Point of no return

      2021       Темноволосая девушка в странном комплекте нижнего белья, состоявшего из коротких панталонов с рюшечками на концах, которые более или менее были похожих на обычные трусы, и такого же ажурного лифчика, внимательно осматривала себя в отражении высокого зеркала. У нее это уже вошло в привычку – вот так стоять часами около зеркала и рассматривать себя в отражении, пытаясь убедить саму себя, что все с ней отлично. Хотя за эти полтора года с начала апокалипсиса из-за постоянного недоедания, ее фигура стала более худой, каштановые волосы, доходившие почти до талии, стали бледнее. И однажды, поддавшись какому-то странному порыву спустя, несколько месяцев пребывания в аванпосте, Джорджия обкорнала их чуть ниже плеч. За это время они отрасли, и теперь прикрывали грудь. Но даже так Джорджии нравилась ее внешность. Вот только иногда, глядя на свое отражение в зеркале, она будто не узнавала себя. Словно что-то было не так. Но она не могла понять – что именно.       Устало выдохнув и поправив волосы, Джорджия принялась натягивать на себя лиловое платье. Это ж насколько нужно было быть долбанутой, чтобы выбрать лиловый – цветом для так называемой элиты аванпоста? Но с управляющей никто не спорил.       Вильгемина Венейбл была властолюбивой и жестокой женщиной, за любую непокорность она любила наказывать физически. Что лишь подтверждало наличие у нее садистских наклонностей. Джи прочувствовала это на своей шкуре спустя пару недель после прибытия в бункер. При прибытии каким-то чудом при осмотре вещей Эшчерт надзиратели пропустили две пачки сигарет с зажигалкой. Эти вещи принадлежали ее парню Филиппу, поэтому она удивилась, когда нашла их в чемодане среди своих вещей, ведь сама она не курила.       И хоть Джи понимала, что курение представляло собой серьезную проблему, ведь оно загрязняло воздух, увеличивало потребление кислорода и создавало дополнительный риск возникновения пожара, и это являлось нарушением установленных Венейбл правил, но она ничего не могла с собой поделать. Из-за подавленного состояния и стресса, что стали часто сопровождать ее после начала апокалипсиса, ей нужно было расслабиться, а в этом дебильном бункере она могла сделать это лишь с помощью сигарет. Она курила только в своей комнате, заперевшись поздно вечером после комендантского часа. Хорошо, что вытяжка в туалетах работала отменно. А потом спустя пару недель Джи случайно забыла закрыть дверь, и Кулак нашла ее, лежавшей в ванной с сигаретой в руках.       Громила совершенно не церемонясь вытащила сопротивляющуюся и кричавшую девушку из ванны и голышом потащила ее в комнату. Там ее уже ждала сама Венейбл и ее верная правая рука – Мириам Мид. Управляющая была в гневе, но не хотела наказывать Джорджию в ее комнате. Женщина приказал Кулак надеть на нее нижнее белье и притащить в главный зал. Конечно же Кулак выполнила приказ, совершенно не заботясь о том, что делала Джи больно и когда довольно грубо надевала на нее нижнее белье, и когда тащила по коридорам. Джи все это время пыталась вырваться из цепких и сильных лапищ женщины – она не хотела сбежать, а лишь самой дойти до нужного места, боясь, что Кулак понаставит на ней еще парочку синяков. Что, в принципе, и произошло. Прошла пара минут, прежде чем Кулак швырнула Джорджию на пол в центр коридора, и та, зашипев, тут же потерла посиневшие запястья и осмотрелась.       Вильгемину очень взбесил тот факт, что кто-то посмел не соблюдать нормы поведения, установленные ею лично. А за такое поведение полагалось соответствующее наказание. Причем прилюдное. Управляющая собрала в главном коридоре всех жителей аванпоста. Даже серых. Сонные, они все выстроились вдоль стен, кидая на Эшчерт ничего непонимающие взгляды.       Управляющая обвинила Эшчерт в курении и нежелании соблюдать установленные Кооперативом законы. Она хотела показать всем, что правила третьего аванпоста обязательны и непреклонны, и что именно благодаря этому станция сможет выжить среди хаоса и ужаса нового мира. И что каждый за их нарушение будет сурово и жестоко наказан, независимо от его статуса.       