singularity

По краям зрения Сухо всё плывёт. Мир сужается до пространства внутри боксёрского ринга. Они смотрят друг на друга так, словно проходит тысяча лет. Шиын всё ещё в мятой форме официанта со вчерашней ночи; его травмированная рука подёргивается, а на скуле распускается свежий, темнеющий синяк. Наконец Сухо опускает кулак, позволяя руке безвольно повиснуть вдоль тела. Он медленно поворачивается, оглядывая толпу: ухмыляющееся лицо Бэкджина на трибунах, растерянное недоумение О Джинвона. Странным образом рядом с Бэкджином в VIP-ложе появляется Донсик — с мрачным выражением лица, с тенями под глазами. Сухо находит взглядом Сонджэ среди моря людей — лицо того обескровлено до белизны. Из толпы поднимаются раздражённые голоса: — Что происходит? — Почему они не дерутся? — Чего они ждут? — Эй, я вообще-то заплатил за бой! Толпа начинает скандировать — глухой рёв отражается от стен стадиона и отдаётся внутри черепа Сухо: — ДЕРИСЬ! ДЕРИСЬ! ДЕРИСЬ! — ДЕРИСЬ! ДЕРИСЬ! ДЕРИСЬ! И тут Сухо наконец понимает. С самого начала всё было подстроено. Он никогда не должен был победить. Всё это время он играл по правилам Бэкджина. Я доверяю тебе — сделай сегодня на ринге правильный выбор. Выбор очевиден: Убрать Ён Шиына и выбрать Бэкджина. Выбрать Союз. Или заплатить за это. — Кым Сонджэ, — зовёт Сухо, и каким-то образом его голос разносится по всему рингу — сильный и звучный, несмотря на дрожь в руках. MMA-зал погружается в тишину. Сонджэ приподнимает подбородок; в его лице странное ожидание. Горло дёргается, когда он сглатывает. — Тот долг, — говорит Сухо. — Ты сказал, что я могу попросить что угодно, и ты выполнишь это без вопросов. Это всё ещё в силе? Уголок рта Сонджэ дёргается. — В силе, — отвечает он. Затем добавляет: — Чего ты хочешь, Ан Сухо? Шиын шумно дышит между ними. Сухо пытается улыбнуться ободряюще, но выходит скорее гримаса. — Отпусти Ён Шиына, — говорит Сухо. — Целым и невредимым. Толпа начинает перешёптываться. — Это часть шоу? — Он вообще может такое требовать? — Они что, близки? — Говорили же, были слухи… Улыбка исчезает с лица Бэкджина. Просьба о долге — это неожиданный ход. Пусть это игра Бэкджина, но Сухо — один из лучших игроков на доске. Долг — почти священное соглашение среди бандитов. И Союз всегда расплачивается по счетам. Именно это, как-то сказал Бэкджин Сухо, отличает их от зверей. Союз держит слово — кровью. Сонджэ достаёт нож из кармана. Тот самый — чёрный, с зазубренным лезвием, которым Пильён и Хичоль отрезали себе пальцы. Символично. Замкнутый круг. Сухо разрывает эту связь тоже. Сонджэ проводит лезвием по ладони, врезаясь в плоть. Затем сжимает руку в кулак — кровь медленно, равномерно капает на пол. — Ён Шиын свободен. Невредим, — говорит Сонджэ. — Долг погашен полностью. В зале такая тишина, что Сухо слышит отдельные вдохи людей, наблюдающих за этим ритуалом. Без всякой команды Мину подходит к клетке и с громким скрипом открывает дверь. Толпа бандитов на первом ярусе расходится, словно Красное море: два длинных ряда искажённых, мрачных лиц по обе стороны ринга. Шиын смотрит на Сухо широко раскрытыми глазами. — Всё в порядке, — шепчет Сухо. — Мы выйдем вместе. Он чувствует жгучий взгляд Бэкджина, даже не оборачиваясь. Это единственное, в чём он уверен. Бэкджин не тронет Шиына. Он — многое: чудовище, убийца, лжец и абьюзер, но он никогда не нарушал обещаний. Медленно Сухо и Шиын выходят из клетки бок о бок. Несмотря на адреналин, бурлящий в крови, Сухо идёт с поднятой головой. Он не может показать слабость. В воздухе уже пахнет кровью, и псы Союза чуют её на Сухо. Предатель. Предатель. Предатель. Он проходит мимо Сонджэ; его рука всё ещё кровоточит, капли падают на бетонный пол. Взгляд у него тяжёлый — как у человека на похоронах. Он слегка кивает, когда Сухо задевает его плечом. Сонджэ знает, чем всё закончится. До двери — всего несколько шагов. Сердце Сухо срывается в бешеный ритм. Он тянется назад, крепко хватает Шиына за запястье и другой рукой распахивает дверь. Ночное небо чистое, усыпанное звёздами. Тёплый, мягкий ветер касается кожи. Пахнет дождём. Землёй. Свободой. Пульс Шиына под его пальцами сильный — живой. Весна уже здесь. И до неё — всего один шаг. Сухо выталкивает Шиына в ночь и захлопывает дверь, поворачивая замок. — Что… Сухо! — кричит Шиын, дёргая ручку. — Открой дверь! Толпа взрывается хаосом. В ушах у Сухо гул крови, когда он наваливается всем весом на дверь. Он ищет взглядом Сонджэ среди делинквентов, которые начинают подниматься с трибун. Сонджэ уже смотрит на него. — Кровь за кровь. Жизнь за жизнь, — говорит Сухо. — Долг действует только на одного, верно? Делай то, что должен. Если бы Сухо выбежал вместе с Шиыном, члены Союза догнали бы их и убили обоих. Да и Шиын никогда бы не ушёл без него. Это был единственный выход. — Нет! — с пониманием