сказал старик, уже направляясь на кухню. Он извлёк оттуда буханку хлеба и, небрежно подбросив её в руке, вернулся, протягивая. — Держи. Феликс неловко принял хлеб, чувствуя, как на щеках проступает румянец. — Вы… хотите, чтобы я ел хлеб? — Ну, — усмехнулся мужчина, устраиваясь в кресле у клетки. — Хлеб вообще-то для Лексы. Она обожает его. Но ты выглядишь так, будто вам с ней стоит поделиться. — О, — пробормотал Феликс, слегка покраснев. Его сердце всё ещё билось быстро от неожиданности. Мужчина указал на стул напротив, и он медленно, почти с осторожностью, опустился на него. — Вы, должно быть, Хван Чжунхо? — сказал он, глядя на старика. Тот рассмеялся, качая головой: — Нет, нет. Хван Чжунхо — это я, — сказал он с улыбкой, — Но зови меня Сонсэнним. Я дедушка Хенджина. Феликс слегка кивнул, и впервые за всё время на его лице появилась по-настоящему тёплая улыбка. — Приятно познакомиться. Теперь, когда он знал, кто перед ним, он начал видеть в нём черты, которые до этого были размыты. Те же голубые глаза, та же спокойная мягкость в выражении лица, что была у Хенджина, особенно когда тот чувствовал себя в безопасности. Только здесь всё было ещё спокойнее — в этом человеке не было ни угрозы, ни тревоги. В отличие от его сына — отца Хвана, — который всякий раз вызывал у Феликса внутреннее напряжение. — Внук рассказал мне о тебе, — заговорил Сонсэнним, глядя на него с тем самым добрым, почти все понимающим выражением. — О том, как с тобой плохо обращались. Я осмелюсь сказать, молодой человек, теперь, увидев тебя лично, я могу понять его гнев. Ты выглядишь так, будто тебя может унести первый же порыв ветра. Феликс усмехнулся, но не из смущения, а из какой-то странной благодарности. Его не ранило это замечание. Наоборот — было в нём что-то искреннее и трогательное. Впервые за долгое время ему не нужно было оправдываться, защищаться, объяснять. Этот человек просто видел его — и не осуждал. – Ну, тогда мне лучше не подниматься на крышу, я слышал, сегодня очень ветрено, – вздохнул Феликс, изобразив тревогу. Сонсэнним на секунду удивлённо посмотрел на него, словно не ожидал такой реакции — а потом громко рассмеялся, запрокинув голову, как будто кто-то развязал в нём что-то забытое и радостное. Феликс невольно прикусил губу и слегка пригнулся, чувствуя, как тёплая, почти домашняя волна разливается по его груди от искреннего веселья этого человека. В этом смехе не было ни жалости, ни сарказма — только свет и принятие. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то смеялся рядом с ним так... чисто. Он поймал себя на том, что улыбается уже не из вежливости, а по-настоящему. У него было странное предчувствие — он полюбит Хвана Сонсэннима. Возможно, уже полюбил. – Теперь, скажи мне правду, парень, – сказал старик, подавшись вперёд в кресле, – Ты пришёл сюда, потому что голоден? – Его глаза лукаво блестели. – Увидел моих птиц и сразу подумал о жареной курице? Феликс в удивлении вскинул брови, прижал ладонь к груди, будто это должно было остановить хохот, и неожиданно почувствовал, как в животе зарождается смех — не тот, выученный, робкий, а настоящий. Он раздался, свободный, лёгкий, звенящий — и впервые за многие месяцы он смеялся. По-настоящему смеялся.

