singularity

Во время тридцатиминутного перерыва в ресторанчике с грилем Сухо сидит на задней ступеньке у кухни и вводит имя Кан Уён в строку поиска YouTube. У аккаунта «Физиотерапевт Уён» — тридцать тысяч подписчиков. Последнее видео — прямая трансляция, выложенная десять месяцев назад. Пульс Сухо подскакивает. Время подходящее. Ровно десять месяцев назад Сухо впал в кому. Двадцать один день, восемь часов и девять минут. Десять месяцев назад его жизнь изменилась навсегда. Может, Уён как-то связан с этим? У него ведь были все основания держать на Сухо злобу. После того избиения на ринге — это точно не было обычным матчем. Сломанная челюсть, кровь из ушей… Выглядело так, будто четырнадцатилетний Сухо разбирался с ним по личным счетам. Сухо выдыхает и нажимает play. На видео — ночь. Но флуоресцентный свет с торгового центра позади даёт достаточно освещения, чтобы хоть что-то разглядеть. В кадре трое парней. Они дерутся, как звери. Сухо не сразу понимает, кто из них Уён, пока парень в спортивной куртке не вкладывает всё в вертушку с разворота, точно в корпус — противник падает на землю с выбитым дыханием. Так двигается только человек с серьёзной подготовкой. Сухо наблюдает внимательно. Когда Уён получает удар в челюсть, он почти теряет контроль, почти пропускает ещё один в подбородок, но успевает увернуться и поставить жирную точку — жёсткий хук по носу, и противник валится как подкошенный. — Это тебе повезло, ублюдок, — говорит он и пинает без сознания лежащего мальчишку в рёбра, — Но не настолько. Теперь Сухо понимает, почему у него мог быть конфликт с этим типом. Парень — невыносимый. Что он вообще делает? Гоняется по улицам за драками ради контента? Что за псих так живёт? И судя по лайвам, донатам и комментариям — Уён был весьма популярен. Так почему вдруг исчез? Уён зарабатывал хорошие деньги. Зачем всё бросать без объяснений? Как и все из прошлого Сухо, Кан Уён будто растворился в воздухе. Сухо прокручивает страницу вниз, к комментариям. 5ora__: Кто-нибудь знает, что с ним? Он уже несколько месяцев ничего не выкладывает. junkunn98: Уён не вернётся. Мой друг с ним учится — говорит, его кто-то избил так, что раздробили лодыжку в хлам. С тех пор его никто не видел. 5ora__: Неудивительно. У парня, вроде Уёна, врагов наверняка полно… жил мечом — умер от меча, как говорится. ㅋㅋ Всё сходится. Он дрался с уличными отморозками ради YouTube. Конец был неизбежен. Сухо вздыхает. Ещё один тупик. Тем не менее, он кликает на аккаунт junkunn98. В биографии указан Instagram, и Сухо быстро скидывает ему сообщение: Привет. Я видел твой комментарий под видео Кан Уёна. Ты что-нибудь ещё знаешь? Или кто мог с ним так поступить? Пока ждёт ответа, он набирает в Google: Ан Сухо Красный Дракон Сонгильская школа средняя школа. Ноль результатов. Кан Уён и Ан Сухо. Даже то видео, что прислал Хёман, не отображается. Тогда он ищет: «Ён Шиын» Никаких новых статей. Ни аккаунтов в соцсетях. Он даже открывает вкладку «Картинки», надеясь, что кто-то мог случайно отметить его где-нибудь. Пусто. Ан Сухо и Ён Шиын. Ничего. Сухо и Шиын. Теперь он просто глупо упрямится. Но остановиться не может. Полнейшее отсутствие информации — это уже не совпадение. Что-то случилось в ту ночь на ринге. Что-то большое. И кто-то постарался, чтобы всё это исчезло. Сухо убирает телефон в карман. Может, он и натыкается на тупики не просто так. Бабушка всегда говорила — ничего хорошего не выйдет из того, чтобы копаться в прошлом. Но как он может двигаться дальше, если его жизнь стоит на месте? Сухо чувствует себя как древнее насекомое в куске янтаря — идеально сохранённый. И навсегда застрявший. Он хочет вырваться.