кричит Шиын по ту сторону двери. — Нет… Сухо слышит его сбивчивое дыхание, слышит, как тот колотит в дверь плечом. Бах. Бах. Бах. Вибрация проходит через металл прямо в тело Сухо. — Шиын, — выдыхает он. — Хоть раз в своей чёртовой жизни послушай меня, упрямый идиот. Шиын замирает. — Беги, — говорит Сухо. Он оглядывается: бандиты медленно сжимаются полукольцом, ожидая приказа Сонджэ. — Беги и не оглядывайся. Как тогда, под мостом. Помнишь? — Я не уйду без тебя! — кричит Шиын, голос срывается на истерику. Кто-то из делинквентов смеётся. — Вау, — говорит один, притворно вытирая слезу. — Как трогательно. Прямо кино. Может, уже можно его убить, босс? Сонджэ молчит. Он оглядывает зал, затем поднимает взгляд на Бэкджина и снова смотрит на Сухо. — Босс, вы слышали… — Открой чёртову дверь, Сухо! — Шиын снова бросается на неё, и петли скрипят. Сухо уже собирается крикнуть ему, чтобы он перестал и бежал — когда по залу одновременно раздаются десятки рингтонов и уведомлений, перекрывая весь шум. Сухо замирает. Все достают телефоны — даже бандиты. Телефон Сухо остался в раздевалке. Он вертит головой, наблюдая, как парни смотрят в экраны, а затем огромный экран загорается, вспыхивая жирными чёрными символами.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ

АН СУХО

СТАТУС: изгнан

ОРГАНИЗАЦИЯ: Союз

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ: 2,5 МИЛЛИАРДА ВОН.

Внутри у Сухо всё холодеет. Он смотрит на экран, открыв рот. Блять. С высоты своего трона в небесах к Бэкджину вернулась улыбка. Победоносная. Довольная. Почти ликующая. «Посмотрим, как ты выберешься из этого, Ан Сухо». Вот что читается на его лице. Этот ублюдок действительно бросает его на растерзание волкам. Он только что назначил награду за голову Сухо. А статус «изгнан» означает, что Сухо вышвырнули из Союза навсегда. Пути назад нет. Теперь, когда у толпы отморозков появился денежный стимул, они выглядят еще более голодными и кровожадными, чем раньше. Всё больше парней сбегают вниз по трибунам, спотыкаясь друг о друга в спешке присоединиться к драке. Сухо делает глубокий вдох, затем еще один. Он отпускает дверную ручку. Он не сможет драться, если у него будут дрожать руки. — Значит, ты всё это время был заодно с Ён Шиыном, предательский ублюдок, — усмехается парень с ирокезом. — Мы заставим тебя заплатить. — Тебе не выбраться отсюда живым, ты же знаешь? — шипит один мудак с пирсингом в брови. — Эти деньги мои. — Можешь просто лечь и дать нам убить тебя, — с ухмылкой говорит другой рыжий придурок. — Избавь нас от лишних хлопот. Позади Сухо Шиын всё ещё колотит в дверь. В передней части спортзала нет окон, так что он никак не сможет попасть внутрь, если только не сломает замок. И всё же отчаяние Шиына заставляет глаза Сухо наполниться горячими слезами. Почему этот идиот не убегает? Но он знает почему. Сухо тоже не убежал бы, будь он на месте Шиына. Сухо смаргивает слезы. Он поднимает кулаки, уголок его рта слегка приподнимается. Единственное, что стоит между Шиыном и отморозками — это запертая дверь и Ан Сухо. — Давайте, ублюдки, — говорит он. — Нападайте.

***

Сухо окружен грудой тел. И он начинает уставать. Его костяшки сбиты в кровь, торс и грудь покрыты синяками и кровавыми порезами от ножей, от которых он не успел увернуться. Глубокая рана от ножа тянется через ребра; она настолько глубока, что кровь хлещет из неё с каждым ударом сердца. Сухо чувствует, как замедляется его реакция, как конечности становятся более неуклюжими, более вялыми. А они всё продолжают нападать. Бесконечная орда нападающих, размытое пятно из кулаков, серебристых выкидных ножей и дубинок. Сухо отключает разум и позволяет телу взять управление на себя. Боец ММА тренируется годами, чтобы научиться двигаться, они отрабатывают один и тот же удар сотню раз, один и тот же пинок тысячу раз. Финт здесь. Уворот там. Бей в горло. Бей по глазам. Держись спиной к стене. Не дай им зайти сзади, не дай им прижать тебя к земле… Сухо уклоняется от удара, но тут же получает шальным кулаком другого парня прямо в челюсть — изо рта летит кровь, боль пронзает половину лица. Порез на торсе неистово жжет. Он отшатывается назад, отходя от стены, и теперь у него за спиной кто-то есть… — Попался, ты, грёбанный ублюдок! Сухо чувствует его присутствие, чувствует опасность, а слева на него несется еще один парень с бейсбольной битой… Ему пиздец. Сухо оборачивается. У парня позади него нож, и он уже летит вперед, целясь прямо в грудь Сухо. Его рука поднимается, чтобы выбить лезвие, но он слишком медлителен. Он не успеет до того, как нож пронзит его. Всё, что Сухо может сделать, это развернуть корпус и надеяться, что удар не заденет жизненно важные органы… И тут это происходит. Нож летит по воздуху, кувыркаясь, и острое лезвие на мгновение вспыхивает в свете прожекторов. Он проносится