Point of no return

      Джорджия проснулась от удара – кто-то грубо столкнул ее с кровати, отправив кувырком на холодный пол. Открыв сонные глаза, она увидела перед собой огромную фигуру охранника бункера. Мужчина был раздражен и смотрел на нее суровым взглядом.       – Просыпайся! – прорычал охранник.       Джорджия попыталась подняться, но мужчина не дал ей этого сделать самостоятельно. Сильные руки грубо схватили ее за талию и потащили в сторону двери.       – Что ты се... – попыталась возмутиться Джи, но второй мужчина, ожидавший их у двери, закрыл ей рот тряпкой.       – Тихо! Шагай нормально. – прошептали они. – Если будешь шуметь, хуже будет.       По дороге охранники часто останавливались, чтобы удостовериться, что никто не услышал.       Джорджия молчала и боялась. Что за хренотень тут твориться, мать вашу?       Но кое-что она поняла довольно точно. Во-первых, ее в чем-то обвиняли, хотя она ничего не делала! А во-вторых... ее тащили к Венейбл...       Вскоре они достигли покоев управляющей. Войдя внутрь, охранники грубо втолкнули девушку в центр комнаты, заставив остановиться перед столом. Венейбл, удобно устроившаяся в огромном кресле, лениво проследила за действиями своих сотрудников.       – Ну что, признаешь вину? – с порога накинулась на Эшчерт женщина, сидя на кресле напротив.       – Какую? Я не понимаю, о чем вы говорите. – недоумевала Джорджия, глядя прямо в глаза Венейбл.       – Кажется, ты забыла наши правила.       В следующую секунду Мид и Бари схватили девушку за руки, не позволяя ей двигаться. Кулак обошла их, встав за спиной Джи, и связала ей ноги на щиколотках, а потом задрала подол сорочки, оголяя бедра.       Глаза Эшчерт округлились от шока. Она со страхом и паникой наблюдала, как Венейбл встала с кресла, держа в руках тонкую лозу, а подойдя к ним, передала ее Кулак. Девушка уже понимала, что ее ждет... И это ей совершенно не нравилось!       – Эээй... пого... – начала было сопротивляться Джорджия и тут же прикусила губу, чтобы сдержать болезненный вскрик, когда тонкая лоза хлестанула по оголенным ногам.       – Может теперь скажешь правду? – вновь мрозвучал надменный голос Венейбл. – Почему ты опять занимаешься этим дрянным занятием?       – Но я не понимаю, о чем вы говорите! – голос Джорджии дрожал, но она не позволила себе плакать, хотя кожу сильно жгло.       – Хочешь сказать, что не знаешь, что это? – лениво произнесла Венейбл и, приподняв лицо девушки, продемонстрировала несколько сигарет.       – Сигареты... – вымолвила Джи, удивленно уставившись на них.       – И хочешь сказать, что они не твои?       – Нет, конечно...       – Лживая дрянь. – Венейбл кивнула охраннице, и та снова ударила плеткой по ногам девушки. – Бари нашел их в твоей комнате.       – Этого не может быть... – прохрипела Эшчерт, почти что повиснув в руках Мид и Бари. – Вы в прошлый раз изъяли все, что у меня было! Откуда мне было взять новые?!       – Все продолжаешь отрицать, значит... – продолжила гнуть свое женщина.       – Но я, правда, не курила! – слабо ответила Джорджия.       Кулак провела лозой по ее ногам, тыча кончиком в раны, вызвав острую боль. Девушка прикусила губу, чувствуя, как кровь тонкими струйками начала стекать по ногам.       – Опять врешь. – Венейбл с легкой улыбкой наблюдала за страданиями наглой девчонки. – Курить запрещено. Я думала, что после прошлого раза ты запомнишь это простое правило. Но как видимо...       Вильгемина кивнула охраннице, и та снова ударила по ногам. Боль становилась невыносимой, слезы катились по щекам, оставляя соленые дорожки. Управляющая щелкнула пальцами и Кулак незамедлительно отреагировала: встала перед девушкой, одной рукой грубо сжав ее челюсти, второй заложила между губ грязную старую тряпку. А потом надзирательница вернулась назад, предоставив Вильгемине возможность наблюдать за процессом.       Женщина вернулась в кресло и села, поправив складки платья.       – Продолжайте. – сухо приказала она. – Ты должна вспомнить, что бывает за нарушение порядка.       Получив команду, Кулак вновь принялась наносить удары розгами по голым ногам Джорджии. Девушка рефлекторно дернулась от боли, но Мид и Бари продолжили удерживать ее в вертикальном положении.       Каждый удар отзывался острой болью.       – Думаю, ей нужен отдых, – спустя пару минут властно произнесла Венейбл, махнув рукой, и в тот же момент Кулак прекратила истязания. – Помогите перенести ее в спальню и обработайте раны. – она снова подошла к полубессознательной девушке, которую встряхнули двое надзирателей. – Чтобы ни звука, Эшчерт. – обратилась она уже к девушке, приподняв лицо за подбородок. – Никто не должен узнать о твоем унижении. Ты меня поняла, мерзавка? – пальцы сильнее вцепились в подбородок. – Если поняла – кивни.       Джорджия наградила женщину гневным взглядом, но все же медленно кивнула. Венейбл снова дала знак. На мгновение Джорджию отпустили, но не успела она и пискнуть, как Кулак тут же подхватила ее за поясницу, забросила на плечо и вынесла из комнаты вниз головой.       