singularity

— Ну и ебаный цирк, — говорит депутат О. — Если бы не… — он прерывается, опрокидывая в себя рюмку виски, морщась, когда алкоголь обжигает горло. — Как тебя там зовут, сынок? — Ан, — отвечает он, изо всех сил стараясь сохранить спокойный, ровный голос. — Сухо. Сонджэ бросает на Сухо быстрый взгляд краем глаза, его челюсть напряжённо сжата. — Ан Сухо. Точно, — депутат О меряет шагами пол своего личного салона, туда-сюда, туда-сюда. Волосы у него растрёпаны, а прежде безупречный костюм заляпан пятнами виски. — Если бы не Ан Сухо, я бы сейчас был мёртв. Нужно выяснить, кто нанял этого ублюдка и зачем. Готов поспорить, это были грёбаные Вороны — они уже давно сидят у меня на хвосте из-за этих чёртовых наркосделок с Китаем, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Я ещё и этому психу Джи Хакхо денег должен. Вороны — банда-соперник Союза, специализирующаяся на нелегальной торговле наркотиками, которые ввозят в Корею и вывозят из неё. Это отборные головорезы, такие же безжалостные, как люди Бэкджина, и Сухо уже не раз сталкивался с ними в драках. Если депутат чем-то перешёл им дорогу, послать такого убийцу — это было только началом. — И проследи, чтобы это не попало в СМИ, — шипит депутат О Бэкджину, который стоит в углу комнаты и каким-то образом умудряется выглядеть скучающим посреди всего этого хаоса. — Скажи им, что это был какой-нибудь случайный псих с проблемами с психикой или как там, чёрт возьми, сейчас это называют дети. — Разумеется, господин депутат, — смиренно отвечает Бэкджин. — Мои люди уже занимаются этим. Рядом с ним Дэбом вытирает пот со лба платком. Впервые Сухо видит, как телохранитель теряет самообладание. Сухо его не винит. Его самого всё ещё трясёт после того, что произошло в бальном зале. Несостоявшегося убийцу задержала полиция и доставила в участок для допроса. Впрочем, о каком-то честном суде речи не шло — ведь именно офицеры, сидящие у Бэкджина на зарплате, и утащили его прочь. А всех гостей отправили по домам после тщательных допросов и проверок, проведённых членами Союза. — Ты уж постарайся, — продолжает депутат О. — Если ты поддерживаешь меня в этой кампании, я ожидаю, что ты… Дверь внезапно распахивается. Бомсока втаскивают в комнату — его тащит мужчина в костюме, а следом за ним на каблуках входит женщина в красных туфлях, та самая, что отчитывала Бомсока возле его спальни. — Что здесь происходит? — рявкает депутат О, его лицо искажается от ярости при виде сына. Бомсок не смотрит в сторону Сухо. Он просто стоит, застыв, с напряжённо поднятыми плечами. Сердце Сухо колотится как бешеное. Неужели Бомсок их сдал? — Мы нашли его за удалением записей с камер наблюдения на вашем компьютере, сэр, — мрачно докладывает мужчина в костюме. — Он стёр всё за последние полтора часа. Включая резервные серверы, — он прочищает горло. — Всё исчезло. На мгновение в комнате воцаряется такая тишина, что Сухо слышит лишь гул крови в собственных ушах и отдалённые звуки того, как сотрудники депутата продолжают убирать бальный зал. Бэкджин тихо вздыхает. Сонджэ смотрит на Сухо. Депутат О швыряет стакан с виски на пол. Он разбивается с глухим треском, осколки стекла и брызги алкоголя разлетаются во все стороны. Он пересекает комнату и хватает Бомсока за воротник, яростно тряся его. Глаза налиты кровью и вылезают из орбит. — Ты, маленький ёбаный ублюдок, ты работаешь с тем мудаком, который пытался меня убить, да?! Бомсок смотрит прямо перед собой, его лицо совершенно пустое. Руки безвольно опущены по бокам, пальцы не сжаты. Сухо даже не уверен, дышит ли он. Он похож на безжизненную куклу, которую трясёт бешеная собака. — Отвечай мне! — орёт депутат О, слюна летит изо рта. — Готов поспорить, это ты выложил все эти угрозы в интернет. Решил поиграть со мной в психологические игры, а? Бомсок даже не моргает. Его губы плотно сжаты. — После всего, что я для тебя сделал, вот чем ты мне отплатил. Бесполезный кусок дерьма, сирота, который на каждом шагу строит против меня заговоры. Знаешь что, я сыт по горло… — депутат О разворачивается и хватает пресс-папье со стола. Оно из чистого золота, весит, должно быть, килограммов семь. — Смотреть на твою чёртову рожу. Он швыряет его в Бомсока. Парень не успевает ни вскрикнуть, ни закрыться руками. Сухо едва успевает моргнуть, как пресс-папье врезается Бомсоку в голову, и из рассечённого черепа хлещет поток крови, заливая лицо и стекая на белый свитер. Бомсок падает на пол. Словно жизнь покидает