Кариорексис

Аврор Поттер не учел только одну ебаную деталь. У детали был пронзительный, бесконечно живой взгляд, острый язык и сардоническая усмешка. Деталь прошмыгнула за ним в собственный же кабинет и расхохоталась. — Твоему стажеру стоит всерьез рассмотреть альтернативную карьеру, — заявил Малфой, запрыгнул на стол и принялся покачивать ногой в развязанном черно-белом конверсе. — Серьезно, твои тиранические замашки и выжигающие взгляды он скопировал филигранно. Малфой, очевидно, был горд собой до невозможности, сверкал хитрым взглядом, улыбался. Совсем уже не тот потерянный мальчишка, который «Бонжур, уебки». — И как ты догадался? Гарри знал, что ничем себя выдать не мог. Стажер тоже отыграл хорошо. Поттеру стоило потом поразмыслить над тем, что Брумхарту чересчур уж понравилось раздавать указания и рычать на людей. — Подарил тебе, то есть ему, зажигалку, — пожал плечами Драко. И снова бросил свой режущий всеми эмоциями сразу взгляд. Взгляд — пропасть. Взгляд — бездна. Зажигалку? — И как он отреагировал? — поинтересовался Гарри ровно. — Я знаю, как бы отреагировал ты, — поделился Малфой с явным удовольствием. — Ты бы натянул самое свое мудаческое выражение лица и сообщил, что тебя более чем устраивают твои пластиковые уебища. — Меня устраивают мои пластиковые уебища. Это было честно. Малфоевскую улыбку хотелось поймать и отзеркалить — не из-за зажигалки, разумеется, а потому что этот ощутимый глумливый кайф был заразительным. — А он сказал спасибо, представляешь? — снова хохотнул Драко. — В самой суровой форме, но это было спасибо. Спа-си-бо. Не думаю, что ты часто употребляешь это слово. — Ну и на хуя ты купил мне зажигалку? — поинтересовался Поттер ровно вместо всяких там улыбок. Камеры расставлены, миссия выполнена, они со стажером вернулись в свои тела десять минут назад, но у Гарри, вместо логичного «свалить», нашлась еще пара вопросов для Малфоя. Пара. Пара сотен тысяч. — Я к тебе подкатываю, — все так же весело сообщил Малфой. Глазами стрельнул — инфернальный огонь в этом жгучем взгляде. — Подкатываю с заботой, оцени, стоимость зажигалки не превышает установленную законодательством максимальную сумму, после которой такой подарок может считаться подкупом. — Два галлеона, — кивнул Поттер. — То есть ты купил не пластиковое, а металлическое уебище. — Там написано «я люблю Лондон» и есть гравировка Биг-Бена. О малфоевскую улыбку можно было порезаться. Тупое поттеровское сердце почему-то сбросило на мгновение броню, и Гарри все же улыбнулся. — Это крайне тупой подкат. Надеюсь, Брумхарт ее выкинул. — Я куплю новую, — пообещал Драко. — В палатке, где я добыл эту, есть еще с королевой, мостом и колесом. И с Шекспиром, но давай посмотрим правде в глаза — его залысины удручают. Меньше всего на свете Поттера ебали шекспировские залысины. Хотя усы у того были впечатляющими. — Не трать галлеоны. Пока не закончится расследование, меня не впечатлит ни один сувенир из туристических палаток. Этот диалог стоило закончить. Задать скупым аврорским тоном вопрос по делу. Аппарировать в кабинет, закурить, получить желтеющую драму от мудилы-кактуса на подоконнике и плевок острой колючкой в рожу. Это иногда помогало. Но Малфой был гребаным смерчем, захватывающим все живое, попавшее в радиус поражения. — А тут, Поттер, у нас проблема, — недобро прошипел Драко, вмиг подобравшись. Даже ногой качать перестал. — Видишь ли, я нахожу абсолютно не сексуальным то, что тебе нужна справка о моей невиновности, прежде чем со мной переспать. Сука. Хорош. Хорош этой прямотой. Маскирующей виртуозную, филигранную манипуляцию. Поттер тоже так умел. — Видишь ли, — начал он, доставая пачку сигарет и зажигалку из Теско. Не так хотелось курить, но чиркнул дешевеньким колесиком он с удовольствием, встречая малфоевский вызов во взгляде. — Ты ненавидишь авроров. Я нахожу абсолютно не сексуальным, что ты подкатываешь ко мне не за