Point of no return

      В комнате помимо тех ведьм, которые были в Готорне на испытании Семи чудес, и Бэхолда Шабли, находился незнакомый ей высокий и хорошо сложенный мужчина в рубашке с оттопыренным воротником и в черных классических брюках. У него были короткие черные волосы и светло-голубые глаза, подчеркнутые черной подводкой. Что-то последние дни были прям богаты на новые знакомства… И это почему-то не очень нравилось Блэкберд. Мужчина внимательно посмотрел на молодую ведьмочку, как только она вошла, а Фелис в ответ внимательно посмотрела на него. В голове замаячила надоедливая мысль, что она его все же знает. Но точно не лично. А потом ее вдруг осенило. Это был никто иной, как Джон Генри Мур – один из учителей Школы Готорна. Как ни странно, но в кабинете Аластара была фотография с этим мужчиной, и только судя по этому можно было понять, что у них были довольно дружеские отношения. Но он, вроде как должен был быть мертв... Неужели Аластар ошибся насчет этого? А потом Блэкберд вспомнила. Их новая восходящая звездочка по имени Меллори начала покорять Семь чудес. И, возможно, именно она воскресила Джона Генри. Что же... Фелисити эти дни совершенно не выходила из комнаты, поэтому не удивительно, что она полностью выпала из происходящего. Она даже ела в основном у себя в комнате, лишь изредка выходя гулять или присоединяясь к остальным за столом. Все это время ее мысли были заняты лишь одним человеком.              Блэкберд старалась держаться невозмутимо, чувствуя в голове неприятное, но знакомое покалывание. Хорошо, что Аластар научил ее скрывать конкретные мысли и воспоминания. И вроде это у нее получалось. Миртл и Корделия быстро переглянулись, постаравшись сделать это незаметнее.       – Ты встречалась с ним пока оставалась в Лос-Анджелесе. – констатировала Сноу.       – Да. – не стала врать девушка, понимая, что Верховная уже точно все узнала.       Ну, не совсем все, но все же. О личных занятиях с Аластаром им было знать не обязательно. Она даже не удивилась, когда ей в первый раз задали вопрос о том, была ли она знакома с Майклом до Готорна. Тогда Фелис ответила абсолютно честно, что да. Если Мэдисон и Шабли правда наведывались в тот дом, кишащий призраками, то явно узнали о их «связи».       Призраки… Господи, она ведь слышала, что с тем домом было абсолютно что-то не так, учитывая, сколько раз видела экскурсии «Тур по вечной тьме». Но Блэкберд тогда отрицала существование призраков. Ведь призраки того дома к ней даже не притрагивались, чтобы хоть как-то навредить, хотя у них было просто охренительно много возможностей сделать это. Именно поэтому она и верила, что слухи о том, что в доме убивают призраки – всего лишь слухи. Люди сами по себе поганые и гнилые ублюдистые существа, поэтому даже не удивительно, что иногда они убивали друг друга.       – Больше ничего? – продолжила допрашивать Миртл, подозрительно сощурившись.       Фелис, вырвавшись из раздумий, на мгновение растерялась, тем самым выдав себя с потрохами.       – Ты трахалась с ним! – возмущенно вскрикнула Мэдисон, и на Фелис уставились множество ошарашенных взглядов.       – И что? – невозмутимо отозвалась Блэкберд, недовольная реакцией Монтгомери.       Она не понимала, что эта крикливая блондинка вообще тут делала, с учетом того, что даже ни Куинни, ни Зои тут не было. Видимо Монтгомери удостоилась такой «чести» только из-за того, что побывала в доме на Берро Драйв.       – Ты трахалась с Антихристом! – не унималась блондиночка.       – Будто ты не предлагала ему отсосать ему за то, что он вытащил тебя с того света. Куинни мне все рассказала... – усмехнулась рыжая и выгнула бровь, с ехидством глядя на нее. – Завидуй молча.       – Ах ты сучка... – разозлено зашипела Мэдисон.       – Хватит! – осадила двух ведьм Корделия и серьезно взглянула на Блэкберд. – То есть за все то время, что ты провела с ним, ничего в нем не чувствовала? Ничего устрашающего и темного, что предвещало бы конец света? – продолжила давить на девушку Корделия.       – Да господи боже! – раздраженно вскрикнула Фелисити, всплеснув руками. – Откуда мне было знать, что он Антихрист!? У него на лбу это не написано, знаешь ли. Да даже ты не почувствовала его истинную сущность, хотя являешься самой сильной среди нас. – девушка с упреком взглянула на Делию, сложив руки на груди.       – Может, он специально запудрил ей мозги. – вступил в разговор Бэхолд.        Блэкберд нервно выдохнула через нос, сдерживаясь, чтобы не послать колдуна далеко и надолго.       – О, то есть ваших дорогих мальчиков это не касается? – только огрызнулась в ответ ведьма и взглянула исподлобья на Джона Генри и Бэхолда – Тех, кто заглядывает в рот этому самому Антихристу?       – С чего ты взяла? – насторожился Джон Генри.       – Пока я была в Лос-Анджелесе, работала в одном баре у старого знакомого... – Фелис не стала вдаваться в подробности о хозяине этого заведения. – Так вот, Майкл и ученики Готорна были там частыми гостями и проводили время за одним и тем же столиком почти каждый чертов день. Поэтому, это еще о ком нужно беспокоиться, мне интересно. – она на мгновение задумалась, а потом издевательски улыбнулась. – А! И я уверена, что и среди ваших мальчиков были те, кто хотел раздвинуть перед ним ножки. Он же такой красавчик. – усмехнулась ведьма, поиграв бровями.       – Ты бы не стала общаться с ним, если бы знала о парнишке все? – Миртл решила вернуть тему разговора в прежнее русло, заметив, как возмущенно засопели колдуны.       – Конечно! – даже не подумав рявкнула Фелис, а потом тяжело вздохнула.       После того, как ей стало известно о Майкле, ей дали передохнуть два дня, чтобы она смогла осмыслить произошедшее. А теперь... Этот разнос полетов длился уже почти час. Сперва ей подробно рассказали то, что удалось выяснить Мэдисон и Бэхолду о жизни Майкла с самого начала его рождениях. Что он вытворял, и как себя вел. А потом пошли вопросы, которые девушке уже знатно осточертели. Еще и эти подозрительные взгляды, которые были обращены на нее. Это жутко действовало на нервы, и она уже говорила все, лишь бы от нее отстали.       – Слушайте… – уже более спокойно заговорила Блэкберд, потерев переносицу. – Извините. Я немного нервная… Все никак не могу свыкнуться с мыслью, что... Слушайте, это был все тот же Майкл, которого я знала. Ну, только чуточку высокомернее и с неординарными возможностями. Ничего темного и страшного я не замечала.       И тут она не врала. Она чувствовала в Лэнгдоне огромную силу, но не ощущала в ней тьму. Поэтому ведьма посчитала, что именно такой должна быть энергия, исходившая от будущего нового Верховного-Альфы. Вернее, все же сейчас она немного слукавила. Те пару дней она прокручивала в голове все события, связанные с Майклом, и одно из них теперь сидело в ее голове довольно крепко, спрятанное ото всех остальных. Во время их первого секса у нее в комнате... Белое лицо, покрытое трещинами, и черные глаза... Тогда Фелисити подумала, что ей это почудилось из-за алкоголя и тени, неудачно упавшей на его лицо. Но теперь, это заиграло совершенно другими красками. Это была истинная сущность Майкла. Она смогла увидеть ее в момент их… кхм… единения. А может это Майкл не смог сдержать себя перед ней. И этот вариант почему-то льстил ей. Особенно ею женскому самолюбию. Но этот факт Блэкберд так же постаралась скрыть ото всех.       Покидая зал, Фелисити постаралась откинуть ощущение того, как спину прожигали недоверчивые взгляды. Ее вообще жутко взбесил тот факт, что Майкла обвинили в причинении боли его семье… Он как-то сказал, что бабушка любила его до того момента, пока он не вырос. А теперь, получив более подробную информацию о биографии Майкла, Фелис поняла, о каком именно «взрослении» шла речь… Констанс стала сторониться внука после того, как благодаря потустороннему вмешательству темных сил, ее маленький голубоглазый ангелочек за ночь вымахал на 10 лет. Да тут кто угодно кукухой двинется. И также это объясняло, то почему в первые моменты знакомства с Майклом, он казался ей немного странным. Подросток с разумом пятилетки… КОШМАР! Что может быть хуже! Все винили его в том, кем он являлся с рождения. За то, что он не выбирал... просто винили его за сам факт существования...              Через два дня случилось нечто очень важное. Ведьмы сожгли Ариэла Августуса и Болдуина Пеннипекера за организацию убийства Джона Генри и заговора против шабаша. А еще им удалось также расправиться с какой-то сатанисткой, которая была в сговоре с колдунами и прикончила Мура. И видимо, по этому поводу, Корделия решила устроить праздничный ужин для Бэхолда, Джона Генри и своих девочек. Это был еще один шаг на пути к победе над «выродком Сатаны». Блэкберд тоже решила там присутствовать, хоть и жутко не хотелось этого делать, но перед этим ей надо было немного погулять и проветриться. А то ей уже осточертело сидеть в комнате. Депресняк она все же словила знатный и даже чувствовала физическую усталость, хотя почти ничем не занималась, а только оттачивала свою магию, но не так, чтобы до фанатизма. Выходить за территорию Академии не было никакого желания, поэтому у нее было лишь одно такое место, где она могла расслабиться.       Оранжерея. Перед отъездом в Лос-Анджелес Блэкберд как раз посадила пару кусточков клубники и с помощью магии немного ускорила их рост. К этому времени на них уже должны были появиться ягодки. А если нет, то это можно было исправить все той же магией. А то ей жутко хотелось свежей клубники.       Внутри стен из красного кирпича приятно пахло травами и было темновато. Горшки с различными травами, цветами и декоративными деревьями были везде. Также было несколько рабочих столов, заставленных различными склянками и специальными приборами для приготовления зелий. Пожалуй, это было единственное местом, которое очень нравилось Блэкберд в Академии. Здесь можно было отдохнуть от обилия белого цвета. Девушка прошла вглубь теплицы, замечая несколько небольших кустиков, с которых свисали маленькие зеленые ягодки. Клубника еще не поспела, поэтому Фелис присела перед ними на колени и поднесла к ним руки, направляя в них магическою энергию. Прямо на глазах ягодки стали медленно расти, наливаясь красным цветом, пока полностью не поспели. Довольная результатом, но отчего-то уставшая, Блэкберд села на пол и стала лакомиться свежими ягодками, медленно обводя помещение заторможенным взглядом. В голове вдруг промелькнула мысль о том, что Майклу тоже нравилась клубника, и она вспомнила, как они вдвоем также сидели на полу на кухне или в гостиной, уплетая спелые красные ягоды прямо из упаковки и разговаривая о чем-нибудь. Воспоминания о прошлом больно кольнули в груди, а мысли о том, что Мариам написала ей, что «блондинчик» больше не появлялся в клубе после ее отъезда, тоже спокойствия не прибавили. А с учетом того, что на него теперь в прямом смысле слова велась охота ведьмами и колдунами, то... Ведьмочка разозлено выдохнула через нос, и буквально чрез пару секунд заметила, как растения рядом с ней тут же завяли. Пришлось взять свои чувства под контроль, чтобы все тут не подохло, после чего вернуть растениям изначальный вид.       