в считаных сантиметрах от лица Сухо и вонзается прямо в запястье нападавшего, пригвождая его руку к стене, как мёртвую бабочку. Выкидной нож с безобидным лязгом падает на пол. Парень кричит. Это дает Сухо достаточно времени, чтобы развернуться и ударить ногой бандита с битой, отшвырнув его в толпу отморозков и сбив их с ног. Глаза Сухо мечутся по толпе. В зале царит чистый хаос. Гости бегают туда-сюда в поисках выхода, кто-то в страхе съежился, другие всё еще перелезают через своих павших товарищей, пытаясь добраться до Сухо. Пол залит кровью, Сухо залит кровью. Но он знает этот нож. Полностью черный, с зазубренным лезвием. Сонджэ. Сонджэ проходит сквозь драку, и бандиты, на мгновение сбитые с толку, расступаются перед ним, пока он шагает к Сухо. Небрежно Сонджэ выдергивает нож из запястья парня — тот всё еще кричит, брызгая слюной, и сползает на пол, баюкая кровоточащую рану. Сонджэ с гримасой вытирает плоскую сторону ножа о штанину. — И это был мой хороший нож, — бормочет он, осматривая погнутый кончик. Он отбрасывает нож в сторону, и тот со звоном улетает в угол. Сухо стоит, разинув рот. Кым Сонджэ только что спас ему жизнь. Если бы он не бросил тот нож, из сердца Сухо сейчас торчало бы лезвие. — Сонджэ, — говорит Сухо с расширенными глазами, тяжело дыша. — Что ты делаешь? Сонджэ вздыхает. — Что-то невероятно глупое. Он наклоняется и поднимает железную трубу, которую уронил один из отморозков. Её конец заострен. — Босс, — выдыхает парень на другом конце зала. — Что… Сонджэ проводит острием железной трубы по полу, скрежеща ею по бетону так громко, что звук эхом разносится по всему залу. Бандиты отскакивают назад. — Если кто-то из вас, ублюдков, переступит эту черту, — говорит Сонджэ. — Я перебью вас всех до единого. Отморозки замирают, в шоке переводя взгляд с одного парня на другого. — Предатель. — Сонджэ предатель. — Да не может быть. — Какого хрена. Здоровяк с монобровью делает шаг вперед, хрустя костяшками пальцев. — Меня устраивает, — фыркает он. Кроссовок парня переступает через черту. — Я уже давно хотел разобраться с тобой, Кым Сонджэ… Сонджэ прокручивает трубу в пальцах и с силой вонзает заостренный конец прямо в стопу парня. Звук похож на удар молнии, раскалывающий дерево пополам; от места, где металл пробил кость и бетон, по полу паутиной разбегаются трещины. Крик бандита настолько леденящий душу, что у Сухо по спине бегут мурашки. Сонджэ оставляет трубу торчать в ноге парня, как копье, его глаза опасно сверкают. — Кто следующий? — бросает он вызов. Никто не делает шага вперёд. Члены Союза настороженно переглядываются — некоторые даже отступают, их лица искажены ужасом и страхом. Это — Тиран из старшей школы Энджан. — Пошли, — говорит Сонджэ Сухо, кивком указывая в сторону коридора. — В раздевалке есть чёрный ход. У Сухо нет времени задавать вопросы. Они разворачиваются и срываются с места, мчась по коридору; кроссовки гулко бьют по бетону. Делинквентам хватает минуты замешательства, прежде чем они приходят в себя и бросаются вслед за Сухо и Сонджэ — буквально по пятам. — Они уходят! — Хватайте этих чёртовых трусов! В конце коридора Сонджэ влетает в открытую дверь раздевалки, Сухо — сразу за ним. С глухим выдохом Сонджэ захлопывает дверь и проворачивает замок. — Помоги мне сдвинуть эту скамейку, — говорит Сухо. Вдвоём они ставят скамью на ножки и подпирают ею дверь, но ясно, что надолго этого не хватит. Бандиты уже колотят в дверь и дёргают ручку. — Чёрт, заперто! — Где ключ?! — Разве он не в кабинете Сонджэ? Сухо быстро пересекает комнату, открывает свой шкафчик и натягивает через голову футболку и худи. Даже мягкая ткань жжёт порезы, разбросанные по всему торсу. Его начинает мутить — кровь всё ещё хлещет из раны на рёбрах, мгновенно пропитывая оба слоя одежды. Сухо приходится опереться о шкафчики, делая медленные, глубокие вдохи, пока мир кружится перед глазами. — Ты в порядке? — спрашивает Сонджэ. Сухо, должно быть, выглядит хуже, чем думает, потому что Сонджэ смотрит на него широко раскрытыми глазами. Сухо никогда не видел, чтобы Сонджэ выглядел испуганным. Сухо морщится. — Жить буду. Сонджэ ещё секунду смотрит на него, затем подходит к шкафчику напротив, вводит код главного замка. Он вытаскивает серый рюкзак и бросает его Сухо. Это рюкзак Шиына. — Главная книга и финансовые документы там, — объясняет Сонджэ. — И твой контракт бойца. Он делает паузу. — Мой тоже. Сухо смотрит на него. — Ты знал, — говорит он. — С каких пор? Сонджэ проводит рукой по волосам, взъерошивая кудри. Выглядит смирившимся. — Когда мы вернулись из приюта, Донсик рассказал мне про кладовку уборщика, — наконец говорит он. — А потом я видел, как ты бежал через двор депутата вместе с Шиыном. Сухо прошивает шок. Он знал всё это время? И ничего не сделал? — Тогда почему… — Сначала я злился, что ты меня