Кулак рывком посадил Джорджию на колени и держала за плечи. Мириам Мид же вытянула руки девушки ладонями вверх и держала их в таком положении. А потом, словно из ниоткуда Вильгемина вытащила розги и начала медленно хлестать ими по ладоням девушки. На первых шести ударах Джорджия не смогла сдерживать громкие болезненные крики, а потом она уже лишь молча кусала губы и плакала. В общем девушка удостоилась пятнадцати ударов розгами. Но мало того, что эта старая сука превратила ее ладони в кровавое месиво, так на этом она не остановилась, и Джорджия получила еще десять ударов по спине, пока управляющая давила самодовольную ухмылку.       После этого Джорджия пролежала в своей кровати около двух недель, правда первые два дня она просто провалялась без сознания. И это можно было считать плюсом, ведь за эти дни раны немного, но перестали болеть. Но даже так Джи не могла ни встать, ни держать что-либо в руках, поэтому все это время кто-нибудь был рядом с ней. В основном это была Серая по имени Тина. Девушка мазала раны мазями, меняла повязки, помогала есть и помогала с другими физиологическими потребностями. Помимо Серой к ней в гости приходили Лиловые, с которыми у нее сложились более или менее дружественные отношения: Эмили, Тимоти и Андре.       Возможно, Стю, парень Андре, тоже бы тогда сидел рядом с ней, если бы не одно НО – он был мертв. Это случилось в вечер, когда привезли Эмили и Тимоти. Стю как-то умудрился облучиться, но дезактивация ему, в отличие от Галланта, не помогла, поэтому от него избавились.       А на следующий ужин вместо питательных кубиков им подали горячую мясную похлебку. Джорджия стала с огромным аппетитом уплетать его, в принципе, как и остальные. И все было бы хорошо, если бы вскоре они не стали находить в тарелках кости. Человеческие. Сложить два плюс два смогли все, поэтому догадаться, что это блюдо было приготовлено из Стю, им было не трудно. Джорджия еле добралась до туалета в своей комнате, чтобы прочистить желудок. Не сказать, что она была со Стю прям закадычными друзьями, парень был немного глуповат, и поэтому с ним было весело. Но все же факт того, что только что ты съел человека, с которым буквально вчера вел разговоры, сидя на диванчиках в гостиной, убивал и вызывал отвращение.       Естественно, Венейбл отрицала факт каннибализма, ведь Стю был заражен, и она не стала бы есть радиоактивную похлебку вместе со всеми. Но факты не срастались. Вряд ли управляющая прятала бы в холодильнике труп другого человека столько времени. Можно была даже предположить, что стервозная управляющая кокнула кого-то специально. Но в аванпосте все были на месте. Кроме Стю. Но, к сожалению, у Джорджии на этот счет было другое мнение – Венейбл убила совершенно здорового человека. И в это ей верилось намного-намного больше.              С того инцидента прошло полтора года. Дела в бункере шли паршиво – жители станции все меньше надеялись на спасение, а запасы еды подходили к концу, поэтому прием пищи сократился до одного раза в день. Заняться тоже было нечем, поэтому каждый день был похож на предыдущий. Скрашивали скучные и однотипные дни лишь посиделки. Словно сраный день сурка. Чаще всего Джи зависала с Эмили и Тимоти. Они были милыми. А еще вскоре влюбились друг в друга, поэтому Джи часто прикрывала их перед Венейбл и ее прихвостнями.       Странно, что в апокалипсис им было непозволительно заводить отношения. Да какие отношения! Даже сексом заниматься было запрещено. Нет, понятное дело, что Кооператив, который придумал всю эту фигню с бункерами и дал им возможность выжить, возможно не хотел, чтобы оставшееся население пока плодилось и размножалось, словно кролики, находясь в закрытых помещениях с ограниченным количеством продовольствия. Но… ведь существовал не только вагинальный секс. Да даже Андрэ со Стю вели монашеский образ жизни! А они заделать детей уж точно никак не могли! Но старая карга даже им не давала возможности заниматься прелюбодеянием.       