singularity

Мину был прав. Сонджэ действительно напевает. Радио в машине включено так громко, что Сухо едва слышит его голос, но Сонджэ тихо напевает под музыку, постукивая пальцами по рулю. За окном со стороны водителя солнце поднимается над линией горизонта, сияя красным сквозь утренний смог. — Так куда мы едем? — спрашивает Сухо. Сонджэ замирает на полуслове и косится в его сторону. — Это сюрприз, — произносит он абсолютно серьёзно. Сухо напрягается. Разве сюрпризы обычно не что-то хорошее? Например, неожиданная вечеринка по случаю дня рождения или повышение, которого ты не ожидал. А не, скажем… убийство топором в заброшенном складе твоим подростком-боссом мафии? Сухо смотрит на мчащийся мимо поток машин на мосту через Ханган. Они выезжают из Сеула. — Ты ведь не везёшь меня в глушь, чтобы убить, да? — Надо было подумать об этом раньше, чем садиться в машину. Хотя… ещё не поздно выпрыгнуть — впереди красный свет… — Мне не нужно ехать в глушь, чтобы тебя убить, — говорит Сонджэ и, оторвав одну руку от руля, тянется за спину, на заднее сиденье. — Это было бы пустой тратой бензина. Когда он выносит руку вперёд, Сухо рефлекторно отшатывается. — Еда, — сухо говорит Сонджэ. — В дорогу. Сухо опускает взгляд. В руках у Сонджэ нет пистолета. Ни ножа. Только черничный маффин, завернутый в вощёную бумагу из пекарни. Брови Сухо поднимаются. — О, — неловко усмехается он, принимая угощение. — Спасибо. Он разворачивает бумагу и откусывает большой кусок. Крошка сверху ещё тёплая, а черника сладкая. Он думает, проснулся ли уже Шиын, ел ли он завтрак. Сухо никак не может выбросить из головы картину, как Шиын бьёт Металлфейса банкой колы. Он до сих пор не верит, что тот мог сделать такую глупость. Сухо такого страха ещё никогда не испытывал. Он даже не думал. Тело просто само рвануло вперёд — и слава богу, что он успел добежать раньше, чем один из головорезов Сонджэ схватил бы его. Но сильнее всего Сухо удивила реакция самого Сонджэ. Для того чтобы Сонджэ был настолько спокойным и невозмутимым перед такой прямой провокацией… он, должно быть, уверен, что план избавиться от друзей Шиына — безупречен. Сухо откидывается на спинку сиденья и вздыхает. Таким темпом он облысеет до своего девятнадцатилетия.

***

Двухчасовая поездка — куда бы Сонджэ ни вёз его — проходит в молчании. Сонджэ абсолютно не реагирует на все попытки Сухо завести разговор. Сухо: — Может, сыграем в «Я вижу»? Сонджэ: — … Сухо: — Верно, скука. А двадцать вопросов? Сонджэ: — …… Сухо: — Ладно, начну. Кем ты хотел стать в детстве? Я хотел быть бейсболистом. Сонджэ тянется к панели и накручивает громкость почти на максимум. Рок-группа оглушительно ревёт из колонок, сиденье вибрирует, бас чувствуются аж в коренных зубах. Сухо захлопывает рот. Понял. Молчать. Он устраивается поудобнее и смотрит на горизонт, пока веки не начинают тяжёлеть. В какой-то момент он засыпает, уронив голову на стекло. Сухо видит сон о Пёксане: тонкий профиль Шиына на фоне окна класса, Бомсок, протягивающий ему холодную газировку из автомата, хищная улыбка Ёнбина, низкий гул учительского голоса во время лекции… Его подбрасывает, когда машина поворачивает на грунтовую дорогу: колёса скрежещут по камням и веткам. Сухо трёт глаза и смотрит в окно. Дорога ведёт вверх на холм, где среди деревьев прячется старое кирпичное здание. Машина замедляется, проезжая через металлические ворота. На выцветшей табличке в земле написано: Детский дом «Маленькие герои». — Что… — начинает Сухо, моргая. Голос ещё сонный. — Где мы? — Дома, — отвечает Сонджэ. Он глушит двигатель и убирает ключи. — Или… когда-то это было домом. Прежде чем Сухо успевает отреагировать, Сонджэ выходит из машины, и в ту же секунду из дверей детского дома вылетает маленькая девочка. Она несётся вниз по холму во весь опор, волосы развеваются за ней, как ленты, худые руки мелькают в воздухе. — ОППAAAAAAA! — кричит она. Она врезается лицом в ноги Сонджэ так, что тот чуть не падает. — Уф, — говорит он. Сухо, всё ещё приходя в себя, выбирается из машины, потрясённый. — Оппа? — повторяет он. Наверное, он всё ещё спит. Или проснулся в альтернативной реальности, где ничего не имеет смысла. Девочке лет восемь-девять, у неё отсутствует передний зуб и маленькие красные заколки в волосах. И она улыбается — во весь рот — Кым Сонджэ. Не обращая внимания на Сухо, Сонджэ приседает и кладёт руки ей на плечи. — Юра, — говорит он, и голос его мягче, чем Сухо когда-либо слышал. — Почему ты без куртки? Здесь холодно. — Я увидела тебя в окне! — восклицает Юра, подпрыгивая. — Ты принёс подарки?! Уголки губ Сонджэ едва заметно поднимаются. — В этот раз без подарков, — говорит он, взъерошивая ей волосы. — Но я привёл друга. Юра хмурится. — Друга? Сухо не менее озадачен, чем она. Наверное, он — друг? Больше здесь никого нет. Сонджэ выпрямляется и, чуть отводя взгляд, произносит: — Это Ан Сухо. Мой одноклассник. Будь вежлива, представься. Юра