***

Хенджин замер. Его рука всё ещё лежала на дверной ручке, но он не двигался. На долю секунды казалось, что весь мир вокруг стих, как будто кто-то убрал звук, чтобы он мог услышать только один — смех Феликса. Такой живой. Такой настоящий. Он смотрел, как Феликс смеётся, прикрывая рот рукой, как его плечи дрожат от смеха, как лицо деда озаряется ответной улыбкой. И в этот момент что-то внутри него хрустнуло. Тихо. Почти незаметно. Но безвозвратно. Он привык держать всё в себе. Привык не ждать. Не позволять. Но сейчас… этот кадр — как вырезанная плёнка, как светлая фотография из другого мира — врезался в его память и не отпускал. Он даже не осознал, что задерживает дыхание, пока Феликс не повернулся и не посмотрел прямо на него. Эта улыбка. Та же, что только что принадлежала его деду — теперь принадлежала ему. Направленная на него. Яркая, открытая, до неприличия искренняя. И в животе Хенджина что-то сжалось, как будто ему нанесли удар. Он стиснул зубы, почти злясь на себя. Блядь. Он был красив. Настолько, что от этого становилось страшно. Феликс нахмурился, когда вихрь мыслей обрушился на него, словно ледяная волна — резкая, беспощадная. Улыбка дрогнула на его губах, не выдержала, исчезла, как дым от пламени, оставив после себя лишь тень прежнего тепла. Он продолжал смотреть, будто видел не просто человека перед собой, а целый ураган, способный перевернуть всё внутри. – Улыбайся, – повторил Хенджин, уже мягче, как будто пытался поймать тот миг, который вот-вот исчезнет. Его голос прозвучал слишком тихо, слишком искренне, и он сразу почувствовал, как его дыхание сбилось. Феликс чуть прищурился, словно пытался прочитать что-то в его лице. Потом снова улыбнулся, неуверенно, но по-настоящему. Тепло разлилось по комнате. И в нём самом. Сонсэнним, конечно же, ничего не упустил. Его глаза искрились, как у лисы, притаившейся за чашкой чая. Хенджин закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он чувствовал на себе пытливый, почти лукавый взгляд деда, скользящий между ним и Феликсом, словно тот уже начал собирать свои выводы в молчаливый пазл. Хенджину пришлось сдерживать желание закатить глаза — как будто Крис с его подколами и Сынмин с бесконечными шуточками были ещё не пределом. Если же теперь и Сонсэнним решит вступить в этот хоровод насмешек, ему, возможно, не удастся сохранить хладнокровие. Стойкость — штука хрупкая, особенно когда твои чувства начинают обретать лицо. Феликс тем временем смотрел то на одного, то на другого, явно не зная, смеяться ли или уползти в пол. Он выбрал первое. Хенджин, всё ещё красный от смущения, не сводил с него глаз. Часть его хотела уйти, закрыться, спрятаться от этих чувств, как он делал тысячу раз до этого. Но другая… другая часть в первый раз почувствовала, что, может, не всё нужно терять. Не всё нужно прятать. — Похоже, Хенджин пришёл с ежедневным докладом мне о Ерин, — с улыбкой сказал Сонсэнним. — Это далеко не единственная причина, почему я сюда захожу, — вздохнул Хенджин. — Он ещё заходит, чтобы проверить, как поживает старый дед, и развеселить меня своими рассказами, — ответил дед с искрой в глазах. Феликс улыбнулся, наблюдая за их лёгким подтруниванием — было ясно, что между ними глубокая связь. — Ну и как дела, парень? Наша девочка скоро вернётся домой? — Хенджин подошёл к клетке, аккуратно открыл дверь и вынул птицу. — Всё по-прежнему. Я недавно говорил с Ми Джу, её дыхание сегодня звучало немного странно, но она держится. Сонсэнним кивнул, его пальцы легко поглаживали трость, а глаза потемнели от обеспокоенности. — Странное дыхание — это нехорошо, — пробормотал он. — Она слишком молода, чтобы так страдать. Надеюсь, эти врачи знают, что делают. Феликс молчал, ощущая, как что-то в груди сжимается от упоминания сестры Хвана, которую он никогда