3. Рандеву на гильотине
1 декабря 2025 г., 00:40
Истошный вопль, переходящий в надрывный визг, эхом прошелестел между деревьев, достигая двух бывших солдат. Они обменялись тяжёлыми, уверенными взглядами, перед тем как схватить из раскрытого оружейного ящика по автомату, перекинуть их на спину за плотный ремень и сорваться с места: если у них разом не развились топографический кретинизм и не пропала способность улавливать направление звуков, то это было совсем рядом, но не успели они пробежать и нескольких метров, как следом за криком раздался один тяжёлый выстрел. Кончики крон в глубине чащи в нескольких десятках метров легонько качнулись, и всё подозрительно затихло.
— Дерек, — мрачно произнесла Малия, глядя на профиль брата, но Дерек лишь сухо кивнул и, перехватив обрез покрепче, торопливым ходом, тонко граничащим с осторожным полубегом, зашагал к источнику звука.
Малия шла рядом, крошечной толикой сознания, не сосредоточенной на обстановке, коря себя за то, что оставила своё обезболивающее в машине Дерека: виски ломило с такой силой, что она с трудом слышала свои мысли.
— Разве это было не здесь? — игнорируя кислую горечь во рту, спросила Малия.
Они остановились спина к спине и огляделись: здесь лес тревожным градиентом переходил из высохшего и мёртвого в такой же сереющий, но ещё сохраняющий остатки зелены и какой-то жизни. Словно по чаще неумолимо гуляла какая-то болезнь, от дерева к дереву поглощающая весь лес. Жуткая картина, удручающая. Но более этого настораживала тишина: звуки посторонних утихли окончательно и на воздух снова навалилась такая густая пелена безмолвия, что закладывало уши.
— Где люди? — шепнула Малия, чувствуя подсознательную нужду не повышать голос. Дерек ничего не ответил, но его молчание говорило само за себя: он тоже этого не знал.
Всё случилось быстро.
Они не успели среагировать на короткий и лёгкий шелест иссыхающих веток над головой, и лишь благодаря чуду и быстроте отточенных реакций Дерек сумел отпихнуть от себя Малию в сторону и увернуться сам. Оба рухнули вниз, потеряв равновесие на сухих листьях, устилавших землю. Свалившись на спину, Дерек ощутимо отбил плечо, напоровшееся на валежник, воздух при ударе с кашлем выбился из лёгких, спину прожгло болью, когда в кожу врезался острый металл автомата, но ему удалось нашарить рукой обрез, откатившийся в сторону, и выстрелить практически интуитивно. Мимо. Белая смазанная тень юркнула вверх по длинному стволу дерева, словно белка, так стремительно и шустро, что разглядеть её было невозможно. И тут, достигнув середины дерева, она с оглушительным надрывным воплем, похожим на тот, что они с Малией слышали несколько минут назад, сорвалась вниз, бросаясь прямо на Дерека. Он успел увернуться в самый последний момент, но оружие вновь выскользнуло из его рук. Дерек стремительно выкинул руку, чтобы дотянуться до него, но начал заваливаться из-за неудачной позы и, меняя положение, неудачно оттолкнул от себя обрез ногой.
Три коротких выстрела в спину твари сделала Малия, сидя на земле: голова при падении взорвалась такой болью, что потемнело в глазах, и встать она не осмелилась. Вдруг белая полупрозрачная кожа, настолько тонкая, что под ней без труда можно было разглядеть вены, переливающиеся сухожилия и пульсирующие органы, запузырилась в тех местах, куда угодили пули, и с отвратительным хлюпающем чваканьем лопнула, разбрызгивая по земле и спине твари густую тёмно-коричневую жидкость, больше напоминавшую вязкую грязь, чем кровь. В нос забилось омерзительное зловоние, похожее на то, что наполняло местность вокруг фургона: гнильё опада и какой-то кислый, будто трупный, смрад. Тогда Дерек понял: то пахли не разлагающиеся деревья, а кровь твари, пролившаяся и густым столпом наполнившая воздух после их со Стайлзом схватки.