недовольно, всё ещё расстроенная отсутствием подарков, кланяется. — Меня зовут Хан Юра. Приятно познакомиться. Ты любишь динозавров? Сухо быстро приходит в себя, прочищает горло и опускается на одно колено перед девочкой. — Хан Юра, — торжественно говорит он. — Я люблю динозавров. Глаза девочки становятся огромными. Теперь она снова прыгает и хватает Сухо за пальцы, возбуждённо их сжимая. — А ты знаешь, что стегозавр весил почти шесть тонн, но у него был мозг размером с грецкий орех? Или что у велоцирапторов были полые кости, как у птиц? Бьюсь об заклад, ты этого не знал! — Не знал, — честно отвечает Сухо. — Это очень круто. — А какой твой любимый динозавр? Сухо едва удерживается от того, чтобы сказать «Годзилла». — Наверное, ти-рекс? Юра драматично вздыхает: — Все так говорят. А мой — анкилозавр. Нет, подожди, птеродактиль… — Эй, иди скажи мисс Лим, что я приехал, — перебивает Сонджэ, мягко разворачивая Юру в сторону детского дома. — Мы сейчас подойдём. — А, хорошо! — Юра подпрыгивает напоследок и стрелой несётся обратно на холм. Сонджэ смотрит ей вслед. На Сухо он не смотрит, пока дверь за девочкой не закрывается. — Она может болтать целый день, если позволить, — говорит он, смущённо отворачиваясь. — У неё бывают фазы. В прошлом месяце была помешана на Hello Kitty. Сухо улыбается: — Так мы друзья теперь? — Он также никогда не думал, что услышит, как Сонджэ произносит слова Hello Kitty. Сонджэ раздражённо фыркает, но не посылает Сухо к чёрту. Уже прогресс. — Я не знаю, как это… — Он запинается. — Дружба. У меня её нет. — Вот уж сюрприз, — отзывается Сухо. — Такой солнечный человек, как ты. Сонджэ шумно выдыхает. Он начинает подниматься по холму, и Сухо ускоряет шаг, чтобы догнать. Здесь тихо. Сухо привык к постоянному шуму Сеула — сигналящим машинам, разговорам толп, миллиону шагов, стучащих по асфальту — поэтому тишина кажется почти жуткой. Только птицы перекликаются в ветвях. — И к чему всё это? — спрашивает Сухо, пряча руки в карманы. — Это была твоя младшая сестра? Сонджэ качает головой: — Нет. Юра пришла в приют несколько лет назад. Её родители погибли в пожаре. — Лицо Сухо заметно изменяется, и Сонджэ отводит взгляд в сторону травы. — Она сильно изменилась. Когда она приехала, она вообще не разговаривала. Девочка действительно должна очень сильно любить Сонджэ, думает Сухо, если может так без стеснения висеть на нём. — В общем… — Сонджэ указывает рукой на кирпичное здание. — Я хотел показать тебе, куда идут деньги из подпольных боёв. Бэкджин забирает большую часть, да, но всё, что мне не нужно, я отдаю сюда. Сбоку от здания расположен ухоженный высокий огород, тянущийся до самой кромки леса, где из земли торчат зимние овощи — пекинская капуста, зелёный лук, горчица. По другую сторону — огромная игровая площадка с детской полосой препятствий, петляющей по склону холма. Такое редко увидишь в обычном приюте. Пожертвования Сонджэ, должно быть, большие и постоянные. — Вот это да… — проборматывает Сухо скорее себе, чем Сонджэ. — Ты что, хороший человек? В голове Сухо существует два Сонджэ: один — тот, кто без колебаний избил Хёнтака в бильярдной, и второй — тот, кто строит игровые площадки детскому дому и волнуется, что девочка простудится на холоде. Сонджэ замирает. — Ты думаешь, я хороший человек? — спрашивает он с искренним любопытством. — Ну… нет, — признаёт Сухо. — Скорее наполовину. Но разве не так с большинством людей? Они уже стоят у входа. Сонджэ медлит, рука зависла в воздухе, не дотягиваясь до ручки. — Это само собой, но… никому об этом не говори, — говорит он. — Почему? — брови Сухо взлетают. — Боишься, репутацию испортишь? — Мне плевать на репутацию, — напряжённо отвечает Сонджэ. — Но для них это опасно. Бэкджин не знает, что я это делаю. А есть люди, которые только мечтают выставить мою голову на пику. Если это всплывёт… — Я понял, — быстро говорит Сухо. — Никому. Честно. Сонджэ долго смотрит на него, будто пытаясь понять, врёт он или нет. Потом один раз кивает и дёргает ручку двери. Они заходят в небольшое фойе. На стенах — детские рисунки и поделки на досках. Пол вычищен до блеска. Мебель тоже новая — мягкие кожаные кресла, диван, а перед ним пушистый ковёр, достаточно большой, чтобы вокруг него могли рассесться несколько детей. — У меня один вопрос, — торжественно говорит Сухо. Сонджэ бросает на него подозрительный взгляд. — Ты, случайно, не печёшь им печенье с шоколадной крошкой и не вяжешь милые варежки для их маленьких ручек? — ухмыляется он, когда лицо Сонджэ искажается от смущения. — Просто любопытно, как далеко это всё заходит. — Я всё ещё могу тебя убить, — огрызается Сонджэ. — И могу сделать так, что это будет выглядеть как несчастный случай. — Ладно-ладно, — смеётся Сухо. — Расслабься. Сонджэ кивает в сторону коридора, где на стенах больше рисунков и отпечатков пальчиков. Из одной из комнат слышен детский смех. — Пошли, — говорит он. — Мисс Лим, наверное, на кухне.