Но атмосфера в бункере поменялась после того, как вчера сработала сигнализация, оповещающая о вторжении на территорию бункера. К ним прибыл какой-то гость. Венейбл его, кажется, невзлюбила, судя по ее недовольному лицу, когда Эмили спросила у Венгельмины о госте, сидевшем в ее кабинете. Ей вообще мало кто нравился, особенно если это был кто-то, с властью больше, чем у нее. И судя по ее реакции так оно и было.              И буквально пару минуту назад к Джи зашла Тина и сообщила, что мисс Венейбл ждет всех в гостиной. А так как она была строгой и пунктуальной, и сообщала о таких собраниях заранее, выходило, что сегодняшняя встреча была экстренной. Выходя из комнаты, Джорджия хмыкнула. Сегодняшний день прямо-таки наполнен необычными для этого места моментами. Да взять хотя бы сегодняшнее утро, когда Джи, проснувшись, обнаружила в своей постели змею! Та мирно лежала рядом с ней, но девушка все рано свалилась с кровати от испуга. Но Джи захотелось погладить ее, почувствовать живое существо, но вдруг из комнаты, принадлежавшей Эмили, раздался испуганный визг. Эмили тоже обнаружила в своем номере змей. И как выяснилось позже, не только Эмили и Джи нашли их.       Змей было так много, что по решению Мид их было решено пустить на суп. Когда во время обеда Серые разливали его, все видели, как в тарелочках плескались столь желанные порубленные кусочки змей. Но когда все открыли крышки, то из тарелок тут же выползли живые змеи. Крика и паники было уйма. Даже Венейбл не могла толком объяснить, что за… чертовщина произошла. И вот в завершении этого непонятного дня их ждала вишенка на торте – срочное собрание.       Джи вошла в гостиную одной из последних. Помимо Лиловых вдоль стен выстроились и все Серые. Эшчерт плюхнулась на диван, настойчиво втиснувшись между Тимоти и подлокотником. Было еще свободное место рядом с Коко, но от нее настолько несло гелем для волос, что проще было удавится.       В коридоре раздались медленные и размеренные шаги. Это был тот самый гость Венейбл. И спустя пару секунд жители аванпоста в этом убедились, когда в комнату вошел высокий мужчина, тут же приковавший к себе внимание каждого.       Одет он был в красивый черный костюм. У него были длинные светлые волосы, водопадом спадающие на широкие плечи, но открывающие острые скулы и светлое лицо. Голубые глаза гордо и властно смотрели на каждого. Даже Венейбл удостоилась презрительного взгляда, когда незнакомец без слов попросил ее уступить ему место.       Джи еле подавила в себе ухмылку в этот момент, наблюдая, как пытаясь выглядеть гордо, Вильгемина также молча, но с явной неохотой, отшагнула в сторону. Словно признавая его превосходство. Но Эшчерт все же не удалось сдержаться, когда Галлант невольно поправил растрепанные волосы, кидая быстрые и косые взгляды на мужчину. Незнакомец произвел на стилиста явно огромное впечатление.       Мужчина представился Майклом Лэнгдоном. Голос у него был приятным – мягким, но хриплым. Он говорил спокойно и манерно. Джорджии показалось, что даже как-то лениво и скучающе. Он оставался таким, даже когда сообщил, что остатки человечества были на грани истребления, и его визит являлся решающим для сохранения цивилизованной жизни на Земле. По словам Лэнгдона,станции в Нью-Йорке, Западной Вирджинии и Техасе захвачены и разрушены. Такая же участь, очевидно, постигла и международные станции, которые больше не выходили на связь. Он рассказал о существовании Святилища, которое было призвано обеспечить выживание человеческого рода. Но не каждый мог туда попасть, поэтому ему было необходимо провести собеседования и отобрать достойных кандидатов. Остальным же было суждено умереть от голода или быть съеденными каннибалами.       Выжить хотелось всем, но Галлант успел первым вызываться на собеседование с этим сексуальным симпотяжкой.       