5.
2 сентября 2025 г., 00:44
6 апреля 1999 г.
Гермиона могла пересчитать по пальцам обеих рук количество писем, что получила от Гарри или Рона с начала восьмого курса. В конце концов, и она тоже отправляла сов реже, потому что и ответы приходили нечасто. Да и у нее хватало забот — темное проклятье угрожало ее жизни на каждом шагу.
Поэтому, когда однажды утром во время завтрака к ней прилетела сова, первой реакцией было удивление.
Следом же — смутное чувство тревоги, разлившееся в животе, когда она узнала небрежный почерк Гарри. Весь год она намеренно избегала любых упоминаний о Тео, об их связи или о собственной скорой смерти. Она и сама не знала, почему — просто не хотела, чтобы он волновался.
Кроме того, они почти не разговаривали последние месяцы. Гермиона знала, что он занят на курсах авроров, и не хотела его отвлекать, но в глубине души чувствовала себя одинокой без его дружеского присутствия.
Отношения с Роном, которые так и не сложились после войны, только усугубляли ситуацию.
С комом в горле она пробежала глазами письмо Гарри:
«Гермиона,
У меня несколько выходных после учебы, и я слышал, что у вас скоро выходные в Хогсмиде. Может, выпьем вместе? Напиши, я соскучился.
Гарри»
Против собственной воли глаза Гермионы защипало от этого короткого послания. Она тоже скучала по Гарри. Но все, через что ей приходилось проходить весь год, казалось непреодолимым. Словно нельзя было вот так просто рассказать даже старому другу. Она подозревала, что только Тео мог по-настоящему понять ее — просто потому, что они оба увязли в этом дерьме вместе. И все же, встреча с Гарри могла быть неплохой идеей. Она никак не могла явиться в Хогсмид с Тео, хоть именно с ним ей больше всего хотелось провести время подальше от Хогвартса. Мерлин знает, им обоим не помешало бы отдохнуть денек. Несмотря на то, что Гермиона становилась все ближе к нему — и душевно, и физически — они вовсе не были «официальной парой». Гермиона даже боялась, какой разговор мог бы возникнуть, если поднять эту тему, ведь она не была уверена, что между ними была предусмотрена хоть какая-то моногамия. От этой мысли в груди защемило. Она встала из-за завтрака раньше времени, поднялась в совятню и отправила ответное письмо перед занятиями.***
9 апреля 1999 г. Гермиона отправилась в Хогсмид достаточно рано, чтобы заглянуть в «Магазин перьев Писсаро» перед встречей с Гарри; весенний воздух по дороге в деревню словно прочистил ей голову. Она уже давно плохо спала после того странного случая, когда оказалась в больничном крыле, и усталость постепенно сказывалась на всех сферах ее жизни. С Тео она тоже почти не виделась — найти время, чтобы выбраться вместе, не привлекая внимания, было непросто. Устроившись в кабинке «Трех метел», Гермиона потягивала сливочное пиво. Через несколько минут в паб вошел Гарри, и на лице его засияла улыбка, когда он заметил ее и подсел напротив. — Гермиона… — произнес он, разглядывая ее. — Черт возьми, как же я рад тебя видеть. Гермиона улыбнулась, хотя внутри гадала, выглядит ли она такой же измученной, как чувствовала себя почти каждый день. — И я тебя. Хорошо, что тебе дали пару выходных. Гарри кивнул, подтянув к себе вторую кружку сливочного пива, которую она заказала заранее. — Учеба адская, но я много чему учусь. — Он сделал глоток, зеленые глаза блеснули, и он добавил: — Рон тоже хотел прийти, но не смог вырваться из лавки. У них там полный завал. — Понятно, — сказала Гермиона, умудрившись сохранить улыбку. Если бы она знала, что Рон собирается приехать в Хогсмид, то, наверное, придумала бы отмазку и не пошла. — Ничего страшного. Я знаю, что он очень нужен Джорджу. — Может, оно и к лучшему, — заметил Гарри, чуть виновато улыбнувшись. — Я знаю, у вас с ним… ну… — Все к лучшему, — твердо заверила Гермиона. Она знала, что Гарри уважал ее решение, но время от времени он все равно давал понять, что предпочел бы видеть их вместе. Но время и дистанция только укрепили ее уверенность. — В любом случае, у меня тут забот хватает. Ж.