Point of no return

      На следующий день, так же, как и в любой день до этого, Джорджия не видела мистера Лэнгдона. Он довольно редко покидал свою комнату, и видели его исключительно на кооперации.       Но даже из-за его прибытия Венейбл не была готова менять устоявшиеся правила. По вечерам Лиловые были обязаны спускаться в гостиную для общения и распития коктейлей. Это было бы вполне себе обычно, если бы не одно НО. Уже больше года из колонок радио доносилась одна и та же песня. Maureen McGovern «The Morning After». Когда эта песня заиграла в первый раз, спустя несколько месяцев, она казалась всем спасением. Все думали, что так Кооператив хотел поддержать спасшихся, намекая на их скорое спасание. Ага. Как же! Это больше походило на самую изощренную пытку.       Иногда, когда дурацкая песня из радио могла окончательно довести кого-нибудь из жителей аванпоста до нервного срыва, Джорджия поддавалась чужим уговорам и играла на рояле или пела. Венейбл против этого, к счастью, не была. Ей, наверное, тоже надоело слушать одну и туже песню на протяжении года. Иначе как объяснить то, что стоило только Джи заикнуться о том, что она умела играть на пианино и гитаре, как на следующий день Кулак и еще парочка надзирателей откуда-то притащили в гостиную старенький полированный рояль. Не могли раньше, что ли его достать. Да и думалось, что живущие здесь были бы не прочь просто постучать по клавишам, чтобы отвести душу.       Вот и сегодня Галлант первым из всех поднял эту тему.       – О, да брось! Давай, Джи!       Джорджия тоже была бы не против. А то они собрались в гостиной буквально минут десять назад, а она уже была готова засунуть вилку себе в ухо, чем снова послушает эту песню. Но уж больно ей это было впадлу... Эшчерт все еще была вымотана после вчерашнего разговора тет-а-тет с одним странным мужчиной.       – Не хочу.       – Давай, не ломайся! – не унимался Галлант.       – Хорошо. – все же согласилась она, хорошенько обдумав его просьбу, и улыбнулась. – Но за это ты отдашь мне свои брюки! – девушка стрельнула в стилиста игривым взглядом, приподняв бровь.       – Чего? – Галлант удивился от такой просьбы.       – Давай, давай. – Джорджия похлопала в ладоши, поторапливая его.       – Что, сейчас?       – Ну ты же хочешь, чтобы я спела сейчас, да? За мою работу надо платить. Сейчас. – игриво протянула она, а затем метнула быстрый взгляд в угол, где притаилась ее нелюбимая Серая. – Эй, Мэллори, притащи Галланту новые штаны! – раздраженно бросила она прислуге.       Серая недовольно пождала губы и взглянула на свою хозяйку, словно ища у нее поддержки. Однако Сен-Пьер, пожав плечами, лишь кивнула головой, намекая, чтобы помощница выполнила просьбу. Мэллори с недовольной миной вышла из зала.       Джорджия проводила эту Серую пристальным взглядом, пока та не скрылась в темном коридоре. Что-то на подсознательном уровне будто было против нахождения Мэллори рядом. А еще и Сен-Пьер. Джорджия, наверное, спятила, но она словно чувствовала, как в эти мгновения что-то скреблось длинными и острыми когтями в ее черепушке. А вскоре она уже настолько привыкла к это странному закидону, что просто перестала обращать на это внимание. Но раздражение в присутствии Мэллори и Коко Эшчерт испытывать не перестала. Она старалась свести общение с ними на минимум, однако сделать это в замкнутом пространстве бункера было просто невыносимо. Особенно во время приема пищи или вот таких вот обязательных посиделок.       Эшчерт, совершенно никого не стесняясь, стянула с себя дебильную многослойную юбку и, снова усевшись на диван и грациозно закинув ногу на ногу, выжидающе взглянула на стилиста, чуть приподняв брови. Ее бесило это тупое правило Венейбл, что девушки должны ходить в платьях или юбках, поэтому она ловила всякую возможность получить желаемое. Коко уже проворачивала с ним такое и осталась безнаказанной, значит, и она, Джорджия, не получит выговор от Венейбл.       Галлант картинно закатил глаза и с каменным выражением лица принялся стягивать с себя брюки, стараясь не смотреть на оголенные женский ножки. Он еще помнил, как много крови стекало по ним, когда Венейбл наказывала Эшчерт за перешитое платье. И Джи это, конечно же, замечала, но не обращала на это уже совершенно никакого внимания.       