Проводив обоих мужчин внимательным взглядом, Джорджия не стала задерживаться и вернулась в свою комнату. А на следующее утро нас всех ждала грустная новость – Иви, бабушка Галланта, скончалась ночью. Вот так, просто легла и не проснулась. Иви хоть и была стара, но энергии и упрямства внутри этого дряхлого тельца было хоть отбавляй. Это было как-то подозрительно.       В назначенное время Джорджия зашла в кабинет, освещенный тусклым светом свечей. Холодные голубые глаза мистера Лэнгдона медленно поднялись от бумаг, встречаясь с ее взглядом.       – Присаживайся. – Лэнгдон указал рукой на кресло, стоявшее напротив стола, вернув свое внимание на документы.       Девушка молча выполнила указание, села в кресло перед столом, поправив складки длинного платья. После этого повисло напряженное молчание.       – Вы будете у меня уже что-то спрашивать, мистер Лэнгдон? – чуть вскинув брови, деловито поинтересовалась Джорджия, спустя несколько минут гнетущей тишины.       – Нет. – ухмыльнулся в ответ мужчина, бегло взглянув на нее.       – Ладно... – беззаботно отозвалась Джи, пожав плечами и подавив желание закатить глаза.       Если мстер Лэнгдон хочет проверить ее на прочность – она посидит, помолчит и подождет. В общем, сделает все, что нужно. В нынешнее время торопиться ей было некуда. А от этого разговора как-никак решилась ее дальнейшая судьба.       Джи оказалась в числе последних из Лиловых кого вызвали на так называемую кооперацию. Девушка интересовалась у тех, кто уже побывала у Лэнгдона, как все прошло, что он спрашивал, но никто так ей и не ответил ничего стоящего. Все рассказывали, что он задавал какие-то странные вопросы, и какой страх и волнение испытывали перед загадочным мужчиной, но Джорджия должно быть просто спятила. Она лишь ощущала какое-то странное чувство. Перед мужчиной она почему-то хотела вести себя расслабленно и раскованно. Она хотела вести себя наравне с ним. И именно так она себя и повела – откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и в открытую стала рассматривать мужчину напротив.       Джорджия бы соврала, если бы сказала, что в мистере Лэнгдоне не было ничего примечательного. Наоборот. Даже его одежда. Вот вроде ничего особенного: черные брюки и такая же черная шелковая рубашка... Он был элегантен, статен и запредельно красив. И как ей показалось, он об этом знал и прекрасно этим пользовался. А его взгляд словно выдавал его с головой: в нем читалась абсолютная власть и беспощадность. Он рассматривал ее как добычу. И, поняв это, Джорджия совершенно не к месту почувствовала приятное волнение.       А потом ее взгляд невольно переместился на ковер, пол и стены и Джи нахмурилась. Она ненавидела этот кабинет всей душой. После той прилюдной порки Венейбл несколько раз вызывала Эшчерт сюда. Хотя, вызывала – это еще громко сказано. Кулак просто приходила к ней в комнату и насильно тащила вниз, даже несмотря на то, что Джи было трудно передвигаться. А стоило девушке оказываться в этом проклятом кабинете, как Вильгемина заставляла ее сжимать и разжимать кулаки, из-за чего заживающие ранки на ладонях снова начинали кровоточить. А еще старая маразматичка заставляла Джи снимать платье, после чего та с каким-то маниакальным удовольствием водила пальцами по ранам на спине. Медленно, но болезненно и нежно, чтобы вскрыть корочку запекшейся крови. При этом она твердила что-то о том, что физическая боль – лучший учитель. Поехавшая мразь.       Она была так погружена в воспоминания о тех ненавистных днях, но все равно она заметила, как мистер Лэнгдон сложил губы в ухмылке, глядя на нее.       – Что? – тут же нахмурилась Джорджия, сощурив глаза.       – Расскажи мне о мисс Венейбл. – манерно и как-то лениво произнес мужчина, подперев щеку рукой, глядя точно ей в глаза с каким-то азартом и интересом.       – Зачем? – его вопрос на секунду вывел ее из колеи.       – Хочу знать, что ты о ней думаешь. – его губы тронула легкая, но фальшивая улыбка.       – Самовлюбленная, конченная сука с манией величия, любящая издеваться над людьми. – тут же без раздумий отчеканила Джи, чувствуя, как на душе сразу стало легче из-за того, что она высказала то, что думала об управляющей.       – Сколько ненависти... – Лэнгдон, довольно хмыкнул, откинувшись на спинку стула, но не открывая взгляда от гостьи. – Расскажи-ка мне еще, Джор-джиии-я. – он специально растянул ее имя, и его эмоции выражали како-то детский интерес.       – Что именно?       – Ну, скажем, что ты думаешь про остальных. Только честно, Джорджия. Невзирая на связи, что вам удалось здесь установить за этот короткий срок. Я пойму, если ты соврешь мне.       Почему-то, глядя на него, Эшчерт понимала, что лукавить не стоило – сейчас решалась ее судьба. Но она будет честна не только с другими, но и с собой. И она заговорила.       Андре – трус и истеричка, находится под каблуком у матери, неспособный действовать в критической ситуации. Дайна – умная, порядочная, чрезвычайно целеустремленная, но хитрая и эгоистичная женщина. Галлант – показушник и пустослов, алчный паразит, возможно ранимый и довольно мстительный. Коко – невообразимая тщеславная глупышка, читающая себя центром вселенной, неспособная даже задницу себе подтереть без помощи своей личной прислуги. Мэллори – бесхребетная, завистливая серая мышка. Но что объединяло каждого живущего здесь – каждый из них был готов пойти по головам, если от этого будет зависеть их жизнь.       Прослушав речь Джорджии, Майкл едва заметно улыбнулся:       – А ты не лестного мнения о своих друзьях.       – Мы не друзья. Скорее всего здесь больше подойдет термин – вынужденные сожители. Но сейчас даже это мнимое сожительство трещит по швам. – девушка подозрительно сощурила глаза, глядя на мужчину напротив.       – И что же послужило этому причиной, позволь узнать? – светлые брови вздернулись вверх в поддельном изумлении.       Джорджия еле подавила в себе ехидный смешок. Этот Лэнгдон прекрасно притворялся невинной овечкой. Но она была уверена, что под личиной овечки прятался самый что ни на есть хищник. Он точно со всеми ними игрался.       – Вы здесь. – совершенно честно ответила Эшчерт.       Лэнгдон снова довольно улыбнулся. Что-то в ней было. И хоть эта девчонка смела дерзить ему, но она говорила чистую правду. При этом он не чувствовала внутри нее ни капельки страха.       – А что ты скажешь насчет себя? – Лэнгдон вдруг ленивой походкой подошел к Джорджии.       – Я... – Джи задумалась на мгновение, поднеся пальчик к приоткрытым губам, и взглянула на него лукавым взглядом, чуть наклонив голову к плечу. – Поверьте, я ничем не хуже остальных. Здесь нет хороших людей. И даже если человек думает, что он является таковым, то он сам глубоко заблуждается.       Между ними снова повисло молчание. Джорджия уже было решила, что на этом ее собеседование окончено, как голос Лэнгдона вывел ее из раздумий:       – Раздевайся.       – Что? – Джорджия уставилась на него во все глаза, думая, что ей послышалось.       – Раздевайся, Джорджия. – повторил Лэнгдон без тени шутки.       Ее собственное имя из его уст подействовало на нее как-то странно. Словно она попадала по какой-то гипноз. Не сводя гневный взгляд с мужчины, она встала и тут же повернулась к нему спиной. Собрав волю в кулак, Джорджия начала медленно расстегивать многочисленные крючки на корсете, сняв ткань, покрывавшую торс и спину. Руки поспешно накрыли грудь. И девушка недовольно поджала губы – она знала, что увидит мужчина.       Шрамы выступали неровными линиями: длинные горизонтальные полосы пересекали лопатки, оставшиеся от ударов, а вертикальное красное пятно простиралось вдоль позвоночника, вызванное ударом резиновой дубинки, оставленной Кулак.       – Что произошло? – заинтересованно и мягко произнес Лэнгдон, проводя пальцами по длинному рубцу, опоясывающему все спину.       – Покурила. Так меня наказали за нарушение дисциплины. Это произошло почти в самом начале… – сглотнув, произнесла Джи, стараясь сделать голос более непринужденным.       – И неужели тебе не хотелось отомстить обидчику? – заинтересованно протянул мужчина и слегка надавили на один из шрамов. – Есть ведь так много способов завершить человеческую жизнь…       – Хотелось, конечно. – не стала врать девушка, нервно поведя плечами, чувствуя, как мурашки забегали по всей коже от его прикосновений.       – Но все это так и осталось в мечтах. – голос за спиной звучал как-то разочарованно.       – Я что, похожа на самоубийцу? – Джорджия бросила на него колкий взгляд из-за плеча. – Венейбл – глава этого гадюшника. Не обижайтесь. Я быстрее сдохну, чем причиню ей вред. Меня сюда приволокли, чтобы я выжила в этом дерьме. И так тупо пускать к херам эту возможность я не хочу.       В груди затрепетало, стоило лишь ощутить горячее дыхание на шее, оставленное громким смешком. Но сердце также быстро рухнуло в пятки, стоило понять, что мужские руки стали опускаться ниже.       – Что вы делаете? – ее голос все же дал слабину.       В этот момент Лэнгдон вдруг беспардонно задрал подол платья. Джорджия резко развернулась, прожигая его раздраженным взглядом:       – Что вы себе позволяете... – ее грудь тяжело вздымалась, все еще прикрытая тонкими руками.       Лэнгдон сидел на полу, держа в руках ткань юбки и нескольких подъюбников.       – Кооперация включает в себя осмотр. – он взглянул на нее снизу, и его глаза опасно сверкнули в полутьме. – Стой смирно, Джорджия. Иначе я буду вынужден тебя наказать. – его властный голос, не терпящий возражений, пригвоздил ее к месту.       Они играли в гляделки несколько секунд. Тихо чертыхнувшись, что не укрылось от мужчины, Джорджия сама подхватила юбки одной рукой, сильнее оголяя ноги. Чертов ублюдок! Да уж, наказание за сигареты было не единственным, которое Джи получила. Поэтому ноги ее выглядели не лучше спины. И шрамы на них тоже не остались без внимания члена Кооператива.       – Меня задолбали ее длинные платья. – подала тихий голос девушка, заметив вопросительный взгляд голубых глаз. – Я немного перешила одно из тех, что было. Сделала его покороче, чуть ниже колен. – она внимательно следила за действиями Лэнгдона, продолжающего разглядывать израненные ноги. – А вот Венейбл это почему-то пришлось не по душе. Хотя никакого правила на этот счет не было. – в конце голос прямо-таки сквозил обидой и осуждением.       Джорджия пыталась делать вид, что ее совершенно не заботит происходящее внизу. Но это ей не удавалось. Ее собственное тело подводило – сердце сбивалось с ритма, а мышцы напрягались каждый раз, когда мистер Лэнгдон дотрагивался до кожи своими холодными пальцами. И именно из-за этого перед глазами вдруг всплыло воспоминание, как в первый вечер после знакомства с Лэнгдоном, лежа на кровати она все же думала о нем. Ей понравились его руки с длинными пальцами, украшенные массивными перстнями, поэтому лежа тогда на кровати, она позволила себе шалость, воображая, как эти самые пальцы ловко ласкают ее между ног. И сейчас она словно вновь оказалась в том сне.       Мужчина медленно проводил пальцами по ее ногам, поднимаясь все выше: от щиколоток, к коленкам и дальше к бедрам. Джорджия прикусила губу, тяжело дыша. Ей надо было бы отвлечься от всего этого... Джи, конечно, было стыдно, но совершенно не из-за того, что делал мистер Лэнгдон и что она была бы не против большего. Причина ее стыда – эти чертовы панталоны, что сейчас были на ней! Ну прям очень сексуальное нижнее белье! Интересно, а в восемнадцатом веке вообще было сексуальное эротичное белье?       По коже вдруг пробежали мурашки, вернувшие ее в реальность. Поднимись мужские пальцы еще выше, и она не сможет сдержать стона. И ей вдруг стало интересно другое – что именно имел в виду Лэнгдон под так называемым наказанием за ее непослушание? Поэтому где-то глубоко в голове замаячила мысль о том, чтобы сделать шаг в сторону. Ослушаться приказа.       