Часть 22. Комната для двоих
29 ноября 2025 г., 21:12
*2015. Март*
С момента знакомства Фелис и Майкла прошло уже несколько месяцев. И вчера подруга снова оставалась ночевать у него, из-за очередной гулянки Кейси, которую та устроила дома.
Утром блондин спустился на первый этаж, взглянув за окно. Солнце уже было высоко в небе и отблескивало от белоснежного снега, что, к огромному удивлению, выпал за ночь тонким слоем. Довольно редкое явление в Лос-Анджелесе в марте... Майкл болезненно зажмурился от этого яркого света. Проходя мимо входной двери, парень остановился, и удивленно вскинул бровь. На вешалке висела коричневая куртка со множеством заплаток. Майкл простоял на месте несколько секунд и ринулся обратно вверх по лестнице. Фелисити ведь должна была уже уйти, так почему же... В голове вдруг всплыло множество мыслей о том, с ней могло случиться что-нибудь ужасное, поэтому Лэнгдон довольно быстро оказался у запертой двери на втором этаже.
– Эй, Лисси! – он громко постучал в дверь, однако с той стороны ответом ему была тишина. – Лисс, ты здесь?
– Что случилось? – рядом с Майклом вдруг появился Бен.
– Лисс не отвечает... – встревоженно протянул Майкл, гипнотизируя закрытую дверь. – Ее куртка висит на вешалке... Она не отвечает... Ничего не слышу...
Бен внимательно взглянул на блондина. По одному взгляду на него он понял, что парень очень сильно переживал. Все же, эта девчушка на него хорошо влияла. Попросив Майкла быть чуточку терпеливее, Бен прошел сквозь дверь и оказался в светлой комнате. На кровати лежал кокон, укутанный в одеяло. Мужчина нахмурился – даже невзирая на его просьбу, Майкл продолжил колотить в дверь, но было очень странно, что Фелисити по-прежнему лежала на кровати и никак не реагировала на громкие шумы. Одно ужасающее предположение всплыло у него в голове, и Бен тут же оказался рядом с кроватью и резко сдернул одеяло. Крови видно не было, поэтому он немного успокоился, однако что-то с ней все равно было не так. Он проверил ее пульс и дыхание, чтобы убедиться, что они не прекратились. Девушка была жива, но без сознания. Зато все стало более-менее понятно, стоило ему только приложить ладонь к ее лбу.
– Черт... – Бен подошел к двери и резко распахнул ее, глядя на парня. – Принеси полотенца и тазик с водой. У нее сильный жар. А еще нужны таблетки.
– Может... Лучше вызвать врачей? – блондин неуверенно потоптался на месте, заглядывая в комнату.
Мужчина отрицательно покачал головой, разъяснив причину. Им было сюда нельзя. Кто-нибудь из мертвых и не особо лояльных жильцов мог бы убить их. Майкл это тоже понимал, потому без лишних вопросов направился на кухню, где лежала аптечка.
– И градусник не забудь. – прикрикнул ему вслед Бен и зашел внутрь.
Хотя от градусника и не было большого толку – по состоянию девушки и так было понятно, что температура у нее была далеко не маленькая.
Майкл вбежала в комнату, держа в руках небольшую коробочку, и тяжело дышал. Подойдя ближе к кровати, он остановился, сильнее вцепившись пальцами в пластик.
Лицо Фелис, обычно светлое и румяное, теперь было покрыто бледностью, подчеркивающей ее хрупкость и беззащитность. Челка спадала на мокрый от пота лоб, а рыжие волосы будто потеряли свою обычную живость, и выглядели сухими и мертвым. Ее глаза были закрыты, и только веки слабо подрагивали. Брови легонько нахмурены от боли. Щеки немного покраснели из-за жара, охватившего тело. Губы были приоткрыты, и она задыхалась при каждом вдохе.