обманул, но потом… — голос Сонджэ становится задумчивым. — Мне стало любопытно. Я хотел увидеть, как далеко ты ради него зайдёшь. Сухо вспоминает ту фотографию в учебнике Сонджэ по теории музыки — Баку и Хёнтак, ещё детьми. Баку и Хёнтак дрались, защищая меня. Так мы и подружились. А потом — их первый разговор возле MMA-зала: Почему ты не сказал Хёману обо мне? Любопытство, наверное. Сонджэ приподнимает бровь. — Ну и как далеко? — До конца, — отвечает Сухо. — И дальше, если что-то будет после. И разве не так было всегда? С самого начала — с того момента, как он сбил пенал с парты Шиына, — Сухо пошёл бы за него хоть в ад, хоть обратно. Он не всегда это осознавал. Но его кости — знали. Сонджэ кивает — больше себе, чем Сухо. — Тогда тебе пора идти, — говорит он, снимая очки. — Я их задержу. Он убирает очки в шкафчик и разминает плечи — одно за другим. — Ты с ума сошёл? Их слишком много, — возражает Сухо. — Они тебя убьют. Даже Сухо не справился бы с таким количеством. По ту сторону двери — десятки парней. Сонджэ фыркает. — Разве ты не говорил, что всё закончится кровью? Пусть это будет моя. Удары по двери становятся всё сильнее. Скамейка дрожит, упираясь в неё. Так вот он — изломанный путь Сонджэ к искуплению. — Не будь идиотом. Пошли со мной, — раздражённо говорит Сухо. — Уйдём вместе. Если они будут втроём — Сухо, Шиын и Сонджэ — он уверен, что они смогут что-нибудь придумать. Сонджэ больше не смотрит на Сухо. Он смотрит на дверь, спина прямая — решительная. — Для меня уже слишком поздно, — тихо говорит он. — Передай Баку и Гого, что мне жаль. По позвоночнику Сухо пробегает холод. Сонджэ не собирается пережить эту ночь. Сухо открывает рот, чтобы возразить — он вытащит Сонджэ отсюда силой, если понадобится… когда вдруг начинает грохотать и задняя дверь. Сухо и Сонджэ напрягаются. Бандиты уже обошли здание? Они в ловушке? Сухо встаёт рядом с Сонджэ, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки, стискивая зубы. Заднюю дверь выбивают ударом, она с грохотом отлетает к стене. На пороге стоят Баку, Хёнтак и Шиын, очерченные лунным светом. Весенний ветер врывается внутрь, отбрасывая влажные от пота волосы Сухо назад. — Почему бы тебе не сказать, что тебе жаль, нам в лицо, ты, тупой ублюдок?! — орёт Хёнтак, отбрасывая в сторону огромные болторезы. — Вы двое выглядите ужасно, — ухмыляется Баку. — Не могу поверить, что вы дрались без меня. У Сонджэ приоткрывается рот — он ошеломлён. Сухо тоже смотрит, не веря глазам. — Шиын-а… — заикается он. — Что… Шиын протискивается мимо Баку и Хёнтака и бросается к Сухо. Сухо с удивлённым выдохом едва не падает на пол, но удерживает их обоих, когда руки Шиына обвиваются вокруг его талии, едва не выжимая из него остатки жизни — и той крови, что ещё осталась. — Я же сказал тебе бежать, идиот, — ворчит Сухо. Но он так чертовски рад видеть Шиына, что едва сдерживает безумную улыбку. Он думал, что больше никогда его не увидит. — А я сказал, что не уйду без тебя, — упрямо отвечает Шиын. Если бы они не были в смертельной опасности и не стояли в окружении друзей Шиына, Сухо бы его просто зацеловал. Хотя… он может сделать это и так. Шиын будто впервые по-настоящему его разглядывает — и замечает кровь, проступающую сквозь худи. Он в ужасе смотрит на свою собственную рубашку, залитую красным там, где она тёрлась о одежду Сухо. — Это всё твоя кровь?! — требует он. — Царапина, — врёт Сухо, чуть слишком задыхаясь. Объятия Шиына, кстати, ещё и не дают ему рухнуть на пол. — Вы двое… — Сонджэ прочищает горло. Все поворачиваются к нему. Он неловко чешет затылок. — Вы всегда такими были? — спрашивает он, указывая на них. Сухо кашляет и смотрит на Шиына, чьи тонкие руки обвивают его талию, а пухлые губы поджаты в неодобрении. Неужели это так очевидно? — Ага, чувак, — встревает Баку, издав смешок. — Ты где пропадал? Они тут типа по уши влюблены. — Эй, — огрызается Сухо, но в его голосе нет злости. Шиын же отстраняется от Сухо и выглядит так, словно хочет провалиться сквозь землю. Сонджэ бросает взгляд на свой шкафчик, затем бормочет: — Может быть, мне нужны новые очки. Повисает еще одна неловкая пауза. Сонджэ поворачивается к Баку и Хёнтаку, несвойственно смущенный. Он тянется к лицу, словно хочет поправить очки, но понимает, что их нет, и опускает руку. — Как вы вообще узнали, где нас искать? — В доме было пусто, так что мы поняли: что-то не так, и рванули прямо сюда, — говорит Баку. Он указывает большим пальцем через плечо. — А потом нашли Шиына снаружи, он пытался сломать замок на входной двери. Ногти Шиына сломаны и кровоточат, а пальцы уже начинают опухать от ушибов. Сердце Сухо гулко стучит в груди при виде свежей крови на забинтованной руке Шиына — марля болтается свободно. Должно быть, он всё это время пытался взломать замок. — Хорошо, что мы захватили инструменты