Тварь не издала ни звука, что показалось ему странным: они уже несколько раз слышали, как она истошно верещит. Выходит, не от боли. Или её слабое место было не здесь?
Секунда: тварь разогнулась, скрюченное худощавое тело вытянулось в полный рост, доходя в длину до метров трёх, не меньше. Руки Дерека наконец перевернули автомат со спины на грудь, резким движением передёрнули затвор и выстрелили чётко в голову. Тварь пошатнулась, но не издала ни звука. Она медленно, будто заинтересованно повернула к нему голову и слегка наклонила к почти прямому плечу, если его можно было так назвать: от шеи сразу, без какого-либо изгиба, шла тощая, костлявая рука, настолько длинная, что без дискомфорта для твари упиралась в землю.
Дерек выставил дуло автомата перед собой; напряжённый палец готов был в любой момент выпустить в это автоматную очередь, но он пока выжидал. Вдруг тварь потеряла к ним агрессию. Она неторопливо, даже несколько лениво наклонилась над Дереком и несколько секунд рассматривала своими узкими замыленными глазами.
А потом, не издав не звука, скрючилась и оттолкнулась ногами от земли, запрыгивая на очередное дерево. Они не успели даже проследить за ней: тварь скрылась из поля зрения так стремительно и бесшумно, словно была коллективным помешательством.
Дерек переглянулся с Малией: оба старались отдышаться и понять, что же сейчас всё-таки произошло. Что это была за хрень? Почему сначала напала на них, а потом вдруг потеряла интерес?
Дерек помог Малии подняться, придирчиво оглядывая состояние сестры.
— Ты в порядке? — спросил он, прекрасно видя, что это не так.
Её заметно пошатывало, взгляд то и дело терял фокус, а горло ходило ходуном, словно она пыталась, но не могла сглотнуть. Дерек понял, что дело плохо.
— Возвращаемся, — с тяжёлым сердцем решил он. Ему до невозможности хотелось броситься вслед за тварью, чтобы выяснить, что это и откуда, но также он видел, что продолжать далее Малия не сможет. Последнее, в чём Дерек сейчас нуждался, — это в потере ещё одного члена семьи.
— А как же Стайлз? — слабо возразила она. — Что, если он здесь?
— Не похоже, что ты в состоянии продолжать, — сухо сказал Дерек, всё ещё теряясь в догадках, что же происходит с кузиной. Неужели так сильно приложилась во время падения?
Малия понимала, что он прав, но всем сердцем не хотела этого признавать. Её мутило: без таблеток, после удара и стресса её начало жутко тошнить, вся еда, не переварившаяся до сих пор, опасно подкатила к горлу. Сейчас она не была уверена, сможет ли хотя бы сжать пистолет в руках и прицелиться. В глубине души она знала, что нет: Малия изо всех сил целилась в голову твари, но попала лишь в спину. Её вера в себя и свой профессионализм таяла с каждым днём после возвращения из Великобритании, а сейчас только подтвердилась: похоже, она действительно больше не может участвовать в операциях. Это осознание, впервые настолько ясное, подняло к горлу волну неконтролируемой ненависти к себе. Она умоляла оставить её в организации, но капитан тогда жестоко, но вполне справедливо заявил: Малия потеряла своё право и дальше бороться за человечество. Отчасти это было её виной: не смогла избежать травмы, была недостаточно быстра, изворотлива и продумала не все сценарии. Знала ведь, куда идёт, с чем борется: ей ещё и повезло, говорил капитан, могло быть значительно хуже.
Она не стала спорить с Дереком, понимая, что больше не имеет права отстаивать свой профессионализм. Малия облажалась и больше не собиралась этого отрицать, цепляясь за частички медленно и мучительно тающего желания вернуться к прежней жизни.