Майкл почувствовал, как какое-то липкое и холодное чувство сковало его тело. Оно было ему хорошо знакомо. Страх. Последний раз он так испугался, когда нашел тело бабушки. Он не хотел снова оказаться один. Не хоте испытать те же чувства. Этот страх отчетливо отразился на его лице. Бен, заметив состояние парня, выхватил из его рук аптечку и начал в ней копошиться. Девочке нужно было срочно сбить температуру. Майкл внимательно наблюдал за манипуляциями Хармона, а потом вдруг покинул комнату, спустился на первый этаж, схватил куртку и, выбежав за дверь, накинул ее поверх футболки. Был еще человек, который ДОЛЖЕН был ей помочь.
Спустя пару секунд быстрого бега по слабозаснеженной тропинке Майкл оказался перед темной дверью дома Фелис. Переведя дыхание, он стал громко колотить по дереву, боясь, что его не услышали из-за музыки, которая играла внутри. Прошло несколько минут, прежде чем музыка стихла, и дверь ему открыл широкоплечий шатен с карими глазами и в одних брюках.
– Тебе чего, пацан? – недовольно поинтересовался мужчина, окинув блондина брезгливым взглядом.
– Ам... Кей... Мисс Кейси дома? Это важно. Насчет ее дочери. – пробубнил Майкл, неловко отведя взгляд.
На груди мужчины виднелась россыпь алых пятен и несколько царапин. А ремень на брюках был расстегнут, как и молния... Брюки, явно надевали в спешке.
– Патрик, милый, ну что там...? – раздался намного недовольный женский голос из недр дома.
– Это к тебе. – отозвался этот самый Патрик и ушел, и через пару секунд его место заняла женщина.
Майкл в первый раз видел ее вблизи. Кейси была красива. Но мать и дочь совершенно не были похожи друг на друга. Женщина была слегка смуглой, у нее были длинные каштановые волосы. Единственное, что их объединяло – притягательные зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Она стояла перед Майклом в наспех запахнутом халатике. И судя по глубокому вырезу на груди, и выпирающим соскам, халат был одет на голое тело. Да, Майкл определенно прервал нечто пикантное между ними.
– Ты кто? – недоверчиво поинтересовалась женщина, нахмурившись и оперевшись плечом о косяк.
– Майкл. Живу через несколько домов вниз по улице... – затараторил парень и махнул куда-то в сторону. – Друг ваша дочери. Фелисити, сейчас у меня. Она заболела...
– И? – спокойно протянула женщина, устало глядя на блондина.
– Ей плохо. У нее жар.
– Иии? Что ты от меня хочешь, я не понимаю... – она недовольно вздохнула, потерев переносицу, настроение у нее явно портилось.
Майкл растеряно моргнул. Уж больно холодно женщина отреагировала на данную новость. Однако Кейси вдруг ушла куда-то, а спустя пару секунд вернулась.
– Вот... – она впихнула ему в руки пару долларов. – Передай ей, чтобы в ближайшие несколько дней я ее не видела на пороге. – после этих слов она просто захлопнула дверь перед носом Лэнгдона, что тот даже не успел ничего сказать в ответ.
– Что-то серьезное случилось? – за дверью раздался мужской голос.
– Нет. Совершенно. Так, на чем мы остановились...? – беззаботно отозвался женский голос, а потом раздался, ее громкий и кокетливый смех, и в доме вновь заиграла музыка.
Лэнгдон замер. Как-то раз он поделился с подругой, что завидует ей. Ведь единственным человеком, который его любил, была его дорогая бабушка, но и та умерла, оставив его одного. А у Фелис была мать, потому ей повезло. Тогда рыжая обреченно усмехнулась и заявила, что его одиночество ничем не отличается от ее, хоть она и любила мать. И теперь он понял, о чем говорила девушка. Пусть у нее и была мать, но той было абсолютно плевать на свою дочь. Что она есть, что ее нет. Кейси предпочла поддаться плотским утехам и остаться со своим... любовником, пренебрегая здоровьем Лисси. Фелисити оказалась также одинока в этом огромном мире, как и он.
От негодования блондин сжал купюры, полностью смяв их. Он был зол, однако у него не было времени, чтобы прохлаждаться тут. Бен говорил, что кое-каких таблеток не хватало, а сейчас, когда у него были деньги, он надеялся, что ему хватит, чтобы купить недостающее лекарство.