***

Они находят мисс Лим в кухне, подметающей пол. Её белые как снег волосы собраны в пучок, а вокруг глаз и рта — глубокие морщины. Сухо сразу вспоминает свою бабушку. Он давно ей не звонил. — Мисс Лим, — говорит Сонджэ. — Я вернулся. Голова женщины резко поднимается. — Сонджэ-а! — Она роняет метлу и бросается к нему, обнимая. — Как хорошо тебя видеть, дорогой! — Она покачивает его взад-вперёд, сжимая так крепко, что он издаёт приглушённый смущённый звук. Сухо едва удерживается от смеха. — Дети всё спрашивали о тебе. Они в игровой комнате, сходи поздоровайся! Заметив Сухо за его спиной, она удивлённо расширяет глаза. — Я Ан Сухо, — говорит он. — Приятно познакомиться, мэм. Мисс Лим растерянно смотрит на Сонджэ: — Юра сказала, что ты привёл друга, но я не думала… — Она обрывает себя, отпускает Сонджэ — и в следующую секунду заключает Сухо в объятия. И для такой хрупкой женщины она удивительно сильная: буквально выжимает из него весь воздух. — Этот сорванец никогда никого не приводит. Я уже думала, что у него нет друзей. Вы близки? — Самые близкие, — уверяет её Сухо. — Мы лучшие друзья. Сонджэ тяжело вздыхает. Мисс Лим сияет. — Ты выглядишь хорошим мальчиком, — замечает она, прищурившись. — Проследи за ним, ладно? Он всегда приходит с синяками и бинтами. Говорит, что не дерётся, но… Сухо виновато морщится. — Не волнуйтесь, — говорит он, чувствуя себя худшим лжецом на свете. — Я присмотрю за ним. Он взглядывает на Сонджэ, но тот уже на полпути к двери, голову опустил, лицо отворачивает от мисс Лим. — Я буду в игровой, — бормочет он. Мисс Лим улыбается и машет Сухо рукой: — Иди тоже. Я уже почти закончила обед. После того как Сухо дважды уточняет, не нужна ли ей помощь, он выходит в коридор, откуда слышны тонкие голоса: — Пой! Пой! Пой! Сухо заходит в игровую как раз в тот момент, когда Юра обвивает руками ногу Сонджэ, висит на нём, как маленькая обезьянка: — Пожа-а-а-алуйста! Спой ту песню, которую ты пел прошлый раз! — Она умоляюще смотрит на него. — Про мальчика, который не может найти дорогу домой! Вокруг Сонджэ толпится с десяток маленьких детей — от малышей до учеников младших классов, словно мотыльки на свет. — Да, Сонджэ, — выкрикивает Сухо, сложив ладони рупором. — Спой нам песенку! Я тоже хочу послушать. Это только сильнее раззадоривает детей. Они начинают еще громче скандировать и визжать. Сухо явно получает от этого слишком много удовольствия. Сонджэ, скорее всего, закопает его потом. Сонджэ морщится и аккуратно отцепляет руки юры от своей ноги. — В другой раз, — говорит он. — Ааааа! — Зато Сухо умеет играть на гитаре, — внезапно заявляет Сонджэ, беря акустическую гитару, прислоненную в углу. На деревянном корпусе наклеены маленькие цветочки. — Он с радостью сыграет всё, что захотите. Вы ведь знаете “Baby Shark”, да? Шум в комнате превращается из глухого гула в пронзительный визг. Все дети одновременно бросаются к Сухо, умоляя: — Пожалуйста, пожалуйста, пожаааалуйста! Два одинаковых мальчика-близнеца с круглыми челками тянут его за куртку, глядя на него самыми жалобными щенячьими глазами. И Сухо чувствует, как его воля начинает таять. Он не способен сказать «нет» «пожалуйста, пожалуйста, пожааалуйста» и щенячьим глазам. Он же не чудовище. — Ладно, — вздыхает Сухо. Дети взрываются радостным криком: — УРАААА! Когда Сонджэ передаёт ему гитару, Сухо нехотя берёт её и беззвучно шепчет ему: — Ублюдок. Сонджэ тихо фыркает от смеха и усаживается в один из крошечных пластиковых стульчиков, скрестив руки на груди, — полностью довольный зрелищем. Так Сухо оказывается играющим все детские песенки, какие только когда-либо слышал в своей жизни. Детям это безумно нравится. Они кружатся вокруг него, держась за руки, потом резко разбегаются кто куда, гоняясь друг за другом в прилив энергии — пока снова не заваливаются на пол в вихре визгов и хохота. Они поют, прыгают, кричат, пока их голоса не садятся, а у Сухо не начинают болеть пальцы от слишком долгого перебора струн. Когда мисс Лим наконец зовёт детей на обед, Юра подбегает к Сухо — щеки красные, дыхание сбившееся от того, что она прыгала с близнецами. Она лезет в свою сумочку в форме Hello Kitty и вытаскивает два пластыря. — Это для чего? — спрашивает Сухо, удивлённо. Он откладывает гитару и принимает пластырь. Он ярко-розовый. Она указывает на его сбитые костяшки пальцев — желто-зелёные от свежих синяков после последнего боя. — У тебя синяки, как у оппы, — укоризненно говорит Юра. — Больше не ранись, ладно?