А.Б.А же на носу. — Ага. — Гарри расслабился, откинувшись на спинку сиденья. — Не скажу, что жалею, что не сдаю экзамены вместе с тобой. Рад, что попал в Министерство сразу. Гермиона сделала глоток сливочного пива, желая развеять легкую неловкость, повисшую между ними. Но прежде чем смогла ответить, застыла. Дверь паба распахнулась, колокольчик тихо звякнул, и ее взгляд зацепился за знакомую темную шевелюру. Тео вошел, беседуя с парой семикурсников-слизеринцев, с которыми иногда сидел за столом. Словно почувствовав ее взгляд, он скользнул глазами по залу и заметил ее. Челюсть его сжалась, будто окаменев. Не желая привлекать внимание Гарри, Гермиона лишь на секунду задержала взгляд, а потом снова сосредоточилась на друге. Боковым зрением уловила, как Тео вернулся к разговору с собственными друзьями и сел за стол. Брови Гарри едва заметно дернулись, он скосил глаза в сторону и фыркнул: — Надеюсь, слизеринцы тебе в этом году не мешают? Мерлин знает, хвастаться им особо нечем. — Нет, — ответила Гермиона. — Конечно нет. Они в основном держатся сами по себе. — Ну и ладно, — пробормотал Гарри. Сделав еще один большой глоток, чтобы заглушить нервное напряжение, поднявшееся в ней при виде Тео, и ощущение магической связи, тянувшей ее к нему, Гермиона сказала: — Расскажи лучше, чем ты занимаешься в Министерстве? Гарри начал рассказывать о своей учебе, и Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться на друге. Но присутствие Тео на другом конце паба ощущалось так, будто он сидел прямо рядом. Она барабанила пальцами по столу, кивала и натягивала на лицо банальную улыбку. Никак не удавалось объяснить самой себе, почему его близость так сильно действовала. — Гермиона? Она дернулась и встретилась взглядом с Гарри. Даже не заметила, как мысли уплыли в сторону, и уже не помнила, о чем он говорил. — Прости, Гарри, — с нервным смешком сказала она. — Просто я последнее время плохо сплю. — Все в порядке? — нахмурился он. — Конечно. Гарри явно не поверил. — Уверена? Никак не связано с тем, что Нотт глаз с тебя не сводит с тех пор, как вошел? — Что? Нет, — возразила она. Но взгляд сам собой скользнул к столу Тео, и на миг их глаза встретились. В его лице мелькнула тревога. Неуверенность. В груди у нее сжалось, и она тут же отвернулась. — Тео нормальный. Мы пару раз занимались вместе. Это было не совсем ложью. Только вот она не могла понять, зачем он так смотрит на нее в людном месте. Он даже в Хогвартсе не любил, когда их видели вместе — все боялся, что слухи дойдут до его отца. Настолько его это беспокоило, что Гермиона даже не задумывалась раньше. Гарри оставался скептичен. — Правда? Слабо верится. — Он правда неплохой, — сказала она как можно более нейтральным тоном. На лице растянулась легкая улыбка — попытка развеять тревогу, отраженную на его лице. Она же всего лишь встретилась с другом, скрывать было нечего. — Он не такой, как его отец или остальные слизеринцы. — Ну, если ты так говоришь, — вздохнул Гарри. — Но все равно обидно, что мы оставили тебя одну, если теперь тебе приходится обращаться к таким, как он, за компанией. Защищая Тео, Гермиона тверже повторила: — Он нормальный. — Ладно, тогда хорошо, что у тебя есть хоть кто-то, — сказал Гарри наконец. И она ему поверила.***
