Водка и сигары

Они возвращаются на базу после особенно паршивой вылазки в глушь мира. У Гоуста рука на перевязи, Соуп весь побитый, Прайс прижимает пакет со льдом к пояснице, а у Газа подбит глаз и выбит зуб после удара прикладом в челюсть в потасовке. А Ник цел. Только его птичка получила пару лишних дыр от пуль, но он скоро их подлатает. В итоге они оседают в ангаре после медпункта, слишком вымотанные, чтобы даже дотащить себя до коек. Передают по кругу бутылку бурбона Гоуста, а Ник с Прайсом делят сигару. Они сидят в дружеской тишине, размышляя, как почти сыграли в ящик — единственную недвижимость, которую они могли себе позволить на армейскую зарплату, — как вдруг… — Ник, — говорит Соуп, крутя бутылку с бурбоном, — это же твой позывной, да? Не настоящее имя. — Да, — отвечает тот, не вдаваясь в подробности, выдыхая облако дыма и передавая сигару через плечо Прайсу. Они сидят спина к спине, потому что Прайс не может держать лёд без рук. Только по этой причине. Соуп передаёт бутылку Газу и, шмыгнув носом, откидывается на ладони, закинув ногу на ногу. — Откуда он взялся? — От Николая Краснова. Герой-лётчик Второй мировой. Четыреста вылетов, сто воздушных боёв и сорок один сбитый враг, — Ник смотрит на стакан с водкой перед собой. Бурбон он не пьёт, от него изжога. — Ещё Николай Гастелло, Николай Гусаров… Все с высшими наградами. Имя с, как вы говорите, родословной. — Круто, Н… — начинает Газ, но Соуп фыркает, отбирая бурбон обратно. — Да не, это прям для деда. Который на кресле качалке пересмотрел исторических каналов. Ник приподнимает бровь. — У меня позывной получше ваших. — Да неужто? — Да. Прайс — Браво-Шесть, потому что он скучный, — говорит Ник, и Прайс торжественно кивает, явно пьяный от сочетания водки, которой делится Ник, и бурбона, что иногда попадает в его руки. Ник кивает на Гоуста. — Гоуст — как будто злодей из «Джеймса Бонда». — Глаза Гоуста поблёскивают. — Газ новенький, ему прощается… — Спасибо, Ник. — Пожалуйста. А ты, сержант, — Ник тычет двумя пальцами в Соупа, — ты Соуп, потому что ты под лейтенантом. Соуп прыскает бурбоном через нос, Газ сгибается пополам от хохота, а Прайс давится дымом сигары на половине затяжки. Гоуст щиплет себя за переносицу через маску. — Чёрт, Ник, я… я не могу дышать! — Газ валится на спину, обхватив живот руками. Соуп возмущается: — О да, очень смешно. Как ты вообще до этого дошёл?! — С твоим-то питанием… — Нет! Ник, я не про это! С чего ты взял, что между нами что-то есть? Ник переводит взгляд между ним и Гоустом, будто они его разыгрывают. — Флиртуете по рации, всегда вместе, ты злишься, когда вы не рядом… Капитан, ты… Прайс выдыхает дым к потолку ангара и передаёт остатки сигары через плечо. — Не, не, — он машет рукой, икает и перекатывается на живот, будто собирается возвращаться ползком. — Давайте как-нибудь без меня… Надо отлить… потом спать. — Трус, — фыркает Ник. — Ага, — Прайс, пошатываясь, встаёт, чуть не бьётся головой о хвост вертолёта, рядом с которым они сидят, и ковыляет прочь с тихим стоном, оставляя Ника один на один с покрасневшим Соупом и стоически держащимся Гоустом. И Газом, хохочущим в бутылку бурбона. — Не, он прав, пора завязывать. Завтра в шесть утра разбор, — наконец говорит Гоуст. Ник хмурится. — Лейтенант, прости, если обидел. Я явно неправильно понял ситуацию, и… — Соуп получил позывной, потому что он хорош в зачистке. Быстрый, точный, — Гоуст встаёт с удивительной грацией, учитывая его травму и количество бурбона в крови. — К тому же, снизу могу быть и я. Соуп смеётся: — Ха, хорош, лейтенант… Гоуст смотрит на него долгим, слегка голодным взглядом. Уже не похоже на их обычный гомоэротический подкол, но он ничего не говорит и уходит, прежде чем Соуп успевает это осмыслить. Улыбка Соупа сменяется ошарашенным взглядом, он вскакивает и протягивает руку Гоусту вслед. — Эй, сэр… Ты… серьёзно? Это что, был?.. Лейтенант, подожди… Лейтенант! Газ и Ник смотрят, как они уходят, и когда зад Гоуста и размахивающий руками Соуп исчезают из виду, Газ ухмыляется. — Умеешь наладить и ситуацию на поле боя, и отношения. Отличный ход. Ник ухмыляется в ответ, и они чокаются бутылками. — Слишком уж хороший был шанс. — Есть хоть что-то, с чем ты не можешь справиться? Ник хмыкает, отпивая водку, и бросает взгляд на дверь, через которую исчез Прайс. Газ вздыхает. — О, кстати, как дела с капитаном? Уже сводил его на свидание? — Неужели так заметно? — Друг. Дружище. Быть с вами двумя на задании — это просто кошмар. Не так ужасно, как с ними, конечно, — Газ кивает в сторону Гоуста и Соупа, — но меня от вас почти тошнит. — Прости. — Не извиняйся. Ты как открытая книга. А Капитан Невнимательность не может открыть глаза. Прострелит яйцо комару с тысячи метров, но не видит, как ты бегаешь за ним. Безумие. Ник фыркает. — Я спрашивал совета у Ласвелл. — Да? Она, наверное, обрадовалась. — Она сказала, что он говорит… Как его… «Не гадь там, где ешь», — грустно говорит Ник. — Уф, да, это в стиле Прайса, — Газ хлопает Ника по плечу. — И что? Миссия отменяется? — Нет, никогда. Я ж русский. Тоска и разбитое сердце — часть романтики. Но я приму только счастливый конец, без трагедий. Прайс будет моим. Газ смеётся. — Справедливо, — он поднимает бутылку и произносит своеобразный тост. — За любовь и счастливый конец. Ник встречает бутылку Газа своей. — За все концы, брат, — он шевелит бровями, и Газ снова разражается хохотом.