Неприкосновенный

Лололошка привел Джона в одну из приватных комнат. Она была обставлена скромно, но со вкусом: приглушенный свет, удобные кресла, небольшая сцена по центру. Лололошка без лишних слов встал на сцену, и из динамиков полилась медленная, обволакивающая музыка. Он начал двигаться. Это был не тот энергичный, почти неловкий Лололошка, которого Джон помнил. Это был абсолютно другой человек. Его движения были плавными, гипнотизирующими, полными скрытой грации и чувственности. Он танцевал, словно сотканный из тени и света, полностью погруженный в музыку. В его танце не было пошлости, лишь глубокая, почти артистичная выразительность. Он не пытался соблазнить, он рассказывал историю. И в каждом его движении Джон видел ту же боль, ту же печаль, что и в его глазах. Лололошка не прикасался к себе, не делал вульгарных жестов – он просто танцевал, держась на расстоянии, как призрак. Джон сидел, не отрывая взгляда. Его сердце разрывалось. Этот танец был исповедью без слов, и Джон чувствовал, как каждый его плавный изгиб, каждый наклон головы Лололошки кричит о пережитых страданиях. Он понимал, что за этой холодной элегантностью скрывается сломленный человек, и это лишь усиливало его желание спасти его. Когда музыка закончилась, Лололошка застыл в последней позе, его грудь тяжело вздымалась. Он сошел со сцены, его лицо снова приняло привычное безразличное выражение. — Ну как? — спокойно спросил он, протягивая Джону небольшой планшет. — Можете выбрать следующую композицию. Или... если вы хотите чего-то более личного, мы можем обсудить это с менеджером. Джон поднялся. — Мне не нужна другая композиция. Мне нужен ты, Ло. Лололошка лишь улыбнулся тонкой, почти невидимой улыбкой. — Я весь ваш на этот сеанс, мистер Харрис. И помните, любая информация о моих интересах или мыслях имеет свою цену. Джон почувствовал, как его терпение истощается. — Где здесь менеджер? — резко спросил он. Лололошка моргнул, слегка удивленный таким прямым вопросом. — Если вы хотите обсудить... особые услуги, я могу проводить вас. Лололошка повел Джона по коридорам к кабинету менеджера. Это был пожилой мужчина с отталкивающей, но цепкой улыбкой, от которого немедленно хотелось держаться подальше. Его глаза хищно оглядели Джона, оценивая его потенциал. — Мистер Джон Харрис? — голос менеджера был елейным, но с металлическими нотками. — Большая честь. Чем могу быть полезен? Лололошка — один из наших лучших... активов. Слово "активов" прозвучало как удар. Джон сжал челюсти. — Я хочу забрать его, — прямо сказал Джон, указывая на Лололошку, который стоял рядом, совершенно безучастный. Менеджер расплылся в широкой улыбке. — Ах, мистер Харрис. Вы, кажется, не понимаете. Лололошка не просто танцор. Он наш самый ценный лот. Его чистота… его невинность… она бесценна. Почти. Он достал из стола какой-то документ. — Он был продан нам, как часть долга. И с тех пор ни один клиент не смог сломать его. Он принадлежит только нам. Джон почувствовал, как холодный пот пробегает по спине. "Продан". Он знал, что коллекторы могут делать ужасные вещи, но это... — Назовите цену, — резко произнес Джон, его голос был низким и угрожающим. Менеджер хихикнул, а затем назвал сумму, от которой даже Джон, миллиардер, ощутил легкий шок. — Пятьсот миллионов евро, мистер Харрис. Только так вы сможете его забрать. Навсегда. Джон уставился на менеджера. Пятьсот миллионов евро. Миллиард V. Это была безумная сумма, даже для него. Но затем он перевел взгляд на Лололошку, который стоял рядом, абсолютно равнодушный ко всей этой сделке, словно речь шла не о нем. В этот момент Джон понял, что не имеет значения, сколько это стоит. Он найдет эти деньги. Он заберет Лололошку из этого ада. Он вернет ему его прежнюю жизнь, его память, его душу. — Я выкуплю его, — твердо произнес Джон, и в его голосе прозвучала сталь. — Завтра к утру деньги будут на вашем счету. Лололошка, услышав эту сумму, наконец, поднял взгляд на Джона, и в его синих глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. На его лице, обычно таком отстраненном, на мгновение появилось нечто, что Джон не мог прочитать. Шок? Неверие? Менеджер, опешив от такой скорости и такой суммы, лишь моргнул. — Хорошо, мистер Харрис, — пробормотал он, нервно сглотнув. — Завтра утром. Джон не ждал. Он развернулся и, не сказав больше ни слова Лололошке, вышел из кабинета менеджера, чтобы начать подготовку к самой большой сделке в своей жизни. Эта сделка была не о деньгах. Она была о возвращении того, что у него отняли, и о спасении души, которая была сломлена. Продолжение следует...