— Я вернусь к машине и позвоню Лидии, — сказала Малия, не будучи уверенной в том, есть ли у неё вообще её номер. — А ты найди Стайлза.
Дерек окинул её неуверенным взглядом, мешкаясь: лицо сестры побелело, обдавая её щёки и скулы каким-то болезненным сероватым оттенком. Отпускать её было страшно, но в нескольких десятках метров позади призывно зашуршали ветки и прошлогодний опал. Дерек ненавидел мучительно сложные выборы, но сейчас он стоял именно перед одним из таких: либо увести Малию в безопасное место, либо рвануть на поиски мужа. Но Малия не дала ему принять решение, одновременно и усложнив, и облегчив его жизнь:
— Ты идёшь искать его, Дерек, — жёстким, слегка хрипловатым голосом приказала Малия. — Дай мне ключи.
Неуверенно пальцы Дерека нырнули в карман поясной сумки, и на раскрытую ладонь Малии упала звенящая связка ключей от машины. Она небрежным жестом поправила автомат на спине и уверенно зашагала вглубь леса, не оборачиваясь на нерешительно застывшего кузена.
Тяжёлый вздох сотряс грудь Дерека, выбивая из лёгких воздух, показавшийся ему ядовитым. Ему оставалось лишь верить, что Малия и Стайлз справятся, что они достаточно сильны, чтобы дождаться его, а самому продолжать идти вперёд, игнорируя чувство зловонного бессилия.
***
Спустя несколько минут и пару сотен пересечённых футов Дерек наткнулся на тонкую извилистую змейку притоптанной травы. Она была совсем незначительная, незаметная, будто была протоптана парой человек всего несколько часов назад, но это значило, что люди здесь всё же были. С одной стороны, то было неудивительно: проезжая мимо по трассе, они видели несколько одиноко стоящих отшельных домиков, старых, но далеко не заброшенных, а с другой — что людям делать в настолько непроходимой, полуживой чаще? Если рассуждать здраво, то он ушёл в лес не так уж и глубоко, всего на полтора километра, не больше, но живности здесь не было никакой, да и с виду в этом лесу не росло ничего съедобного. А даже если и росло, после увиденного на поляне с фургоном, Дерек бы не решился есть ничего с этой земли. Хотя, быть может, здесь бродили по другим причинам. В глубине души Дерек даже знать не хотел, по каким. Он решил, что протоптанная дорожка сможет вывести его куда-либо, и наугад выбрал идти налево, лишь спустя несколько сотен метров понимая, что тропинка идёт вниз по крутому склону, походящему на овраг. Пришлось немало попрыгать по выступающим булыжникам и толстым корням, вьющимся из земли, словно тела змей, замурованные во льду. В нескольких метрах вдоль спуска тянулась узенькая проточная речка, течение бушевало, билось о камни и размякшие грязевые истоки, наполняя уже привычную тишину яростным журчанием. Дерек бы, возможно, не обратил на это внимания раньше, но сейчас, цепляясь за мысль о странной, аномальной тишине, он вдруг с неприятным колким страхом в глубине сердца подумал: почему он не слышал звуков воды раньше, до того, как подошёл к самой воде? Чем больше Дерек тут находился, тем более у него складывалось настойчивое ощущение, что звук здесь распространяется иначе. Словно вокруг него был плотный вакуум, кое-как позволяющий сторонним звукам пробиваться к его ушам. Идти дальше, бросая частые взгляды наверх в попытке выцепить тварь, было проще: опал всё ещё мешался под ногами, но земля постепенно выравнивалась, деревья редели, не вынуждая каждые несколько секунд огибать кривые стволы. Внешне лес стал обыденнее. Пожухлая свежая листва, едва сорвавшаяся с деревьев, тихо шуршала под грубой подошвой военных ботинок, в воздухе стоял свежий запах сырой земли и перегноя. Бредя