Экспедиция «Истинный Север»

Первого января они повернули назад. Путь домой всегда короче, но в Арктике это правило не работало. Обратный путь был дорогой по собственным, едва заметным следам, которые погода могла стереть в любой момент. Но что-то изменилось. Вай медленно, но упрямо шла на поправку. На третий день обратного пути она уже могла сидеть, прислонившись к нартам, и отдавать команды хриплым, но уверенным голосом. Через неделю она уже стояла на полозьях, хоть и опиралась на плечо Маркуса, но лицо ее все еще было слишком бледным. Она вернулась в строй. И стая, почувствовав возвращение вожака, шла бодрее, увереннее. Кейтлин с облегчением передала ей управление упряжкой. Но их новообретенное партнерство осталось. Каждый вечер они вместе склонялись над картой. Теперь это было необходимостью, но для них обеих эти моменты стали чем-то большим. Предлогом, чтобы оказаться рядом, почувствовать тепло друг друга, услышать голос. Их разговоры стали другими. Более личными. Более смелыми. — Когда вернемся, — сказала однажды Кейтлин, глядя на огонь, а не на нее, — первое, что я сделаю, — приму горячую ванну. И буду лежать в ней, пока кожа не слезет. — Скучно, принцесса, — усмехнулась Вай. Она сидела рядом, кутаясь в шкуры. — А я… я найду самый шумный, самый грязный заунский кабак, напьюсь дешевого пива и подерусь с кем-нибудь. Чтобы снова почувствовать себя живой. — Звучит… в твоем стиле, — улыбнулась Кейтлин. — А что «после», Кексик? После ванны и отчетов? — вопрос прозвучал тихо, почти небрежно, но он повис между ними, тяжелый и полный смысла. Кейтлин долго молчала. — Я не знаю. И в этот раз это была чистая правда. Вместе с возвращением физических сил к Вай вернулась и ее прежняя, колючая дерзость. Но теперь она была направлена не на унижение, а на провокацию. Та ночь в палатке, тот отчаянный жар, который они подавили ради выживания, никуда не исчез. Он просто затаился, как огонь под слоем торфа, и теперь, когда непосредственная угроза миновала, он начал прорываться наружу мелкими, обжигающими вспышками. Это было в их взглядах, которые теперь задерживались друг на друге на долю секунды дольше, чем позволяли приличия. В случайных, но слишком частых касаниях, когда они передавали друг другу кружку или инструмент. Воздух между ними гудел, и вся команда чувствовала это электричество. Взрыв произошел из-за пустяка. Экко, всегда восхищавшийся Кейтлин, помогал ей закрепить на нартах ящик с хрупкими образцами льда. Ящик был тяжелым, и в какой-то момент, когда сани качнулись на неровности, он, чтобы удержать равновесие, схватил Кейтлин за руку, чуть выше локтя. Это было машинальное, абсолютно невинное движение. Но Вай, стоявшая в паре шагов от них, увидела это. Ее реакция была мгновенной. Примитивной. Как рык волка, увидевшего чужака у своей добычи. Все ее тело напряглось. Она сделала шаг вперед, и даже Маркус, стоявший рядом, инстинктивно попятился. — Я разберусь, — голос Вай был низким, глухим, полным неприкрытой угрозы. Не говоря больше ни слова, она подошла, бесцеремонно отстранила опешившего Экко в сторону и, схватив Кейтлин за руку, буквально потащила ее за собой, прочь от лагеря. — Что ты… — начала Кейтлин, пытаясь вырваться, но хватка Вай была железной. — Идем, — отрезала Вай. — Периметр надо проверить. Срочно. Она завела ее за огромную гряду торосов, в тень ледяного айсберга, скрыв их от любопытных глаз команды. А затем, так же резко, развернула и прижала к ледяной, колючей стене. — Вай, ты с ума сошла?! — выдохнула Кейтлин, чувствуя холод льда спиной и обжигающий жар ее тела спереди. Но Вай не слушала. Ее лицо было в нескольких сантиметрах. Глаза, серые и темные, горели первобытной, ревнивой яростью. — Моя, — прорычала она, и ее горячее дыхание обожгло холодную кожу Кейтлин. И прежде чем Кейтлин успела что-либо сказать или сделать, она наклонилась и сделала то, чего Кейтлин не ожидала. Она не поцеловала ее. Она укусила. Не больно. Но властно. Ее зубы впились в нежную кожу на шее Кейтлин, чуть ниже уха, оставляя мгновенный, горячий след. Это был не укус хищника. Это была метка. Знак обладания. Дикий, собственнический, первобытный. Кейтлин ахнула, ее тело пронзила дрожь — смесь шока, боли и внезапной, острой вспышки желания. А затем, когда она еще не пришла в себя от этого дикого жеста, Вай поцеловала ее. Глубоким, голодным, полным ревнивой претензии поцелуем. Она целовала ее так, будто пыталась впитать в себя, доказать — себе, ей, всему миру — что эта женщина принадлежит ей. Кейтлин, чья воля расплавилась под этим яростным напором, ответила. Она обвила руками ее шею, впиваясь пальцами в ее плечи, отвечая на ее голод своим собственным, так долго сдерживаемым. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Ты… ненормальная, — выдохнула Кейтлин. — Теперь ты знаешь, — так же выдохнула Вай. Она провела большим пальцем по следу от укуса на шее Кейтлин. — Моя. Надежда пришла в виде точки на горизонте. Небольшого темного пятна на фоне бесконечной белизны. — Что это? — спросил Хеймердингер, глядя в бинокль. — Мираж? — Нет, — ответила Кейтлин, сверяясь с картами. — Это старая геофизическая станция «Полярная Звезда-7». Была заброшена лет двадцать назад. На картах она помечена как разрушенная. Они подошли ближе. Это были руины. Покосившиеся строения, наполовину занесенные снегом. Но один из складов, сделанный из усиленного металла, выглядел почти целым. — Там могут быть припасы, — с надеждой сказал Экко. — Консервы. Топливо. Что угодно! Спасение было так близко, что его, казалось, можно было потрогать. Но Север никогда не отдавал свои дары просто так. Склад стоял на мысу, который глубоко вдавался в замерзший пролив. Лед вокруг него был темным, испещренным трещинами. — Ненадежный, — коротко сказала Вай, изучая его. — Молодой лед. Течение подмывает его снизу. Он может выдержать вес человека, но не нарт. И не тяжелого груза. Экко и Маркус, обвязавшись веревками, отправились на разведку. Они вернулись через час с новостями, которые были и хорошими, и плохими одновременно. — Там есть топливо! — с восторгом доложил Экко. — Бочки с дизелем. И консервы! Ящики! Целый склад! Рация… я нашел детали для рации! Я смогу ее починить! — Но, — добавил мрачный Маркус, — склад промерз до основания. Все примерзло. И пол… он трещит даже под моим весом. Если мы попытаемся вытащить тяжелые бочки, мы все провалимся. Вечером они собрались на совет. Это было самое жестокое искушение. Спасение было в ста метрах от них, но отделено тонкой, предательской пленкой льда. — Мы должны рискнуть! — горячился Хеймердингер. — Это наш единственный шанс! — Риск неоправдан, — возразила Камилла. — Потерять людей ради нескольких бочек с топливом – плохой обмен. Все посмотрели на Кейтлин и Вай. — Сколько весит одна бочка? — спросила Кейтлин, обращаясь к Экко. — Около двухсот килограммов. — Нарты столько не выдержат на таком льду, — констатировала Вай. — Но… если тащить их по одной, волоком, распределив вес… — И если мы проложим настил из всего, что у нас есть, — подхватила Кейтлин, ее глаза загорелись идеей. — Полозья саней, запасные лыжи, доски от ящиков… Они снова думали как один. Тактика и инстинкт. Они работали всю ночь, создавая хрупкую дорогу к спасению. На рассвете началась операция. Это был нервный, напряженный труд, где каждый неверный шаг мог стать последним. Но они справились. Они вытащили три бочки топлива и несколько ящиков с консервами. Не все, что было на складе, но достаточно, чтобы их шансы на выживание выросли в несколько раз. Но главной победой был триумф Экко. Вечером того же дня он ворвался в общую палатку, его лицо сияло. — Работает! Черт возьми, работает! Рация ожила. Сначала это был лишь треск и шипение. Но потом, сквозь помехи, пробился далекий, едва слышный голос. — …база «Последняя Гавань»… вызывает экспедицию «Истинный Север»… Прием… Лагерь взорвался ликующими криками. Они снова были на связи. Они снова были частью мира. Кейтлин выхватила у Экко микрофон, ее руки дрожали. — «Последняя Гавань», это «Истинный Север», слышу вас! Повторяю, это «Истинный Север»! Мы живы! Все живы! Мы достигли полюса и возвращаемся! Сообщите в Пилтовер! Сообщите лорду… сообщите Джейсу Талису! Ответ пришел через несколько часов, когда первая волна эйфории улеглась. Это был не безличный голос радиста. Это был его голос. Чистый, уверенный, доносящийся из другого мира. — Кейти? Боги, это ты? Мы уже не надеялись… Мы считали вас погибшими! Кейтлин слушала, и радость на ее лице медленно сменялась сложным, болезненным выражением. Его голос, такой знакомый, такой правильный, теперь казался чужим. Он говорил о заголовках в газетах, о приеме, который они устроят в ее честь, о том, как ее отец гордится ею. Он говорил о мире, который она оставила. О мире, в который ей предстояло вернуться. Вай сидела в дальнем углу палатки. Она делала вид, что чинит упряжь, но ее руки были неподвижны. Она слышала каждое слово. Она слышала радость в голосе Джейса. Слышала нерешительность в голосе Кейтлин. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Кейтлин. И в этот момент, разделенные расстоянием, но связанные этим голосом из прошлого, они обе поняли. Самое страшное испытание было еще впереди. И оно будет не на льду.