твоего отца, братан. — Баку сжимает плечо Хёнтака, который всё еще метает молнии в Сонджэ. — Мы бы никогда не прошли через этот замок. И... Голос Баку смягчается, он смотрит прямо на Сонджэ. — Друзей мы тоже не бросаем. Поэтому мы здесь. Сонджэ напрягается. — Ты имеешь в виду Сухо. — Ага, — легко соглашается Баку. И когда глаза Сонджэ, уязвленного этими словами, начинают опускаться, Баку добавляет: — И тебя тоже. Сонджэ издает сдавленный звук где-то в горле. — Но я... — говорит он. — Я бросил вас. — Ты вернулся. — Баку пожимает плечами. — Это всё, что имеет значение. В одно мгновение Хёнтак внезапно бьет Сонджэ кулаком в лицо, и тот отлетает к шкафчикам. — Готак! — восклицает Баку. — Какого чёрта?! Сухо и Шиын переглядываются, широко раскрыв глаза. Эти трое куда более хаотичны, чем когда-либо были с Бомсоком. Впервые Сухо видит их детскую динамику, просвечивающую сквозь их подростковые «я». — Это тебе за мусоросжигатель, придурок, — цедит Хёнтак, тяжело дыша от злости. — Я надеру тебе задницу позже, если нас сегодня не убьют. Я должен тебе еще пару ударов. Сонджэ в шоке смотрит на него, кровь сочится из свежего пореза на губе. — И хватит строить из себя крутого, меня это бесит. Думал, можешь просто сдохнуть, и мы тебя простим, вот так просто? — рявкает Хёнтак, на его щеках появляются два красных пятна. — Может, ты и думаешь, что ты теперь важная шишка, потому что ты в Союзе, но я знаю тебя с тех пор, как мы были в подгузниках. Ты терпеть не можешь, когда еда в тарелке соприкасается, ты тайком слушаешь поп-музыку, когда думаешь, что никто не видит, и ты грёбаный неудачник! Так что живи и ответь за то, что натворил, как мужчина, Кым Сонджэ. У тебя нет права умирать как трус. Сонджэ смотрит. И продолжает смотреть. Затем он разражается смехом, пугая и Сухо, и Шиына. Это совсем не похоже на тот безумный, свихнувшийся смех, который Сухо слышал раньше. Этот смех настоящий. Он мягкий, легкий, с оттенком счастья. — Ладно, — говорит Сонджэ, сощурив глаза. — Договорились, Го Хёнтак. Из-за двери раздевалки доносится шум. Бандиты притихли, но теперь они вернулись и колотят по металлу чем-то большим и тяжелым, судя по звуку. — Это всё очень мило и всё такое, — легко говорит Сухо. — Но нам, наверное, стоит придумать план, пока нас жестоко не убили. Баку упирает руки в бока с задумчивым выражением лица, словно тренер, оценивающий команду соперников по баскетболу, а не свою скорую смерть. — Итак, что мы тут имеем? — За мою голову назначена награда в 2,5 миллиарда, — говорит Сухо, подчеркнуто не глядя на Шиына. — А с другой стороны этой двери около сотни головорезов пытаются вломиться и перебить нас всех. Хёнтак фыркает. — А, ну значит, обычный вторник. — Сотня против троих? — ухмыляется Баку. — Мне нравятся такие шансы. — Он хрустит костяшками пальцев. — Возможно, у них даже что-то получится. — И он выглядит совершенно бесстрашным. Ему не хватает только костюма супергероя и плаща в придачу. — Ты идиот, — ворчит Хёнтак. Сонджэ тяжело вздыхает. — Мы умрём. Сухо вынужден с ним согласиться. Но трое парней уже выстроились треугольником у двери, встав спинами к Сухо и Шиыну. Вместе они выглядят крепкими. Цельными. Так, словно у них действительно есть шанс. — Эй, это разговоры сдавшихся, — говорит Баку, когда петли двери начинают дрожать. — Когда они прорвутся, ты уходишь влево, Хёнтак. Я — вправо. А ты, Сонджэ… — Я беру центр, — глухо отвечает Сонджэ. — Я знаю. — Значит, всё-таки помнишь, — ухмылка Баку становится ещё шире. Он толкает Сонджэ плечом. — Прямо как в старые времена, да? Сонджэ фыркает, но видно, что ему приятно. Его взгляд теплеет, в уголках глаз появляются морщинки. — Подождите, сто против трёх, — хмуро говорит Шиын, бросая взгляд на Сухо. — Мы вообще-то тоже здесь. — Ага, нас со счетов не списывайте, — добавляет Сухо. — Мы тоже дерёмся. Сухо может быть уставшим. Может быть раненым. Но он всё ещё способен драться. Он будет драться до последнего вздоха, если понадобится. Он знает — с Шиыном то же самое. Баку качает головой. — Уходите, — говорит он. — На твоей голове награда, и ты сейчас не в том состоянии, чтобы драться. Мы вас прикроем. Шиын делает шаг вперёд. — Но… — Нет времени спорить, — перебивает Хёнтак. — Джунтэ ждёт в интернет-кафе главную книгу, а Сухо нужно уехать как можно дальше отсюда. — Он прав, — мрачно говорит Сонджэ. — Это сообщение получили все члены Союза в Корее. Приказ — убить при обнаружении. Шиын застывает. Он оглядывается через плечо на Сухо, затем на кровь, пропитавшую его худи. — Идите, — снова говорит Баку, на этот раз громче. — Мы задержим их, сколько сможем. Шиын выглядит так, будто хочет спорить. Если честно, Сухо тоже. Но именно в этот момент дверь раздевалки распахивается. Бандиты обрушиваются на троицу, как стая диких псов. — БЕГИТЕ! — орёт Баку. Сухо и Шиын бегут.