Через полчаса Майкл вернулся домой, с одной пачкой жаропонижающего, на которую ему хватило денег Кейси. И то, это было не то, про которое говорил ему Бен, потому что ему просто не хватило денег. Поэтому фармацевт посоветовала аналоговое лекарство, которое, по ее словам, не уступало нужному. Зайдя в комнату к Блэкберд, Майкл с удивлением заметил, что постельное было поменяно, как и одежда Фелис. Все же были в этом доме некоторые местные жители, которые относились к ней лучше, чем к нему. И это его успокаивало.
В спальню вернулся Бен, таща в руках тазик:
– Положи ее поближе к краю кровати. – дал он указание Майклу, подходя к кровати и ставя рядом тазик.
– Зачем? И для чего таз? – удивился Лэнгдон, но все же выполнил указание, после того, как положил таблетки на тумбочку.
– Ее может тошнить от таблеток из-за того, что она на ела.
Бен бросил на Майкла обеспокоенный взгляд. Тот уже сидел на стуле рядом с кроватью и аккуратно держал Блэкберд за руку. Парень был взволнован и обеспокоен состоянием подруги. И Хармон понимал причину этого состояния. Соседка явно запала ему душу. И Бен был этому несказанно рад. Фелис нравилась Бену, и было видно, что Майкл сам тянулся к ней. Возможно, это светлое и доброе чувство сможет успокоить ту тьму, которая была в этом ребенке с рождения. И от которой сам Майкл искренне желал избавиться.
Блэкберд пролежала в постели с жаром в бессознательном состоянии еще пару дней. И все это время Майкл не отходил от нее. Каждый час он обновлял ей прохладный компресс, чтобы снять жар и снизить температуру. Его руки легко касались ее лица, осторожно убирая волосы со лба и укладывая их аккуратно позади уха. Он брал ее руку в свою, ощущая ее ослабший пуль, молясь, чтобы она поскорее поправилась. А когда жар немного спал, и девушка более или менее пришла в себя, он кормил ее полезными блюдами, которые каждое утро словно по волшебству появлялись в холодильнике из продуктов, которые покупал парень. Призрачная старуха-горничная исправно выполняла свою работу. Также Майкл иногда и сам готовил блюда, которые Блэкберд до этого готовила ему, предварительно узнав у девушки рецепт. А еще Майкл внимательно следил, чтобы подруга исправно принимала лекарства. Иногда, в то время пока Фелис бодрствовала, он садился рядом, откидывался на спинку кровати, и массировал ее плечи и шею, слегка пригнувшись над ней, чтобы увидеть, как улыбка медленно появлялась на ее уставшем лице. Его слова и шепот успокаивали ее уставший разум. Он был готов сделать все, что необходимо, чтобы Фелис ощутила его присутствие и поддержку.
И она ощущала. Даже будучи без сознания, она чувствовала его присутствие. Его руки, ласкающие ее волосы и руки. Его глаза, полные заботы и теплоты, которые были всецело посвящены только ей. Слышала его тихие слова поддержки, которые успокаивали ее во время борьбы с болезнью. Фелис была настолько благодарна ему, что в один из вечеров, когда ее тело вновь пробил озноб, а Майкл лег рядом, чтобы согреть ее, она просто расплакалась, уткнувшись лицом ему в грудь. Она давно не ощущала такой заботы. С тех пор, как умерла бабушка, и Кейси забрала ее. В первые мгновения она даже предполагала, что вся ее жизнь была сплошным сном, и сейчас бабушка находилась рядом с ней, даря свою заботу и тепло. Фелис болела редко, но если с ней это случалось, то надолго. И в таких ситуациях рыжая была вынуждена сама заботиться о себе, ведь... матери не было до нее совершенно никакого дела. Иногда, Блэкберд задавалась вопросом, как только она не померла в такие моменты.
А в доме Майкла Блэкберд чувствовала себя комфортно.