***

Пока дети обедают, Сухо и Сонджэ проходят через двор и садятся на старую каменную ограду, окружающую приют. Это та самая стена, на которой больше десяти лет назад сидели Сонджэ, Баку и Хёнтак. Они разворачивают свежие сэндвичи с яично-салатной начинкой, которые приготовила мисс Лим, и молча смотрят, как серые облака плывут по небу. Сухо думает, что скоро пойдёт дождь. Глупо, но он желал бы, чтобы Шиын был тут. Детям бы он понравился. Особенно Юре. Сухо уверен: Шиын знает кучу случайных фактов про динозавров. И тайно он думает, что Сонджэ тоже бы понравился Шиын — если бы они не были смертельными врагами. Сонджэ тоже выглядит задумчивым. Может, он вспоминает Баку и Хёнтака — и тот красный велосипед с фотографии. — Как ты вообще сюда попал? — спрашивает Сухо, проглотив последний кусок сэндвича. Он вытирает крошки тыльной стороной ладони. — Если не против. Сонджэ кладёт в сторону пластиковую обёртку от сэндвича и чуть поворачивается к Сухо. — Я родился в тюрьме, — говорит он. — Моя мать была наркоманкой, а отец — тот, кто продавал ей наркотики. Она отдала меня в приют в день моего рождения. Сухо хмурится: — Жесть. — Так было лучше, — пожимает плечами Сонджэ. — Я рад, что она меня не оставила. И он действительно не выглядит расстроенным. Сухо предполагает — трудно скучать по тому, чего у тебя никогда не было. Мама Сухо проводила больше времени на вечеринках, чем занимаясь им. И когда Сухо слышит слово «мама», он видит лицо бабушки. Чует её домашнюю еду, слышит старые песни, которые они слушали, когда убирались вместе. Он скучает по ней. — Ты видел фото в моей книге, да? — спрашивает Сонджэ. Удивительно, но он не выглядит злым из-за того, что Сухо рылся в его вещах. — Да, — нехотя отвечает Сухо. — Извини. Баку и Хёнтак тоже жили здесь? Сонджэ кивает. — Мама Баку оставила его здесь после рождения. Мисс Лим сказала, ей было лет пятнадцать или шестнадцать. Она оставила записку с его именем; написала, что любит его, но не может заботиться о нём. — Он отводит взгляд. — А родители Хёнтака погибли в аварии незадолго до его первого дня рождения. Некому было его взять — вот он и оказался здесь. Сухо смотрит через поле — на сухую буроватую траву и холм, спускающийся к лесу. Сквозь деревья виднеются остатки старого каменного колодца. Он пытается представить маленьких Баку и Хёнтака здесь, но у него не получается. — Остальные дети в приюте издевались надо мной, — продолжает Сонджэ. — Я был меньше всех и заикался тогда. Они говорили, что я «испорчен с рождения», потому что моя мать была наркоманкой. — Он тихо фыркает, качая головой. — Наверное, это даже правда. Но Баку и Хёнтак дрались за меня. Так мы и подружились. У Сухо невольно возникают мысли о Шиыне и Бомсоке. Примерно так у них всё тоже и началось. — Когда ты сказал, что я кого-то тебе напоминаю… — начинает Сухо. Едва заметная улыбка мелькает на губах Сонджэ, но исчезает, прежде чем Сухо успевает точно её увидеть. — Баку, — говорит он. — Правда? — моргает Сухо. — Не вижу сходства. Сондже закатывает глаза: — Вы оба вспыльчивые идиоты без инстинкта самосохранения. Ладно, справедливо. — И… что дальше? Вы же выглядели очень близкими на фото. Сонджэ тяжело вздыхает, поднимает банку с содовой и делает глоток. — Баку усыновили. А в средней школе усыновили и Хёнтака. Я остался один. — Он замолкает, сжимая губы в тонкую линию. — Мы всё ещё были друзьями, но это уже было не то. У них появилась семья. И друг друга они тоже имели. А я — нет. Я был лишним. «Я был лишним». Перед глазами Сухо всплывает мрачный, вспыльчивый взгляд Бомсока — как он тогда ушёл из караоке и перестал быть тем Бомсоком, которого Сухо знал. Он тоже считал себя лишним? — Потом я начал влипать в неприятности, — продолжает Сонджэ. — Я вырос, окреп — мог уже дать сдачи. А потом увлёкся программированием. Взломал сеть одной компании и слил все их приватные данные, просто потому что мог. Тупые детские выходки, сам понимаешь. — Взломать компанию — это «тупые детские выходки»? — Для Сухо это звучит как умный ребёнок, которому без друзей стало тесно и скучно. Сондже морщится: — Это была Jeongil Logistics. — Ты взломал Союз? — у Сухо челюсть падает. Донсик рассказывал ему, что Союз использует подставные компании для отмыва денег. Донcик шёпотом спрашивал: — Ты слышал о Daegwang Industries? Сухо кивал — их знает каждый. — А про Jeongil Logistics? Или KHG Uniforms? — добавлял Донсик. — Это тоже Союз. Просто умная ширма. Им нужно поддерживать фасад для общества, иначе правительство снова вмешается. — Удача у меня такая, да? — говорит Сонджэ с горькой улыбкой. — Бэкджин сам приехал в приют. Отследил мой айпи. Я был до смерти напуган. Сухо легко может это представить. Шестифутовый гангстер, весь в татуировках, заявляется запугать школьника, который ничего не смыслит — это должно быть ужасно. — И что он сделал? Вытащил тебя за угол и пригрозил? Сонджэ качает головой. — Он предложил мне работу, — говорит он. — Ну я и согласился. Ты же знаешь, как бывает. Стоит начать тусоваться с ублюдками из Союза — и всё, ты пропал. Это стало моей новой нормой. Баку и Готак не понимали. До сих пор не понимают. Они могут вернуться к своим семьям, а я… Сонджэ сглатывает. — А у меня есть Бэкджин, — тихо произносит он. У Сухо в животе скручивается тревога. Он знает эту историю. Это была его история. Это была история Кан Уёна тоже. В Союзе ты не был никем. Ты был «одним из парней Бэкджина», и никто не трогал тебя. Когда ты внутри, всё не кажется неправильным. Это чувствовалось как братство. Как семья. Сухо начинает видеть закономерность: На Бэкджин выбирает мальчишек из сломанных семей и даёт им дом — ощущение принадлежности. Даже если этот дом построен на крови, ножевых драках и разбитых кулаках. — Баку и Хёнтак пытались остановить меня. В тот день со мной были ещё ребята из Союза. Мы подрались, — голос Сонджэ ровный, но глаза тёмные, напряжённые. Его руки сжаты в кулаки. — Всё произошло в заброшенном торговом центре. Там лежали строительные материалы — огромные деревянные балки, сложенные друг на друга. Во время драки балки упали и чуть не раздавили его. — Его голос мягко дрожит. — Гого. Я имею в виду. Гого. Прозвище, которым Баку называл Хёнтака. Сухо не уверен, что Сонджэ осознал, что сказал это вслух. — Баку прыгнул вперёд и закрыл его собой. Плечо себе разнёс, — Сонджэ закрывает глаза, будто само воспоминание причиняет боль. — А потом появился Бэкджин. Он избил их так, что едва не убил обоих. Если бы я не поехал с ним… Сухо знает. Уён называл его «золотым мальчиком Бэкджина». Но быть любимчиком Бэкджина — далеко не подарок. Если он чего-то хочет, он идёт до конца. А когда ты у него в зубах — он не отпускает. Единственная причина, по которой Бэкджин отпустил Сухо, — это потому что тот выиграл по его правилам. Когда Сухо сказал, что хочет уйти, Бэкджин послал его на ринг — хочешь сохранить голову, сражайся за неё. Намёк был очевиден: Сухо должен был умереть в тот день. Но он выжил. Сыграл в игру Бэкджина — и победил. Сонджэ так не повезло. Как и Уёну. Сонджэ выдыхает — больше похоже на рычание. — Я просто хочу, чтобы Баку и Хёнтак отстали от меня, — сквозь зубы говорит он. — Клуб процветает. У меня денег больше, чем я когда-либо хотел. Но они всё лезут, всё пытаются разрушить то, что я построил. Сухо уверен: Баку и Хёнтак не держат зла. Они просто хотят спокойно учиться. Но объяснять это сейчас бесполезно — дикий блеск в глазах Сонджэ говорит, что он слишком глубоко увяз; сам не увидит — не поверит. — Ты их ненавидишь? — тихо спрашивает Сухо. — Не важно, что я чувствую, — огрызается Сонджэ. — Они стоят на моём пути. Препятствия надо убирать. У Сухо сердце на мгновение пропускает удар. Он перешёл на опасную территорию. Он облизывает губы, колеблясь. — Тогда почему ты ничего не сделал, когда Ён Шиын напал на Дэмёна в столовой? По лицу Сонджэ пробегает тень — и тут же исчезает, оставляя спокойную, задумчивую маску. — «Победоносные воины сначала побеждают, а потом идут на войну. Побеждённые — сначала идут на войну, а потом пытаются победить». — Он смотрит на Сухо. — Знаешь, кто это сказал? — Неа, — у Сухо сэндвич лежит в животе как камень. Побеждённые воины… Это ведь должен быть Шиын. — Сунь-цзы, — резко отвечает Сонджэ. — «Искусство войны». Ён Шиын пытался спровоцировать меня специально. Я не поддамся снова. Чтобы победить, мне нужно играть в долгую. Я раздавлю их всех разом. — Он вырывает горсть травы, пробившейся между трещин в стене, и выпускает её на ветер. — И тогда я наконец буду свободен. Сухо смотрит, как травинки кружатся на земле, сердце гулко стучит. Почему Сонджэ не видит, что Шиын с друзьями — не враги? Он направляет свою ярость не туда. Настоящая причина — Союз. На Бэкджин. — Ту услугу, — говорит Сонджэ. — Тебе стоит использовать сейчас. Когда Сухо бросает на него непонимающий взгляд, Сонджэ отводит глаза, и маленькая мышца на его челюсти дёргается. — Ты пытаешься скрыть это, но ты не наполовину хороший, не наполовину плохой, — тихо говорит он. — Ты просто хороший. Глаза Сухо расширяются, и голос Сонджэ становится резче: — Так что уйди из Союза, пока ещё можешь. Я дам тебе больше денег, чем нужно. Ты и твоя бабушка сможете уехать в безопасное место. В Японию, Австралию, США. Куда хочешь. Начнёшь с чистого листа. Сухо качает головой. — Я не могу. — Почему? — в голосе Сонджэ любопытство и раздражение. Он не понимает — да любой бы не понял. Любой нормальный человек схватился бы за шанс уйти. Но Сухо не может уехать. Он бы ушёл только вместе с Шиыном. А этого не будет. — У меня здесь есть незаконченные дела, — твёрдо говорит