***

Они мчатся по задворкам на мотоцикле Сухо, проносясь мимо тёмных улиц и заброшенных витрин. В этот час Ёндынпо похож на город-призрак, но Сухо не может избавиться от ощущения, что каждый пьяный офисный работник и каждый ночной сменщик — член Союза с ножом, спрятанным за спиной. Руки Шиына сжимаются вокруг его талии на каждом повороте, на каждом светофоре, который тянется слишком долго. Плечи Сухо поникли, пот собирается у висков и скользит вниз по позвоночнику. Боль в боку усилилась — ему приходится стискивать руль, чтобы не потерять равновесие. И всё же Сухо держит спину как можно прямее. Он не хочет, чтобы Шиын волновался больше, чем уже волнуется. Интернет-кафе — неприметное чёрное здание в тупике. Над входом мерцает неоновая вывеска 24 HOUR PC CAFE, вспыхивая то зелёным, то синим светом. Джунтэ ждёт у фонарного столба, переводя взгляд с улицы на телефон. Увидев мотоцикл, он вздрагивает и выбегает к тротуару, побледнев. — Вы нашли книгу? — Книгу и кое-что ещё, — отвечает Сухо, пока Шиын снимает с него рюкзак. — Сонджэ сложил туда всё. Брови Джунтэ взлетают вверх. — Кым Сонджэ? — Он теперь на нашей стороне, — говорит Сухо. — Он спас мне жизнь. Джунтэ расстёгивает рюкзак, достаёт главную книгу, затем возвращает Шиыну сумку с финансовыми документами и контрактами бойцов. — Возьмите половину с собой, — говорит он. — На случай, если кто-то придёт сюда за мной. Так у нас будет двойной шанс всё обнародовать, если что-то пойдёт не так. — В смысле? Мы останемся и поможем тебе, — настаивает Шиын, уже тянется снять шлем. — Ни за что. Вам нужно исчезнуть и спрятаться, пока всё не закончится, — отвечает Джунтэ, нервно глядя в тёмные переулки. — В Ёндынпо небезопасно. Если честно, Сухо сейчас нигде не безопасно. Холод пробегает по шее Сухо. Слово «изгнан» словно выжжено на внутренней стороне его век. Раньше предатели Союза всегда бежали — как и он сейчас, — но их неизбежно находили. И Сухо больше никогда их не видел. Голос Донсика скользит в его голове, зловещий и тягучий: Слышал поговорку «стукачам — швы»? В Союзе не так. У нас стукачей бросают в море. Я сам видел. — То есть мы просто будем сидеть сложа руки, пока вы рискуете жизнями?! — срывается Шиын. — Я! — внезапно вскрикивает Джунтэ, и Сухо с Шиыном вздрагивают. Джунтэ делает глубокий вдох. — Ты прав. Баку, Готак и Сонджэ сейчас действительно рискуют жизнью. Но если вы вернётесь и погибнете, всё это будет зря. Челюсть Шиына сжимается. Сухо знает — для него сейчас бегство противоестественно. — Я никогда не умел драться, — продолжает Джунтэ. — Не так, как вы. Я всегда оставался в стороне, и это тоже заставляло меня чувствовать вину. Но знаешь что? — Он поднимает голову; глаза горят, нижняя губа дрожит. — Я тоже кое-что могу. — Он поднимает главную книгу в потёртой кожаной обложке. — Это не «ничто», Шиын. Это ключ к тому, чтобы прикончить этих ублюдков навсегда. Как только всё окажется в интернете — им конец. Джунтэ кладёт руку Шиыну на плечо. — Твоя задача — быть в безопасности и выжить. Не возвращайся, пока награду не снимут. Сухо чувствует напряжение в ногах Шиына, обхватывающих его талию, видит злость в застывшей линии плеч. — Шиын-а, — мягко говорит Сухо, чуть поворачиваясь на мотоцикле. Даже это крошечное движение отдаётся болью. — Может, ты останешься здесь с Джунтэ, а я вернусь за остальными, а? Он невольно вздрагивает, когда новая волна боли накрывает его. — Я уже дрался с такими, я могу…могу… Боль снова прокатывается по телу. Перед глазами Сухо темнеет, по краям зрения пляшут чёрные точки. — Сухо! — восклицает Шиын, бросаясь к нему. Руки Джунтэ зависают в воздухе, будто он тоже готов его поймать. Мотоцикл накреняется, но Сухо вдавливает ноги в асфальт и, скрипя зубами, удерживает равновесие. — Я в порядке, — говорит он. — Просто немного кружится голова. Губы Шиына сжимаются в тонкую линию. — Тебе нужен больничный покой. Сухо качает головой. — У Союза везде глаза. Врачи, медсёстры, даже администраторы. Меня убьют раньше, чем наложат швы. — Найдите место, где Сухо сможет отлежаться, — срочно говорит Джунтэ. — Мы справимся, Шиын. Обещаю. Шиын долго смотрит на Джунтэ в темноте, вслушиваясь в его слова, в его обещание… И, вопреки всему, самый упрямый идиот на свете кивает. — Я поведу дальше, — говорит он. И вот они меняются местами. Сухо полулежит, прижавшись к спине Шиына, обхватив его талию руками. У него нет сил спорить. Вся его воля уходит на то, чтобы не закрывать глаза. Они прощаются с Джунтэ и исчезают в ночи.