красивые глаза, а чтобы убедиться в том, что мы — те самые мудилы, которые поступятся обязанностями ради симпатичной задницы. Драко моргнул. И улыбнулся — всем лицом, до мелких морщинок и кайфовых смешинок во взгляде. — Ты крайне хорош, — признал он. — Справедливости ради, я бы не стал подкатывать к любому аврору. — Справедливости ради, обычно нужно чуть больше, чем дешевая зажигалка, чтобы я повелся на подкат. Гарри затянулся. Жадно. Будто пытаясь втянуть вместе с дымом весь этот их чертов диалог, состоявший весь из полутонов и полуправд. Оставить навсегда табачный осадок в легких из этих взглядов, задевающих все нервы разом. Он даже не мог вспомнить, когда просто разговор с кем-то казался ему таким горячим. До звенящего тонущего в статичном напряжении воздуха. До мира, фокусировавшегося на одной чертовой фигуре. До редких, чуть болезненных щекотных вздохов. До блядских мурашек. — А ты повелся? Да. Вообще-то да. На зажигалку, на красивую манипуляцию, на чертов взгляд. — На попытку поманипулировать моим предположительным чувством вины за предположительное недоверие к тебе? — медленно произнес Поттер, смакуя слова. Интересно, что вещали сегодняшние гороскопы? Львы, примите ебнутую тягу к отбитым манипулирующим красавчикам, но не расстраивайтесь, проблема не в вашей черепушке, а в том, что какой-нибудь Марс с ноги залетел на кольца рехнувшегося Сатурна? Нет, как-то прозаично. Львы, думали, что обтянуться кевларом как второй кожей и выстроить бетонную стену вокруг сердечка достаточно? Обломитесь, идиоты. Чересчур драматично… Львы, настал ваш персональный пиздец. Он будет улыбаться. — Возможно, — произнес Драко медленно, понижая голос до почти интимного шепота, — я обнажил свои уязвимые стороны, а в ответ получил предвзятость и недоверие. Пиздец действительно улыбался. Кровожадно, уверенно, вызывающе. — Бонжур, уебки, — парировал Гарри. Поймал удивленно дрогнувший взгляд и пояснил: — У меня была скучная суббота, и я посмотрел все выпуски. Думаю, ты бы попытался порезать меня на мелкие кусочки, если бы я тебя задел. Это было бы глупо, но ты бы попытался. Скорее всего, тебя с тех пор уже ничего не задевает. Мы в этом похожи, кстати. Только ты проверяешь этот мир на прочность, а я пытаюсь наставить заплатки где возможно. — Я бы порезал, — с удовольствием сообщил Малфой. Разумеется. — Не стоит даже пробовать, — предупредил Гарри. — Не впечатляет. Это было даже смешно, потому что Драко попробовал тут же. Невербально послал в него проклятье, стараясь ничем себя не выдать — улыбался и продолжал покачивать ногой. Аврорские рефлексы позволяли чувствовать магию. И давали сколько угодно времени ее отразить. Но тем самым, на грани и за гранью, было то, что это были вовсе не чары смеха или икоты. Драко Малфой с полубезумной улыбкой херачил в него сложными калечащими проклятьями. В осколки бутылка на столе, когда Поттер отбил одно из. Гарри мог связать его и толкнуть к стене, но вместо этого играюче парировал атаки. Ебанутость совершенно другого уровня. Дурацкий щекотный адреналин в венах. — Не расслабляйся, я могу просто проткнуть тебе печень канцелярским ножом, — с невероятным апломбом выдал Малфой, исчерпав запас проклятий. — А вот это правда не стоит, — предупредил Гарри. — У меня хорошие рефлексы. Тебе не понравятся сломанные пальцы. Драко усмехнулся. Спрыгнул со стола и двинулся к Поттеру. Неотвратимо. Неизбежно. Лучше бы у него в руках был чертов канцелярский нож. Нож и повод что-то сломать. Поттер поймал чужой взгляд. Инфернальный потусторонний огонь. Без шансов. И он почти принял, что через несколько секунд мир вокруг них превратится в пепелище. Поднялся и сделал шаг навстречу бездне. Бездна раскрыла бесконечную пасть. Щелкнула хищно челюстями. И резко схлопнулась под звук распахнувшейся двери и голос взволнованного Брумхарта: — Там какой-то человек утверждает, что пришел убить Драко Малфоя. Да блядь.