В углу стояла небольшая потрепанная старенькая бочка, которая почему-то привлекла внимание молодой ведьмы. Она ее тут раньше не видела, и почему-то от осознания этого тревожно засосало под ложечкой. А с недавних пор Фелисити решила доверять вот таким тревожным звоночкам, поэтому тут же встала со своего места и пошла в ее сторону, наложив в ладошку еще парочку ягодок. С каждым шагом она все отчетливее чувствовала запах чего-то паленого. Фелис с опаской заглянула внутрь и тут же нахмурилась. Внутри была куча пепла. Там явно что-то сожгли... Следуя за ким-то странным порывом, ведьма запустила пальцы в пепел перемешивая, наткнувшись через пару секунд на кое-что интересное. Золотые запонки. Тут кто-то явно сжег одежду. Это было странно… Девушка наклонилась чуточку ниже, чтобы разгрести пепел у самого дна. Пальцы коснулись чего-то холодного и железного. Фелис извлекла находку и отряхнула от пепла. На этот раз она нашла амулет в виде пентаграммы, холодный металл которого слабо обжег кожу ладони. Девушка осторожно провела большим пальцем по прямым линиями, очерчивая пятиконечную звезду с двумя восходящими концами. От нее слабо, но ощущалась чужая и странная энергетика. Темная. Но почему-то не устрашающая. Ведьма на автомате запихнула амулет в карман, и тут ее взгляд привлекло что-то, что валялось за баком на земле, скрытое среди растений. Фелисити нагнулась, взяла в руки перепачканный белый бумажные прямоугольничек и перевернула на другую сторону. Это была фотография. На ней был Майкл. А рядом с ним, слабо улыбаясь и обнимая парня за талию, стояла маленькая женщина во всем черном. Имя женщины всплыло в голове сразу. Мириам Мид. Взгляд метнулся к бочке, а потом снова на фотографию.       Они. Сожгли. Мисс Мид...       Возмущение захлестнуло сознание. Они убили Мид, которая помогла Майклу, дала ему кровь и любовь, и стала ему настоящей матерью. И теперь, за то, что они оба были дороги друг другу, женщину сожгли заживо. Единственного человека, который был дорог Майклу! Человека, который любил Майкла просто за то, что он есть, а не за то, кем являлся. Руки у девушки задрожали, стоило только представить каково сейчас было Лэнгдону... Это сто процентов уничтожит его. Собственный тихий всхлип напугал ее до чертиков. Фелисити даже не заметила, когда начала реветь. Обида за Майкла душила ее комом в горле.        Чтобы никто не увидел ее в таком состоянии, да еще и рядом с бочкой, и с фотографией в руках, ведьма наложила на дверь запирающие и заглушающие чары, радуясь, что хренова телепатка-Макги отъехала по каким-то своим делам. Самое главное – потом вовремя «закрыться» от нее и всех остальных любопытных личностей. Тем более, что ее прорвало настолько, что, даже закрыв рот ладонями, ей не удалось полностью заглушить рыдания.        Она просто не сможет сидеть сегодня с ними за столом и счастливо улыбаться, радуясь смерти Мид. Смерти колдунов – возможно. Но точно не ЕЕ. Поэтому на ужин Фелис не пошла и решила снова спрятаться в комнате, только прежде чем выйти из оранжереи девушка вытерла лицо рукавом кофты.       – Гляньте-ка, кто решил показать свой паршивы нос из своей норки... – раздался ехидный голос Монтгомери откуда-то со стороны зала. – Далеко собралась, шлюшка?       Блэкберд бросила на нее быстрый взгляд. Монтгомери вальяжно расселась на диване в черном коротеньком платье на тоненьких бретельках, закинув ногу на ногу, демонстрируя свои длинные ноги на высоких шпильках. Она ехидно улыбнулась, попивая мартини, и ее цепкий взгляд внимательно пробежался по рыжей ведьме.       Фелисити промолчала и только показала ей средний палец, поднимаясь на второй этаж. Эта овца ее уже достала. Стоило рыжей только высунуться из своей комнаты, как Монтгомери тут же начинала называть ее шлюхой, потаскушкой, подстилкой и всякое в таком роде. И все это было из-за того, что теперь все знали, что она спала с Майклом. И так Мэдисон пыталась вывести ее из себя. Фелис держалась и старалась ее всячески игнорировать, но с таким рвением актрисулька скоро точно добьется своего, и Блэкберд бомбанет. Фелис и так уже с каждым разом становилось все труднее игнорировать ее, чтобы не развернуться и не задушить, перерезать глотку или стукнуть о какой-нибудь острый угол. Она еще, конечно, не определилась, и скорее всего в такой ситуации просто будет действовать по обстоятельствам…       – Снова, наверное, пошла мастурбировать на своего ненаглядного антихриста... – с издевкой заголосила Монтгомери с первого этажа, специально чтобы Фелис ее услышала. – И у нас сегодня праздник по поводу его проигрыша! Ждем тебя.       