Экспедиция «Истинный Север»

Обратный путь стал их последним и самым жестоким испытанием. Арктика, будто разозлившись на то, что эти ничтожные создания посмели не только ступить на ее вершину, но и выжить, решила напоследок показать всю свою неукротимую, слепую ярость. Шторм пришел без предупреждения. Небо, еще час назад чистое и бледное, затянулось свинцово-черными тучами с неестественной скоростью. Ветер, до этого бывший лишь попутным бризом, превратился в ревущего монстра, который бросал в лицо пригоршни ледяной, острой, как стекло, крупы. Видимость упала до нуля. Мир исчез. Остался только оглушительный вой ветра и слепящая белая мгла. — Держимся вместе! Не отставать! — кричала Вай, пытаясь перекричать ураган. Они шли вслепую, ориентируясь только на лай Когтя впереди и тусклый свет фонаря на нартах. Каждый шаг был битвой. Холод проникал сквозь самые лучшие пилтоверские костюмы, он был живым, он пытался высосать из них жизнь. Кейтлин шла рядом с Вай. Они были связаны страховочным тросом, как и все остальные. Теперь это был не просто элемент безопасности. Это была их единственная связь с реальностью. Она чувствовала каждое напряжение, каждое движение тела Вай. Они стали одним целым, борющимся за выживание. Где-то позади, в этом же белом аду, Маркус и Камилла шли, почти прижавшись друг к другу. Ветер пытался сбить их с ног, но скала-Маркус был непробиваем. Он закрывал ее своим телом от самых сильных порывов. — Температура тела критически падает! Мы долго не продержимся! — крикнула Камилла, пытаясь докричаться до него. Маркус ничего не ответил. Он просто молча снял свою огромную меховую рукавицу, взял ее холодную, онемевшую руку в свою теплую, мозолистую ладонь и сунул обратно в свою рукавицу. Этот простой, неуклюжий жест в центре урагана был красноречивее любых признаний. Внезапно спереди показался ледник. Он ощущался как мираж в ледяной пустыне, зрение, искусанное белыми мухами подводило. Но, это был их единственный шанс. — Сюда! Быстро! — скомандовала Кейтлин. — Переждем пик бури здесь! Это казалось спасением. Они по очереди завели внутрь собак, затем затащили самое необходимое снаряжение и забились сами. Пещера была узкой, но достаточно глубокой, чтобы укрыть их от ярости урагана. Экко и Хеймердингер тут же начали разжигать печку, чтобы отогреться. — Что-то не так, — сказала Вай. Она стояла у входа, всматриваясь в ревущую белую мглу. — Коготь… он не хочет заходить. Он скулит. Действительно, вожак стаи упрямо сидел снаружи, на ветру, и жалобно скулил, оглядываясь на темноту. — Он просто боится замкнутого пространства, — предположил Хеймердингер. Но Кейтлин, уже научившаяся доверять инстинктам Вай и ее собак, почувствовала укол ледяной тревоги. Она подошла к Вай. — Что он чует? Прежде чем Вай успела ответить, вход в пещеру, узкий проход, через который они только что вошли, с оглушительным грохотом обрушился. Огромные глыбы льда и снега полностью завалили выход. Они оказались в ловушке. И в этот момент из глубины пещеры, из темноты, куда еще не успел проникнуть свет их фонарей, раздался тихий, вкрадчивый голос, сопровождаемый медленным, издевательским хлопаньем в ладоши. — Браво, Вайолетт. Просто браво. Загнать себя и всю свою маленькую армию в гробницу. Я всегда знал, что в тебе скрыт талант к саморазрушению. Из тени, опираясь на ледоруб как на трость, вышел Силко. Его левое плечо было заметно перекошено, — след от выстрела Маркуса. Но в его единственном здоровом глазу горел холодный, торжествующий огонь. Он был один. И от этого казался еще опаснее. — Как видишь, я пережил нашу последнюю встречу, — усмехнулся он, видя их искаженные от ужаса лица. — Пурга — моя старая подруга. Она всегда на стороне тех, у кого нет ничего, кроме цели. Я знал, что вы будете искать укрытие. Ждал. — Что тебе нужно, Силко?! — прорычала Вай, выхватывая нож и вставая между ним и остальной командой. Кейтлин тут же подняла ружье, но в этой тесноте стрелять было почти невозможно. — Все то же самое, — его голос был спокоен. — Вернуть свое. И наказать за потерю. Мой питомец... он был мне почти как сын. И ты, — он перевел свой оранжевый, нечеловеческий глаз на Кейтлин, — ...