Чья-то рука обхватила ее запястье и потянула в сторону. Она напряглась, по привычке тянулась к палочке. И вот снова — не в первый раз — Гермиона оказалась в темном закутке рядом с главным коридором от Большого зала. Спрятанная за гобеленом, она встретилась глазами с Тео. В его взгляде боролись противоречия; губы приоткрылись, но тут же сомкнулись снова. Горло дрогнуло от тяжелого глотка, он провел рукой по волосам. И наконец выдохнул: — Скажи, что у тебя с Поттером ничего нет. Гермиона нахмурилась, хотя в глубине души ей было приятно, что он переживает. Но все равно она выдернула руку из его хватки. — Конечно нет. Гарри мой лучший друг, у него были выходные, он хотел увидеться. Тео задержал взгляд еще на миг, лицо оставалось непроницаемым. — Ладно, — сказал он наконец. — Просто… хотел убедиться. Весь день в Хогсмиде ее терзала нервная энергия, и сейчас Гермиона скрестила руки на груди. Закуток был слишком тесен, она уперлась в его грудь плечом. — Я имею право встречаться со своими друзьями. — Конечно, имеешь, — отозвался Тео, голос его стал тише, губы сжались. — Просто… я знаю, что мне нечего тебе предложить. Особенно по сравнению с таким, как он. В его словах прозвучала тоска, отразившаяся в морщинке между бровями, и Гермиона смягчилась. — Это неправда, Тео. — Она разжала руки и положила ладонь ему на бок. — Мне нравится проводить время с тобой. Мне нравится то, что у нас есть. — Хотел бы я сводить тебя в Хогсмид, — вырвалось у него. Признание поразило ее — кольнуло прямо в сердце. — А почему нет? Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы отец узнал, но неужели все настолько плохо? — Я не знаю. — Он снова запустил руку в свои и без того взъерошенные волосы. — Я не знаю, на что он способен, у него связи повсюду. И в тюрьме, и за ее пределами. — Тео замолчал на долгий миг, уставившись в стену рядом с ее головой. — Я до смерти боюсь, что с тобой что-то случится из-за меня. И Гермиона поняла: он имел в виду вовсе не то, что он умрет, если погибнет она. Она сжала пальцами ткань его свитера, подтягивая его ближе. — Я тоже хотела бы побыть в деревне с тобой. Хотела, чтобы сегодня ты был рядом. Его язык скользнул по губам, и от того, как его взгляд прошелся по ней, кожа у Гермионы запылала. Он наклонился и, едва коснувшись ее губ, прошептал: — Хотел бы я попросить тебя быть моей девушкой. — Да, — просто сказала она. Глаза Тео расширились. — Ты не можешь просто сказать «да». — Только что сказала. — Я буквально не могу пригласить тебя на свидание. Даже до класса проводить не могу. Обняв его за шею, Гермиона покачала головой. — Справимся с твоим отцом. Ты забыл, что у меня связи в аврорате? — Увидев, что он все еще настроен скептически, она продолжила: — А кроме того, все, что мне нужно, — знать, что ты мой. Что у тебя никого больше нет. — Мерлин, серьезно? — Он скривился. — У меня никого не было задолго до того, как между нами что-то началось. А у тебя? — Нет, — поспешно ответила она. — Конечно нет. Тео вздохнул, на губах появилась виноватая улыбка. Он обхватил ее лицо ладонями; ногти были накрашены мерцающим черным лаком, поблескивавшим в полумраке. — Думаю, нам стоит лучше общаться. Связь или нет, но я хочу тебя. Никого больше. Его поцелуй был настолько страстным, что у нее захватило дыхание; сердце заколотилось, в груди разлилась жгучая нежность и жажда большего. Когда он отстранился, Гермиона улыбнулась. — Слишком напорист для слизеринца, знаешь ли. Его глаза сузились, будто он хотел защитить честь факультета, но он лишь опустил взгляд. — Если хоть кому-то скажешь — убью собственными руками, плевать на свою жизнь. Но Распределяющая шляпа на секунду подумала, что мне место в Хаффлпаффе. Гермиона уставилась на него, а потом рассмеялась. — На самом деле… теперь, когда ты сказал, я это вижу. Из тебя вышел бы отличный хаффлпаффец. — Да ладно, — фыркнул он. — У меня не было бы и шанса. Отец бы меня удавил, так что пришлось убеждать шляпу отправить меня в Слизерин. Ты первая, кому я это рассказал. Это признание тронуло ее — приятно было знать, что Теодор доверяет ей. — Твой секрет в безопасности. — И она снова потянулась к нему, на этот раз в поцелуе таком жарком, что у нее закружилась голова.***
12 апреля 1999 г. На парту Гермионы в полупустом классе по Зельям упала записка. Бросив быстрый взгляд вокруг, она подтянула пергамент к себе и развернула.«С годовщиной нашей зависимости от моей души.»