Фелисити сжала кулаки, впиваясь ногтями одной ладони в кожу, а второй в железо пентаграммы, и пыхтя словно паровоз. В тот момент, когда она со всей дури захлопнула дверь, войдя в комнату, на первом этаже раздался громкий треск, а потом визг Мэдисон и еще парочки ведьм. А все из-за того, что ваза с цветами, стоявшая на столике рядом с диваном, на котором сидела Монтгомери, взорвалась.       – ТУПАЯ РЫЖАЯ МРАЗЬ! ТЫ ПОРЕЗАЛА МНЕ ЛИЦО, СУКА! – истерично заверещала Монтгомери.       – Мэдисон, успокойся! – раздался голос Куинни, пытающейся успокоить взбесившуюся девушку.       – Пустите меня нахрен! Я прикончу эту суку! Расцарапаю ее самодовольную рожу! – все продолжала орать Мэдисон.       Судя по тому, что быстрого топота не раздавалось, девочкам удалось сдержать блондиночку. Фелис скривила губы в мстительной ухмылке, стоило только представить порезы от осколков на идеальном личике Мэдисон, искаженном от злости и ненависти. Конечно, Фелисити понимала, что с имеющимися способностями данные раны на ее личике надолго не останутся, но ее устраивало даже это. Да что там, можно было смело заявить, что от этой пакости ее настроение после случившегося в оранжерее немного улучшилось. А прежде, чем рухнуть на кровать она наложила на дверь запирающее заклинание, чтобы одна психованная сука не вломилась к ней и не прикончила.       Уже лежа на спине на кровати, Фелис начала вертеть пентаграмму в руках, рассматривая ее с такой тщательностью, словно пыталась там что-то найти. Эта вещь точно не принадлежала кому-то из колдунов, а значит... что-то ей подсказывало, что она принадлежала Мид. Тем более, что до этого говорили о сожжении сатанистки... А это была последняя вещь, что от нее осталась. Помимо фотографии, конечно. В голове промелькнула мысль, что и амулет, и фото следовало бы отдать Майклу, вот только где его сейчас искать... Вряд ли после случившегося он вернулся в Готорн, с учетом того, что там теперь для него было не безопасно. Хотя, все же все было совершено наоборот. Это колдунам теперь нужно было остерегаться Майкла и наложить на свою школу тонну защитных заклинаний, чтобы антихрист не добрался до них ради мести и не убил их. Ведьмы уже, как оказалось, позаботились о безопасности пока Фелис хандрила. Да и ее он скорее всего видеть не хотел... Фелис даже боялась представить, что возможно он даже посчитал Фелис причастной к казни... Ей хотелось верить, что это было не так.       Черт, у нее снова глаза оказались на мокром месте, и чтобы снова не разреветься, девушка закинулась ксанаксом, спрятав вещи Мид в тумбочку. Через пару минут тревожность и чувство страха ушли, и наступили легкая эйфория, умиротворение и спокойствие. С того дня, как она узнала о Майкле она к этим таблеточкам жуть как пристрастилась, и без них засыпать уже было трудно... Пару раз Фелисити старалась не принимать их хотя бы сутки, но постоянные мысли о Майкле, сопровождаемые страхом и паникой, постоянно крутились в рыжей голове. Ее даже не пугал сам факт скорого апокалипсиса, а скорее всего она просто... даже не знала... Просто что будет дальше? Конец света, который буквально дышал в затылок – настоящее дерьмо вселенского масштаба, которое было нельзя допустить. Но убить для этого Майкла? Фелис не знала, сможет это сделать или нет. Противоречия съедали ее изнутри, поэтому ведьма старалась свести к минимуму участие в обсуждениях или действиях относительно предотвращения апокалипсиса. Хоть это получалось и довольно трудно, особенно если учесть, что Корделия решила серьезно натаскать своих девочек в колдовстве. Хотя это скорее всего даже огромный плюс – рыжей нравилось становиться сильнее. Поэтому Блэкберд любое свободное время, когда не уходила в апатию, проводила за изучением книг и оттачиванием магии.       Корделия сидела в своем кабинете, наконец, имея возможность облегченно выдохнуть. Их план начал идти в гору. Им удалось лишить антихриста ближайших сторонников… Стоя перед ним, Корделия видела его человечность, чувствовала, как ему было больно от смерти Мириам Мид. Из-за того, что его мать была человеком, человеческие чувства и эмоции ему были не чужды. А еще в воспоминаниях Фелис она видела их общение как в Доме-убийце, так и после того, как эти двое встретились в Готорне. Блэкберд к нему явно неровно дышала еще с жизни на Берро Драйв. Да и антихрист, если судить все по тем же воспоминаниям ее воспитанницы, проявлял к ней интерес. А не только сексуальное влечение. Именно поэтому, Корделия предложила ему зарыть топор войны и присоединиться к ним. Лэнгдон на это отреагировал отрицательно и пообещал уничтожить всех ведьм. Женщина не растерялась и приплела к разговору и Фелис, заявив, что девушка будет очень рада его видеть в ИХ Академии. Но это было ошибкой. После упоминания девушки, Лэнгдон разозлился еще сильное, и чуть было не сломал ей руку, которую она до этого протянула ему для помощи.       Дверь в кабинет резко открылась, вырывая женщину из мыслей. Внутрь вошла слишком нервная и немного взъерошенная Монтгомери.       – Что случилось? – женщин удивленно вскинула брови.       – Эта мелкая рыжая сука взорвала рядом со мной вазу. – зарычала Мэдисон, облокачиваясь бедром на шкаф рядом с дверью.       – Я предупреждала тебе, чтобы ты отстала от нее. – устало протянула в ответ Корделия.       – От тебя так и прет охренительной поддержкой и сочувствием.       – Так что ты хотела? Ты же пришла не для того, чтобы пожаловаться.       – Фелис видела наш небольшой костерчик в оранжерее. И, кажется, прихватила с собой парочку сувениров…       – Ты уверена? – женщина в мгновение стала серьезной.       – Она держала в руках чертов сектантский амулет Мид, думая, что я не заметила. И фотография оттуда тоже пропала. А ее пальцы и одежда были в золе... Подумала, что тебе следует это знать. – выплюнула Монтгомери и также резко ушла.       Корделия заломила пальцы, прикрыв глаза от усталости. Фелис была сильной ведьмой, и ее навыки были нужны для предотвращения апокалипсиса. Но, к огромному сожалению, это не мешало Гуд сомневаться в верности Блэкберд, поэтому она каждый раз давила на нее, пытаясь донести до воспитанницы, что Майкл – враг. ИХ враг. Враг ковена. А значит и враг самой Фелис. Но Фелисити сопротивлялась ее словам, и Корделия это замечала. Да и не только она, если честно.       А слова Мэдисон только подлили усилили подозрения Верховной. Но женщина все же сомневалась в правдивости ее слов. Мэдисон Монтгомери была довольно трудным человеком и почти всегда действовала лишь в своих интересах. Она могла с легкостью подставить человека, особенно если он ей не нравился. Прямо как Фиона. А с недавних пор, Фелис входила в список «противников» Монтгомери. Поэтому Корделия решила лично убедиться в словах Мэдисон.       Комнату Фелис окружал магический барьер, явно установленный в целях безопасности. Но Корделия все еще была Верховной, поэтому без особых проблем вошла в комнату Блэкберд. Девушка валялась поперек кровати в позе звезды и спала, раскинув руки. Ее одежда была испачкана в золе. Значит, Мэдисон все же сказала правду. Корделия вскинула руку, в этот момент ящик в тумбочке сам открылся, и она подошла к нему, и, заглянув внутрь, недовольно сжала губы. На дне лежал пентакль и потрепанная фотография с антихристом и Мид.       Баночка с ксанаксом была наполовину пуста, а ужин должен был начаться через сорок минут, и получалось, что Фелис ждать уже не стоило. Женщина бросила последний взгляд на свою подопечную и спустилась в столовую, чтобы проверить стол. Нельзя было ударить в грязь лицом перед колдунами.              Хоть между ведьмами и колдунов сейчас и было перемирие, но некоторое напряжение между ними все равно осталось. Многовековая вражда не могла исчезнуть просто так, даже из-за апокалипсиса. Но они старались. Даже Миртл старалась как можно меньше опускать острые словечки в сторону Шабли и Мура. Поэтому, когда ужин закончился, колдуны отправились обратно в Лос-Анджелес наводить порядки в Готорне после смерти Великого канцлера и одного из инструкторов. А еще им предстояло найти предателей среди учеников своей школы. Все же, слова Фелис о том, что Майклу удалось развратить разумы молодых колдунов, не остались незамеченными.       Когда двери за мужчинами закрылись, ведьмы облегченно выдохнули. Особенно Мэллори. Ей было непривычно столь обширное внимание со стороны колдунов, которые, кстати говоря, признали в ней следующую Верховную. Она должна постараться, чтобы оправдать всеобщие ожидания, поэтому ей нужно было тренироваться как можно больше и усерднее. Единственной, кому она уступала на данный момент, была Фелис. После возвращения из Лос-Анджелеса Блэкберд постоянно сидела за книжками либо в библиотеке, либо у себя в комнате или в оранжерее. Фелисити была сильной ведьмой и могла бы смело претендовать на звание Верховной. Пока Блэкберд отходила от шока от новостей о Майкле, Мэллори поинтересовалась на этот счет у Корделии, но женщина настойчиво попросила девушку больше не поднимать эту тему, и вообще выбросить эту мысль из головы. Ну а теперь...       – Рита. – из раздумий Мэллори вырвал голос Корделии, выходившей из кухни с подносом в руках. – Отнеси Фелис поесть. И проследи, пожалуйста, чтобы она съела что-нибудь из этого или хотя бы выпила. Бедняжка слишком истощила свой организм.       С губ Монтгомери после этого слетел язвительный смешок, и она вальяжно облокотилась плечом на дверной косяк, наблюдая за происходящим. В этот момент Верховная поставила поднос на стол, забрала с него небольшой флакончик и убрала его в карман брюк. Дриксон на мгновение застыла, глядя на Корделию, а потом неуверенно кивнула и, взяв поднос, пошла исполнять поручение.              Фелисити проснулась с уже привычной головной болью и слабостью. И также по привычке стала пялиться в потолок и строить планы на вечер и ночь. На столике лежали несколько книжек, которые она взяла из библиотеки, а еще там были несколько тетрадей, в которые она переписала парочку интересных заклинаний и ритуалов из книг в кабинете Аластара. Только на это раз она решила использовать магию чуточку меньше – каждый раз после ее применения она почему-то чувствовала сильный упадок сил.       Но даже в полусонном состоянии по ауре она смогла определить, что колдунов в Робишо уже не было, а это означало, что ужин она определенно проспала. Это подтвердили и часы, стоявшие на тумбочке. Эх, а она с ними даже не попрощалась... Рыжая криво усмехнулась. Кому она врала, ей на них было абсолютно похер с высокой колокольни. Единственное, что заставляло ее чуть лояльнее относиться к Джону Генри, так это то, что он вышел личиком и был хорошим знакомым Аластара.       