его прямо в этот момент. Словно погасшее пламя. Очки скользят по полу и останавливаются у ботинка Сухо, одно стекло разбито. Всё, — в ужасе думает Сухо. — Он мёртв. Вот так просто. О Бомсок только что стоял перед ними, живой, дышащий, а потом… Потом Бомсок шевелится. Из его горла вырывается ужасный звук — протяжный, надрывный стон, от которого у Сухо дыбом встают все волосы на шее. Это звук умирающего животного, истекающего кровью после того, как хищник разорвал его плоть клыками. Депутат О стоит над ним, его грудь тяжело вздымается, а лицо превратилось в маску ярости. Глаза Бомсока приоткрываются — две черные щелки. Сквозь кровь он смотрит на Сухо. — Прости, — шепчет Бомсок. Грудь Сухо сдавливает мертвой хваткой. Он извиняется не перед отцом. Он говорит с Сухо, но депутат О этого не замечает. Напротив, это бесит его еще сильнее. — Ах ты, дрянь малолетняя, поздно извиняться, — он топчет его снова, и снова, и снова, а Бомсок даже не пытается закрыть голову. Он позволяет отцу бить себя — и продолжает подставляться под удары, совсем как… совсем как тогда… К горлу Сухо подкатывает желчь. Зрение по краям застилает чернота. Пальцы Сухо дергаются. — Эй… С другого конца комнаты рептилий взгляд Бэкджина переметнулся на Сухо. Его брови едва заметно поползли вверх. Сонджэ вцепляется в руку Сухо, сжимая бицепс. Он смотрит на него и едва качает головой — мимолетное, почти невидимое движение подбородком. «Не надо». — Дерьмо, — наконец экзекуция прекращается. Депутат с пренебрежительным фырканьем откидывает назад пряди волос, упавшие на лицо. — Из-за тебя я весь вспотел. Он кривится и поправляет пиджак, перепачканный алкоголем. — Секретарь Ча, унесите его в комнату. Я разберусь с ним позже. Сухо слышит собственное шумное дыхание, но не может успокоиться. Сонджэ все еще держит его за руку, вонзаясь ногтями в кожу. Секретарь Ча опускается на корточки рядом с Бомсоком и прижимает два пальца к его шее. — Господин, — тихо произносит она. — Он не дышит. Сердце Сухо проваливается куда-то в желудок. Снова тишина. Бэкчжин внимательно изучает свои ногти. Дэбом выглядит потрясенным. — Да в норме он, — хмыкает депутат О и подталкивает Бомсока носком туфли. — Вставай, бесполезный кусок дерьма. Прикинешься мертвым — не спасет. — Он действительно не дышит, — повторяет секретарь Ча. Дрожащими пальцами она машинально заправляет прядь волос за ухо, размазывая кровь Бомсока по мочке. — Вы что, издеваетесь надо мной? — чертыхается депутат О. — Уберите его отсюда. Снова пауза. Сухо бросает взгляд в окно. Он видит розы в саду; их белые лепестки мерно колышутся на ветру. Он же не имеет в виду?.. — Куда нам его везти? — осторожно спрашивает секретарь. — Куда еще? В больницу, — огрызается депутат О. — И чтоб тихо. Мне не нужен очередной скандал. Секретарь и мужчина в костюме безмолвно поднимают Бомсока и уносят его, оставляя за собой кровавый след. Последнее, что видит Сухо — закрытые веки Бомсока и свежую кровь, стекающую по его щеке. Он не выглядит мертвым. Он выглядит спящим. Будто, если Сухо подойдет и коснется его плеча, тот встрепенется, и они снова окажутся в Бёксане. Он спросит Сухо, что купить в буфете. Свободны ли они с Шиыном сегодня после школы, чтобы сходить в бильярдную… Депутат О переступает через кровавое пятно на полу, пнув очки Бомсока так, что те отлетают в угол. — Кто-нибудь, уберите это дерьмо, — сплевывает депутат. — Развели тут грязь. Он не идет к выходу. Он направляется прямиком к Сухо. Сонджэ отпускает руку Сухо в тот момент, когда депутат по-хозяйски приобнимает парня. — Я хочу отблагодарить тебя за спасение моей жизни, — говорит депутат О, и Сухо стоит огромных усилий не вздрогнуть, когда в лицо ударяет перегар. — Чего ты хочешь? Взгляд Сухо прикован к разбитым очкам в углу. — Ну же, не стесняйся, — депутат сжимает его плечо, его пьяные глаза затуманены. — Хочешь спорткар? Каждому мужчине нужен спорткар. Как насчет Порша? Синий. Нет, желтый. Нет — красный. Красный — твой цвет. Я прав? Сухо не может отвести глаз от очков. В ушах звенит. — Почему бы вам не прийти на его следующий матч? — вмешивается Бэкджин. Этот человек никогда не упустит возможности выгадать лишний доллар, при любых обстоятельствах. — Пригласите друзей. Это будет большая ночь. Сухо в последнее время в ударе, верно, Сонджэ? Сонджэ что-то бормочет в ответ, но Сухо его не слышит. Депутат О скалится, обнажая ряд безупречно белых зубов. — По рукам, — говорит он. — Увидимся в бойцовском клубе, чемпион.