вперёд, Дерек успел подумать, что ошибся направлением: слишком всё было нормально. Неестественно нормально. Его шаг замедлялся до тех пор, пока Дерек не замер посреди небольшой поляны, раздумывая повернуть обратно. Лёгкий шорох из кучки кустарников, на мгновение показавшийся ему игрой подсознания, заставил Дерека рефлекторно перехватить автомат поудобнее. Мышцы напряглись раньше, чем его мозг осознал угрозу. Подтянув автомат к груди, Дерек взял на прицел затихший кустарник и едва шурша листвой под ногами, сделал шаг вперёд. Мышцы окаменели от напряжения, сердце глухо колотилось в груди, попадая в тянущиеся секунды до столкновения с этим безобразным нечто. — Не надо, дядь, не стреляй! — неожиданный тонкий голосок из плотной стены кустарника заставил Дерека опешить. Он медленно опустил дуло автомата, пытаясь разглядеть прячущегося сквозь редкие просветы в листве. — Кто ты? — вырвалось жёсткое от напряжения. Ему не ответили: лишь трава тихо зашуршала под кем-то. — Да не буду я стрелять, выходи. Несколько секунд ничего не происходило, но Дерек терпеливо ждал: неуверенно из кустов показалась маленькая белокурая макушка. От удивления тяжёлое оружие опустилось ещё ниже в ослабевших руках. Это была девочка. Маленькая, не старше десяти лет, в аккуратных башмачках, примятом платьице и с двумя слегка растрёпанными хвостиками. Вот уж кого Дерек точно не ожидал увидеть посреди густого непролазного леса, по которому скачет какая-то мутировавшая хрень. Все мысли от растерянности покинули его воспалённый эмоциями мозг, и словно со стороны Дерек услышал, как из его рта вырвалось слабое: — Что ты здесь делаешь? В отличие от него, девочка не выглядела растерянной. Она забавно скрестила на груди свои маленькие пухлые ручки и, едва не притопнув ножкой, недовольно на него зыркнула: — А ты? — хмуро спросила она. — Чего тут ходишь, а? Это частная территория! Дерек удивлённо моргнул и словно пришёл в себя: с силой провёл по лицу ладонью и окончательно опустил автомат, безвольно повисшим в одной руке вдоль тела. — Почему ты одна? — спросил он, игнорируя недовольное щебетание девчонки. — Где твои родители? Девочка надула губы и подозрительно оглядела Дерека, всем своим видом показывая, что не доверяет странному вооружённому взрослому. Но после, видимо, что-то решив для себя, она всё же ответила: — Папа и мама на ферме, а братик помогает другому. — Другому? — осторожно спросил Дерек, слегка склонив голову в плечу, посчитав, что этот маленький наивный жест вызовет у ребёнка больше доверия к нему. Девчушка размашисто кивнула: — Другому. Но он сказал, что один здесь. Голову Дерека наполнила неприятная пустота, несмотря на рой вопросов: чувство непонимания, преследовавшее Дерека с той ночи, когда на его почту пришло это злополучное письмо с координатами, лишь сильнее обострилось, удивляя его самого — казалось бы, куда ещё? Не приближаясь к ребёнку, чтобы не пугать ещё больше, Дерек присел на одно колено и открыто посмотрел на девочку, стараясь смягчить выражение своего хмурого лица. — О ком ты говоришь? Девочка посмотрела на него таким недоверчивым и скептическим взглядом, что Дерек почувствовал себя идиотом. — Ну, — протянула девочка, растеряв боевые нотки в своём голосе. — Забавный дядька такой, тоже в форме и с такой же штукой, — она кивнула на автомат. — Он разве не с тобой? В груди Дерека снова зашевелилось неприятное предчувствие: — Да, — неуверенно солгал он. — Да, он со мной. Убеждённой девочка не выглядела, поглядывая на него из-под светлых, почти белых бровей. — Мы разделились, — продолжал Дерек более