Неприкосновенный

Ночь для Джона Дэвиса Харриса прошла без сна. Он не мог сомкнуть глаз, хотя его тело требовало отдыха. Вместо этого он провел часы, отдавая приказы своим юристам и финансистам, мобилизуя активы, перестраивая портфели. Пятьсот миллионов евро – сумма была колоссальной, даже для него. Она требовала перестановки в глобальных инвестициях, продажи некоторых второстепенных компаний, но он не колебался ни секунды. Цена Лололошки оказалась выше, чем он мог представить, но это лишь подтверждало, насколько ценным он был для Джона. И насколько отчаянной была ситуация. Рано утром, еще до рассвета, все было готово. Перевод был оформлен и ожидал подтверждения банка. Джон, не чувствуя усталости, отправился прямо в бар. Он хотел быть там, когда Лололошка узнает. Он хотел видеть его реакцию. Он вошел в еще пустой и приглушенный светом бар. Менеджер, обычно такой надменный, сегодня был подозрительно вежлив и даже немного нервозен. — Мистер Харрис, — он вытянул тонкую улыбку, — все готово. Деньги поступили. Вы… вы действительно это сделали. Джон лишь кивнул. — Где он? — Лололошка? Он еще отдыхает, сэр. Мы не будили его. — Отведите меня к нему, — приказал Джон. В его голосе не было и тени просьбы. Менеджер поспешно закивал и повел Джона по темным коридорам, в часть, где находились комнаты для отдыха "танцоров". Джон чувствовал запах застарелых духов, алкоголя и чего-то еще, что вызывало у него отвращение. Менеджер остановился у одной из дверей и постучал. Ответа не последовало. Он толкнул дверь, и Джон вошел. Комната была маленькой и аскетичной. Единственным окном служило небольшое зарешеченное отверстие под потолком, через которое пробивался тусклый утренний свет. На простой кровати, свернувшись калачиком, спал Лололошка. Его волосы разметались по подушке, и он выглядел так же молодо и уязвимо, как тогда, пять лет назад. На его лице не было маски, только усталость. Джон подошел ближе. Его сердце сжалось от боли, когда он увидел тонкие шрамы, едва заметные из-под короткого рукава футболки, выскользнувшего из-под одеяла. Он осторожно опустился на край кровати. Запах Омеги был почти неуловим, но Джон чувствовал его — легкий, свежий, как весенний дождь, но смешанный с запахом старого, пыльного помещения. Лололошка застонал и медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но когда он увидел Джона, в синих глазах вспыхнуло что-то похожее на непонимание, а затем и легкий испуг. — Что вы здесь делаете? — голос Лололошки был хриплым после сна. — У вас… утренний заказ? Это снова был тот же холодный, деловой тон. Боль пронзила Джона. — Нет, Ло, — ответил Джон, его голос был глубок. — Я здесь не как клиент. Я пришел забрать тебя. Ты свободен. Лололошка медленно сел, моргая, словно не понимая смысла сказанных слов. Он оглядел комнату, потом перевел взгляд на Джона, затем на менеджера, который стоял у двери с подобострастной улыбкой. — Что это значит? — спросил он. — Это значит, — елейно вмешался менеджер, — что мистер Харрис купил ваш контракт, Лололошка. За очень внушительную сумму. Теперь вы принадлежите ему. Свободны от наших обязательств. Слово "принадлежите" ударило по Лололошке, но Джон тут же перебил менеджера. — Нет, — твердо сказал Джон, глядя прямо в глаза Лололошке. — Ты не принадлежишь мне. Ты просто… свободен. Я выкупил твой контракт, чтобы ты больше не был привязан к этому месту. Лололошка смотрел на него, его лицо было абсолютно пустым. В его глазах не было ни радости, ни облегчения. Только глубокая, непроницаемая пустота. Джон ожидал всего: слез, вопросов, злости. Но только не этого абсолютного равнодушия. — Зачем? — наконец произнес Лололошка. В его голосе не было эмоций. — Зачем вы это сделали? Джон наклонился ближе. — Потому что я знаю тебя, Ло. Я знал тебя до того, как ты попал сюда. И я помню. Ты не такой, как они думают. Лололошка лишь покачал головой, и в его глазах появилось что-то похожее на усталость. — Вы ошибаетесь, мистер Харрис. Я не знаю вас. И я не помню никакой "прошлой" жизни. Моя жизнь здесь. А теперь... что мне делать? Куда идти? Этот вопрос – "что мне делать?" – прозвучал как приговор. Джон понял, насколько глубока была амнезия. Он забрал его из одной тюрьмы, но Лололошка все еще был заперт в другой, в тюрьме своего разума, лишенный прошлого, лишенный себя. — Ты пойдешь со мной, — сказал Джон, протягивая ему руку. — Я все объясню. И я помогу тебе вспомнить. Если ты захочешь. Лололошка посмотрел на протянутую руку, а затем на Джона. На его лице мелькнуло сомнение, а затем он медленно опустил взгляд на свои руки, скрытые под рукавами. Джон понимал, что это будет долгий путь. Но он был готов пройти его. Продолжение следует...