Лидерство и тоска

Питер зарычал, глаза вспыхнули. Но когда Скотт протянул чашку, старший волк понюхал её, всё ещё рыча глухо и раскатисто. Он тщательно обнюхал напиток, прежде чем хрипло спросить: — Пытаешься меня отравить? Скотт быстро замотал головой, словно щенок, старающийся угодить: — Нет. Я на самом деле... хотел попросить о помощи. Питер прищурился, но, сделав глоток, не пригласил Скотта войти. Он и не ушёл, не захлопнул дверь. И это уже что-то. Восприняв молчаливое бездействие как наилучший возможный вариант, Скотт заговорил: — Мне нужна помощь... в том, как быть хорошим Альфой. Дитон говорит, что никто не понимает, как это работает, так что Стайлз не может помочь, но… даже если он прав, я думаю, ты знаешь, каким должен быть настоящий Альфа. Каким он должен быть. В смысле… твоя сестра ведь была уважаемым Альфой, да? Питер сузил глаза ещё сильнее. Скотт поспешил добавить: — Я понимаю, что быть Альфой тяжело. Я не осуждаю. Мне просто... правда нужна помощь. И я не знал, к кому ещё обратиться. Питер молча вернул ему чашку: — Подержи. Сейчас вернусь. Он исчез в глубине квартиры и закрыл за собой дверь. Скотт услышал, как тот передвигается по комнате — словно что-то берёт или надевает. Когда дверь снова открылась, Питер выглядел ещё собраннее: чёрные кожаные ботинки, тёмные облегающие брюки, футболка с V-образным вырезом, поверх которой — новое, ещё пахнущее тканью пальто. Забрав кофе из рук Скотта, он бросил: — Прогуляемся. Не дожидаясь ответа, Питер направился к лифту. Скотт на секунду замер, но быстро опомнился и последовал за ним. Он уже зашёл гораздо дальше, чем ожидал. В конце концов, это Питер Хейл. Они вышли из здания. Питер не говорил, только иногда делал глоток из чашки. Когда они приблизились к окраине города, он вдруг спросил: — Как ты нашёл меня? Скотт пожал плечами: — Унюхал? Я пошёл в кофейню, которую любит Стайлз — решил, она может соответствовать твоим стандартам. Когда понял, что ты был там, заказал напиток, который, по моим ощущениям, тебе мог бы понравиться… или хотя бы не вызвать рвотный рефлекс. Потом просто пошёл по запаху. Питер молча кивнул. Они сворачивали в сторону заповедника — может, искал уединения? Надеясь, что не ради убийства, Скотт продолжил: — Я… Я делаю вид, будто ничего не чувствую, будто у меня притуплены инстинкты. Чтобы никто не ожидал от меня большего. Это глупо, я знаю. Но я просто… не знаю, что делать. Он сжал кулаки: — Я сломлен. Стайлз страдает. Остальным тоже тяжело. Я хочу быть сильным, хочу помогать, делать всё правильно — но мне становится всё труднее понять, что это вообще значит. Раньше я мог спросить Стайлза. Он всегда знал, как поступить. Но сейчас он сам едва держится. Я не могу нагружать его ещё больше. И даже маме не могу рассказать — она едва справляется с тем, что уже знает о сверхъестественном. Он остановился: — Питер. Пожалуйста. Ты можешь мне помочь? Питер застыл, чуть не дойдя до въезда в заповедник. Повернулся: — И что ты от меня хочешь? Ты меня боишься. И тебе не нравится, что я считаю твою Альфа-искру незаслуженной. Хочешь, чтобы мы заплели друг другу косички? Скотт выдохнул сквозь зубы. Он знал, Питер не будет мягким, но Стайлз как-то с ним справлялся, значит, и он справится: — Нет. Я хочу, чтобы ты научил меня быть лучше. Лучшим Альфой. И ты — единственный, кто на это способен. Дерек — катастрофа даже в лучшие дни. И больше я никому не могу доверить свою стаю. Питер склонил голову: — Доверяешь мне… свою стаю? Скотт пожал плечами: — Не до конца. Но тебе я доверяю больше, чем остальным. Ты знаешь, что происходит. Ты знаешь этот город. Ты знаешь Неметон. Ты был в этом дольше нас всех. Я… я не говорю, что ты хороший. Но ты — мой лучший шанс. Питер взглянул в небо, будто надеясь, что звёзды дадут ему ответ, а затем медленно перевёл взгляд на Скотта: — Тебе это не понравится. Скотт чуть улыбнулся, выжатый и уставший: — Я знаю.