Сухо. Сонджэ смотрит на него. И Сухо смотрит в ответ. Он думает, что тот видит на его лице. Тишина натягивается, как провод под током. Над головой кружат стервятники, перекликаясь, садятся на почерневшее сухое дерево неподалёку. — Дальше будет опасно, — говорит Сонджэ, обречённо. — Я не могу обещать, что ты доживёшь до конца. — Что ты имеешь в виду? — Этот парень всегда говорит загадками. — В конце боевиков кто-то обязательно умирает, верно? — Сонджэ усмехается. — Ты как раз из таких. — Да? — фыркает Сухо. — И какой я «тип»? — Герой, — закатывает глаза Сонджэ. Сухо вспоминает их первый разговор в ММА-зале, когда Сонджэ спросил, знает ли он Шиына. — Мы когда-то были одноклассниками. У меня с ним ничего общего. — Рад слышать. Я не люблю героев. От этого сравнения Сухо становится не по себе. — Ты слишком много фильмов смотришь, — бурчит он, трогая пустую обёртку от сэндвича. — Может быть. Но я дал тебе выход, — отвечает Сонджэ. — Не забудь. Он достаёт пачку сигарет и щёлкает зажигалкой. Пламя дрожит, но не загорается. Прежде чем огонь вспыхивает, Сухо выхватывает и сигарету, и зажигалку. Это было импульсивно, но раз уж сделал — надо довести до конца. — Верни, — приказывает Сонджэ. — Давай бросим, — настаивает Сухо, поднимая сигареты выше. — Вместе. Пауза. Сонджэ наклоняет голову: — Бросим что? — медленно спрашивает он, щурясь. Союз, думает Сухо. Он хочет сказать это. Хочет попытаться вытащить его. — Курить, — произносит он вместо этого. Сонджэ сверлит его взглядом. — Это дерьмо для лёгких. Давай бросим и доживём до старости. Сонджэ раздражённо цокает и тянется снова, но Сухо уже запихивает зажигалку в полупустую пачку. Отводит руку назад и запускает её. Сигареты летят идеальной дугой. И падают в мусорный бак с глухим стуком. Он делает то же самое со своей собственной пачкой, втискивая зажигалку внутрь. Пачка взлетает в воздух, как птица, и тоже падает в корзину. Это конец. И начало. Сухо уйдёт из Союза. В последний раз. Сонджэ смотрит на мусорный бак, не мигая. — Певец, — пустым голосом произносит он. Сухо оборачивается. — Что? Ветер усилился, поднимая пряди волос, обрамляющие лицо Сонджэ. Он выглядит молодо. Уставшим, но молодо. — Когда я был ребёнком, — говорит он, — я хотел играть в группе, когда вырасту. Впервые с того момента, как Сухо встретил Кым Сонджэ, его гложет чувство вины. Сонджэ думает, что станет наконец свободным, когда Шиын и его друзья окажутся в стороне, но правда в том, что он останется один. Потому что Сухо тоже не будет рядом.

***

По дороге обратно в совместный дом Сухо высовывает голову из окна машины. — Это не дорога в Ёндынпо, — говорит он. — Куда мы едем? В воздухе пахнет дождём, слышится лёгкий электрический треск, словно молния вот-вот ударит. — Мы делаем крюк, — говорит Сонджэ. — Бэкджин хочет, чтобы мы встретились с клиентом. Сухо чувствует, как температура в салоне падает. В приюте Сонджэ казался как будто легче. Счастливее. А теперь он снова суровый и угрюмый. Радио выключено. И он больше не напевает. Сухо приходится сдерживать желание грызть ногти всю дорогу. Клиент может означать всё что угодно. Когда Сухо выполнял задания для Союза, он встречался с самыми разными преступниками и хулиганами: ростовщики, наркоторговцы, разыскиваемые беглецы, которым Бэкджин помогал выехать из страны. У Бэкджина должно быть новое задание. В Сеуле Сонджэ подъезжает к дорогому суши-ресторану. Парковка забита автомобилями класса люкс. Хотя бы не стрельбище на этот раз, думает Сухо. Бэкджин не сможет устроить что-то безумное здесь, при публике, хотя Сухо недостаточно глуп, чтобы расслабляться. Начинает идти дождь, смесь дождя со снегом и ледяных капель, которые щиплют лицо Сухо, когда он выходит из машины. Он дрожит и застёгивает куртку до шеи. Небо тёмное, затянуто грозовыми облаками. Гром гремит сверху, бетон под кроссовками вибрирует. Сухо не может отделаться от ощущения, что вот-вот случится что-то плохое. Даебом ждёт их у входа, в стандартном чёрном костюме и солнцезащитных очках. — Добрый день, господа, — говорит он. — Мистер На внутри с клиентом. Я покажу вам их стол. Они следуют за Даебом внутрь ресторана. Каждая зона столов отделена тонкими бумажными перегородками для уединения, а вокруг мраморного пола тянется каменный сад с фонтаном. В углу бамбуковый желоб наполняется водой, затем с мягким стуком выливается в пруд, медленно снова наполняясь. Стук, стук, стук. Сухо и Сонджэ определённо не одеты для такого места. Столовая Бэкджина находится в глубине ресторана, рядом с баром. На бумажной стене нарисована горная гряда резкими, резкими мазками кисти. Даебом открывает раздвижную дверь. Сухо первым замечает Бэкджина. Он сидит на коленях перед низким столиком, где разложены различные виды сырой рыбы, соусы и гарниры. За ним аквариум тянется