***

Дешёвый мотель, который Шиын нашёл Google Maps, — это двухэтажное, разваливающееся здание за круглосуточным магазином. Сухо снимает пропитанную кровью куртку и надевает серое худи Шиына, прежде чем они заходят в холл. Администратор — пожилая женщина с «гусиными лапками» у глаз и пожелтевшими от сигарет зубами — подозрительно их оглядывает, но в итоге со вздохом протягивает Шиыну ключ. — Ваш номер в конце коридора, — говорит она. — И без проблем, ясно? Наверняка она видела тут и не такое в это время суток. В комнате — деревянные панели, одна кровать с пыльным цветочным покрывалом и тумбочка со старым проводным телефоном из восьмидесятых. Окно одно, но его закрывают плотные шторы. Сухо всё равно проверяет замок, а потом валится на кровать, прислоняясь затылком к спинке. Он закрывает глаза, проваливаясь в жёсткий матрас, и впервые за сорок восемь часов чувствует себя по-настоящему спокойно — даже несмотря на то, что он всё ещё истекает кровью, а сердце колотится, будто он только что пробежал полумарафон. Шиын подходит и садится на край кровати, прогибая матрас. — Сухо, — тихо говорит он. Сухо приоткрывает глаза и видит лицо Шиына прямо над собой — напряжённое, полное тревоги. — Эй, не делай такое грустное личико, — стонет Сухо. — Я в порядке. Давай, загружай документы. Шиын колеблется, затем снимает рюкзак и достаёт ноутбук и финансовые документы депутата О из папки. Сквозь прищуренные глаза Сухо с удовольствием наблюдает за Шиыном, склонившимся над компьютером: тот хмурится, перенося фотографии с телефона в облако. Между бровей у него залегла маленькая складка, и он прикусывает нижнюю губу. Шиын систематизирует файлы и по очереди отправляет их на телеканалы, независимым репортёрам, журналистам и онлайн-форумы. Он выкладывает их и на анонимной доске объявлений под заголовком: Правда о кандидате в президенты О Джинвоне и его связях с мошенническим «бизнес-магнатом» На Бэкджином: история уклонения от налогов, незаконных азартных игр, взяточничества и насилия. Когда Шиын нажимает «отправить» в последнем письме, он глубоко вдыхает и долго смотрит на экран. После всей крови, пота и слёз путь к этому моменту кажется странно… пустым. — Может пройти несколько часов, прежде чем это подхватят СМИ, — говорит он. — Джунтэ будет держать нас в курсе. Сухо хватает пульт и переключает телевизор на новостной канал. — В Сеуле до конца недели ожидается температура выше нормы, а к вечеру вторника со стороны Восточного моря придет штормовой фронт… — монотонно бубнит ведущий прогноза погоды. Сухо задерживает дыхание. В любой момент может появиться заголовок «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ». На другом краю кровати Шиын копошится в своей сумке. Он достает рулон бинта и коробку с пластырями, а затем поворачивается к Сухо, снова глядя на него этими большими влажными глазами. — Надо обработать твои раны, — говорит он. — Не хватало еще занести инфекцию. Сухо смеется. — Ты таскаешь это с собой повсюду, куда бы ни пошел? — Он почти ожидает, что Шиын сейчас достанет еще и стетоскоп с костюмом медсестры. — Ты вечно получаешь травмы, — объясняет Шиын, резко обрывая смех Сухо. Затем он встает и идет через номер мотеля в ванную. — Я помою руки. Сухо тут же оживляется. — Мы еще и в доктора поиграем? Шиын игнорирует его и закрывает за собой дверь со щелчком. Сухо ждет какое-то время, наблюдая за оживленной мимикой ведущего, как вдруг в ванной что-то падает с глухим стуком об пол. Первобытный страх охватывает Сухо, пробирая до самых костей. Есть ли в ванной окно? Неужели Союз нашел их так быстро? Может, это та женщина на ресепшене... Он вскакивает с кровати за секунду, распахивая дверь ванной с запыхавшимся: — Шиын? — Я в порядке, — заверяет его Шиын, сидя на корточках на полу, и Сухо мгновенно чувствует себя нелепо из-за того, что так подорвался. — Я уронил мыло. Сухо с облегчением выдыхает. Шиын поднимает флакон и ставит его на раковину, затем закрывает кран. Его пальцы дрожат. Ему тоже тяжело, как и Сухо. Всё напряжение и тревога внутри Сухо постепенно отступают. Он подходит ближе и обнимает Шиына за талию, роняя голову ему на плечо. Шиын замирает. Сухо вдыхает знакомый запах его кожи. Он так чертовски устал. И всё тело болит. — Прости, — говорит он. — Кто просил тебя делать это ради меня? — шепчет Шиын. — Тебе следовало использовать одолжение для себя. — Прости, — снова говорит Сухо. Но он не берет свои слова назад. Он бы сделал это снова. — Если ты еще хоть раз запрешь меня снаружи, я тебя не прощу. Сухо сжимает объятия крепче и утыкается лицом в затылок Шиына, туда, где волосы самые мягкие. — Мм, — тихо мычит он в знак согласия. — Я серьезно, — настаивает Шиын. Сухо слышит слезы в его голосе. — Мм. Шиын откидывается назад, прижимаясь к груди Сухо, и Сухо держит его, но и Шиын поддерживает его в ответ. Сухо не знает, что случится завтра. Но в этот момент они живы, и они вместе. В этом есть смысл. Сухо просовывает руку под рубашку Шиына, скользит ею вверх по мягкой коже живота. — Так можно? Шиын кивает и вздрагивает в его руках. Пока его рука скользит по ребрам Шиына, Сухо целует его шею, поднимаясь выше; он сильно втягивает в рот мочку его уха, а затем прикусывает мягкую кожу острыми зубами. — Ах, — Шиын