***

Тем вечером он возвращается домой поздно и находит бабушку спящей на диване. Её волосы теперь почти полностью седые, через чёрные пряди просвечивают белые, как снег. Они сверкают в мягком свете настольной лампы. Сердце Сухо глухо стучит. С тяжестью. С болью. Он всегда просит её не ждать, но она делает это каждую ночь. Она сидела с ним в больнице, возила на все приёмы и физиотерапии, даже отвозила к врачам на другой конец страны, в надежде вернуть ему память. Этот стресс почти убил её. Сухо должен быть внуком, который помнит и любит бабушку. Ради неё. И ради самого себя. А значит — никакого Кан Уёна. Никакого Ён Шиына. Никакого Чхве Хёмана. Никаких подпольных клубов, странных стримов и поисков в интернете, которые ни к чему не приводят. Старый Сухо умер в том боксерском ринге. А новый должен научиться дышать заново. Следующие две недели Сухо будто снова прячется в кокон, словно то самое насекомое, застывшее в янтаре. Дни и ночи проходят в доставке еды, в обслуживании клиентов в гриль-ресторане, и на подработке по выходным — он таскает диваны, холодильники и кровати в новые дома счастливых семей. Он игнорирует поток звонков и сообщений от Хёмана. Hyoman: Эй, брат, когда встретимся поговорить о бойцовском клубе? Сонджэ в восторге! Я серьёзно, «Возвращение Красного Дракона» — это бомба. Hyoman: Ан Сухо. До тебя трудно дозвониться. Когда ты свободен? Hyoman: Ты уже несколько дней не появлялся в зале. Ты что, избегаешь меня? Хаха. Если ты всё ещё так хорош, как раньше — я тебя просто так не отпущу! Давай устроим лёгкий спарринг на выходных? Без напряга. Просто глянем, в какой ты форме. Напиши, как сможешь. Hyoman: Не будь таким, брат. Донсик скучает по своему хёну. Было бы жаль, если бы с ним что-то случилось, пока тебя нет рядом. В наш зал сейчас всякие отморозки захаживают, лол. Что, теперь он перешёл к угрозам? Сухо отвечает: Я же сказал, мне неинтересно. Донсик мне больше не имеет никакого отношения. Хёман читает сообщение сразу. Но не отвечает. Мерзкий тип. Похоже, Сухо придётся искать новый зал. Пока что он делает отжимания и скручивания в своей комнате. Когда не занимается этим — поднимает гантели или бегает по району. Аджосси из соседнего дома шутит, что он, наверное, готовится к Олимпиаде. Сухо не может отделаться от ощущения, что он действительно тренируется к чему-то. Просто пока не знает, к чему именно.

***

В пятницу он добровольно вызывается помочь тётушке Миён с фруктовой палаткой. Говорит бабушке, что у него выходной, и он уже с ума сходит от скуки. Почему бы не провести выходной с кучкой старушек? Судя по сияющей улыбке бабушки, это — в духе старого Сухо. Но новый Сухо уже четвёртый час стоит на рынке и проклинает всё на свете. На улице почти нет покупателей, а воздух тяжёлый и пыльный, пелена жёлто-оранжевого смога ложится на город, как конец света, и царапает горло. Между покупателями Сухо гоняет мух и перекладывает мандарины по размеру, пока тётушка Миён причитает о загрязнении воздуха и о том, что он зарос, как дикарь. Сухо нервничает. Его тянет куда-то. Он не может сидеть спокойно. — У меня ведь есть внучка твоего возраста, — говорит она. — Помнишь Наын? Тётушка Миён не совсем понимает, что такое амнезия. Думает, Сухо просто чуть забывчивый, а не так, что мозг полностью форматнули, как старую магнитную доску, где всё можно стереть одним встряхиванием. Он в основном кивает и мычит, даёт короткие ответы на её байки и истории. — Она говорит, вы однажды ходили обедать, — продолжает она. — Хочешь, я дам тебе её