Кариорексис

— Оставайся тут, — рявкнул Поттер Драко, который подорвался мгновенно, готовый… Готовый неизвестно на что, но точно не на что-то адекватное. — Брумхарт, ты оставил потенциальную угрозу наедине с толпой сотрудников? — Отобрал палочку и обездвижил, — отрапортовал стажер, сверкая выражением бодрым и даже несколько радостным. Это, на самом деле, чуть сбивало градус. Брумхарт, конечно, мог носить странное и любить странное, проебываться по мелочам, но вот в навыке оценки ситуации к нему вопросов не было. Пока. В дверях замаячил кудряш. Тоже больше взбудораженный, чем напуганный. Будто бы это какой-то дешевенький сериал, где каждый поворот сюжета сопровождается закадровым тупым смехом. Драмкомедия. Малфой рвался навстречу убийце, стажер заглядывал в глаза тупеньким довольным спаниелем, кудряш бесполезно суетился. Балаган отлетевших идиотов, не осознающих опасность. Даже если мнимую и ложную. Потому что за десятком мнимых и ложных бывали реальные. — Патронуса не пробовал послать? — прорычал Гарри. — Поттер, меня угрожают убить раз в неделю, не драматизируй. — Сэр, он выглядит безобидно. Наивный придурок. Будто бы убийцы обязаны натягивать злодейские маски и обтягиваться черным латексом. Разумеется, так было бы легче осознавать мир. Когда плохой герой всегда мрачен, одинок и жесток. Привалился где-то в лондонских кирпичных тупиках к холодной стене, сплошь в окружении неаккуратных граффити с максималистическими слоганами, выкурил дешевую сигарету и швырнул жестяную банку какой-то дряни прямо на асфальт. Тротил во взгляде, черная дыра на месте сердца и затянутая кровавым маревом пустота вместо души. Так не бывало. Аврор Поттер видел много убийц — милейших приятнейших людей. Такие люди улыбаются, наливая утренний кофе в развеселый картонный стаканчик с пожеланиями хорошего дня. Они пропускают в очереди и интересуются, как дела у приболевшей бабули. Они могут набивать сумку учебниками и в дешевых раздолбанных кроссах бежать на занятия. Толкать вперед коляску с розовощеким малышом. Собирать инициативные группы, чтобы по весне обмазать тонкие хрупкие стволы раствором от паразитов. Угощать самодельным пирогом с почками в хрустких кружевных салфетках. А затем резать. Проклинать. Стрелять. Душить. Топить. Малыши позабыты в колясках, стыл пирог, брошены сумки с книжками. Сломаны жизни. Как же Поттер ненавидел эту гниль. — Брумхарт, на тебе удержание потенциальной жертвы, — гаркнул Поттер, ловя вмиг ставший несчастным взгляд. Целая трагедия в доверчиво распахнутых глазищах. Ему бы в инициативную группу да за пирогами. Но досталось сдержать Малфоя, который явно будет сопротивляться. Гарри аппарировал на первый уровень Кариорексиса — прямо в разноцветную толпу барменов, менеджеров и хуй знает, кого еще. Будто бы единорог блеванул радугой. А позади радужной блевотины — угольно-черные работники второго уровня Кариорексиса. Библиотеку Малфой почему-то не открыл. — Три шага назад, — прорычал Гарри. Толпа окольцовывала обездвиженного пузатого мужичка в полинявшем растянутом свитере в мелкий рубчик. Неаккуратная россыпь глубоких морщин, жидкие пряди соломенных волос, напуганный больной взгляд. — Назад, — повторил Поттер, потому что толпа едва шевельнулась. Ебаное человеческое любопытство — благоговейным шепотом в мыслях «Мерлин, а вдруг это целый убийца». Охуеть как интересно послушать убийцу, да? Это же так увлекательно, когда не касалось лично. Чужие трагедии вместо культовых блокбастеров. Кому попкорн? Пришлось накладывать заглушающие под разочарованный синхронный вздох. — Аврорат Соединенного Королевства, — отчеканил Поттер. — Имя, фамилия. Мужичок запинался. У него тряслась и некрасиво выпячивалась нижняя губа. Покраснели запястья от тугих магических браслетов. История — прямо для заголовков газет. Впрочем, газета даже была — с засаленной помятой страницей и скупой заметкой об очередной смерти. Поттер в кармане нашел, когда обыскивал дрожащее рыхлое тело. Три месяца назад его дочка нажралась магловской наркоты, пришла домой, усыпанная блестками Кариорексиса, и не проснулась. Расследование не выявило прямой связи с клубом, поэтому ни в каких делах он не фигурировал. Убитый горем отец со скупыми, яростными слезами тряс покрасневшим кулаком и вопил, что, если правосудия нет, он сам заставит заплатить. Почему Малфой? Так он же создатель Кариорексиса — портала в ад. Чужие трагедии иногда казались такими реальными. Мужичка ждал поход в Аврорат, допрос и… — Развяжи его, — раздался вдруг ледяной малфоевский голос. Стажер маячил позади и выглядел умеренно виноватым. Бесполезный кадр. За ними следом в очерченный круг звуконепроницаемых чар протиснулся кудряш. Цирк