от пола до потолка, освещая комнату голубым светом, который мерцает при каждом проплывающем кои. Голова Бэкджина опирается на руку, щёка прижата к ладони — он выглядит раздражённым, что не к добру. — Я инвестировал в твой бойцовский клуб, когда это было ничто, — человек напротив Бэкджина говорит резким голосом. — Если бы не я, ты бы до сих пор был мелким гангстером в этом дерьмовом Ёндынпо. Мало того, что тебе следует позволить мне позаимствовать пару твоих парней для этого мероприятия. Человеку как минимум в два раза больше лет, чем Бэкджину, лицо серьёзное и вымотанное, прическа делового человека. Он в тёмно-синем костюме, на запястье серебряные часы Rolex. Голос глубокий, слегка притуплённый от алкоголя, но привычный — по коже Сухо пробегает дрожь. При звуке закрывающейся двери мужчина оборачивается к Сухо. Сначала мозг Сухо не успевает обработать лицо перед ним. Это как увидеть того, кого ты думал потерял навсегда, а он внезапно стоит у твоей двери, без приглашения. Это… Депутат О Джинвон. Отец О Бомсока. Кровь в венах Сухо стынет. Бэкджин вздыхает. — Ты наконец пришёл, — говорит он, махая татуированной рукой. — Иди, поздоровайся с депутатом. Сухо не двигается с порога. Сонджэ обходит его, чтобы войти. Он вежливо кивает депутату. — Я Кым Сонджэ, — говорит он. Сухо не может оторвать глаз. Он перестал дышать минуту назад. Он снова в боксерском ринге, ему влепили по полной. Он снова в больнице с половиной головы раскрытой, учится ходить, держать вилку, принимать душ самостоятельно. Он на заднем сиденье старой машины бабушки, возят по стране к миллиону врачей, пытаясь найти лечение для амнезии. Сонджэ слегка толкает Сухо локтем. — Эй, — шепчет он. Сухо продолжает смотреть. — Ан Сухо. Даже строгий голос Бэкджина не выводит его из ступора. — Всё в порядке. Бедняга, должно быть, в восторге, — смеётся депутат О. Он встаёт и подходит к Сухо, протягивая руку для рукопожатия. — Да, я твой будущий президент О Джинвон. Красавчик, которого ты сейчас видишь по ТВ. Сухо смотрит на протянутую руку, сверкающий Rolex на запястье, должно быть, стоит больше, чем все его больничные счета, лежащие дома на комоде. Больше, чем годовая зарплата Сухо с трёх подработок. Глаза депутата О искрятся весельем. Он не узнаёт Сухо. Он разрушил жизнь Сухо, а потом забыл его лицо — как будто это было легко. Сколько ещё нищих тварей этот ублюдок растоптал, чтобы подняться туда, где он сейчас? Если скрыть преступления сына было так легко забыть, как далеко зашёл этот мерзавец с тех пор? Депутат О крепко пожимает руку Сухо. — Ты, — говорит он, прищурив тёмные узкие глаза, — кажешься знакомым. Мы встречались раньше? В мгновение ока Сухо перестаёт быть Ан Сухо, подростком после комы. Он снова облачает броню, ту самую, что позволяла смотреть в глаза гангстерам в два раза больше его, когда ему было четырнадцать. — Нет, сэр, — улыбается Сухо, пожимая руку старшему. — Наверное, у меня такое лицо. Депутат О всё ещё улыбается, морщины у глаз. — Действительно, — говорит он, отпуская руку Сухо и играя с часами. — Ты хорош собой. В ринге тоже не промах. Я смотрел твои бои онлайн. — Он снова садится за стол и наливает себе ещё рюмку сакэ. Проглатывает и морщится, потом наливает ещё. Лицо от шеи до лба покраснело. — Моему сыну есть чему у тебя поучиться. Тот дурак даже не отличит кросс-хук от апперкота, если ты попадёшь ему прямо в лицо. — Хмыкает. — И поверь, я бы знал. Чистая ярость пронзает тело Сухо. Он скрежещет зубами, вгрызаясь ногтями в ладони так сильно, что ощущает, как кожа рвется. Ему нужно успокоиться, иначе Бэкджин заметит. Или депутат О может даже начать его узнавать. Сухо нужно успокоиться. — Садись, — низко говорит Сонджэ. Сухо делает так, хотя ему хочется мгновенно пересечь стол и набить этому засранцу морду. Он садится прямо напротив депутата О, скрывая сжатые кулаки на коленях. Депутат опирается на стол, локти звенят о посуду. — Хм, что я говорил до этого? — Ты сказал, что Ёндынпо — это дерьмо, — говорит Бэкджин, улыбаясь, но голос у него холодный, как линия жизни на мониторе. — И что я тебе всем обязан, мистер депутат. — Он постукивает пальцами по столу, и Сухо понимает, что Бэкджин тоже почти теряет самообладание. Депутат О смеется, не замечая плохого настроения Бэкджина. — Ну, это же правда, не так ли? — он жестикулирует бокалом сакэ между Сонджэ и Сухо. — Так эти двое ребят — телохранители, которых ты имел в виду? Они немного молоды, не думаешь? — Телохранители? — удивляется Сонджэ. — Наш кандидат в президенты устраивает гала-вечер в пятницу днём, — объясняет Бэкджин. — Ему нужна поддержка, чтобы всё прошло гладко. — Верно. Вечеринка будет в моем загородном особняке, — говорит депутат О, запихивая в рот два ролла унаги. Жует и говорит с полным ртом. — Это должно быть приватное