В этот момент Лэнгдон снова взглянул на нее, и не выдержав взгляда его голубых глаз, Джорджия перевела свой в сторону, уткнувшись в его рабочий стол. Почему-то ей показалось, что она увидела на дне его глаз заинтересованность и даже какое-то веселье. А на столе Майкла был просто офигительный порядок. Все документы были разложены на три стопочки. Кто-то явно был тем еще перфекционистом. На самой верхней папке средней стопки девушка заметила свое имя. Интерес тут же взыграл в ней, и она отвлеклась от мужчины, сидевшего на полу.       Лэнгдон тоже понял это, поэтому дальше играть ему уже было, честное слово, скучновато.       – Можешь идти, Джорджия. – сухо бросил он, вставая на ноги.       Его голос прозвучал так неожиданно, что Джи даже растерялась, а когда пришла в себя, мистер Лэнгдон уже сидел за столом, уткнувшись в свои бумажки.       – Пока… – фривольно буркнула она и, бросив на мужчину быстрый взгляд, поспешила удалиться.              Пристальный взгляд приклеился к оголенной женской спине. Джорджия так и покинула его кабинет с припущенным верхом платья, прикрывая грудь руками, которые будто намертво застыли в таком положении. Когда дверь за ней захлопнулась, он лениво подпер рукой голову, облокачиваясь локтем на стол. Взгляд невольно переместился на папку, раскрытую на столе.              «Джорджия Эшчерт.       22 года.       Рост – 167 сантиметров.       вес – 62 кг.       Группа крови – 4 положительная»       В каждом аванпосте было где-то примерно 3-5 таких счастливчиков, которых выбрали благодаря их ДНК. Джорджия относилась к их числу.       Перед Майклом была ее фотография. Да уж, жизнь в аванпосте ее помяла. Уж сильно исхудала. Но играть с ней оказалось интереснее, чем он предполагал. И ему даже стало интересно, сколько же она проживет, ведь кое-кто в аванпосте уже выстраивал план, как попасть в Святилище.              Джорджия завалилась на кровати, раскинув руки, тяжело вздохнув. Она была у Лэнгдона от силы полчаса, но была жутко вымотана. А на душе у нее был какой-то странный осадок. Волнение? Недовольство? Неудовлетворение? Она не понимала, что именно испытывала, но понимала одно – этот мужчина был каким-то странным.       Она даже не сразу вспомнила, что была в совершенно неподобающем виде. И увидь ее кто с голой грудью, она бы стала объектом ненужного внимания. Точно бы поползли сплетни, что она пыталась попасть в Святилище, раздвинув ноги перед мужчиной. Хотя, она была бы не против… Но сейчас ситуация была другая.       Она не стеснялась показывать шрамы другим жителям аванпоста, ведь они лично видели, как Венейбл наказывала ее. Но перед этим мужчиной почему-то все было по-другому.       Джорджия перевернулась на бок, уперев взгляд в туалетный столик. В кабинете Лэнгдона она мельком смогла увидеть папку со своим личным делом. И ей в тот момент стало жутко интересно, были ли там фотографии? Эшчерт была бы не прочь увидеть фотографии родных. А то буквально на днях, она поняла, что совершенно не помнила их лиц. Ни матери, ни отца, ни бабушки с дедушкой – никого. Даже своего жениха Филлипа. Во её снах у них вместо лиц были лишь размытые физиономии. Ее родители погибли в автокатастрофе за семь месяцев до апокалипсиса. А когда было объявлено о третьей мировой войне, работники Кооператива вытащили ее прямо из кровати, в которой она нежилась вместе со своим женихом. И сейчас, лежа на кровати, она вдруг с ужасом призналась себе, что не убивалась по Филлипу и родным. Ни сейчас, ни... тогда, когда ее привезли сюда перед бомбежкой. Нет, конечно, она поплакала, но это продлилось буквально час. Дальше ее сопровождала лишь пустота. Вплоть до сегодняшнего дня...       Эшчерт чертыхнулась и перевернулась на спину. И снова она вернулась мыслями к этим голубым холодным глазам... И как бы странно ни звучало, к холодным, но в то же время, к обжигающим длинным пальцам. Прикусив губу, она отпустила себя и запустила пальцы под слои юбок, согнув ноги в коленках.       К черту все это!