номер? Сухо почти не слушает. На другом конце рынка — шум. Трое парней в школьной форме тащат какого-то мальчишку через улицу. Мальчик сопротивляется, но вяло, как будто не хочет привлекать внимание. Странная картина для такого тихого района. — А ты вообще меня слушаешь, Ан Сухо? — тётушка Миён тыкает его тростью. — М-м, — мычит он рассеянно, глядя на мальчика. — Пак Наын? Парень выглядит… знакомо. А ведь никто не казался знакомым Сухо с тех пор, как он вышел из комы. — Не Пак, — бурчит тётушка. — Сон Наын. — Ааа, — рассеянно отзывается он. — А в какую школу она… Он наклоняет голову, чтобы разглядеть лицо мальчика. Мягкие тёмные волосы. Губы бантиком. И внезапно сердце начинает стучать чаще. Что-то блестит на солнце. Металл. Нож. У одного из парней нож. Сухо глотает. Отводит взгляд. Нет. Это не его дело. Ему нельзя встревать. Но сердце всё ещё колотится. Он не может удержаться и снова смотрит. На щеке мальчика расползается свежий синяк. Иди, говорит тихий голос внутри. Сейчас. — Куда ты собрался?! — восклицает тётушка Миён. Сухо не замечает, как пошёл. Старшеклассники — человеческие тени в конце улицы. Если Сухо медлит хоть на секунду — они исчезнут. — Я сейчас вернусь, — быстро говорит он. — Что? — вскрикивает тётушка Миён. — Твоя бабушка просила приглядеть за тобой! Ты не можешь… Он уже ушёл. Сухо прорывается сквозь толпу, локтями расталкивая недовольных покупателей, и перепрыгивает через тележку с якуртом, едва не сбив ничего не подозревающую аджумму. Парни уходят быстро. На всех одинаковая синяя школьная форма… такая же, как у отморозков в зале Ёндынпо. Кроме одного. Самого маленького. На нём — красная ветровка, а под ней — футболка в крови. Сухо не сводит глаз с красной ткани, пока толпа движется вокруг, как морская волна. Парни запихивают его в переулок, и мальчишка падает назад, исчезая из виду. Молния страха пронзает Сухо с головы до ног. Теперь он бежит изо всех сил, кроссовки гремят по асфальту, ноги горят от напряжения. Быстрее, шепчет голос в голове. Беги. Добравшись до входа в переулок, Сухо замедляется, прижимается к стене и осторожно заглядывает за угол. — Думал, сможешь заныкаться в Сеуле, да, мелкий ублюдок? Парень, по габаритам больше похожий на Халка на стероидах, прижал мальчика в ветровке к стене и приставил нож к его горлу. — У Союза глаза повсюду. От нас не сбежишь. Опять это слово. Союз. Донсик упоминал его в зале. На лбу Сухо выступает холодный пот, струйки бегут по лицу — липкие и ледяные. Спаси его. Сухо не может врываться вот так, без плана. Он вообще не должен был сюда соваться… — Уйди с дороги, — говорит мальчик в ветровке. Несмотря на то, что он в меньшинстве, смотрит на Халка прямо в глаза, с вызовом. — Я повторю только один раз. Голос — тихий, но как нож. — А не пойти бы тебе, — усмехается Халк и вжимает нож сильнее. Мальчик скрипит зубами, сдерживая крик, кровь стекает по шее. Всё тело Сухо дёргается. Просто иди. Остальное разберёшь потом. — Эй, придурки, — говорит он, выходя из-за стены. — Вы что творите средь бела дня? Отпусти его. Один из парней с ананасовой причёской, вспыхивает и поворачивается. — Не твоё дело, — цедит он. — Это тебя не касается. Мальчик в ветровке поднимает глаза, смотрит через плечо Халка. У Сухо холодеет в животе. Он знает эти глаза. Чёрные, как полночь. Густые ресницы. Не может быть. Парень из его снов. Лицо мальчика искажается ужасом и изумлением. — Сухо-я? Кровь грохочет в ушах. Шиын. Это он. Он — это точно. — Что? Третий из нападавших, парень с пирсингом в носу, губе и