не видел, но чьё имя теперь будто носило на себе неведомую тяжесть. Он опустил голову, сжав руки, чувствуя острую боль в груди при разговоре. Хенджин редко говорил о Ерин, но Феликс всегда понимал по его выражению — в глазах читалась глубокая печаль, а после таких разговоров он выкуривал по три сигареты подряд. Осознание того, что её брат причастен ко всему этому, заставляло его ощущать часть вины. Хенджин присел на корточки перед ним и протянул птицу. Феликс осторожно взял её, улыбнувшись. — Что тебя так гнетёт, юный человек? — мрачно спросил Сонсэнним. — Ты ведь чувствуешь себя виноватым за поступки брата, правда? Феликс вздохнул и посмотрел на Хенджина. — Знаешь, Феликс, я тебя всего пятнадцать минут знаю, а уже вижу — у тебя доброе сердце. Ты совсем не похож на своего брата, так что не берись делить с ним вину, понял? — твёрдо сказал старик. Феликс улыбнулся, глядя на него — этот мужчина был силён и так же властен, как и его внук. —  Хорошо, — тихо ответил он. — Но мне очень жаль из-за того, что он сделал. — Я знаю, дорогой, но тебе не за что извиняться. Внезапно телефон Хенджина завибрировал. Он вытащил его и мельком прочитал сообщение. — Минхо тебя зовёт, — сказал он, не отрывая взгляда от Феликса. Феликс аккуратно вернул птицу в клетку и поднялся с места. — Рад был познакомиться, сэр, — сказал он быстро, и поспешил выйти из квартиры. — Это слишком много для такого юного парня, — вздохнул Сонсэнним. — Да, ему тяжело, когда речь заходит о Ерин. Я стараюсь обходить эту тему, — признался Хенджин. — Мне он нравится, — улыбнулся дедушка. — Тебе стоит держать его рядом. — Держать? Он же не игрушка, — засмеялся Хенджин. — Ну, тебе самому пора перестать шататься в одиночку, — пожал плечами Сонсэнним. — Во-первых, я его защищаю, а во-вторых, у меня были отношения, и ты никогда не парился, чтобы я их держал рядом, — ответил Хенджин с лёгкой насмешкой. — Ни одна из твоих девушек мне не понравилась, а вот он — да, — улыбнулся он. — И то, как ты на него посмотрел, когда он пришёл… Похоже, ты сам удивлён, что это тебя цепляет. — Остановись, — прорычал Хенджин. — Что сегодня со всеми? — Уверен, он с тобой очень милый парень, — с энтузиазмом добавил дед. — Он просто благодарен! — парировал Хенджин. — Ты такой же непроницаемый, как утренний туман над рекой, мальчик, клянусь Богом, — закатил глаза Поп. Хенджин плюхнулся в кресло, которое только что освободил Феликс, и старательно игнорировал деда. Он даже пытался не замечать, что стул пах цветами — тем самым запахом, который всплывал у него в памяти, когда он держал его ночью.

***

Феликс вздрогнул, проснувшись примерно через полчаса, не понимая, что его разбудило. Он сел и огляделся — вокруг было темно, только из квартиры Хвана доносился слабый свет. И вдруг он услышал голос. — Ми Джу, ты должна что-то дать мне здесь. Мне надо туда приехать? Скажи, что делать? — голос звучал напряжённо, будто раздираемый болью. Он замолчал, слушая ответ. — Ты же, блядь, только что сказал, что она на… — внезапно прервался, голос срывался. Феликс ахнул, рукой прикрыл рот, слёзы катились по щекам. — Всё в порядке? Ты уверена, что с ней всё хорошо? — спросил он, пытаясь отдышаться. После этого воцарилась тишина, а затем раздался грохот. Феликс вскочил и подошёл к двери квартиры Хенджина — того не было, но дверь в коридор была приоткрыта. Осторожно выйдя, он заметил разбитую на куски красивую декоративную вещь у кирпичной стены — явно ушвырнутую туда Хенджином. Он присмотрелся, задумался, куда тот мог уйти — на крышу, или в спортзал, чтобы разрядить злость на боксерском мешке. Он никуда не пошёл — просто бродил по коридору, будто в поисках чего-то. Феликс отступил в тень дверного проёма, скрываясь и не в силах оторвать глаз, пока Хенджин медленно шагал туда-сюда. На