Водка и сигары

— Он вообще ни черта не понимает, — пробурчал Соуп, хлебнув ещё глоток лагера. — Абсолютно. Если она сейчас полезет ему языком в глотку, он решит, что она хочет услышать совет по технике реанимации, — Газ уткнулся подбородком в ладонь и прищурился. — Серьёзно, как можно быть таким… тупым? Они уже сорок пять минут, с момента прихода, наблюдали, как их капитана развлекает толпа жаждущих внимания молодых парней и девчонок. ОТГ-141 оказалась в одном из пафосных баров в центре Лондона, где все, похоже, хотели залезть друг другу в штаны, а пол-литра выпивки стоило почти девять фунтов. Место было слишком вычурным, но это был один из немногих свободных баров рядом с их местом назначения. — Не знаю, но если она ещё выше полезет по его бедру, то схватит за яйца, — пробормотал Газ, болтая лёд в своём джин-тонике. — Они его так внимательно слушают, — Соуп раздражённо вскинул руки, — он рассказывает, как пилил забор. Пилил. Забор. Он три дня назад разорвал горло парню монтировкой и спас иностранного дипломата, но нет, им интереснее послушать про умелые ручки. — То была секретная миссия, — тихо вмешался Гоуст. Газ и Соуп резко повернулись в его сторону. — Точно не материал для подкатов. — Да ладно, лейтенант, будто ты никогда не травил байки, чтобы впечатлить, — фыркнул Соуп. — Никогда. — Вообще-то, я ему верю, — сказал Газ. — В такой маске любая подобная история будет звучать как рассказ серийного убийцы о следующей жертве, а не как подвиги горячего солдата. Без обид, сэр. — Без обид, — Гоуст отхлебнул бурбон и натянул маску обратно на лицо. — Ты его дольше всех знаешь, — Соуп посмотрел на Гоуста, отчаянно ища ответы. — Он всегда был таким… — он махнул рукой в сторону Прайса, где две девушки и парень разразились громким хохотом над шуткой, которая вообще не была смешной, — вот таким? Гоуст пожал плечами. — Чтобы дойти до того, что есть сейчас, ему пришлось вкалывать. Спортзал, стрельбище, учёба, бумажки, ментальная подготовка. Не станешь лучшим в своём деле, бегая за юбками. На тусовки времени… не было. — Умеешь ты подобрать слова, — развеселился Газ. Соуп криво ухмыльнулся. — Понимаю… Я не удивлён, что Нику понадобилось целое десятилетие. Я бы не удивился, если бы… О, эй, Ник! Сюда! Соуп встал, чтобы помахать, когда знакомая громоздкая фигура в коричневой кожаной куртке протолкнулась к ним сквозь толпу, раскинув руки. — Братья мои, вы пришли! — Ещё бы мы не пришли, — ухмыльнулся Газ, вставая, чтобы принять предложенное объятие; Соуп получил хлопок по плечу, а Гоуст — рукопожатие. — Ну, как прошло? — спросил Газ, усаживаясь обратно. — Что ж, — Ник похлопал по правой стороне куртки, слегка оттопыренной конвертом с бумагами, — я теперь официально гражданин Британии. Несмотря на улыбку, все трое видели грусть в его глазах. Его лишили российского гражданства. Он сам удивлялся, что это заняло так много времени, но они наконец-то связали его псевдоним, лицо и имя в базах данных. Сохранять анонимность на пенсии было сложно, так что получение британского гражданства казалось естественным шагом за последние пять лет. Он всегда будет русским телом, сердцем и душой. Но теперь все эти три вещи принадлежали ещё кое-кому… — Поздравляю. Нам повезло, что ты с нами, — сказал Гоуст, поднимая стакан. — Да, спасибо, — кивнул Ник и посмотрел на пустые места по бокам. — Где капитан? — Развлекается, — Соуп кивнул в сторону бара. — Я бы на твоём месте поторопился, пока он не пригласил их посмотреть на свой аквариум и ремонт на чердаке. Ник проследил за взглядом Соупа и приподнял бровь. В основном он был расслабленным мужчиной, но