И вот, наконец, получив в руки желаемое и тут же напялив на себя чуть великоватые штаны, Джи потуже затянула пояс и легла поперек дивана, закинув ноги на спинку и свесив голову с сидушки. Красота то какая! Она взглянула на Галланта и усмехнулась – мужчина спокойно стоял в рубашке и трусах, уперев руки в бока и поглядывая в сторону входа. Пара секунд, и по коридору послышались тихие, но торопливые шаги, и Мэллори вернулась с брюками.       Когда мужчина оделся, он плюхнулся на диван рядом с Эшчерт, закинув руки на спинку дивана и как бы невзначай легонько пихнул ее ногой в плечо:       – Оплату получила – шуруй отрабатывать! – скомандовал он.       Закатив глаза и состроив картинное недовольное лицо, Фелис совершенно не грациозно свалилась с дивана и, поправив одежду, подошла к роялю.       Не колеблясь ни секунды, она открыла крышку инструмента и провела рукой по черно-белым клавишам. Когда Джорджия села за рояль, наступила полная тишина – звук радио полностью убавили, а все жители аванпоста молчали, ожидая мини-концерт. Даже Серые словно стали ходить тише, желая услышать что-то новое и отдохнуть от надоедливой мелодии.       Пальцы Джорджии медленно запорхали над клавишами. Она начала с легкого, почти невесомого вступления, позволяя первым нотам раствориться в воздухе, прежде чем мелодия начала набирать силу. «Dancing Queen» от ABBA неожиданно заполнила все пространство. На втором куплете Дайна даже начала тихо подпевать. Так всегда происходило. Но раньше с ней всегда была Иви. Поэтому Джорджии пришлось немного замедлиться, чтобы подстроиться под Дайну.       После бурного успеха первой мелодии в комнате повисла недолгая пауза. Джорджия, все еще чувствуя прилив энергии от предыдущего выступления, медленно подняла голову. Ее взгляд скользнул по лицам присутствующих – по расслабленным, улыбающимся Лиловым, по притихшим, но явно наслаждавшимся моментом Серым.       Она глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями, и ее пальцы мягко опустились на клавиши. Первый аккорд «Shallow» прозвучал тихо. В моменты кульминации она чуть наклонялась вперед, вкладывая в музыку всю свою душу.       Когда последние ноты «Shallow» растворились в воздухе, Джорджия заметила движение на балкончике, поэтому подняла взгляд, на мгновение застыла, и снова вернула внимание на клавиши.       Мистер Лэнгдон стоял на балкончике на втором этаже и лениво наблюдал за ними. Их глаза встретились, и на мгновение время словно остановилось. Новый зритель немного выбил ее из колеи, но из-за его присутствия ей захотелось показать себя. И в голове вдруг всплыла нужная мелодия.       На это раз ее выбор пал на «Follow You Down» Cajsa Siik. Ее пальцы медленно бегали по клавишам, а губы едва заметно шевелились, повторяя знакомые слова. Вскоре она совсем увлеклась и, закрыв глаза, начала подпевать громче:              «Потом бремя прошлого       Заставило нас расти слишком быстро,       Мы становимся теми, кто мы есть,       Медленно плывем среди звезд.       Я сказал вниз.       Я последую за тобой вниз, вниз, вниз, вниз,       Сегодня ночью       Последу за тобой вниз, вниз, вниз, вниз».              Музыка становилась все увереннее, заразительнее.       Эшчерт невольно уловила движение на балкончике. Мистер Лэнгдон облокотился локтями на перила, продолжая наблюдать за веселящимися жителями аванпоста.       Но оставался он не долго – ушел уже буквально через минуту, и вскоре и Джорджия растеряла все желание играть, списав на усталость. Тем более, что играть три песни за одни штаны – какой-то неравноценный обмен.       Джорджия распахнула глаза, охваченная необъяснимым волнением. Что-то случилось, но она никак не могла понять, что именно. Сердце билось учащенно, пот выступил на лбу, дыхание стало тяжелым. Она не понимала, что произошло. Ей было жарко. Она была настолько потная, что даже постельное белье было влажным. Во сне ее словно что-то обожгло… Непонятное тепло струилось по венам, вызывая слабость и озноб одновременно. Волосы встали дыбом, по коже побежали мелкие мурашки. Казалось, что-то шевелилось, поднималось, стремилось наружу, желая вырваться из груди.       