I wanna sing a song, that'd be just ours

Репетиции тянулись в монотонном, выматывающем ритме так долго, что само понятие времени для Нила расплылось. Дни сливались в череду звукоизолированных комнат, ледяного взгляда Эндрю и собственного надорванного горла. Он был настолько погружен в эту изнуряющую рутину, что оказался совершенно не готов, когда наступил день его второго эфира. Настало время поединков. За кулисами, в нервной тишине перед выходом, Нил машинально поправлял сложную конструкцию своего топа-болеро. Пиджачная конструкция с угловатыми плечами полукругом заходила на грудь, оставляя торс открытым. Две ее части соединялись мерцающим каскадом металлических цепочек, спадавших с шеи ниже пупка, лишь подчеркивая идеальный рельеф его пресса. Черная кожа брюк, низко сидящих на бедрах, была прохладной и чуть скрипучей под пальцами. Воздух казался ледяным на обнаженной коже, вызывая мурашки. Лора стояла напротив, перебирая кружевной край своего нежно-сиреневого платья, которое казалось слишком хрупким, воздушным облачком для мощи, таившейся в ее голосе. — Неплохой вид, — раздался неожиданно игривый голос сбоку. К Нилу подошел один из участников команды Элисон — парень с хищной улыбкой и выкрашенными в платиновый цвет волосами, в эффектной кожаной жилетке поверх голого торса. Его взгляд, наглый и оценивающий, скользнул по обнаженному прессу Нила, задержавшись на линии косых мышц и той самой линии V, о которой так мечтают спортсмены. — Готов не только петь, но и на обложку глянца? Эндрю явно знает, как подать товар лицом… или телом. Нил резко сглотнул, ощущая, как жар стыда и гнева приливает к лицу. Этот взгляд, хоть и совсем другой, чем у Миньярда, снова заставил его почувствовать себя выставленным напоказ, вещью. — Иди лесом, Майлс, — неожиданно заявила Лора, с тревогой поглядывая на Нила. Парень фыркнул и растворился в полумраке, оставив после себя неприятный осадок. Пока Лора нервно перебирала струны гитары, Нил скользил взглядом по другим участникам. Он отметил браваду одного парня из команды Кевина Дэя, чьи вычурные речи на разминке резали слух, и сдержанную мощь девушки из команды Рене, чье негромкое исполнение блюза на прошлой неделе запало ему в душу. Но все мысли, отягощенные и нарядом, и наглым замечанием, и предстоящим выходом, снова и снова возвращались к Эндрю за судейским столом. Удастся ли им с Лорой, в этом дерзком и уязвимом обличии, доказать Эндрю, что они не «трусы»? И… кого он выберет? — Ваш выход, ребята! И удачи, — тепло улыбнулась им Бетси Добсон, жестом приглашая следовать за собой. Ослепительные прожекторы выхватывали их из темноты, как два острова в бушующем море зрительских взглядов. Гул зала нарастал волнами — где-то свистели, где-то скандировали чьи-то имена, но всё это сливалось в единый рокот, напоминающий прибой перед штормом. Лора стояла напротив, перебирая кружевной край платья, которое казалось слишком хрупким для её голоса. Эндрю дал им «Wicked Game», но велел перекроить аранжировку до неузнаваемости. «Разбейте сердца зрителей. Или своё», — сказал он на последней репетиции, разглядывая их так, будто видел трещины в костях. Теперь, под прицелом камер, эти слова висели в воздухе тяжелее свинца. Нил начал с низкого грохота басовых струн, заставив сцену содрогнуться. Звук прокатился по залу, как подземный толчок, и на миг воцарилась тишина. Лора вступила хриплым шёпотом, словно дым, выползающий из-под закрытой двери горящего дома. Их взгляды не встречались — они смотрели сквозь друг друга, в пустоту за кулисами. «The world was on fire and no one could save me but you», — Нил выдохнул строку, чувствуя, как голос Лоры обвивается вокруг его слов. Её дыхание коснулось его щеки, когда она приблизилась, и он уловил запах жасмина — странно нежный для её бунтарского образа. Когда они добрались до кульминации — «No, I don’t wanna fall in love» — зал взорвался так, будто кто-то сорвал предохранитель. Эндрю не аплодировал. Он сидел, сцепив пальцы под подбородком, будто молился или готовился вынести приговор. Рене Уокер вытирала слёзы, а Кевин Дэй бормотал что-то о «недостаточной технике», но его слова тонули в реве зала. Когда ведущая объявила голосование, Нил поймал взгляд Эндрю — тот кивнул, едва заметно, словно ставил печать на невидимом контракте между ними. — Лора остаётся в моей команде, — произнес Миньярд, не повышая голоса, но микрофон донес каждое слово с ледяной четкостью. Сердце Нила упало, ударившись о рёбра, и на миг ему показалось, что он задыхается. Он уже приготовился к прощальным объятиям, к фальшивым улыбкам и похлопываниям по плечу, когда вдруг раздался резкий звук сирены. Элисон Рейнольдс вскочила, нажав кнопку спасения. — Ты мой! — крикнула она, указывая на него, как на трофей. — Эндрю, спасибо, что подарил этого падшего ангела! Лицо Эндрю оставалось каменной маской. Лишь тонкая белая линия сжатых губ выдавала напряжение. Когда Элисон вскочила, его пальцы, до этого сцепленные под подбородком, резко разжались, легли на стол ладонями вниз. Он не посмотрел на Элисон. Его взгляд, тяжелый и неотрывный, был прикован к Нилу, когда тот стоял, замерший в ожидании. В этом взгляде не было ни досады, ни одобрения — было что-то иное: холодная оценка, словно он наблюдал за реакцией подопытного на последний этап эксперимента. Возможно, это и было одобрением его метода? Или проверкой Нила на прочность? Зал взорвался овациями, смешавшимися с возмущенными возгласами. Нил стоял, ошеломленный, пока Элисон бежала к сцене, смеясь и размахивая руками. Её духи — сладкие и резкие — обволокли его, когда она обняла его за плечи. — Добро пожаловать в команду хаоса, — прошептала Элисон. Ее губы скользнули по краю его уха, горячие и влажные. — Не бойся, я не кусаюсь… — Она отстранилась, оставив на его коже след сладких духов. — …почти. Нил кивнул. Улыбка застыла на его лице… Его взгляд метнулся к тому месту, где сидел Эндрю, но там была лишь пустота. Он успел лишь мельком заметить спину в черном свитере, уже исчезающую за тяжелым бархатным занавесом. Эндрю ушел мгновенно, не оглянувшись, не дождавшись даже объятий Элисон с ее новым «трофеем». Как будто его дело здесь было сделано, и результат его не касался. Или… как будто он не хотел видеть последствий своего выбора?