Шиын

— Ты уверен, что тебе не нужна наша помощь? — спрашивает Джунтэ, высунув голову из заднего окна. — Мы не против задержаться и помочь, правда. Фургон стоит с заведённым мотором возле жилого комплекса Шиына, воздух пропитан запахом выхлопных газов. Баку, Хёнтак и Джунтэ тревожно поглядывают на него. Шиын качает головой и крепче сжимает лямку рюкзака, внутри которого спрятаны бухгалтерская книга и финансовые документы. — Я справлюсь. Утром схожу в интернет-кафе и загружу доказательства оттуда, чтобы их нельзя было отследить до нас, — говорит он. — Я ещё составил список всех новостных каналов в округе, так что останется только переслать им документы. — Тогда, может, встретимся завтра на обед в пиццерии в центре? — неуверенно предлагает Хёнтак, бросая взгляд сначала на Баку, потом на Шиына. — И ты сможешь в этот раз привести с собой Сухо, да? С тех пор как Сухо очнулся от комы, Шиын так и не мог выбраться с ним куда-нибудь за пределы квартиры. Ёндынпо кишит людьми Союза, но если Бэкджина завтра арестуют… Улыбка почти расползается по лицу Шиына. Уголки губ дёргаются, глаза чуть прищуриваются. — Да, — говорит он. — Давайте. Помахав ребятам на прощание, Шиын поднимается на свой этаж на лифте, чувствуя, как бешено колотится сердце. Гала-вечер депутата О должен закончиться в одиннадцать вечера. Значит, Сухо уже скоро будет возвращаться домой. Как только эти документы окажутся в интернете, всё будет кончено. Шиын сможет снова спокойно учиться. Они выпустятся из Энджана, навестят бабушку, а может, все вместе съездят в Пусан — посмотреть на море. Шиын смотрит себе под ноги, думая обо всём, что собирается делать с Сухо: сначала они пойдут в кофейню, потом — в мясной ресторан, который он нашёл и который точно понравится Баку и Сухо, а ещё можно будет начать приучать Коу к поводку, чтобы он тоже увидел море… когда из конца коридора раздаётся хриплый голос: — Ну надо же, Белая Мамба. Какая неожиданная встреча. Шиын резко поднимает голову. Дэмён — всё лицо в пирсинге, Янхо с торчащими светлыми волосами и ещё группа парней из Энджана столпились у двери квартиры Шиына. Они сидят на корточках и привалились к стене, скрестив руки, словно ждут его уже давно. На лицах у всех — мерзкие ухмылки. Шиын отступает на шаг, потом ещё на один, сжимая лямку рюкзака так, что костяшки пальцев белеют. — Как вы нашли это место? — поражённо спрашивает он. Он был так неосторожен. Не заметил их — до тех пор, пока не прошёл уже половину коридора. Но они вообще не должны были знать, где он живёт. Он каждый день шёл домой окольными путями и никому, кроме друзей, не говорил адрес, так как же… — У Союза везде глаза, не забыл? — ухмыляется Дэмён. — А что это у тебя в сумке, а? Что-то, что тебе не принадлежит, да? У Шиына перехватывает дыхание. Каким-то образом они уже знают о документах. С Сухо что-то случилось? Или с Бомсоком? Думать об этом некогда. Дэмён и его прихвостни идут к нему, растекаясь неровной дугой по тесному коридору. — Даже не думай бежать, — говорит Янхо. — Я тебе ещё за тот день в переулке не отплатил. Их шестеро. Он — один. Даже если ему удастся вырубить одного или двух, шансов почти нет. Шиын быстро оглядывается, ища выход. Он мог бы рвануть обратно по коридору, но они нагонят его за секунды. Приняв решение в долю мгновения, Шиын бросается к балкону и перелетает через перила. — Чёрт! — орёт сверху Дэмён. — За ним! Не дайте ему уйти! Шиын летит вниз, приземляется перекатом и срывается бегом по тротуару; кроссовки глухо бьют по асфальту. Через несколько секунд он слышит глухие удары — один за другим — как остальные парни тоже прыгают следом. Чёрт. Может, удастся затеряться в тенях… или добраться до центра и исчезнуть в толпе… Шиын ускоряется и резко сворачивает в тёмный переулок, рюкзак глухо бьётся о спину. Бандиты быстро нагоняют его. Шиыну нужна помощь. В одиночку ему с ними не справиться. Шиын все еще бежит; он лихорадочно пытается нащупать телефон, чтобы позвонить Джунтэ. Его большой палец уже готов с силой нажать на кнопку вызова, когда его внезапно впечатывают в кирпичную стену переулка, выбивая весь дух. Телефон вылетает из рук и со звоном отлетает в угол, пока тяжелое тело прижимает Шиына к стене. В лицо бьет горячее дыхание, пропахшее сигаретами, а грубый кирпич царапает кожу. — Попался, щенок, — шипит он. Дэмён. Шиын пытается оттолкнуть его, но Дэмён замахивается, и его кулак врезается Шиыну в челюсть. Шиын не помнит, как упал на землю. И как Дэмён залез на него сверху. Весь вес парня придавил торс Шиына, а мясистые ладони сомкнулись на его шее. Шиын судорожно хватает ртом воздух; его глаза широко распахиваются, когда Дэмён начинает сжимать пальцы. — Я так и знал, — выплевывает Дэмён сквозь зубы. — Ты ничтожество, когда рядом нет твоих цепных псов. Зрение Шиына затуманивается, глаза наполняются слезами, пока он отчаянно скребет по толстым пальцам, выжимающим из него жизнь. Когда Дэмён, стиснув зубы, в очередной раз ударяет его затылком об асфальт, правая рука Шиына беспорядочно шарит по земле в поисках хоть чего-нибудь — и натыкается на горлышко старой пивной бутылки. Холодное стекло впивается в ладонь. Собрав последние силы, Шиын изворачивается и наносит широкий удар, разбивая бутылку о голову Дэмёна. Парень вскрикивает от боли; из щеки, распоротой осколком стекла, брызжет кровь. Шиын вскакивает на ноги и бросается к сетчатому забору в конце переулка. Он уже на полпути к верху, его пальцы почти коснулись края, когда чья-то рука хватает его за лодыжку и дергает вниз. Шиын вслепую лягает нападавшего, слышит глухой стон боли и приглушенное «проклятье», но в этот же миг другие руки вцепляются в его рюкзак и одним рывком сбрасывают его с забора. Шиын снова тяжело рухнул на землю, выгибая спину от боли. Черт, — лихорадочно соображает он, — как сбежать, где телефон, мне нужно… Над ним нависает фигура, заслоняя лунный свет. Это Янхо. Его глаза опасно блестят. — Взять его, пацаны, — рычит он. Янхо с силой пинает Шиына в ребра, и тут же дюжина ног начинает наносить удары со всех сторон. Боль взрывается по всему телу, пока банда окружает его. — Схватите этого ублюдка, — командует Дэмён где-то со стороны головы Шиына, вытирая кровь со щеки тыльной стороной ладони. — Нам пора в шелтер, пока Сонджэ не начал обрывать мне телефон. Находясь в полузабытьи, Шиын чувствует, как его поднимают и перебрасывают через чье-то плечо. Он висит мешком, его тело покачивается в такт шагам парня. Последнее, что видит Шиын — тусклый блеск лунного света на осколке разбитого стекла. Затем глаза закрываются, и он проваливается в бездну.