уверенно. — Куда он направился? Девочка помолчала, раздумывая, можно ли доверять незнакомцу, а после неуверенно кивнула куда-то за спину Дерека: — Туда. Ему нужна была помощь, а Кевин всегда помогает, — бросила она, видимо, имея в виду своего брата. — Помощь? Какая? — спросил Дерек, хаотично размышляя, о ком может идти речь. Признавать очевидное он боялся до последнего, но слова девочки заставили его замереть с беспомощно трепыхающимся сердцем: — Он сказал, что у него машина осталась в лесу, а там вещи какие-то важные. Они пошли за ними. Машина, вещи. Ноутбук, осознал Дерек так ясно, что едва не пошатнулся. Стайлз. Это точно Стайлз, больше здесь быть некому! Он был здесь, и, быть может, сейчас возвращался к месту, где они с Малией были всего с полчаса назад. Первым рефлексом было подскочить на ноги и нестись, нестись через кривые корни и ухабы, лишь бы не опоздать хотя бы в этот раз, но фигура маленькой девочки посреди дикого леса заставляла его тело оставаться на месте, звеня от напряжения и нетерпения. — Ты идёшь домой? Одна? — спросил Дерек, раздумывая о твари, что бродит где-то рядом. Спросить напрямую он не решался. — А почему нет? — легко ответила девочка. — Я здесь рядом живу, всё здесь знаю. — Всё знаешь? — эхом повторил Дерек, увязнув в задумчивости, а потом осторожно уточнил: — А ты не знаешь, у вас тут, случаем, никакой живности не водится? Девочка беспечно пожала плечами и выпалила то, от чего даже у Дерека кровь застыла в жилах: — Нет, уже давно нет. Раньше были зверушки всякие, а потом появился Белый Человек и всех съел. Дерек открыл рот в немом вопросе, но способность говорить обрёл не сразу. — Белый Человек? Девочка вдруг заулыбалась, её голубые глаза загорелись детским задорным огоньком. — Ох, а ты не видел его? Странно, — по-детски задумалась она. — Он не пропускает чужаков. — Выходит, оно живёт тут? — спросил Дерек, не контролируя шок, исказивший черты его спокойного лица. — Как давно? — Не знаю, — девочка пожала хрупкими плечиками. — Но Кевин жалуется, что уже четыре года из-за него нам нужно ездить за мясом в город. Четыре года, пронеслось в голове Дерека. Мысль вбилась в его мозг так резко и сильно, что заболела голова: голос разума твердил, что это вряд ли было совпадением, а интуиция кричала, что логика ему не врёт. Заметив выражение его лица, девочка махнула рукой и улыбнулась: — Да не бойся ты, он безобидный. Страшненький, конечно, но ты бы видел мальчишек в моей школе. А этот… этот добрый. Я его Тихоней зову, потому что он очень тихий. Папа говорит, что он наш друг. — Друг? — эхом повторил Дерек. — Ага, — кивнула она. — Он умный. Не говорит, конечно, но зато всё понимает! На этом моменте Дерек понял, что сам совершенно перестал что-либо понимать. Выходит, эта тварь, появившаяся невесть от какой мутации, обосновалась здесь, а местные, вместо того чтобы бить тревогу, подружились с ней? Такой ереси Дерек не слышал за всю свою карьеру. Какой же дуростью надо обладать, чтобы спокойно вести быт подле заражённого да ещё и детей растить? Неожиданная злость обдала волной его внутренности, и он поднялся на ноги: — А ты не познакомишь меня со своей семьёй? Хочу побольше узнать про этого Тихоню. К его удивлению, девочка уверенно кивнула. — Пошли. Всё равно твой друг пойдёт к нам, когда заберёт свои важные штуки. Ты бы его видел: весь чумазый! Надо будет его отмыть как следует.***