бровях, фыркает: — Это твой парень, что ли? — Ага, мы давно знакомы, — небрежно отвечает Сухо, сердце колотится как бешеное. — Практически родственные души. Так что валите отсюда, пока я вам… Ананас выхватывает серебристый складной нож. Сухо еле успевает отшатнуться. Острие свистит мимо его горла, и он отскакивает назад, вставая на носки. — Ого, — говорит он, уголки губ поднимаются. — Может, ты сначала хотя бы поужинал бы со мной? Ананас ухмыляется, крутит нож пальцами. Сухо поднимает кулаки. Ну что ж. Он и так жаждал драки. — Кажется, у нас тут крутыш появился, — Халк бросает Шиына в стену и тоже достаёт нож. — Я с ним разберусь. А вы двое — проследите, чтоб наш дружок не удрал снова. Ананас и Металлфейс отступают, когда Халк делает шаг к Сухо, его нож сверкает в жёлтом дыму. Сухо тут же сдёргивает с себя куртку и плотно обматывает ею руку. Контролируешь нож — контролируешь драку. — У тебя даже оружия нет, красавчик, — ухмыляется Халк. — Может, пойдёшь домой? Мы о твоём бойфренде хорошо позаботимся. Остальные уроды ржут, как гиены. Сухо приподнимает бровь: — О, тебе кажется, что я красивый? Что, поцелуемся? Халк с отвращением плюёт на землю. Он переминается с ноги на ногу, нож вытянут вперёд, ища удобный момент для удара, но Сухо тоже двигается, и они начинают кружить друг вокруг друга. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Ублюдок кажется ещё больше, теперь он заслоняет собой всё солнце. Прекрасно. Просто прекрасно. — Давай, ублюдок переросток, — бурчит Сухо. Внезапно Халк бросается вперёд, целясь ножом ему в грудь. В одно движение Сухо обматывает его руку курткой и резко дёргает вверх. — Какого чёрта… Сухо бьёт его в рёбра, вышибает нож пяткой и разворачивается, чтобы впечатать локоть в лицо для верности. Халк рушится на землю. Сухо клянётся, земля под ним содрогается от этого грохота. Это было даже слишком легко. Сухо с трудом стирает с лица довольную улыбку. Он вообще не был уверен, сработает ли трюк с курткой. Только в фильмах такое видел. Но теперь Халк валяется на асфальте, остальные в ступоре — надо воспользоваться моментом. Сухо подбегает к пацану в ветровке, незаметно становясь между ним и остальными. — Ты как? — спрашивает Сухо. Глаза мальчишки широко распахнуты, бегают по лицу Сухо. — Этого не может быть. Я тебя иногда вижу. Этого не может быть. Чёрт. Он несёт какой-то бред. С таким успехом Сухо может его просто подхватить на руки и унести отсюда. — Хичоль, вставай, ну давай же, — Металлфейс трясёт плечо громилы, но Сухо знает — тому конец. Сухо хватает пацана за запястье, тянет к выходу из переулка. — Пошли отсюда. Он только делает шаг в сторону рынка, как что-то серебряное мелькает сбоку. Нож. — Осторожно! — Сухо резко дёргает мальчишку за куртку, притягивая к себе, и нож со звоном втыкается в стену прямо за его ухом. Парень всё ещё смотрит на него с открытым ртом, будто вообще не врубился, что его едва не убили. Шок. Явно. Кто, блять, вообще бросает ножи? Это не кино. Сухо уже мысленно прикидывает, сможет ли закинуть его себе на плечо, когда слышит крик: — Ты заплатишь за Хичоля! Сухо оборачивается. У Ананаса в руках новый нож. Побольше. Зазубренный. Если Сухо этим порежут — день действительно станет хуёвым. Он выдёргивает нож из стены и отталкивает пацана за спину. — Стой за мной. Ананас и Металлфейс приближаются, ножи направлены прямо на него. Мальчишка цепляется за его футболку сзади, пальцы впиваются в ткань. Страх, который поднимается в груди Сухо, древний, как инстинкт. Где-то в чёрной бездне