Кстати, об этом старом вредном, но сексуальном колдуне... Фелисити ему написала насчет Майкла, ведь как думала, они хорошо с ним спелись, если судить по тому, как часто Лэнгдон пропадал с Аластаром в кабинете наедине. Но все ее письма, голосовые и звонки остались без ответа. Просто отличное тотальное игнорирование. А потом Фелисити написала Мариам. Девушка ответила не сразу, но, только сильнее распаляя встревоженно состояние рыжей, но ее ответ успокоил Блэкбер. Как оказалось, Аластар смотался на некоторое время в Ресифи. Что он забыл в Бразилии, Фелисити так и не поняла, но зато накатала ему несколько гневных сообщений, в которых требовала от него стоящие сувениры за потраченные нервы.       В дверь постучали, и не успела Блэкберд ответить, как та открылась и в комнату кто-то вошел. Продолжая лежать, Фелисити перевернулась к двери. Рита пришла к ней с подносом в руках.       – Паршиво выглядишь, подруга. – с порога усмехнулась она.       Рита показалась Фелис какой-то скованной.       – Ты пропустила ужин. Я... – девушка на мгновение замолчала, опустив взгляд на еду на подносе. – Я принесла тебе еды, чтобы тут не подохла от голода. Ты сегодня только позавтракала за целый день. Если банан и кофе вообще можно назвать завтраком. – фыркнул Дриксон и шмякнула поднос на столик и села в кресло, закинув ногу на ногу.       Фелис взглянула на поднос и сглотнула. То ли от голода, то ли от ужаса. Видимо стол сегодня просто ломился от еды, если судить по тому, что именно принесла Рита: тушеные раковые шейки в густом соусе с рисом, жаренные устрицы, традиционный лаймовый пирог, жареные зеленые помидоры, жаренный куриный стейк с тэйтер тотс. А вот выбор напитков был скудноват... лишь кровавая Мэри и обычный лимонад.       – Ты что, следить за мной будешь? – усмехнулась Фелисити, принимая сидячее положение, заметив, что Дриксон покидать ее комнату пока не собирается.       – Да. Если не будешь есть, то я сама в тебя все это насильно затолкаю. Verstehen? – с милой улыбкой на лице фыркнула в ответ девушка, расслабившись в кресле и не сводя взгляд с Блэкберд.       Фелисити недовольно сморщила нос, прекрасно понимая, что Дриксон сдержит свои слова. Хотя, в принципе, уже девушка была бы не прочь наполнить чем-нибудь живот.              На следующий день после казни Мид и колдунов Фелисити решила снова начать вливаться в жизнь Академии. Ей не нравилось то, что последние новости обходили ее стороной, и она узнавала все последней. Единственное, что Блэкберд избегала – оставаться наедине с Монтгомери. Блондинка еще не простила ей ту выходку с вазой, и могла в любой момент отомстить ей самым изощренным способом. И это совершенно не мешало ей продолжать подкалывать рыжую ведьмочку и действовать ей на нервы. Даже во время занятий она умудрялась вставлять парочку едких словечек. Слава всем Богам, что Корделия не допустила эту неуравновешенную блондинистую истеричку до преподавания после возвращения из ада. Хотя, чему она могла научить, чего не знали Зои или Куинни, которую Верховная, к слову, восстановила после возвращения? Только как убивать своих соперниц, дерзить и раздвигать ноги перед каждым встречным? А в такого рода обучении Блэкберд не нуждалась. И об этом Фелисити честно рассказала с презрительной усмешкой, когда все сидели в гостиной, и Мэдисон начала выражать свое недовольство Корделии насчет того, что она вся такая сильная и способная ведьма должна просто так просиживать время в Академии и подыхать со скуки. Верховная вовремя успела силой заставить Монтгомери сесть обратно в кресло, когда та вскочила, чтобы размазать «болтливую суку» по стенке. А Фелис в этот момент даже не вздрогнула и продолжила с улыбкой сидеть и глядеть на покрасневшую от злости Мэдисон, плюющую в ее сторону различные ругательства. Не только эта блондинистая сука умела выводить людей из себя. В эту игру Фелис любила играть.       Корделия покачала головой, недовольная поведением двух сильных ведьм и строго посоветовала Блэкберд вернуться в свою комнату. Фелисити с ней спорить не стала и, послав Мэдисон воздушный поцелуй и посоветовав научиться сдерживать свои эмоции, удалилась. После обучения у Аластара здешние занятия казались ей скучными. А еще она отвыкла так долго находиться в окружении такого количества людей, и в своей комнате ей было куда комфортнее.       В последнее время Верховную беспокоило поведение рыжей ведьмы – Фелисити довольно часто стала огрызаться со всеми, но в особенности с Мэдисон. Хоть вот в этом не было ничего странно, ведь Монтгомери первая начала к ней цепляться. И как заметила Фелис, блондинке явно не хватало сдержанности.              Ванны в Академии Фелис просто обожала. Они были длинные и глубокие, поэтому она решила принять ванну, чтобы немного расслабиться после стычки с Монтгомери и усиленных занятий, которые были до этого. С каждым днем ее состояние по какой-то причине продолжало ухудшаться. Магия стала слабой и какой-то уж слишком нестабильной. Она была даже хуже, чем когда только Фелис узнала о своих способностях. Блэкберд чувствовала себя надувным матрасом, из которого медленно выходил воздух через какую-то дырку. А она не только даже не знала, куда ставить заплатку, но и не знала размер этой самой «дырки».       