— А тебя как зовут-то? — спросил Дерек после нескольких минут молчания. Девчушка шагала рядом, иногда по-детски подпрыгивая или скача по корням деревьев, и выглядела так, будто полностью привыкла к присутствию нового знакомого. — Эмили, — ответила она, а потом с укором взглянула на него, взмахнув хвостиками. — Но вообще-то ты первый должен был назвать своё имя, раз уж интересуешься моим! Дерек заставил себя через силу улыбнулся, надеясь, что вышло вполне искренне: — Дерек. Эмили скорчила смешную рожицу. — Странное имя. — Это почему? — невольно спросил Дерек. Он редко общался с детьми, особенно в таких ситуациях, но что-то в нём цеплялось за возможность отвлечься на обычную беседу, как за тонкий прутик посреди шторма. — Никогда его раньше не слышала, — ответила Эмили. — И звучит странно. Дерек тихо хмыкнул, но больше ничего не сказал. Стоило девчонке затихнуть, как его собственные мысли обрушились на его уставшее сознание, перекрикивая друг друга наперебой. Он не знал, добралась ли Малия до машины, не знал, действительно ли со Стайлзом столкнулась Эмили со своим братом, не знал, чем была эта хрень, окрещенная девочкой, как Тихоня. Как не мог понять, почему люди так спокойно реагируют на сожительство чего-то подобного под боком. Не одиножды Дерек по долгу службы работал с гражданскими, которым не повезло столкнуться с результатом вируса: крики, истерика, шок и ужас, граничащий с паникой, были абсолютно нормальной, естественной реакцией, когда сталкиваешься с живыми мертвецами. Что же происходило в этом месте, он боялся даже предположить, но чутьё назойливо скреблось под рёбрами, твердя не терять бдительности. Впервые Дерек был с ним полностью солидарен. — Ты не такой, как он, — вдруг сказала Эмили, перепрыгивая булыжник. — Твой друг намного общительнее. Дерек посмотрел на неё, зацепившись за желание поговорить о том, другом военном. — А он не назвал тебе своего имени? — Назвал, — улыбнулась девчонка. — Но оно слишком сложное. Ещё страннее, чем у тебя. И я его забыла. Зацепившись за её слова, Дерек рискнул с замеревшим сердцем: — Может быть, Стайлз? Эмили отрицательно покачала головой, но в глубине души Дерек не удивился. Стайлз было для близких, для семьи и друзей, никогда не накладываясь на работу. Для коллег, начальства и уж тем более для гражданских существовал другой человек. — Тогда, — осторожно произнёс Дерек, — Мечислав? Вдруг Эмили замерла: остановилась так резко, что едва не клюнула носом в землю, и почти прокричала: — Точно! — воскликнула она с загоревшимся взглядом. — Именно так! Скажи же, странное? Дерек пропустил часть фразы мимо ушей. Вмиг в его груди стало так легко и свободно, словно Стайлз уже был в его руках, сидел дома, в безопасности и тепле, не собираясь больше никуда пропадать. Сейчас, даже несмотря на абсурдность и напряжённость ситуации, несмотря на бродящую по лесу тварь, Дерек знал, что так и будет, впервые за четыре года был абсолютно уверен в этом. Разом часть душащего его напряжения схлынула, и Дерек смог искренне улыбнуться. — Ты это чего? — спросила Эмили, успевшая про себя окрестить своего нового знакомого «хмурым дядькой». Дерек покачал головой: — И правда странное.***
Её вырвало. Тошнота подступила к горлу невыносимой волной, а после всё содержимое желудка вывалилось на землю, едва Малия успела ухватиться дрожащей рукой за ствол ближайшего дерева. Желудок скрутило тугим жгутом, лицо онемело, глаза намокли от напряжения. Малии едва хватило сил уронить своё тело подальше от собственной рвоты. Грудь сдавило спазмом, и она зашлась в истошном кашле. Пришлось сплюнуть взякую кислую слюну на землю. Малия не была уверена, сколько прошло времени с тех пор, как её задница столкнулась с холодной землёй, но сердцебиение успело немного успокоиться, а