***

Нил бежал. Через служебные выходы, мимо фанатов с бумагами для автографов, которые тянули к нему руки, словно к священной реликвии. Одна девушка сунула ему плюшевого единорога с вышитым сердечком — «Женись на мне!» — и он машинально сунул игрушку в карман, даже не поблагодарив. Камеры щелкали ему в спину, но он натянул кепку на глаза, накинул капюшон потрепанной худи и вырвался на свободу. Набережная встретила его запахом речной воды и ржавчины. Под мостом, где когда-то играл для бродяг и влюблённых, он поставил гитарный чехол на привычное место. Первые аккорды сорвались с пальцев дрожью — голос звучал хрипло, будто рваный. Он пел о трещинах в асфальте, о фонарях, что гаснут на рассвете, о тишине между тактами. Люди останавливались. Кто-то снимал на телефон, кто-то бросал монеты. Девушка в очках взвизгнула: «Ты же с «Голоса»!», но он сделал вид, что не слышит. Когда он запел припев «Stay», кто-то в толпе подхватил — сначала робко, потом громче, и вскоре десятки голосов слились в хор. Нил закрыл глаза, позволив звуку течь сквозь него, как реке через камни. В этом единении не было судей, не было камер — только музыка, чистая и необузданная. И тогда он увидел его. Эндрю стоял в тени опоры моста, метрах в трех, не прислонившись, а скорее затаившись, как хищник у водопоя. Руки в карманах черного пальто, но поза напряженная, собранная. Прожектора с моста рисовали полосы света на его лице, превращая его в призрака из чёрно-белого фильма. Он не аплодировал, не улыбался — просто смотрел, и этот взгляд был тяжелее всех оваций. Нил сбился на строчке, но продолжил, чувствуя, как сердце колотится в такт мелодии. Когда песня закончилась, Эндрю выпрямился. Его взгляд скользнул по гитаре, кепке, шрамам на запястьях — медленно, будто читал ноты на коже. Потом он кивнул. Один раз. Чётко. И только потом, разворачиваясь, чтобы уйти, его губы на миг сложились в нечто, отдаленно напоминающее... удовлетворение? Или просто гримасу от холода? В следующее мгновение он уже растворялся в темноте, оставив Нила с вопросом: Что именно он хотел? Толпа рассеялась, а Нил так и остался стоять, сжимая гриф гитары. Он понял вдруг, что всё это — проигрыш в поединке, переход к Элисон, даже этот миг под мостом — не случайность. Так должно было произойти. Вот только для чего? Миньярд наверняка знал, что другой наставник спасёт Нила. Значит, он этого хотел? Неужели общество Нила стало настолько невыносимым? Или он хотел посмотреть, как Нил справится один, под другим, хаотичным крылом? Зачем тогда пришел сюда? Чтобы убедиться, что алмаз не треснул? Взгляд Эндрю под мостом вспыхнул в памяти яркой вспышкой. В нем не было равнодушия. Был... интерес. Глубокий, почти опасный. К черту! Нил поднял гитару, смахнув пыль с грифа. Возможно, Эндрю и не выбрал его сегодня. Но в нокаутах, где не будет «спасений», где каждый запоёт соло, всё решится. И тогда… Он улыбнулся, впервые за вечер, и улыбка эта была горькой и сладкой одновременно. Где-то вдали завыла сирена, но Нил уже насвистывал новый мотив.