мероприятие, но сейчас никогда нельзя быть слишком осторожным. Мне приходят угрозы смерти по интернету и почте, эти бесхребетные ублюдки. Сухо сдерживает желание фыркнуть. Угрозы смерти. Он не может понять почему. Депутат О достаёт телефон из кармана, быстро пролистывает экран, а затем кладёт его на стол между Сухо и Сонджэ. На экране онлайн-чат, где можно оставлять анонимные комментарии. «О Джинвон не тот семейный человек, каким он себя выдаёт. Он избивал своего приёмного сына и отправил его на Филиппины. Его нужно наказать и посадить, а не избирать президентом», — пишет один пользователь. Сухо кровь стынет в жилах. О Бомсок. Другой пользователь пишет: «Забудьте про тюрьму, этого ублюдка просто нужно убить. Он разрушит эту страну». — Мы всё ещё отслеживаем этих психов, — говорит депутат О, забирая телефон и убирая его во внутренний карман пиджака. — Но меня беспокоят не только оскорбления и необоснованные обвинения. Я должен некоторым людям деньги. — Тайная фраза «некоторым людям» заставляет Сухо думать, что это точно мафия. Вероятно, какая-то конкурирующая банда Союза. — Боюсь, они могут что-то предпринять на гала-вечере. — Раз уж вы старый друг, как сказали, мы можем организовать для вас телохранителей, — говорит Бэкджин. — Считайте Сонджэ и Сухо стажёрами. Им нужно освоить азы дела, поэтому я решил, что это будет хорошая возможность. Я пришлю список наших лучших ребят, а вы сами выберете, кого хотите лично. Как вам такое? — Вот это разговор! — депутат О с силой опрокидывает бокал, и алкоголь брызжет на еду. — Видите, это было не так сложно, да? Он тянет руку, как будто хочет похлопать Бэкджина по щеке, и Сухо напрягается. Никто не трогает Бэкджина, если хочет сохранить все пальцы… Бэкджин перехватывает запястье депутата на полпути к его лицу и отбрасывает рукой с раздражением. — Ты пьян, депутат, — говорит он, взгляд потемнел. — Давай оставим это на сегодня, я свяжусь с тобой позже, чтобы обсудить детали. Депутат О отдергивает руку с плечами, слишком пьян, чтобы заметить отпор Бэкджина. — Звучит хорошо, — бурчит он. — Мне всё равно нужно уходить, есть дела дома. — Он отворачивает часы, чтобы посмотреть время. — Вы меня проводите? Бэкджин улыбается, но это только зубы. — Конечно, — говорит он. Сухо и Сонджэ встают со своих мест вместе с Бэкджином и сопровождают депутата О до двери. После того как депутат плюхнулся на заднее сиденье машины и водитель тронулся, Бэкджин раздражённо вздыхает. — Ублюдок, — бормочет он. Он бросает взгляд на Сухо и Сонджэ через плечо. Бэкджин, должно быть, видит напряжение на их лицах, потому что закатывает глаза. — Слушайте, мне этот ублюдок не нравится так же, как и вам, — говорит он. — Но работа есть работа, а деньги есть деньги. Верно? — Верно, — говорит Сонджэ. — И не переживай, — хлопает Бэкджин Сухо по плечу. — Если вы справитесь, вас ждёт награда. Ты так впечатлил меня бойцовским клубом на этих выходных, что я хочу дать тебе шанс подняться по карьерной лестнице и действительно себя проявить. Сухо не отвечает. Он всё ещё борется с шоком и яростью, бурлящими в груди. Бэкджин наклоняется ближе и поднимает подбородок Сухо, чтобы встретиться глазами. — Что за лицо такое? — усмехается он. — Ты выглядишь так, будто призрака увидел. — Никаких призраков, — тихо отвечает Сухо. — Просто устал, сэр. Бэкджин отпускает подбородок и проводит рукой по волосам, взъерошивая светлые пряди. — Убедись, что отдохнёшь перед большим вечером, — говорит он. — Мне нужно, чтобы вы оба вели себя безупречно на гала-вечере. Ошибок не должно быть. О Джинвон — ублюдок, но богатый с связями. — Белые зубы блестят в темноте. — Представь, как далеко может зайти Союз, если у нас президент в кармане. Бэкджин продолжает говорить о мировом господстве, но Сухо почти не слышит. Сухо видел призрака. Он думает, что сам может быть одним из них. Призраки прошлого восстают из могил один за другим. Кан Уён, Нам Джэхён, О Джинвон.

***

Долго после ухода Бэкджина Сухо смотрит не моргая на ливень, который стекает волнами и ударяет по асфальту. Он промокает, но не ощущает этого. Рука Сонджэ ныряет в карман куртки в поисках пачки сигарет. Не найдя, он опускает руку, пальцы дергаются в стороны. Он косо смотрит на Сухо. — Ты в порядке? Сухо возвращается в реальность. — Всё нормально, — говорит он. — Я поеду на метро. Мне нужно быть там. — Ладно тогда, — наконец говорит Сонджэ. — Увидимся в совместном доме. Я дам знать, когда нам снова встречаться с Бэкджином. Сухо мрачно кивает. — Увидимся. Он наблюдает, как Сонджэ садится в машину, ждёт, пока тот свернёт за угол и исчезнет в час пик. С дрожащей рукой он достаёт телефон из кармана и набирает номер, который знает наизусть. Звонок поднимается на первый гудок. — Шиын-а, — говорит Сухо. — Мне нужно с тобой поговорить. Это срочно.