***

Шиын плывет в темноте за закрытыми веками, голова раскалывается. Он заснул? Или это сон? Шиын помнит, как поцеловал Сухо на удачу. Помнит прохладный ветерок на коже, ощущение пальцев Сухо в своих волосах, а затем… Нет, Баку и остальные подвезли его до дома… Что случилось после? В памяти вспыхивают обрывки. Звон разбитой бутылки, удар головой об асфальт, оскал Дэмёна… Шиын резко садится. По крайней мере, пытается. Его останавливает что-то тугое и холодное, стягивающее запястья; руки с силой вывернуты назад. Взгляд Шиына испуганно мечется по сторонам. Наручники. Обе руки Шиына скованы, цепь обернута вокруг металлической рамы кровати, а сами руки подняты над головой под неестественным углом. Он лежит на старой кровати в недостроенном подвале. На бетонном полу виднеются странные пятна, похожие на ржавчину. Или кровь. У одной стены громоздятся картонные коробки, просевшие от сырости, а у другой — оголенные трубы уходят в стену рядом с баком для воды. Паника сжимает грудную клетку; Шиын изо всех сил дергает наручники, заставляя железную кровать громыхать. Мышцы горят от напряжения. Он понятия не имеет, где находится. Рюкзак тоже исчез… Шиын слышит, как открывается дверь, а затем раздаются шаги по скрипучей лестнице. Он замирает. Дэмён появляется внизу лестницы, а за ним — его свора уродов и отморозков. На щеке у него новая повязка — там, где его рассекла бутылка. — Похоже, Спящая красавица наконец-то проснулась, — задумчиво тянет Дэмён. — Ну как, хорошо поспал? За его спиной остальные парни смеются. Целый оркестр мерзких, опухших физиономий, кивающих, как болванчики. Шиын сверлит их взглядом, раздувая ноздри. Дэмён пересекает комнату и водружает что-то ему на голову. Пластиковая диадема — такие носят маленькие девочки, когда играют в принцесс. На ней даже ценник всё ещё висит, будто этот псих специально сходил в магазин и купил её для Шиына. — Вот, — удовлетворённо говорит он. Хёман был прав. Он и правда выглядит как девчонка. Снова хохот и ехидное хихиканье. Шиын резко мотает головой, и диадема падает на матрас. Кожа горит от ярости. — Когда я выберусь отсюда — а я выберусь, — глухо говорит он, — я тебя разорву. Выражение лица Дэмёна меняется: жестокое веселье уступает злости. Он хватает Шиына за лицо, грязные ногти впиваются в кожу, и наклоняется ближе, криво усмехаясь. — Слишком громкие слова для такого сопляка, — шипит он. — Считай это местью за то, что было в столовой. Он поднимает диадему и снова надевает её Шиыну на голову, а затем вытаскивает телефон. Не ослабляя болезненной хватки, Дэмён делает серию снимков; вспышка выжигает Шиыну глаза. — Вот и отлично, — хихикает он. — Залью это в Инстаграм, и посмотрим, будут ли в школе дальше считать тебя крутым после такого. — Хён, — вдруг появляется рядом с Дэмёном Донсик, обеспокоенно нахмурившись. Шиын резко втягивает воздух. Он не заметил невысокого парня среди остальных — тот, должно быть, стоял где-то сзади. — Сонджэ сказал схватить его, а не… делать вот это. Донсик на мгновение встречается взглядом с Шиыном, а затем тут же отводит глаза. Так это Сонджэ узнал, где он живёт. Но как? — Сонджэ здесь нет, верно? — усмехается Дэмён, пролистывая фотографии на телефоне. Донсик нерешительно касается его локтя. — Дэмён… — Не будь такой тряпкой, — Дэмён резко отмахивается от его руки. — Я же не собираюсь его убивать. Он снова поворачивается к Шиыну, пирсинг на лице поблёскивает. — Мы просто немного повеселимся, — говорит он с улыбкой. — Да, Шиын? Внутри у Шиына всё скручивается от ярости. Он убьёт этого ублюдка, чего бы ему это ни стоило. Телефон Дэмёна загорается, из динамиков орёт раздражающая техно-мелодия. — Блять, это Сонджэ, — бурчит Дэмён и принимает звонок. — Сейчас вернусь. — Да, босс, — говорит он, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Я его поймал, как ты и сказал. Остальные тянутся за ним цепочкой вверх по ступеням, но Донсик задерживается у края группы. Когда последний громила захлопывает за собой дверь, Донсик бросается к Шиыну, широко распахнув глаза. — Шиын-щи! — восклицает он. — Ты в порядке? У тебя голова… Он смотрит на засохшую кровь, покрывающую лоб Шиына и склеивающую волосы с кожей. — Я в порядке, — тихо отвечает Шиын, выдыхая. — Как Сонджэ узнал, где я живу? — Я не знаю, — Донсик нервно мнёт руки. — Мы все были здесь, ужинали, когда Дэмёну вдруг позвонил Сонджэ и приказал схватить тебя прямо у квартиры. Это плохо. Шиын и Сухо не рассказывали Донсику о своих планах насчёт гала-вечера, значит, это был не он. Остаются только друзья Шиына и О