***

Экран ноутбука мерцал в темноте комнаты, освещая лицо Нила синеватым светом. На столе валялись пустые банки энергетиков, а за окном Лос-Анджелес горел огнями, будто насмехаясь над его усталостью. Дэн и Мэтт появились в скайпе одновременно — она в маске с розовыми сердечками, он с надетой задом наперед бейсболкой «Человек-паук». — Ты жив?! — Дэн впилась в камеру, будто пыталась через экран схватить его за плечи. — Этот ледяной гоблин Миньярд! Я бы разбила гитару о его голову! А Элисон… о, я готова целовать её туфли! Она спасла тебя от ссылки в музыкальное небытие! Мэтт, жуя попкорн, поднял палец: — Напомни, мы сейчас благодарим её за то, что украла Нила, или за то, что… — За всё! — Дэн резко перебила своего парня. — Она единственная, кто поняла, какой ты алмаз в их дурацком шоу. Нил прислонился к стене, машинально проводя пальцем по шраму на ключице. Его мысли уплывали к сегодняшней репетиции: как Эндрю поправил его руку на грифе, холодные пальцы на секунду задержались на его запястье. «Сфокусируйся». Голос Миньярда эхом отдавался в голове, и Нилу вдруг стало жарко. — И не прячь шрамы! Пусть все видят, какой ты крутой. Миньярд… тьфу! —Дэн демонстративно плюнула в сторону. — Он как робот-убийца из тех старых фильмов. Даже улыбнуться не может. Нил закатил глаза, но уголки губ дрогнули. Эндрю в его голове был скорее штормом, который нельзя предсказать. И было забавно, что Дэн точь-в-точь повторила недавние слова Миньярда про его шрамы. — Ладно, хватит о нём! — Дэн скрестила руки. — Элисон выложила твоё фото с подписью «Мой новый проект». Фанаты сходят с ума! — Проект? — Нил поднял бровь. — Я что, её коллекционная сумочка? — Хуже. Ты — её трофей, — Мэтт бросил в рот горсть попкорна. — Но если Миньярд такой гений, почему выгнал тебя? Нил потянулся за водой, пряча дрожь в руках. Этот вопрос он и сам задавал себе сотню раз. Может, он сделал что-то не так? Слишком пристально разглядывал? Фальшивил на репетиции? Черт… — Может, он вампир? — Мэтт скривился, изображая клыки. — Проверь, есть ли у него отражение в зеркале. — Если вампир, то слишком занятый, — Нил рассмеялся, но в голове всплыло: Эндрю, склонившийся над роялем, прядь пепельных волн падает на лоб. Хотел бы я… — Всё! — Дэн хлопнула в ладоши. — Завтра ты идешь к Элисон и требуешь самую классную песню. Никаких розовых пони! Нил кивнул, уже не слушая. Его пальцы сами нашли аккорд на гитаре — тот самый, из «Wicked Game», который Эндрю заставил его играть до изнеможения. Он смотрел тогда так, будто видел его насквозь. — Эй, ты с нами? — Мэтт постучал по камере. — Да, — Нил выдохнул, стирая со лба каплю пота. — Просто устал. Дэн смягчилась: — Ладно, спокойной ночи. И… Нил? — Что? — Если этот ледяной гоблин Миньярд опять начнёт мучить — звони. — Дэн звонко щелкнула пальцами в микрофон. — Я куплю баллончик с флуоресцентной краской. Нарисую ему на капоте улыбающийся смайлик. Или… — ее голос упал до заговорщического шепота, — …крохотный писюн. С бантиком. Обязательно добавлю рожицу. Связь прервалась. Нил швырнул телефон на соседнюю подушку и откинулся назад, уставившись в потолок. В темноте образ возникал сам, навязчивый и четкий: Эндрю, согнувшийся над роялем, его пальцы бегут по клавишам, взгляд цепляется за Нила. В этих фантазиях его бывший наставник не уходил, хлопнув дверью. Он притягивал Нила к себе, пальцем указывая на клавиши: «Покажи мне, на что ты способен на самом деле. Докажи мне.». Безумие. Нил резко перевернулся на бок, вдавливая лицо в подушку, пытаясь задавить жар под кожей. Завтра — новая репетиция. И возможно, ещё один шаг к тому, чтобы понять Эндрю Миньярда. Или окончательно провалиться в пропасть.