памяти. Он уже был здесь. Хранитель. Защитник. — Когда скажу — беги, и не оборачивайся, — говорит Сухо. — Доберись до безопасного места, звони в полицию. Я их задержу. Скорее всего, он сейчас умрёт. Их двое, он один, и ещё защищать надо мальчишку, который вот-вот завалится с ног. Но пути назад нет. Сухо крепче сжимает нож. Ну и ладно. Они нападают. — Сейчас! — кричит Сухо. Он поднимает нож, чтобы отбить удар Ананаса в живот… чёрт, тот целится в горло, Сухо едва успевает увернуться, но Металлфейс полосует его по предплечью, боль — ослепительно яркая, жгучая, он истекает кровью, почему парень не двигается, он же сказал ему бежать, он должен… Сирены разрывают воздух. Бандиты замирают. Красно-синие огни вспыхивают на стенах, ослепляя. — Полиция! — раздаётся голос через мегафон. — Всем немедленно бросить оружие и лечь на землю! — Чёрт! — шипит Ананас. — Это копы! Они бросаются обратно к Халку, который до сих пор валяется на земле. Оба хватают его под руки и каким-то образом поднимают этого здоровяка разом. Вместе, прихрамывая, они уносятся в туман, таща между собой Халка. Спасены в последний момент. Сухо оборачивается. Мальчишки больше нет. Он уже на середине переулка и карабкается через сетчатый забор. Ноги Сухо сами несут его вперёд. Прежде чем он успевает осознать, что делает, он тоже пересекает переулок и перемахивает через забор. Он дважды теряет пацана из виду — тот маленький, но быстрый. Сухо идёт по узкой улочке, заставленной мусорными баками, сворачивает за угол — и едва не врезается ему в спину. Сухо резко тормозит. — Ну и денёк, а? — выдыхает он. Мальчик молчит. Стоит, отвёрнув голову, грудная клетка резко вздымается и опадает. — Зачем ты за мной идёшь? Сухо растерянно чешет затылок. Он только что чуть не погиб, спасая этого пацана, а тот думает, что он какой-то маньяк? Грубо как-то. — Я не шёл за тобой, — говорит Сухо легко. — Просто… мы в одну сторону бежали. Молчание. Сухо даже не замечает, как всё происходит. Мгновение назад парень стоит перед ним — в следующее Сухо валится на землю с такой силой, что из груди выбивает воздух. Что-то холодное и острое касается его шеи: нож. Сухо ошеломлён по двум причинам. Во-первых, он ожидал «спасибо», а не нож у горла. Во-вторых — мальчишка потрясающе красив. Острое лицо, тонкие скулы, карие глаза с длинными ресницами, будто выведены кистью каллиграфа. Чёрные волосы развеваются на ветру, ловя красный свет заходящего солнца. Он нереальный. Больше сон и туман, чем плоть и кровь. Может, это у Сухо галлюцинации. — Тебя не существует, — выдавливает мальчик сквозь зубы. Голос высокий, дрожащий от страха, но рука с ножом — мёртво неподвижна. — Что? — тупо спрашивает Сухо. Он не может отвести глаз. Наверное, у него даже рот приоткрыт. — Я больше не хочу тебя видеть. Он вдыхает резко, судорожно. Глаза Сухо расширяются. — Может, если я тебя убью ещё раз, ты исчезнешь навсегда. Он сильнее прижимает нож к шее Сухо, и тот вскрикивает: — Ай, ай! Полегче, а? Это, по-твоему, благодарность за спасение? Я настоящий, клянусь! Хочешь — ущипни меня. Мальчишка смотрит на него. Он явно болен. Тёмные круги под глазами как синяки, губа разбита и покрыта коркой. Он бредит. Или сходит с ума от страха. Или от бессонницы. Или от всего сразу. Сухо натягивает свою самую обаятельную улыбку — ту, что работает на тётушку Миён, когда он роняет мандарины. А ещё потому, что он по-настоящему напуган. — Ты меня знаешь, — добавляет он торопливо. — Помнишь? Мальчик моргает, часто. Сухо приподнимается на локтях, и тот отшатывается