Эшчерт резко села на кровати. Ее глаза лихорадочно забегали по комнате, пытаясь увидеть в темноте хоть какую-нибудь причину для беспокойства, но ничего необычного не наблюдалось. Только странные тени шевелились на стенах. Но даже так она настороженно прислушивалась к окружающей обстановке. Комната вдруг показалась ей тесной и душной, воздух стал тяжелым, дыхание затруднилось. В ушах стоял глухой шум. Джорджия словно задыхалась, ощутив раздражение и злость.       Она ворочалась, пытаясь уснуть и успокоить нервы. И примерно через пятнадцать минут не выдержала и, накинув халат поверх ночной сорочки, вышла из комнаты.       Гостиная утопала в тишине. И Джорджия была рада, что здесь никого не было. Хотя, этого и стоило ожидать, ведь уже было три ночи. Девушка самостоятельно разожгла камин, и уселась перед ним, оперевшись спиной о кресло, и принялась внимательно наблюдать за пламенем, надеясь отвлечься от назойливых мыслей, но теперь ее донимали еще и каке-то слуховые галлюцинации. Словно кто-то пристроился за спиной и нашептывал ей что-то на ухо, просто не переставая. Но, к ее огромному удивлению, эти самые шепоты даже усыпили ее.       Во сне она видела нечто странное – она словно стояла на входе в небольшое помещение со светлыми стенами. Комната освещалась многочисленными свечами, расставленными в нишах в стенах и на полу. Но ее внимание привлекли далеко не свечи, а залитый кровью пол. Но, как ни странно, ноги Джорджии сами повели ее вперед. В центре комнаты располагалась невысокая круглая платформа, по всей площади которой была нарисована пентаграмма. Именно от нее по полу растекалась кровь.       Но вскоре начало происходить нечто странное! Кровь, которой была нарисована пентаграмма, вдруг забурлила, и из нее начали выползать сотни змей разных окрасов. Шепот стал разноситься громче, но это бормотание все равно было не разобрать. Вскрикнув, Джорджия не могла пошевелиться, и только могла наблюдать, как змеи расползлись по полу, оставляя за собой кровавые разводы, из которых появлялись новые пресмыкающиеся. Их было так много, что меньше, чем через минуту они покрыли собой весь пол. Эшчерт чувствовала, как они медленно ползали по ее ступням, щекоча кожу. И потом Джорджия поняла, что странный шепот исходил именно от них. От этой какофонии начала болеть голова.       И тут словно по команде некоторые из змей стали сползаться обратно к центру пентаграммы, постепенно сжимаясь и сплетаясь в единый клубок. С каждой секундой он становился крупнее, впитывая в себя все больше маленьких телец. Постепенно клубок начал расти вверх, пока не принял форму человека, состоявшего из живых и шипящих змей.       Прямо дичь какая-то.       Это нечто шагнуло к Джорджии. Оно протянуло к ней руку, и Джорджия рухнула в темноту в тот момент, как увидела красные глаза «человека».              Майкл был зол. Он думал, что давно покончил с этими гадкими ведьмами. Но как выяснилось сегодня – вселенная любит преподносить неожиданные сюрпризы. Последняя опрошенная им сегодня Серая... В невзрачной замарашке по имени Мэллори спала сила столь ненавистных ему ведьм. Вот только она еще не пробудилась полностью, что было очень даже кстати, поэтому из-за этого от нее можно было с легкостью избавиться. А для этого он дождался так называемого ведьминого часа. Часа, когда грань с потусторонним миром становилась тоньше. К тому времени все для ритуала уже было подготовлено: ванная исчезла, свечи были расставлены по всему периметру комнаты, ритуальный кинжал был заточен и лежал рядом с невысоким круглым постаментом, на котором до этого стояла ванная.       Лэнгдон полностью разделся и сел на постамент, обставленный свечами. Ему нужна была помощь. Совет. И поэтому он решил обратиться за помощью к своему Отцу.       Острое лезвие вспороло кожу на руке, поднимаясь к плечам. Он не боялся резать себя, ведь он Антихрист – такие раны для него ничто. Поэтому кровь обильно текла из ран. Продолжая призывать Отца, Майкл рисовал на полу пентаграмму своей же кровью. И Отец ответил своему сыну, и подсказал, что не обязательно убивать врагов самостоятельно. Достаточно было только дать нужный стимул людям.       