ебаный. — Ты препятствуешь работе Аврората, — холодно бросил Гарри не оборачиваясь. Глаза трясущегося мужичка полыхнули ненавистью. Больной, злобной. Настоящей. — У него, блядь, дочь погибла! — Сам сдохнуть за ней хочешь? — прорычал Поттер. — Из-за таких, как ты… — начал было связанный. — Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в Визенгамоте, — отчеканил Гарри. — Поттер, ты ебанулся? Малфой поднял было палочку — Гарри краем глаза уловил движение. Его перехватил стажер прежде, чем идиот подарил легальное обоснование засунуть себя в камеру. И это было бы лучшим исходом, потому что тупая пульсирующая ярость в поттеровской груди обещала расправу похлеще. От Кариорексиса осталось бы чернющее пепелище. Он почти задыхался от накатившего адреналина. — Чем он меня убьет? Загляни ему в глаза, ты… — Брумхарт! — С-сэр, — и стажер встал поближе к задержанному, — угроза была больше истеричной, чем… Слишком много свидетелей, чтобы сравнять этот тупой клуб с землей. Слишком велика потеря — стереть кулаком сардоническую ледяную ухмылку. — Поттер, пиздить человека в горе — низко, — произнес Драко ровно, приближаясь. Надвигаясь ебаным штормом, таким лишним сейчас. — Попробуй найти реальных виновных в смерти его дочери. А не связывать за одну фразу. — Не примешивай личный опыт, — прорычал Гарри. Зря. На малфоевском лице объявление войны. Не до первой крови, а до плясок на костях, без шанса сдаться. Пленных не берем, раненых добиваем. Поттеру вспомнились смазанные видео «бонжур, уебки». Или те, что «уебок». Отчаянный бесконечный вызов и огромная трагедия. Малфой выглядел почти так же, как на тех размазанных кадрах. — Вы оба присядете, — принялся резать Малфой. — Стажер без сопровождения действующего аврора не имеет права задерживать. По сути, это нападение. Ты не имел права его обыскивать. Феерический идиот. — Слушай, ты, кусок внезапной справедливости, — зарычал Гарри, стискивая челюсти до боли. — Как он сюда попал, если двери мы заблокировали? Какого хуя его свитер сухой, когда на улице херачит ливень? — Ребята покурить выходили и сняли чары, — парировал Драко мгновенно. — А еще нормальные люди обычно используют зонт. — Да откуда блядь у тебя такая вера в людей? — не сдержался Поттер. — Почему у тебя ее нет? — проорал Малфой в ответ. Пронзительная тишина. Сбившееся от гнева дыхание. Драко Малфой защищал какого-то случайного мудилу так, будто бы… Будто бы его отца убили в Азкабане, его самого держали с дементорами несколько месяцев до слушания, а мать вынудили уехать из страны. Будто бы он был вынужден бежать из собственного мира навстречу хаотичному огромному ничему. Да, точно. Авроры априори плохие. Несчастные мужички в линялых растянутых свитерах априори хорошие. В свитере и еще в чем-то неуловимом Гарри видел что-то неправильное. Не складывалась картинка, за которую так яро бился Драко Малфой. — Брумхарт, — тихо произнес Гарри. Наложил новые антизвуковые чары уже для них двоих. — Мы его отпустим, так как технически у нас нет полномочий к допросу. Проводи, прочитай лекцию о том, чем чреваты заявления об убийстве, наложи незаметные следящие чары. Раскопай о нем все, что есть. Стажер закивал. Гарри махнул рукой и закурил. Малфой сверкал гневным, торжествующим взглядом и раздавал указания взбудораженным сотрудникам Кариорексиса. Отчитывал кого-то за рассеянность. Аврор Поттер думал. Нет никакого смысла переться в клуб днем «убивать Малфоя», которого там вполне может не быть. Находить вход для персонала, который может оказаться закрытым. Влетать и с порога сообщать толпе — не Малфою — о своих намерениях. Но перед этим накладывать высушивающие чары на всю одежду. Потому что шмотки были сухими полностью, а зонт ботинки от влаги не защищал. Табачный дым царапал горло и оседал едким привкусом в горле. Ненависть во взгляде была настоящей. Холодной. Расчетливой. Никак не вяжущейся с общей истерикой. — Сразу предупреждаю, что я переведу ему скоро большую сумму, — раздался малфоевский голос. — И ты заебал курить в моем клубе. — Не рекомендую это делать до конца расследования. — У него дочь погибла. — Люди умирают каждый день. — Поттер, это просто несчастный мужик… О, это было чересчур! — Блядь, Малфой, — рявкнул Гарри. — Убит торговец наркотой и охранник в твоем клубе. У мужика логичный зуб на наркоту и на тебя. Это мотив, нравится тебе это или нет. — Какой же ты мудак. На этой фразе Гарри аппарировал. Спасибо. Действительно, он просто мудак. Он же не смотрит ежедневно на смерти через призму покалеченных судеб. Не вляпывается в лужи крови. Не ловит сокрушительное горе, не стаскивает с перил Саутваркского моста. Его же жизнь ни разу не соткана от и до из чужих трагедий.