слёзы на глазах высохнуть. Какое же блядство, подумала она не в силах избавиться от этой мысли, крутящейся в голове, словно заевшая запись с бабиновой плёнки. Как же она ослабла. Её отряд кидали не в одно злачное место, где порой приходилось выживать, терпя сложные условия и деля скудные припасы между всеми членами команды, но даже тогда она не чувствовала себя так омерзительно. Потому что знала, на что способна, знала, что на её стороне стальная выдержка и собственное тело, что было ей подконтрольно. Никогда бы Малия не подумала, что сдаст позиции таким способом. И сейчас, беспомощно сидя в каком-то чёртовом лесу, в метре от собственной блевотины, она ощущала себя как никогда жалко. Голова всё ещё гудела: звон стоял такой, что закладывало уши. И за этим звоном, словно из-под толщи воды, до неё донеслись удивительно чёткие, звонкие голоса, отражающиеся в голове пронзительным эхом. — Я, быть может, и не в форме, но из ума ещё не выжил, — сказал один смутно знакомый голос. — Как видишь, одного ума недостаточно, — отвечал другой. Неожиданно знакомый голос рассмеялся, так безвесело и ядовито, что на Малию накатила волна дрожи и дискомфорта. — Если ты судишь по своему уму, то у меня для тебя плохие новости. — Мы оба знаем, что ситуация для тебя безвыходная. К чему сейчас эта язвительность? Походишь на раненого зверя, скалящего зубы, честное слово. — Куда бы ты бежал, если бы я действительно скалил зубы, — знакомый голос потерял нотки злого веселья, став мрачным и угрожающим. Тишина накрыла Малию плотным вакуумом, через который пробирался тихий шелест веток. Звуки резонировали в голове с отвратительной случайностью: то казалось, что голоса разносятся совсем рядом, словно на расстоянии вытянутой руки, то отдалялись так, словно говорящие были в десятках метров от неё. — Боюсь, для тебя уже всё кончено. Хватит играть в героя, — сказал незнакомый голос. — Хватит сыпать фразами из дерьмовых боевиков. Ты не убьёшь меня, пока не узнаешь имя. — Оно больше никого не интересует. К счастью, на них снизошло озарение, что ты ничего не скажешь. Оставлять тебя в живых опаснее, чем знать, что есть ещё одна крыса. — Крыса? Кажется, тебе стоит поработать над собственными определениями некоторых слов. — Ты копал под тех, кто дал тебе всё. Считаешь, что я ошибся словом? Знакомый голос хохотнул, и в этот раз почти весело: — Всё? Это что? Возможность сдохнуть за идею, которой сама организация, мягко говоря, пренебрегает? Не смеши меня. Этот спектакль успел осточертеть мне за столько лет. — Ничего, скоро для тебя всё закончится. — Ну, так давай, — со смехом подначивал знакомый голос. — Почему не убил, пока была возможность? Или ты не настолько прогнил, чтобы сделать это при собственной сестрёнке? — Она ребёнок. К чему вмешивать детей? Ты ведь и сам это понимаешь, раз позволил себя увести. — Я-то понимаю. А вот твоё понимание довольно двулично. Убить меня при ней — порча психики, а позволять вот этому, — пауза, — маячить у неё перед глазами — норма? Даже идиоту будет ясно, что вы сделаете из бедняжки очередную шестерёнку вашей гнилой системы, как она подрастёт. А дальше что, а? Если не промоете ей мозги достаточно сильно и она поймёт, кто вы, на хрен, такие? Тоже уведёшь её в лес и убьёшь? Или позволишь своим начальникам сделать то же, что они делали со мной четыре года? — Хватит! — рявкнул незнакомый голос с такой силой, что Малии пришлось на секунду зажать чувствительные уши руками. — Ты никогда не думал о будущем, Кев, — мертвецки ровным тоном сказал знакомый голос. — Всегда прятался за кем-то, никогда не думал