Почувствовав нечто странное, Майкл поднял почерневшие глаза с пола на дверной проем. Он ощутил внезапный жар, волной прокатившийся по телу, и с его губ сорвался нервный вздох.       Она стояла перед ним. Длинные рыжие волосы каскадом струились мягкими волнами, нежно касаясь плеч. Зеленые глаза словно мерцали загадочным светом, как тогда, несколько лет назад, когда он встретил ее в Готорне. Они были наполнены грустью и пониманием, которого ему так не хватало.       Фелис проскользнула по воздуху словно тень, приблизившись к нему. Ее губы едва заметно дрогнули, будто она хотела сказать что-то, но голос остался беззвучным.       Майкл все это время внимательно наблюдал за ней, продолжая сидеть на полу, даже не решаясь моргнуть. Его глаза сузились, разглядывая каждую деталь – линию подбородка, изгиб бровей, тонкую шею, родинки, которые тянулись к ключице и скрывались под белой тканью. Она была одета в ту же одежду, в которой он видел ее в последний раз: белая футболка, черная юбка, туфли на небольшом каблучке.       Фелис чуть наклонилась вперед, словно желая коснуться его щеки невидимым пальцем, но она так и застыла, не дотронувшись до него. Знакомый и приятный аромат банана и каких-то цветов обволок его, воскрешая в памяти образы совместных моментов, проведенных вместе до того, как все пошло катастрофически неправильно.       Она стояла так близко, что Майклу захотелось протянуть руку и дотронуться до нее, чтобы убедиться, что это снова плод его воспаленного воображения. Сознание давно не показывала ее ему так реалистично.       Последний раз она являлась к нему в ночь перед началом ядерного катаклизма, за считанные часы до запуска первых ракет. Тогда он находился в своем новом доме в пустом кабинете, сидел за столом, склонившись над бумагами. Он сверял все данные, готовясь к исполнению плана, который должен был перевернуть весь мир вверх ногами. План, который его Отец планировал очень и очень давно. Которого все так страшились, если верить одной пропангандийской книженции Нового Завета. И все должно было пройти без ошибок.       Майкл облокотился локтями на стол, уткнулся головой в руки и сделал несколько глубоких вздохов. Даже Антихристу требовалась передышка. Он выпрямился, откидываясь на спинку стула с закрытыми глазами. Да предвкушение съедало его изнутри, но он должен был признать, что все же усталость иногда брала свое. Он просидел так пару минут, наслаждаясь тишиной, а когда все же решил вернуться к работе, увидел ее. Она стояла прямо напротив, и их разделял лишь этот дурацкий стол с бумагами. Фелис подошла ближе, остановившись сбоку от него, положив невесомую ладонь ему на плечо. Словно поддерживая его и подстегивая не отступать от намеченной цели.       Точно. Он затеял ядерный апокалипсис не только ради Отца, сатанистов и прочих толстосумов, которые состояли в Кооперативе. Может быть раньше – да. Он хотел, чтобы за ним шли, чтобы его боготворили. Но уже больше года основной причиной апокалипсиса были ведьмы, что попрятались от него, словно крысы в норки. Их истребление было его целью. Покончить с тем, кто убил Фелис. Он скучал по ней. Даже сделал ее робота, хоть и не знал Фелис так хорошо, как мисс Мид. Вот только меньше, чем через месяц он понял, что Аластар Коллинз был прав – его притягивала ее душа, ее энергия. А машина ему это дать не смогла... Только мазолила глаза, постоянно напоминаю об утерянном. В итоге он не выдержал и разрушил ее.       И что тогда, что сейчас, стоило ему лишь протянуть руку в ее сторону, как девушка тут же исчезла, растворившись в воздухе, оставив после себя лишь чувство одиночества.       Да, ведьма должна была умереть. В муках. Лэнгдон хищно улыбнулся, он уже даже придумал, как именно это произойдет. Ведь людей нужно слегка только подтолкнуть... Конечно, печально, что к сопутствующим потерям будут причислены и довольно интересные ему личности. Ну, ничего не поделаешь, ведь ведьма должна была умереть.