Пока вода набиралась, Фелисити добавила несколько капель любимого масла – лаванды для расслабления и чуточки эвкалипта для свежести. После этого она налила в воду пену для ванны, залезла внутрь и, удобно расположившись, взмахнула рукой. Ароматизированные свечи, расставленные по ванной комнате, зажглись, а из колонок заиграла спокойная музыка. Девушка облегченно выдохнула, снова задумываясь о том, что в последнее время с ее физическим здоровьем творилось черти что. Корделия сказала, что это из-за того, что ее чувства сейчас находились в смятении, поэтому магия стала настолько нестабильна. А это самое смятение явно было вызвано Лэнгдоном. И об этом догадывались уже абсолютно все в Академии.       Фелисити закрыла глаза, наслаждаясь теплой водой, приятным запахом и расслабляющей музыкой, в надежде, что это принесет хоть какой-нибудь баланс внутри. Пусть даже временный или мнимый. Девушка набрала в легкие побольше воздуха и медленно опустилась на дно ванны, полностью погружаясь под воду. Она взглянула на потолок сквозь толщу воды. Ей нравилось это странное чувство, когда вода давила со всех сторон, да и к тому же она умела надолго задерживать дыхание под водой. Рыжие волосы плавно колыхались вокруг лица, а дыхание замедлилось до едва уловимого ритма. Ей надо было бы успокоить мысли, а то она того и гляди сляжет с жуткой мигренью от частых и долгих раздумий.       Она закрыла глаза, но, почувствовав спустя пару секунд запах мокрой земли, резко распахнула их. Она каким-то макаром оказалась в лесу. Фелисити оценивающе взглянула на свои руки, и увидела, что они были прозрачными. О, значит, как. Она мало того, что умудрилась попасть в лес, так еще и сделала это в астральном плане… И что самое интересное – она попала сюда без всякого заклинания. Да и вообще она не собиралась этого делать. Вот это было просто охуеть как круто. Хотя и не на все сто процентов. Оставалось только понять, накой черт ее сюда принесло. И ведьма поняла это, стоило ей только развернуться.       В паре метров от нее сидел Лэнгдон в нарисованной на земле пентаграмме. И выглядел он просто ужасно! Весь грязный и потрепанный. Того и гляди рухнет на землю от потери сознания из-за истощения. Смерть единственной любящей его женщины его подкосила.        – Майкл…? – Фелис попыталась обратиться на себя его внимание, но парень так и продолжил неподвижно сидеть на месте, будто даже не слышал ее.       Девушка мысленно чертыхнулась, ведь так оно и было – Майкл не слышал ее, ведь она находилась в астрале. Оно медленно и осторожно подошла ближе, не сводя с него пристального взгляда. Фелис не знала Майкла, как Антихриста, и не знала, что от него можно было ожидать в такой ситуации. Но она его не боялась – для нее это был все тот же Майкл, которого она знала. Но только более непредсказуемый.       – Что мне делать… Прошу, скажи… – вдруг тихо произнес Майкл, глядя на землю с опущенной головой, из-за чего взлохмаченные и потемневший от грязи светлые волосы скрыли от ведьмы его лицо.       Его голос был обессиленным и хриплым. Усталым и почти жалостливым. Будто он задавал этот вопрос уже сотни раз, не получив ни одного ответа. Девушка не смогла остаться в стороне. Осторожно переступив начерченную на земле пентаграмму, Блэкберд присела на корточки перед Лэнгдоном и протянула к нему руку, но та просто прошла насквозь через его плечо. Недовольно поджав губы, ведьма пробежалась взглядом по его лицу. Оно осунулось, под глазами залегли круги, а на щеках появилась щетина. Светлые волосы сосульками прилипли к лицу. Тело слабо подрагивало. Судя по этому... в этом месте, где он сидел, недавно прошел дождь. Об этом также свидетельствовал запах мокрой травы и земли.       – Боже... Сколько же ты тут сидишь... – прохрипела девушка, и ее сердце больно сжалось от такого его состояния.       Плечи Лэнгдона вздрогнули, и он медленно поднял на нее потускневшие голубые глаза. Но смотрел он куда-то сквозь нее. На девушку будто нахлынул поток чувств, которые он испытывал в данный момент. Боль. Горечь. Обида. Страх. И злость. Будто в астральном плане она научилась ощущать чужие эмоции, да еще и в несколько раз сильнее. Блэкберд снова протянула к нему подрагивающую руку, желая коснуться его щеки. И она остановила ладонь буквально в миллиметре от его лица. Прикосновение к его коже она не почувствовала, но зато отчетливо ощутила холод, исходящий от нее. Фелисити чуть не задохнулась от его боли и бессилия, сковавшими ее, и по щекам потекли слезы. Она хотела поддержать его и помочь хоть как-нибудь, лишь бы он не чувствовал этого. Хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы ее любимый человек не страдал. Ведьма уже даже не отрицала свои чувства к нему.       – Все будет хорошо, Майкл. – ее голос был полон нежности, хотя Фелис прекрасно понимала, что ее слова его не достигнут. – Что бы ни случилось, ты... – договорить она не успела.       