Сжав губы, чтобы не улыбнуться, Гермиона попыталась сосредоточиться на вареве. А потом выдернула перо и наспех вывела ответ:«Прости за это. С первым годом жизни, что придется провести со мной. Надеюсь, тебе нравится делиться душой.»
Она наложила на пергамент заклинание маскировки и отправила обратно на его рабочее место. Краем глаза видела, как он подтянул записку одним пальцем, прочел, сохраняя абсолютно каменное лицо. Губы его чуть дернулись — единственная тень улыбки, которую он позволял себе на людях. Потом он взял перо. Через несколько минут записка снова перекочевала на ее парту.«Все равно иметь душу только для себя одного — фиговая переоцененная штука. Увидимся вечером? Отпразднуем твою почти-смерть и мой героический подвиг полного нихрена, что я сделал, чтобы тебя спасти.»
Гермиона прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать смех. Его глаза метнулись к ней, и уголок губ чуть заметно дернулся в самодовольной усмешке. Даже когда вокруг все казалось мрачным и безысходным, Тео был для нее светом сквозь тучи, и Гермиона была уверена: тут не было никакого магического принуждения.***
15 апреля 1999 г. Гермиона запустила пальцы в волосы Тео, откинув голову назад, когда он прижался губами к ее коже чуть ниже линии челюсти. С ее губ сорвался тихий стон, возбуждение сжалось внизу живота. Они встретились в Выручай-комнате, чтобы вечером разбирать дневники, но после долгих часов, когда глаза уже резало, а ответов все равно не находилось, Тео притянул ее к себе и повалил на кровать. Он прикусил ее мочку, по телу пробежала дрожь, Гермиона прикусила губу. Его теплое дыхание скользнуло по ее коже, ладонь легла на грудь поверх рубашки. — Останься со мной сегодня? — спросил он хриплым голосом. Гермиона простонала, запуская руку ему под рубашку, пальцами пробежалась по гладкой коже спины. — Хорошо, — прошептала она. Иногда они засыпали здесь, переплетясь телами. Оба спали лучше вместе, и с экзаменами, что уже нависли над ними, ни один не сопротивлялся. Но иногда проще было делать вид, что связь тут ни при чем. Ее пальцы расстегивали пуговицы на его рубашке, стягивая ткань с плеч. Тео смотрел на нее сверху, дыхание перехватило, когда она провела ладонью по его животу. Усмехнувшись, он зацеловал ее ключицы, завозился с пуговицами ее школьной блузки. Когда расстегнул, явив взгляду ее лифчик, то скользнул ниже, к ее груди, провел большим пальцем по соску сквозь ткань. — Ты красивая, — пробормотал он, сжимая ладонью грудь. — Я это говорил? Гермиона выгнулась навстречу, дыхание сбивалось. — Кажется, говорил, — выдохнула она, пока он сдергивал с нее рубашку. Их взгляды встретились. Тео сдвинул чашечку лифа вверх, обхватил ее сосок губами и обвел языком. Из груди вырвался тихий стон, по телу пронесся ток желания. Аккуратно, методично он одарил вниманием и вторую грудь. Его ладонь скользнула по ее бедру, забралась под форменную юбку и сжала ягодицу. Они никогда не обсуждали, как далеко собираются зайти. И Гермиона знала: он тоже не уверен, повлияет ли это на их связь — в лучшую или в худшую сторону. Поэтому ее поразил вопрос, прозвучавший почти невзначай: — Ты девственница? Гермиона замерла. — Нет. — Ладно. — Он кивнул и продолжил медленно исследовать ее тело. Провел языком по ложбинке между грудей. — Я тоже. Она все равно рассмеялась. — Я знаю. Его глаза сверкнули искоркой озорства. — Если захочешь, чтобы я остановился — скажи. Неторопливость его движений ясно показывала, что он не ждал от этой ночи большего. Но Гермиона все равно хотела — хотела позволить им обоим хоть немного этого. Спать ей все равно не хотелось, не после того, как он разбудил в ней жгучее желание. Он скользнул ниже, коснулся губами ее тазовой кости и стянул с нее юбку. — Гермиона, — пробормотал он, целуя кожу. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — ответила она, прикрыв глаза. Ей хотелось исследовать дальше, шаг за шагом, даже если не сегодня. Она приподняла бедра, помогая ему стянуть юбку, и из его губ вырвался сдавленный стон, когда он увидел ее белье. — Красивая, — снова выдохнул он, целуя ее бедро. По спине Гермионы пробежала дрожь. Часть ее хотела позволить ему продолжить, узнать, чего он хочет и что может с ней сделать. Но Тео снова поднялся, прижимая поцелуи к ее груди, потом накрыл ее губы настойчивым поцелуем. Гермиона потянулась к его ремню, возилась с пряжкой, пока он устраивался между ее ног. Сдернув с него брюки, притянула ближе, и тихий стон сорвался с ее губ, когда он прижался к ее промежности. — Тео, — выдохнула она, закинув ногу ему на бедро. Голова откинулась на подушки, он целовал ее все жаднее, пальцы вцепились в ее волосы, ругательства срывались с его губ. Его бедра двигались в такт, и снова, и снова, возбуждение разливалось по телу. Ее сердце колотилось, она вцепилась в него руками, выгнулась, гонимая жаждой. На них оставались только его боксеры и ее белье. И мелькнула мысль: может, ждать вовсе не нужно? Может, стоит перестать гадать, сексуальна ли сама по себе эта связь? Тео говорил, что не думает так, но они все равно не знали наверняка. Магия тянула их друг к другу, даже когда они пытались держать дистанцию. Она судорожно вдохнула, открыла рот, чтобы кое-что сказать, и вдруг он застыл. Отстранился, замер над ней. Глаза Тео потемнели, дыхание сбилось. — Нужно подождать, — выдохнул он. — Пока не узнаем точно. Гермиона несколько раз моргнула, возвращаясь к реальности. Сжала губы, сглотнула. — Да. На всякий случай. Хотя сама не знала, на какой еще всякий случай. Усилит ли секс неприятные симптомы? Или… Или ее чувства на самом деле лишь следствие магической связи? Эта мысль всегда жила на дне сознания. Ни он, ни она не хотели верить в это, но магия иногда действовала странно, и рациональных объяснений у них не было. Он рухнул рядом, с кривой улыбкой. Кончиками пальцев провел по ее щеке. — Поверь, я хочу. — Я тоже, — призналась Гермиона, прикусывая губу. — Но ты, наверное, прав.***
22 апреля 1999 г. — Завтра мне девятнадцать, — сказал Тео, когда они устроились в Выручай-Комнате. У Гермионы отвисла челюсть, и она оторвалась от книги о магических связях. — Почему ты раньше не сказал? У меня даже подарка для тебя нет. — Потому что он мне не нужен. — Тео закатил глаза. — И я не хотел, чтобы ты чувствовала, будто обязана что-то дарить. — Я бы не чувствовала себя обязанной. Я хочу сделать тебе подарок. — Гермиона скрестила руки на груди, видя его недоверчивый взгляд. — Мы хотя бы должны что-то придумать, чтобы отпраздновать. Он откинулся на спинку дивана, вытянул руку за ее плечами. — Мне реально плевать на день рождения, но ладно. Почему бы нам не накуриться и не позаниматься? — Ты это и так постоянно делаешь. У меня идея получше, — отрезала Гермиона, повернувшись к нему. Немного поколебавшись, добавила: — Мы могли бы пробраться в деревню и выпить там. За мой счет. — Гермиона… — Мы будем осторожны. Тео шумно выдохнул, уставился в потолок. — Ладно. Супер осторожны. Гермиона улыбнулась — она-то думала, что убеждать придется дольше. Видимо, он сам не меньше ее жаждал немного времени наедине, подальше от замка. — Есть способы добраться до деревни незаметно, и за нами точно никто не следит. Все будет нормально. — «Нормально», значит, — буркнул он, будто пророча беду. — Знаменитые последние слова. Она наклонилась ближе, кончиком носа коснулась его носа и прошептала: — Пессимист. Тео украл поцелуй. — Реалист. Эти слова напомнили ей их первый разговор зимой, на улице, в снегу. И, несмотря на все остальное, Гермиона улыбнулась.