цепляется за раковину, ноги у него дрожат. Его затылок обжигает губы Сухо жаром. — Т-ты ранен, Сухо. — Тогда собери меня заново, — шепчет он Шиыну на ухо. Шиын снова вздрагивает, и жидкое тепло разливается по телу Сухо, собираясь внизу живота. Шиын поворачивается в объятиях Сухо, его взгляд внезапно становится решительным. — Снимай рубашку. Сухо отстраняется и без колебаний снимает рубашку, бросая её на пол. Он не обращает внимания на порезы на теле или размазанную подсыхающую кровь, его взгляд прикован к лицу Шиына. Шиын снова кладет руки на плечи Сухо, слегка подталкивая, пока Сухо не понимает намек и не начинает пятиться назад, выходя из ванной. Жар пальцев Шиына на его коже подобен чистому электричеству. В спальне Шиын давит ему на плечи, и Сухо послушно садится на кровать. Он откидывается на руки, глядя на Шиына снизу вверх со смесью удивления и предвкушения, сердце бешено колотится в груди. Если бы у него был хвост, он бы сейчас вилял. — Я сейчас вернусь, — говорит Шиын. Сухо в ожидании смотрит, как тот уходит обратно в ванную. Как ни странно, Шиын возвращается с влажной тканью в руке, и, прежде чем Сухо успевает спросить, Шиын проводит ею по глубокому порезу на его боку. — Ауч! — Сухо дергается от жгучей боли, чувствуя себя преданным. — Ты что творишь? Шиын кладет руку на плечо Сухо, удерживая его, а затем осторожно, медленными движениями очищает рану. — Стираю кровь, — говорит он так, словно это очевидно. — Это не совсем то, что я имел в виду, — ворчит Сухо, снова морщась, когда Шиын начинает промывать другой порез рядом со старым шрамом на боку. — Я знаю, что ты имел в виду, — говорит Шиын, закатывая глаза. — Сиди смирно. Сухо повинуется, хотя теперь он куда более угрюмый и уже без прежнего энтузиазма. Он закрывает глаза, пальцы сжимают одеяло, пока руки Шиына осторожно перемещаются по его груди. Он пытается сосредоточиться на прикосновениях Шиына, но боль раздражающе настойчива. Всё его тело ощущается как одна сплошная открытая рана. Когда Шиын заканчивает стирать кровь, он начинает обматывать бинт вокруг груди и живота Сухо, каждые несколько секунд наклоняясь вперед, чтобы закрепить его на спине. Это почти как объятие. Шиын смотрит на него в упор, нахмурив брови. — Сильно болит? — тихо спрашивает он. Сухо качает головой и улыбается. — Мне уже лучше, — устало говорит он, упираясь языком в щеку. — Спасибо, доктор Ён. Хотите теперь провести полный осмотр? Шиын яростно краснеет. — Поверить не могу, что ты... — Что? Возбуждён в такой ситуации? — Сухо срывается на сухой, хриплый смешок. — А если мы завтра умрём какой-нибудь жуткой смертью? Разве не стоит использовать эту ночь по полной и нормально любить друг друга? Он хватает Шиына за руку и тянет к себе, так что тот оказывается между его коленями. — Ну, как в кино? Шиын скептически смотрит на него сверху вниз. — В каком ещё кино? — Я про трагичное, романтичное, — говорит Сухо, наклоняя голову. — Типа Джека и Розы в «Титанике». Ну, знаешь. Запотевшее стекло и отпечаток руки. — Ты идиот, — бурчит Шиын. Но румянец на его щеках и растрёпанные волосы вызывают у Сухо почти болезненную нежность. — Иди сюда, — в мягком, почти умоляющем тоне Сухо есть что-то такое, что заставляет Шиына поднять на него взгляд. С подозрением глядя на него, Шиын делает ещё шаг вперёд и позволяет Сухо притянуть себя в кольцо рук. Приятно вот так шутить и делать вид, что всё нормально, думает Сухо. Мир рушится у него на глазах, но хотя бы это у него есть. Сухо утыкается лицом в живот Шиына. Шиын проводит рукой по затылку Сухо, затем по шее — осторожно, нерешительно, будто не уверен, что можно. Это расслабляет Сухо, почти убаюкивает. Он зависает где-то между сном и явью, когда вдруг у Шиына звонит телефон, и тот отстраняется, чтобы взять его с кровати. Шиын смотрит на экран, не мигая. — Что случилось? — Сухо пододвигается по матрасу, наклоняясь, чтобы тоже увидеть экран. — Что-то произошло? — Нет, это Джунтэ, — Шиын прочищает горло и быстро убирает телефон в карман. — Он сообщил, что выложил фотографии из главной книги в интернет. Сухо щурится — он уже собирается спросить, правда ли это, но Шиын возвращается и снова запускает пальцы ему в волосы. Лёгкое царапанье ногтей по коже головы заставляет веки Сухо дрогнуть. — Как ты вообще оказался на боксёрском ринге? — спрашивает Сухо, укладывая подбородок Шиыну на живот, чтобы смотреть на него снизу. Он медленно моргает — внезапная сонливость накрывает его с головой. — Это Сонджэ рассказал Бэкджину про нас? Шиын колеблется. — Это был не Сонджэ, — наконец говорит он. — Бэкджин каким-то образом сам всё узнал. Ребята из шерхауза привели меня в клуб после того, как ты ушёл. — Хм, — бормочет Сухо, вспоминая вспышку ярости на лице Бэкджина в раздевалке. В конце концов ты должен помнить, что всё это — моё. Я построил Союз. Я вытащил тебя из ниоткуда. В этом мире — в моём мире — каждый должен знать своё место. Глаза Сухо закрываются, хотя он не помнит, чтобы отдавал им такой приказ. — Сухо? — вдруг зовёт Шиын, прорезая бархатную темноту усталости, которая всё глубже тянет Сухо вниз. — Ты в порядке? Ты побледнел. — Да, я просто… Он так устал, что мысль растворяется, не успев оформиться. Сухо засыпает прямо так — сидя, в крепких объятиях Шиына.