Бомсок. Но по времени не сходится — парни уже поджидали его, когда он пришёл. Шиын снова дёргает наручники, сдавленно выдыхая. — Ты знаешь, где ключ? Донсик качает головой. — Дэмён наверное, где-то его спрятал. Я обыщу его комнату, попробую найти. — А мой рюкзак? — Кажется, я видел, как Дэмён раньше что-то клал в сейф Сонджэ, — отвечает Донсик, нахмурившись. — Но код я тоже не знаю. Он смущённо улыбается — брекеты, кривые зубы. — Прости. Я правда бесполезный, да? Да, вообще-то Донсик бесполезный. Но по крайней мере у Шиына здесь есть кто-то на его стороне. Это лучше, чем ничего. Шиын снова пробует дёрнуть цепь. Наручники слишком тугие, а металлический прут, к которому они прикованы, намертво приварен к каркасу кровати. — Сухо знает, что я здесь? Если Сухо узнает, все в этом доме окажутся в опасности. Не говоря уже о том, что Сухо может сам пострадать, пытаясь вытащить Шиына. Всё повторяется, как тогда, в Бёксане — только теперь Шиын видит всё вблизи и всё равно не может ничего остановить. Ему так дурно и кружится голова, что кажется — он снова вот-вот потеряет сознание. — Нет, он с Сонджэ, — говорит Донсик, и Шиын с облегчением выдыхает. — Они встречаются с Бэкджином. На гала что-то случилось. Шиын резко поворачивает голову к Донсику, встревоженный. Он только что ушёл с гала-вечера. Что, чёрт возьми, могло произойти за это время? — С Сухо всё в порядке? — встревоженно спрашивает он. — О, да он в норме, — Донсик чешет затылок. — Кто-то пытался убить депутата, и Сухо его спас. Шиын уже готов выпалить «какого черта», когда Донсик опускает голову и прикусывает губу. — Но сын О Дживона… — Бомсок, — инстинктивно произносит Шиын, выпрямляясь. В памяти всплывает худощавая фигура парня и то решительное выражение лица, с которым он велел им бежать. — Да, точно. Судя по всему, депутат избил его так сильно, что тот потерял сознание. Он до сих пор не пришел в себя, — объясняет Донсик. — Говорят, повреждения мозга могут быть необратимыми. Шиына пробирает внезапная дрожь. Мне было страшно. Отец сказал, что если он когда-нибудь поймает меня за тем, что я копаюсь в его вещах, он убьет меня и закопает тело в розарии за домом. Шиын судорожно сглатывает, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица под взглядом Донсика. О Бомсок в коме? Донсик внезапно достает телефон, его пальцы быстро порхают по экрану. — Ты что делаешь? — Звоню Сухо, — Донсик уже прижимает трубку к уху. Шиын слышит длинные гудки. — Не смей! — выдыхает Шиын. Его тело захлестывает волна паники. — Не говори ему, что я здесь. — Это еще почему? Шиын, эти люди опасны, — раздраженно бросает Донсик, все еще удерживая телефон у уха. Шиыну хочется дотянуться и выбить его из рук парня. — Я знаю, что ты крутой, но мы не справимся в одиночку. Я звоню ему… — Ты не понимаешь, — в отчаянии перебивает Шиын. — Я не за себя боюсь. Я боюсь за них. Донсик бросает взгляд на лестницу в подвал, его губы сжимаются в тонкую линию. — О чем ты? — тихо спрашивает он. — Что Сухо с ними сделает? Шиын морщится. — Он убьет здесь каждого. Лицо Донсика бледнеет. Кажется, Шиыну не нужно ничего объяснять сверх этого. Парень опускает руку и сбрасывает вызов. — Донсик! — раздается сверху грубый голос. Донсик виновато смотрит на Шиына. — Мне пора, — шепчет он. — Держись, Шиын. Я попробую тем временем найти ключ.

***

Донсик не возвращается. Проходит час, затем второй, а Шиын всё так же прикован к кровати. Его запястья в синяках от постоянных попыток вырваться из наручников. В порыве отчаяния Шиын с приглушенным криком боли вывихивает себе большой палец, пытаясь просунуть кисть сквозь узкое отверстие. Он тянет и тянет, чувствуя, как наручник поддается; палец подгибается внутрь, начинает проскальзывать… Шаги. Почти бесшумные, но Шиын всё равно их слышит. Он замирает, перестает дышать. Он мгновенно понимает, что это Сонджэ, даже не видя его. Сам не знает, откуда такая уверенность. Просто знает. Кым Сонджэ появляется у подножия лестницы. На нем всё тот же черный костюм, в котором были остальные члены Союза на приеме. В одной руке он держит рюкзак Шиына за лямку, в другой — пластиковый пакет. Сердце Шиына глухо ухает, пока Сонджэ идет через комнату; лицо его ничего не выражает, а глаза кажутся темными из-за бликов на очках. Сонджэ останавливается у кровати. Шиын задерживает дыхание. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Если Сонджэ вернулся, значит ли это, что Сухо тоже где-то в доме? Взгляд Сонджэ скользит по Шиыну, отмечая помятую одежду, кровь на щеке, а затем останавливается на распухшей кисти, неловко свисающей из наручника. Его брови ползут вверх. — Вывихнул большой палец. Неплохая идея, — говорит он, протягивая руку, чтобы поправить наручники на запястьях Шиына так, чтобы они снова впились в кость. — Ты мог бы сбежать, если бы я не пришел пораньше. Шиын смотрит на него в замешательстве. Какова его цель? Тот Сонджэ, которого Шиын помнил по школе, не раздумывая уничтожал любого, кто шел против него. Эта же его версия выглядит подавленной, почти смирившейся. Сонджэ придвигает металлический стул к кровати и тяжело опускается на него, устало потирая лицо. — Я бы снял с тебя наручники, если бы думал, что ты не будешь нападать на меня, — произносит он. — Но мы оба понимаем, что это не так, верно? Он прав. В ту же секунду, как Сонджэ освободил бы его, Шиын набросился бы на него со всей яростью, на которую способен. — Сухо сейчас здесь нет, — добавляет Сонджэ, и Шиын вздрагивает. Он всё ещё не привык слышать, как Сонджэ произносит имя Сухо. Оно звучит странно и чуждо — как язык, которого он до конца не понимает. — Он заканчивает дела на гала-вечере с Бэкджином. Шиын отводит взгляд, пульс бешено бьётся у него в горле. — С чего бы мне вообще было до этого дело? Сонджэ пожимает плечами. Он достаёт документы из рюкзака Шиына и небрежно пролистывает бухгалтерскую книгу. — Как ты узнал, где найти эту бухгалтерскую книгу? Шиын не отвечает. Его взгляд прикован к истёртым, словно изъеденным молью одеялам, раскинутым по матрасу. — Есть ли у тебя ещё какие-нибудь документы Союза? Шиын сжимает губы. — Ты работал с сыном депутата, О Бомсоком? Тишина затягивается, Шиын молчит, и Сонджэ со вздохом наклоняется. Он поднимает с пола пластиковый пакет, где оставил его раньше, и достаёт сэндвич, завёрнутый в фольгу. — В магазине было только с ветчиной, — говорит он, приподнимая сэндвич. — Ты голоден? Если Шиын скажет «да», он снимет наручники? — Это немного неловко, но мне придётся тебя покормить, — улыбается Сонджэ, будто прочитав его мысли. — Ты же понимаешь, да? Шиын отворачивается. Ни за что. Он скорее цемент проглотит, чем позволит Кым Сонджэ скормить ему хоть кусочек. Сонджэ кладёт сэндвич на кровать, пальцы шуршат по фольге. — Я, кстати, не говорил об этом Бэкджину, — тихо произносит он. — Если бы сказал, ты был бы уже мёртв. Кожа на затылке Шиына неприятно покалывает. — Мне тебя поблагодарить? — язвительно огрызается он. — Ты просто пытаешься спасти свою шкуру, потому что Бэкджин живьём тебя выпотрошит, когда узнает, что я украл эти документы. Если ты всё равно собираешься меня убить, избавь меня от лекций и просто сделай это. Пожалуйста. Он откидывает голову на спинку кровати и закрывает глаза. — У меня нет настроения на этот бред. Шиын ждёт удара. Но вместо этого наступает долгая пауза — он слышит лишь дыхание Сонджэ и гул водяного бака в углу. — Я хочу предложить тебе сделку, Ён Шиын, — голос Сонджэ плывёт к нему, просачиваясь в тёмную тишину его мыслей. Шиын приоткрывает глаза, смотря на него сквозь щёлки. — Если ты оставишь бойцовский клуб в покое, — осторожно говорит Сонджэ, наклоняясь вперёд. — Если оставишь нас и исчезнешь, я отпущу тебя и больше никогда не трону ни тебя, ни твоих друзей. Даю слово. Шиын позволяет этим словам прокатиться по себе, всё тело напрягается. — «Нас», — резко повторяет он. — Ты имеешь в виду себя и Сухо. — В груди поднимается собственническая злость, волной расходясь по телу. — Ты правда думаешь, что после этого он всё ещё захочет быть твоим другом? Он не собирался это говорить. Слова просто вырвались сами — но Сонджэ их услышал. Тот откидывается на спинку стула, челюсть сжимается. В его глазах вспыхивает знакомая искра безумия — тот самый сумасшедший взгляд, который появляется у него перед тем, как он срывается и избивает кого-нибудь в школе. А потом всё сглаживается, будто бурлящий океан внезапно становится гладким. Пустым. Словно этого никогда и не было. Сонджэ засовывает бухгалтерскую книгу обратно в рюкзак Шиына, застёгивает молнию и встаёт. — Подумай, — без выражения говорит он. — Поговорим позже. Сонджэ направляется к лестнице, закинув рюкзак Шиына на плечо. Весь будущий путь Шиына — в этом рюкзаке. Будущее Сухо — тоже в нём. И оно уходит от него, шаг за шагом. — А если я не сделаю, как ты говоришь, что тогда? — окликает его Шиын, сердце колотится так, будто сейчас вырвется из груди. Сонджэ оборачивается. Его взгляд пуст. — Тогда Бэкджин убьёт вас всех до последнего, — говорит он. — Тебя, Пак Хумина, Го Хёнтака, Со Джунтэ и всех остальных, с кем ты строил планы, чтобы уничтожить наш клуб.