Неожиданно поднялся сильный ветер, и что-то вдруг вытолкнуло Фелис обратно в тело. Девушка резко села, вынырнув из воды, и часто задышала, жадно хватая ртом воздух, который будто полностью выбило из легких. Фелисити с паникой взглянула на бурлящую вокруг нее воду, которая по непонятной для нее причине теперь была непроглядного черного цвета. Словно она лежала в нефти. Пальцы со всей силы вцепились в бортики ванной, пытаясь держать тело в сидячем положении. К горлу вдруг поднялся противный комок желчи, поэтому Блэкберд вылезал из ванной, а из-за того, что по плитке была расплескана вода, а волосы прилипли к лицу, закрывая обзор, она пару раз умудрилась поскользнуться, прежде чем склонилась над унитазом и выблевала из себя содержимое желудка. Она пожалела, что именно сегодня решила плотно покушать, восполняя свою недавнюю голодовку. Только когда желание выблевать свои внутренности исчезло, Фелис поняла, что все это время ревела, склонившись над унитазом. Тело стало неимоверно тяжелым, и в нем будто не было сил. Даже руку было трудно поднять. Странное ощущение, похожее на истощение… Но на это раз оно было в разы сильнее, чем от занятий ведовством. Будто те эмоции, что она почувствовала в астрале, обрушились на нее в многократном размере. Сильнее, чем там. Блэкберд упала на мокрый пол с глухим всхлипом и, содрогнувшись в новой порции рыданий, свернулась калачиком, и стала размазывать слезы по щекам. Ей хотелось расцарапать себе грудь, лишь бы избавиться от этого жалящего чувства. Антихрист, бесчувственное и жестокое создание, которое должно утопить весь мир в реках крови и языках адского пламени, обрушив на него с небес огненный дождь, не мог испытывать такой спектр эмоций. Но Майкл испытывал. И от его чувств Фелис просто задыхалась, не представляя как с ними справлялся сам Майкл, с учетом того, что это были его эмоции.       Блэкберд плакала тихо, чтобы никто не услышал ее истерики. Ей уже просто осточертело кататься на этих эмоциональных качелях туда-сюда и быть такой слабой. Но она ничего не могла с собой поделать. Слезы все текли и текли, даже когда у нее на это, казалось бы, даже не осталось сил. Истерика постепенно полностью отступила, вновь уступая место апатии, и Фелисити поняла, что ужасно окоченела, пока валялась на полу полностью голая и мокрая, обдуваемая холодным и влажным ветерком из открытого нараспашку окна. Хотя девушка была уверена, что оно было закрыто.       Девушка мешком картошки рухнула на кровать лицом вниз, совершенно наплевав на свое мокрое и голое тело. Она устала. И чертовски вымотана. Правая рука автоматически забралась под подушку, и пальцы тут же нащупали небольшой предмет. Амулет мисс Мид был обжигающе холодным, даже несмотря на то, что все это время лежал у нее под подушкой и должен был хоть капельку нагреться. Ведьма сильнее сжала пентакль, и его холод помог ей хоть немного утихомирить свои эмоции. Фелис вытащила амулет из-под подушки и, разглядывая его, мрачно усмехнулась. Да уж... вселенная явно обладала охуенным и изощренным чувством юмора, если ведьма чувствовала спокойствие, сжимая в руках дьявольский амулет.              С момента смерти горячо любимой мисс Мид прошло уже пару дней, и все это время Майкл сидел в лесу, желая получить откровение от своего Отца. Но тот не спешил откликаться на зов своего чада. Но и Майкл никуда не торопился. Он был растерян, упрям и ему были нужны ответы. Майкл медленно поднял взгляд, вглядываясь в высокие деревья и оглядываясь. Ему почудилось, будто кто-то звал его, но он никого не видел и не ощущал. Ни ведьм, ни любое другое живое существо. Он был здесь абсолютно один. Блондин сощурился от сильного порыва ветра в ожидании нового ливня. Будто сама природа испытывала его. Но он не собирался уходить. Он должен добиться от Отца ответа, и ничто не заставит его отступиться. Вот только непогода прекратилась так же неожиданно, как и появилась. В воздухе появился какой-то приятный и успокаивающий аромат, не свойственный лесу. Запах, к которому он привык, но от которого внутри заскребли кошки. Так пахла Лисси.       Во время их с Верховной последней встречи у трех столбов, Корделия не просто так привлекла к их разговору рыжую ведьмочку. Старая сука уже явно знала о связи между ними. И вряд ли Блэкберд сама ей об этом рассказала. Упоминание девушки нехило взбесило антихриста до такой степени, что он был готов свернуть шейку старой Верховной прямо там перед столбами. Но он сдержался – у него на нее были другие планы. Особенно после того, что случилось с его людьми.       После того, как он видел Блэкберд в Decadence, ему так и не удалось поговорить с ней из-за того, что руководство Готорна решило отправить его немного «помедитировать». А сейчас, когда он вернулся обратно из-за плохого предчувствия и того, что Мид не выходила с ним нас связь, что было ей совершенно несвойственно, нашел три сожженных тела. Он лишился своих самых верных соратников для борьбы против ведьм. Блэкберд он не чувствовал. Кажется, Гуд хорошенько скрыла ее от него. Если честно, за эти дни, пока он сидел тут в одиночестве среди деревьев и кустов, пару раз его мысли были заняты рыжеволосой чертовкой. Он хотел знать, что теперь она думала насчет него. Может она боялась его? Или хотела его смерти, как и остальные из ее вида? И, если честно, получать ответы на эти вопросы он не хотел. Боялся, что она отвернулась от него, и ему придется ее убить вместе со всеми. Уж лучше неведение, чем такое развитие событий.       Ветер завыл среди деревьев, и с последним его дуновением Майкл вдруг почувствовал, как усталость в теле вмиг исчезла, будто кто-то перезапустил его уставший и ослабленный организм, и он не сидел здесь уже второй день без еды и воды, продрогший до самых костей.