когда дело касалось Джона Прайса, спокойствие отметалось напрочь. Он выпрямил спину, расправил плечи, разглядывая троих людей, толпящихся вокруг Прайса. Его взгляд задержался на руке, лежащей на его колене. — Прошу меня извинить, — тихо сказал он. Газ ухмыльнулся в свой стакан: — Давай, Ник, покажи им. — А, Ник! — Прайс расплылся в улыбке, поворачиваясь на барном стуле, чтобы встретить его. — Это, эм… Джессика, да? Дерек и… э, простите, забыл — Стейси? Стейси. Я как раз объяснял, как… Ник без прелюдий полез целоваться. Его бёдра легко скользнули между ног Прайса, а язык прошёлся по губам. Жар залил Прайса от кончиков ушей до выреза футболки — он обычно не любил публичные проявления чувств, но на данный момент Ник счёл это необходимой мерой. Отстранившись, Ник с радостью заметил, что троица отошла подальше, бормоча извинения. Прайс этого даже не увидел, он смотрел только на Николая. — А это зачем? — прохрипел он. Ник хмыкнул, взяв левую руку Прайса с его талии и подняв её между их лицами. — В чём дело? — А, Ник, это не… я просто… Ник проигнорировал сбивчивые оправдания Прайса, схватив цепочку его жетонов и вытащив их из-под футболки. Кольцо тихо звякнуло, когда Ник расстегнул застёжку и снял его с привычного места у груди. На самом деле, это была его идея — риск сорвать кожу на операции был высок, а в кармане или на дне вещмешка кольцо просто потерялось бы. «Так будет лучше, — мягко сказал Ник однажды поздней ночью, — тогда мне его вернут, если…» «Не-а, — ответил тогда Прайс, — я всегда верну его сам. Вместе с моей задницей, в каком бы состоянии она ни была». Пустое обещание, учитывая работу Прайса, но Ник всё равно выцеловал утешение из его губ, когда он говорил эти слова. Дома кольцо всегда возвращалось на место. Но Прайс был забывчив. Слишком много всего крутилось в его голове. Ник надел кольцо обратно на руку Прайса и поцеловал тыльную сторону его ладони. — Вот так. — Я забыл, прости, это не… — Да знаю я. Но это отпугнёт тех, кто пытается тебя украсть. — Украсть? — Джонатан, они были готовы тебя сожрать… Водки со льдом, — Ник лишь мельком взглянул на бармена, подавая заказ, и вернулся к глазам Прайса. — Сожрать… Мы болтали о садоводстве. — Это ты болтал о садоводстве. Им другое нужно было. Рот Прайса открылся, а потом снова закрылся. — А. — Вот именно. — Ну, спасибо за спасение… Ник ухмыльнулся: — Всегда пожалуйста. — Как всё прошло? Ник достал из кармана тёмно-синий паспорт и открыл его, чтобы Прайс увидел данные внутри — «Николай Прайс, М, гражданин Британии». — Ну ты только глянь… — Прайс взял его обеими руками, большим пальцем ласково проведя по фотографии. — Знаешь, я удивлён, что ты сменил на псевдоним, а не оставил… — Я больше не тот человек. Я… всё, что мы построили вместе и будем строить дальше. Мне так больше нравится. Прайс улыбнулся, закрывая паспорт и засовывая его обратно в куртку Ника. Он внимательно изучил его лицо, видя там грусть, но и облегчение. Родины у Ника не стало, но он медленно, болезненно, строил себе новую. С Прайсом. Они могли быть на другом конце света, и Ник всё равно был бы «дома», пока рядом Прайс. Потому что «дом» — это человек, а не место. Прайс пришёл к той же мысли. Просто ему понадобилось чуть больше времени. — Я тебя люблю, Коля. Теперь настала очередь Ника покраснеть. Его щёки слегка порозовели, пока он привыкал к открытым проявлениям привязанности. — И я тебя, капитан. — Эй, голубки, тащитесь сюда! Лейтенант зажал денег на бухло! Ник хмыкнул и полез в карман за кошельком. — Это за мой счёт. — Тогда я возьму двойной скотч. Надо отпраздновать. — Офигеть… эй, бармен!