ты за это заплатишь. После того, как я заберу то, что принадлежит мне по праву. Он говорил с Вай, но смотрел на Кейтлин с хищной, оценивающей улыбкой. — Она никуда с тобой не пойдет! — крикнул Экко, вставая рядом с Вай. — Тише, мальчик, — прошипел Силко. — Твоя преданность похвальна, но неуместна. Он не стал атаковать. Он начал играть. Он двигался вдоль стены пещеры, удивительно быстро, как паук, загоняющий жертву. — Думаешь, твой новый питомец тебя спасет, Вайолетт? — издевался он, указывая подбородком на Кейтлин. — Она ученая. Она думает. А в таких местах те, кто думает, умирают первыми. Здесь нужно чувствовать. Как я. Я чувствую, как этот ледник дышит. Чувствую, как он слаб. Как он готов обрушиться от одного неверного слова. Он внезапно ударил своим ледорубом по стене. По своду пещеры прошла дрожь, посыпалась ледяная крошка. Собаки заскулили от страха. — Стой! — крикнула Вай. — Боишься? — хохотнул Силко. — Правильно. Ты ведь знаешь, что это за место. Древний лед. Полый внутри. Мы все сейчас в ледяном пузыре, который держится на честном слове. И я держу в руках иголку. Он снова ударил по стене. На этот раз трещина пошла по потолку. Это была не битва. Это был шантаж. Он играл с ними, наслаждаясь их бессилием, их страхом. — Остановись! — голос Кейтлин был на удивление спокоен. Она опустила ружье. — Что ты хочешь? Что тебе нужно, чтобы ты нас отпустил? Силко медленно повернулся к ней. — Наконец-то голос разума. Мне нужна она, — он кивнул на Вай. — И ты. В качестве компенсации за моральный ущерб. — Хорошо, — так же спокойно ответила Кейтлин, делая шаг вперед. — Кейт, нет! — крикнула Вай. — Тихо, — оборвала ее Кейтлин, не глядя. Она смотрела только на Силко. — Мы пойдем с тобой. Но ты отпустишь остальных. Хеймердингера, Камиллу, Маркуса, Экко. И собак. Силко рассмеялся. — Какие мы благородные. Хорошо. Я согласен. Пусть уходят. Он наслаждался моментом. Он победил. Снова. — Спасибо, — тихо сказала Кейтлин. А затем ее взгляд метнулся к Вай. Всего на долю секунды. Но в нем не было ни страха, ни отчаяния. Был чистый, холодный расчет. Команда. И приказ. Вай поняла. Мгновенно. Кейтлин выстрелила. Но не в Силко. Она выстрелила в свод пещеры, над его головой. В самую большую, самую очевидную трещину. Это был чистый расчет. Если пузырь лопнет, то он лопнет для всех. Одновременно с выстрелом Вай, издав боевой клич, бросилась не на Силко, а на противоположную стену пещеры, ударяя по ней всем телом и крича: — МАРКУС! Свод пещеры не выдержал двойного удара. Он начал рушиться. Но не хаотично. А так, как и рассчитала Кейтлин. Маркус резко ударил ледорубом по стене рядом с Силко. Огромный пласт льда оторвался и рухнул, отсекая Силко от остальной части пещеры, но оставляя им узкий проход к выходу. Силко, застигнутый врасплох этой безумной тактикой, успел лишь отскочить назад. — Бежим! — крикнул Экко, и команда, не теряя ни секунды, бросилась к выходу. Но Силко был хитер. Он понял, что проиграл. И привел в действие свой последний, отчаянный план. Он бросил в узкий проход, через который они бежали, свой ледоруб. Не чтобы убить. А чтобы завалить. Огромный ледоруб, вращаясь, ударил в несущую опору свода. Пещера начала складываться, как карточный домик. Кейтлин бежала последней. Она видела, как свод над ней оседает. Она знала, что не успеет. Но тут же, рядом с ней, оказалась Вай. Она схватила ее и с силой оттолкнула вперед, к выходу. — Вай, нет! — закричала Кейтлин, падая на снег уже снаружи. Последнее, что она увидела, прежде чем вход в пещеру окончательно обрушился, – это ухмыляющееся лицо Вай и два слова, которые та произнесла без звука, одними губами: — Кодекс, принцесса. И потом – тьма. И оглушительный грохот тонн льда, похоронивших под собой и ее врага, и… ее. Когда пыль улеглась, перед ними был лишь непроходимый завал. Мир для Кейтлин перестал существовать.