своей головой. Я тебя предупреждал, что эта работа не для тебя. Ну, вот ты убьёшь меня, выполнишь приказ — дальше что? Погладишь себя по головке, ай, какой я молодец, я поступил правильно, правильно не потому, что я так считаю, а потому, что приказали. Другие ведь лучше знают, что правильно, да? — Прекрати. — Боишься правды, потому что знаешь, что я прав. Я же тебя насквозь вижу, всегда видел. Ты из BSAA ведь так и не смог уйти, потому что побоялся. Осуждения, перемен. Да даже того, что на тебя косо посмотрят. Выбрал терпеть, быть хорошим, удобным для всех. И кем стал? Помогаешь им делать то, что они делают, не задумываясь о последствиях. Потому что так проще, удобнее. За тебя всё решат. Чего думать своей головой, правда? Неоправданный ведь риск. Можешь попробовать убить меня. Я даже автомат тебе отдам. Только своими руками убей, сделай хотя бы что-то по-мужски. И снова тишина. Малия открыла глаза, только сейчас осознав, что крепко зажмурилась. Но тишина не прекращалась. Она осторожно, стараясь не создавать шума, наклонилась и выглянула из-за дерева. Картина, представшая перед ней, была похожа на сцену из фильма ужаса: посреди небольшого участка свободной от стволов и кустарников земли стояли двое, но жутким было не это. Та тварь, та самая тварь, напавшая на них с Дереком, угрожающим длинным столбом стояла чуть поодаль, безучастно, но напряжённо, словно чего-то ждала. Один из парней стоял к ней спиной, но даже через мутную пелену перед глазами она узнала второго. Он изменился. На лице появилась щетина, вот-вот грозящая стать полноценной бородой, волосы отрасли намного больше обычного, а сам он заметно схуднул. Но это был он. С всё таким же горящим взглядом и колким языком. И вмиг Малия поняла, что к чему. Руки потянулись к пистолету, брошенному на траву, и через слабость сжали так крепко, как только могли: Малия прицелилась. Руки дрожали, прицел уходил в сторону, скользил то кругами, то из стороны в сторону, но лютая ярость заставила её на свой страх и риск сделать два выстрела в широкую спину. Тело глухо рухнуло на сухую землю, и в следующее мгновение произошло сразу несколько вещей. Тварь взревела так, что задрожал воздух, а следом послышалась автоматная очередь и оглушительный хруст крупных веток. Пистолет выпал из рук Малии, и она тяжело опёрлась руками о дерево, стараясь держаться в сознании. С первого взгляда Стайлз больше отступал, чем нападал, выпуская по несколько патронов за раз, но потом Малия сумела приглядеться и поняла: он метит в сердце. Отступил, выстрелил, отступил, выстрелил и по новой. Стайлз провернул это несколько раз, едва успевая уворачиваться от длиннющих лап твари, коими она размахивала почти без разбору, лишь бы зацепить. А потом кожа на её грудной клетке взорвалась фонтатом зловонной коричневой крови, и показалось огромное пульсирующее сердце, увитое гнилыми жёлтыми прожилками. Отскочив на несколько метров, Стайлз прицелился и, зажав курок, выпустил длинную автоматную очередь в сердце мутанта, пока истошный предсмертный вопль не наполнил, казалось, целый лес. Лёгкая туша свалилась на землю с иррациональным для её веса грохотом, и Малия только сейчас позволила себе выдохнуть. Теперь Стайлз наставил автомат уже на неё. Медленно обошёл дерево с приличного расстояния, а после долго вглядывался в её бледное лицо, частично прикрытое спутанными волосами, пока, наконец, не осознал, кто находится перед ним: — Какого… — ослабевшим от удивления голосом выдавил он. — Малия? Малия заставила себя измученно улыбнуться: — Хреново выглядишь, придурок. Впрочем, как всегда.