***

Шиын не смыкает глаз столько, сколько может. Он следит за лестницей покрасневшими глазами, ожидая, когда снова появится Донсик или Сонджэ, но они не приходят. Он дергает наручники до тех пор, пока кровать не начинает скрипеть, а запястья не стираются в кровь — но всё без толку. Сонджэ затянул их так сильно, что Шиын даже не может провернуть кисти. Он думает о Сухо, думает о Бомсоке, пока ком горя и отчаяния не становится невыносимым. Он сидит здесь, гния в подвале Союза, пока Сухо бог весть чем занимается с Бэкджином, а Бомсок… Шиын должен был бы чувствовать себя отомщенным при мысли о том, что Бомсок в коме после всего, что он сделал с Сухо. Но вместо этого он ощущает, как в груди разверзается зияющая пустота — черная и бездонная. Ничего этого не должно было случиться. Им всего по восемнадцать. Какой подросток заслуживает такой жизни? Жизни, где нужно постоянно оглядываться через плечо, ждать очередного удара кулаком в лицо и бояться, что следующий вдох станет последним. Шиын, Сухо и Бомсок — друзья, которых он нашел в Энджане, и даже тот же Сонджэ — они должны были сейчас готовиться к экзаменам. Готовиться к выпуску и поступлению в университет. Их жизнь должна была состоять из ранних поездок на автобусе, школьной формы, долгих прогулок до дома и жалоб на курсы. Шиын так устал. От всего. Он проваливается в беспокойный сон, вздрагивая от малейшего шороха. Скрип оседающего старого дома. Уханье совы. Автомобильный гудок где-то на дороге. В четвертый раз Шиын просыпается от тяжелых шагов на лестнице. Наручники гремят, когда он резко садится, а сердце начинает бешено колотиться о ребра. У Донсика шаги мягче и легче. Сонджэ ходит бесшумно. Значит, это… Из-за угла показывается уродливое, шрамированное лицо Дэмёна. Затем Янхо с его обесцвеченными волосами, лезущими в глаза. Они одни. И явно замышляют что-то мерзкое. Шиын отодвигается к изголовью, отчего кровать громко скрипит. — Где Сонджэ? — требует он ответа. Сонджэ ему не друг, но Шиын знает, что у того есть свои правила и принципы: он не нападает без цели. А эти уроды… они упиваются чужой болью и страданиями. — Вышел ненадолго, — ухмыляется Дэмён, подходя к кровати. — Сказал, что скоро вернется, но нам этого времени как раз хватит. Он щелкает пальцами, и Янхо бросает Шиыну на колени какой-то сверток ткани. — Надевай, — приказывает он. — Мы хотим на кое-что посмотреть. Дэмён снова достает телефон; на экране горит красный огонек записи. Шиын опускает взгляд. Это кружевной лифчик и плиссированная юбка, на которых всё еще висят ценники. Сколько бы раз Шиын ни избивал этих подонков, они не меняются. Ёнбин, Тхэхун, Джончан, Дэмён, Янхо, Хёман. Вся эта грязь мазана одним миром. Ярость выжигает Шиына изнутри. Всё его тело дрожит от этого чувства; ему кажется, что он сейчас превратится в адское пламя и сожжет этот дом дотла. Он поднимает голову, и его глаза полыхают гневом. — Чего ждешь? — подгоняет Дэмён из-за объектива камеры. — Напяливай. — У меня руки связаны, тупой ты кусок дерьма, — огрызается Шиын. — И пошел ты на хер. — О, — Дэмён смеется, и это жестокий, бездушный звук. — Точно. Ну, тогда мы тебе поможем. Он кивает Янхо: — Держи его.

Сухо

Дэбом высаживает Сухо у шэр-хауса на рассвете. Солнце поднимается над линией города, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Всю ночь он обсуждал с Бэкджином детали бойцовского клуба. Поскольку на матч придут депутат О и его богатые ублюдочные дружки, Бэкджин решил попробовать кое-что новое: Турнир. Сухо будет драться с пятью противниками подряд — один за другим, пока не победит всех или не отключится, пытаясь. — Должно быть весело, — сказал тогда Бэкджин с восторженной улыбкой. — Ты же уже делал нечто подобное, верно? Сухо в одиночку отбивался от всего MMA-зала, когда уходил из Союза. Но тогда это была не игра и не дружеский спарринг. Тогда на кону стояла его жизнь. А теперь Бэкджин хочет, чтобы он сделал это снова. Пусть и в меньших масштабах, но всё же… Это заставляет нервы Сухо натягиваться до предела. Если их план по разоблачению Союза провалится, Сухо придётся готовиться ко всему, что Бэкджин для него уготовил. Он трижды звонил Шиыну и оставил кучу сообщений. Шиын не ответил ни на звонки, ни на смс. Справедливости ради, Сухо писал уже после полуночи, чтобы предупредить, что вернётся поздно, и, возможно, Шиын к тому моменту уже спал. Но на всякий случай Сухо написал ещё и в общий чат «Юных Титанов». Баку заверил его, что они высадили Шиына у дома примерно в 22:30. Значит, всё в порядке. Шиын просто спит. И всё же кажется, будто прошла целая вечность с тех пор, как Сухо переступил порог особняка депутата О, а он так и не осознал ни черта из произошедшего. Сейчас Сухо хочет только одного — лечь и уснуть. План был прост: заглянуть к Сонджэ, придумать отговорку про визит к бабушке и рвануть обратно к Шиыну, где он наконец сможет по-настоящему расслабиться. После года амнезии, года погони за ответами, года погони за Ён Шиыном Сухо наконец сможет отдохнуть. Всё остальное подождёт. Внутри шэр-хауса Донсик сидит за кухонным столом. Перед ним стоит миска с нетронутыми хлопьями, которые уже размокли. Парень уставился на то, что похоже на старую газетную вырезку, ссутулив плечи. Бумага выцветшая, пожелтевшая — явно не свежая. И вообще, какой десятиклассник читает газеты по утрам? — Эй, Донсик, — говорит Сухо, ослабляя галстук на шее. — На что ты там смотришь? Он заглядывает через плечо Донсика, и тот дёргается так резко, что чуть не бьётся лбом о лицо Сухо. — Сухо! — вскрикивает он, сгребая вырезки со стола и запихивая их в карман. Глаза у него огромные. Он бросает взгляд на дверь в подвал, потом снова на Сухо. — Я думал, Сонджэ сказал, что ты не вернёшься до самого боя. — Я не хотел оставаться у Бэкджина, — бурчит Сухо, подходя