в замешательстве. Сухо продолжает двигаться, хоть нож снова впивается в его шею. Тёплая кровь стекает в ямку между ключицами. Он не чувствует боли. Его словно что-то невидимое тянет вверх — к этому странному, красивому мальчику. Их носы почти соприкасаются. Сухо так близко, что видит янтарные искры в его глазах. — Ты звал меня Сухо-я, — шепчет он. Щёки мальчика заливаются румянцем. Его хватка ослабевает. Сейчас — идеальный момент, чтобы обезоружить его. Сухо и тяжелее, и сильнее. Но он ничего не делает. Он… заинтригован. — Нет, тебя нет, — мальчик выдыхает отчаянно и снова сжимает нож. — Они сказали… ты умер… Сердце Сухо колотится, как бешеное. — Ты про кому? Я действительно был… не здесь. Но теперь вернулся. Ну, как бы. Я ничего не помню, — бормочет он. Его ладонь накрывает кулак мальчика, сжимающий нож. — Мы были близки, да? Похоже на то. Он не отбирает нож, хоть должен бы. Пальцы касаются разбитых костяшек на руке парня. Тот вздрагивает и отпрыгивает, как дикая кошка. Чёрт. Может, он и правда маньяк. Сухо тоже поднимается, руки подняты в примиряющем жесте: — Подожди, прости. Прости. Ты в порядке? — глупый вопрос. Конечно, не в порядке. Мальчик будто хочет убежать, но продолжает смотреть на Сухо так пристально, что тому хочется проверить, не стал ли он вдруг прозрачным. Сухо не хочет, чтобы он уходил. Мысли лихорадочно роятся — ему нужна причина. Любая. Чтобы задержать его. — Крутая куртка, — выпаливает он. И чудом мальчик не смеётся ему в лицо. Просто продолжает смотреть. Это уже что-то. Лучше, чем если бы он сбежал. — Чего смотришь так? Мне правда нравится. Это… в моём вкусе, — нервно смеётся Сухо. Голос на три тона выше обычного. Он сам на себя не похож. Или похож? Он уже не уверен. Память пустая. А потом мальчик удивляет его. Он медленно начинает снимать ветровку. Это занимает время. Каждое движение даётся с трудом. Он вздрагивает, дёргается — видно, что больно. Сухо едва сдерживает желание подойти и помочь. Наконец, мальчик протягивает куртку дрожащей, окровавленной рукой. — На. Голос у него сорванный, как будто обугленный. — Холодно же. Сухо моргает. — Но это же твоя… Я не могу её взять. Тогда тебе будет холодно. — Всё нормально. У меня в рюкзаке есть другая. Сухо не знает, почему он берёт её. Он не из тех, кто носит чужую одежду, особенно от почти что безымянных незнакомцев с ножом. Но всё равно надевает — медленно, осторожно просовывает руки в рукава. И вдруг — будто что-то внутри него замирает. Спокойно. Тихо. Как свежевыпавший снег. Все зажимы, всё напряжение с лица мальчика исчезают. Он смотрит на Сухо внимательно, до жути внимательно, и в его глазах отражается тусклый свет — переливается, как масляная плёнка на воде. Сухо никогда не видел ничего подобного. — Сидит как влитая, — выдыхает он. Мальчик издаёт странный звук — будто хочет что-то сказать, но не может. Затем его лицо снова закрывается. Безжизненная маска. Сердце Сухо уходит в пятки. Без единого слова мальчик разворачивается и почти бегом уходит обратно вглубь переулка. Не отпускай его, — шепчет голос в голове. — Эй, даже прощаться не будешь? Или «спасибо»? — выкрикивает он, отчаянно. — Эй, подожди! Но мальчик уже исчез. Сердце колотится где-то в ушах и за глазами. Горло сжимается. Его мальчик из сна. — Шиын… — голос Сухо тихий. Неуверенный. — Шиын, это ты? — зовёт он хрипло. Ответа нет. Туман густой. Как бетон. Он складывает ладони у рта и кричит изо всех сил: — Ён Шиын! И единственное, что он слышит в ответ — собственное эхо. Ён Шиын. Ён Шиын. Ён Шиын.