нём были только пижамные штаны, а взгляд Феликса невольно задержался на его голом торсе. У него было очень мало опыта с мужчинами — единственный, кого он когда-то целовал, был парнем в шестнадцать лет. Но сейчас, глядя на худощавое, мускулистое тело Хенджина с его необычными татуировками, внутри Феликса словно что-то сжалось от боли. Он наблюдал за ним, как за зверем в клетке, который пытается выбраться. Хенджин был напряжён, словно сжат в клубок, готовый в любой момент взорваться. Как пантера, преследующая добычу, движущийся будто в замедленной съёмке. Его рука поднималась, ладонь вытирала рот — лицо излучало смесь усталости и ярости. Феликс был уверен: если бы в этот момент появился его брат, зверь внутри Хенджина вырвался бы наружу — и Эш бы не выжил. Он смотрел, как Хенджин ходит туда-сюда, словно пытаясь снять с себя тяжесть напряжения. Тот даже не заметил Феликса, когда остановился, прислонился к стене и провёл руками по волосам. В этот момент Феликса поразила одна мысль — Хенджин был невероятно красив. Он всегда знал, что тот красив, но теперь, разглядывая его внимательно, он понимал — красота Хвана была почти болезненной. Его ровная кожа, густые чёрные волосы, постоянно падавшие на лоб, пронзительные голубые глаза, уверенность в каждом движении и его стройное, почти хрупкое тело. Феликс быстро отошёл от дверного проёма и поспешил в свою комнату, не понимая, что только что произошло в его голове — словно какой-то голод, который он давно пытался заглушить, внезапно проснулся и пожирал его изнутри. Ему всего двадцать один, и большую часть подростковых лет он провёл без парней, пока всё не изменилось. Но теперь, после всего, что случилось, что-то внутри него завыло, боль сжимала живот, и он был потрясён этим новым ощущением. Он сел на край кровати, пытаясь взять себя в руки, когда услышал, что Хенджин вернулся и закрыл дверь. Слушал шаги, пока всё не стихло, а потом встал и подошёл к двери, чтобы проверить, не лёг ли он спать. Но он не спал. Хенджин сидел на холодном полу у окна, в дымке сигаретного дыма и серебристом свете луны. Лёгкое мерцание блеснуло в его глазах — и сердце Феликса сжалось, когда он понял: это были слёзы. Хенджин остался неподвижен, смотрел в пустоту, словно потерянный в своих мыслях, медленно выпускав дым изо рта. Феликс на мгновение остановился, обдумывая, что сделать, а затем осторожно сел рядом, подтянул колени и обнял их руками. Тихо, почти шёпотом, он произнёс: — Мне очень жаль твою сестру. Тишина висела между ними, пока Хенджин не сжал его руку. Феликс провёл пальцами по его коже, и, не задумываясь, положил голову на его плечо — молчаливое обещание быть рядом. – Я молюсь за неё, потому что молился за себя, а потом появился ты. – Хенджин повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза блестели в лунном свете и казались чёрными, как ночь, и Феликс почувствовал, как дрожь прошла сквозь него. – Я молился, чтобы тени ожили и забрали меня, а потом появился Теневой Вор. – Он выдохнул и откинул голову назад на кирпич, затягивая сигарету. – У Бога странное чувство юмора, – пробормотал он. – Или он даёт нам то, что мы больше всего хотим. Я просил его помочь твоей сестре и помочь найти Эша. – Думаешь, он поможет мне отомстить за сестру? Он доставит мне Эша, чтобы я мог его убить? А как насчёт «Не убей»? – тихо спросил Хенджин. – Думаю, на этот раз он не будет возражать, – прошептал Феликс. Хенджин потерял счёт времени, сидя в тишине, прижавшись к Феликсу и сжимая его руку в своей. Когда наконец Феликс погрузился в сон, он бережно поднял его на руки и отнёс в кровать. Лёжа рядом, Хенджин не искал утешения — он просто держал его близко, словно хранил хрупкий свет в своих ладонях, единственный свет, способный сдержать ту тьму, что угрожала поглотить его изнутри.