к холодильнику и доставая бутылку воды. Бэкджин предлагал — говорил, что всё равно не собирается ночевать в своей сеульской квартире. Но Сухо предпочёл бы держаться подальше от этого психа, когда преступления Союза разлетятся по всем местным новостям. Бэкджин без колебаний сжёг бы квартиру вместе с Сухо внутри. — А… да, это понятно, — нервно говорит Донсик, наблюдая, как Сухо делает несколько длинных глотков. Он снова смотрит на подвал. Сухо закручивает крышку и приподнимает бровь. — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он. Донсик молчит. Сухо подходит ближе, наклоняя голову. — И что такого в той газете, что ты не хочешь мне показывать? Донсик судорожно втягивает воздух. — Это… Шиын, — шепчет он. Сухо замирает, забыв обо всём. — Что? — выдыхает он. — Что с Шиыном? — Шиын, он… — Донсик запинается. — Он сказал мне не звонить тебе, клянусь, я хотел, но он… Он указывает на дверь в подвал — и в этот момент снизу раздаётся громкий удар. Там внизу ничего нет, кроме старой кровати и пары заплесневелых коробок. Так при чём тут Шиын… Ещё один удар. И приглушённый крик боли. Шиын. Сухо не приказывает своему телу двигаться. Оно двигается само. Он распахивает дверь в подвал и несётся вниз по ступеням, адреналин хлещет по венам. Сухо хватает всего полсекунды, чтобы осознать картину перед глазами: Янхо прижимает Шиына к кровати, а Дэмён рвёт на нём застёгнутую рубашку. Шиын брыкается, его нога врезается Дэмёну в корпус, потом в лицо… — Лежи смирно, ублюдок! — орёт Дэмён. Шиын снова бьёт ногой. — Ах, блять… В тот же миг рука Дэмёна скользит по обнажённому торсу Шиына… и Сухо швыряет его через всю комнату. Дэмён врезается в груду картонных коробок, а Сухо уже наваливается сверху, вколачивая кулаки ему в лицо — снова и снова и снова и снова. Янхо замирает, ошеломлённый, на секунду — а затем разворачивается и несётся вверх по лестнице. Глухие шаги. Туп. Туп. Туп. Туп. Туп. Туп. Туп. Туп. В ушах у Сухо звенит, но сквозь этот звон он, кажется, слышит вопли Дэмёна. Он чувствует, как костяшки пальцев раздираются о выбитые зубы и сломанный нос подонка. Крови слишком много. Она хлещет из ноздрей, из ушей, изо рта; брызги летят назад, пачкая лицо Сухо, но тот продолжает бить — всё сильнее, сильнее и сильнее. Этот урод должен исчезнуть. На месте его жалкого, никчемного тела не должно остаться ничего, кроме кровавого пятна. Дэмён издает влажный, хрипящий звук, будто захлебывается собственной кровью. В какой-то момент он перестает кричать — теперь он плачет и умоляет. — Пожалуйста, не убивай меня, — булькает Дэмён, кровь пузырится у него в горле. — Пожалуйста… Сухо бьет его снова. И снова. Он больше не человек. Он — сжатый кулак. — Сухо! — голос Шиына пробивается сквозь красную пелену ярости. — Сухо, остановись! Ты же убьешь его! Кулак Сухо заносится в воздухе в последний раз и замирает. Грудь тяжело вздымается. Кровь Дэмёна капает с костяшек, пачкая пол подвала и растекаясь под лицом парня темной лужей. Его глаза заплыли от отеков. Рот бессильно приоткрыт. Он должен сдохнуть. Сухо должен его прикончить. — Сухо, — снова зовет Шиын, и его голос дрожит, будто он плачет. Слышится металлический лязг цепей. — Не делай этого. Я в порядке. Со мной всё хорошо. Этот надломленный крик Шиына заставляет Сухо разжать пальцы на воротнике Дэмёна и подняться с пола. Он выпрямляется; черный пиджак промок от крови, рубашка липнет к груди, лицо и шея забрызганы красным. Он идет к Шиыну. Вид Шиына, прикованного к кровати, заставляет Сухо упасть на колени. Он тянет руку, касается испачканной в слезах щеки Шиына окровавленной ладонью и едва не всхлипывает от неверия. — Шиын-а… — голос Сухо дрожит. — Почему ты здесь? В таком виде? Это не укладывается в голове. Сухо только что видел, как он уезжал в фургоне. Шиын сказал, что они встретятся дома. Так почему он здесь? Может, Сухо действительно сошел с ума. Бомсок стал последней каплей, и рассудок Сухо окончательно треснул. Он просто не заметил этого, и теперь видит галлюцинации… Потому что Шиын спит дома. Его здесь быть не может. Его здесь нет. Шиын обещал встретить его дома. — Я в порядке, Сухо, правда, — заверяет его Шиын. Сухо гладит его по щеке, чувствуя тепло кожи подушечкой большого пальца, затем убирает влажные от пота волосы со лба Шиына. Он настоящий. Это не сон и не бред. — Но ты… — широко распахнутые глаза Шиына переводятся с Сухо на Дэмёна, лежащего без сознания. — Он… жив? — Тш-ш, я вытащу тебя отсюда, — шепчет Сухо. — Пойдем домой. Он вслепую нащупывает раму кровати и начинает дергать за металлические прутья, к которым прикованы наручники. — Не получится, — настаивает Шиын. — Там сварка. Я уже пробовал. Сухо его не слышит. Рама кровати начинает ходить ходуном. Он чувствует, как металл гнется под его пальцами. Он сжимает руки крепче — он вырвет это чертово железо с корнем… — Что здесь произошло? — раздается голос за спиной. Шиын замирает, и пальцы Сухо рефлекторно вцепляются в погнутый металл еще сильнее. Сонджэ. Сухо резко оборачивается. Сонджэ стоит у лестницы, глядя на тело Дэмёна. За его спиной, наполовину спрятавшись, дрожит, как мышь, Донсик. — Я спустился сюда, и твой гребаный прихвостень был на нем сверху, — выплевывает Сухо. Голос звучит как низкий, опасный хрип. — Вот что произошло. Сонджэ склоняет голову набок. — Значит, ты его убил? — вопрос звучит сухо. Почти буднично. Новая волна ярости захлестывает Сухо. Он бросается через подвал, хватает Сонджэ за воротник и впечатывает его в стену. — Он не сдох, но ты сдохнешь прямо сейчас, если не объяснишь мне, что тут, блять, происходит! — неистовствует Сухо. Сонджэ молчит. Он смотрит на Сухо, и его взгляд быстро мечется из стороны в сторону. Сухо сильнее сжимает его воротник. — Какого хрена Ён Шиын делает связанным в нашем подвале, Сонджэ?!