Мир перевернулся для Джорджии: вместо потолка она видела полы из плитки и мельтешащие ноги, обтянутые черными брюками. Из-за такого неудачного положения головная боль лишь усиливалась, и она туго соображала из-за жгучей боли в ногах.       Эшчерт тихо застонала, когда ее скинули на кровать и сняли кляп. Мид уже маячила рядом, держа в руках поднос с медикаментами.       Джорджия уткнулась лицом в подушку, заглушая стон, когда спирт попал на открытую рану, и по коже поползло жжение. Было очень больно. Она вздрагивала каждый раз, когда касались ран. Кажется, Мид, говорила с ней, но Эшчерт почти ничего не слышала. Ей было все равно, что говорила женщина, и что она там делала с ее ногами – Эшчерт лишь молилась, чтобы это быстрее закончилось.       Когда со всем было покончено, Мид слега перевернула девушку, чтоб та, наконец, обратила на нее свое внимание.       – Тебе плохо. Выйдешь, когда будешь готова. Но не рассиживайся слишком долго. – сухо бросила Мид, глядя во влажные глаза девушки.       Когда дверь за Мид захлопнулась, Джорджия позволила эмоция выйти наружу, и она проплакала в подушку пока не уснула.              За ночь тело затекло, поэтому, все еще находясь в полудреме, она перевернулась на спину. Тишину комнаты тут же разрушил болезненный стон. Боль пронзила ноги, и в сонном сознании сразу же всплыли воспоминания прошедшей ночи.       Задрав сорочку и изловчившись, Джорджия повернула корпус и взглянула на заднюю сторону бедер. Да, было больно, но Мид тщательно выполнила свою работу и все же постаралась надежно закрепить бинты и пластыри, чтобы они не отвалились за ночь.       На тумбочке рядом с кроватью, Джорджия заметила завтрак: графин с уже остывшей водой, стакан и небольшая тарелочка с розовато-серым питательным кубиком – их стандартная пища. А еще тут лежало несколько книг: «Франкенштейн» Мэри Шелли и «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. Она из уже читала, но это уж всяко лучше, чем тухнуть в четырех стенах от скуки и плевать в потолок.       Отщипнув от кубика небольшой кусок и запив его глотком воды, Эшчерт снова легла на кровать. Вот он, плюс их скудного питания – уменьшение желудка. Теперь им не нужно было много еды или воды, чтобы почувствовать сытость.       К ней никто не заходил. Даже Эмили, Тимоти и Тина, которая обычно обрабатывала ей раны. Поэтому, у Джорджии было больше времени на размышления, ведь единственное, о чем она думала ночью – острая боль в ногах. А теперь ей было интересно, что же за хрень вообще с ней произошла.       Что было известно точно – сигареты сто процентов были не ее. Ей по горло хватило прошлого раза, поэтому она не стала бы наступать на те же грабли снова. Да и сигарет у нее больше не было! Джи нервно прикусила палец, раздумывая. Ее точно подставили.       Но вот только кто?       И зачем?       Она ломала голову над этим до самого вечера, иногда переключаясь на книги, но так и не нашла никакого ответа на вопросы.        Джорджия знала, что Венейбл, скорее всего, наслаждалась тем, что, хоть и не собственными руками, но причинила кому-то боль. А девушка не хотела доставлять ей такого удовольствия. Поэтому, аккуратно встав с постели, Джи подошла к шкафу. Нужно было выбрать что-нибудь легкое, что не мешало бы ее передвижению, и спустить свою тушу вниз.       Когда Джорджия вошла в гостиную, разговоры на мгновение стихли. Несколько пар глаз скользнули по ней – кто‑то с любопытством, кто‑то с равнодушием. Она проигнорировала все, прошла к свободному креслу и опустилась в него с нарочитой небрежностью, будто каждое движение давалось ей легко. Хотя каждое движение отдавалось жгучим покалыванием под бинтами. Но она твердо решила не показывать слабости – нельзя было давать Венейбл повод торжествовать.       Эмили и Тимоти тут же подлетели к ней, интересуясь ее самочувствием. Как Джорджия и думала, Венейбл не стала афишировать истинную причину ее изоляции, списав на плохое самочувствие, чтобы не упасть в грязь лицом перед Лэнгдоном. Поэтому и Джи решила придерживаться этой легенды. Тем более, ей нужно было понять откуда у ее проблемы росли ноги.       Взгляд лениво пробежался по каждому. Все выглядели так же, как и всегда, и через пару минут Джи уже даже начала задумываться о том, что это сама Венейбл все специально подстроила, чтобы куда-то выместить негатив, накопленный с момента приезда мистера Лэнгдона, и избавиться от Эшчерт. По какой-то неизвестной Джорджии причине женщина сразу невзлюбила ее. Хотя, угодить Венейбл было довольно трудно. И если это всё же обстояло так – старая сука совсем слетела с катушек…       В этот момент в комнату дружным строем вошли Серые с подносами в руках. Джорджия невольно задержала взгляд на новых лицах. С ними все было как обычно, вот только Тина... Зайдя в кдевушк, девушка вдруг слегка запнулась, а ее пальцы на миг судорожно сжались вокруг края подноса. Она даже побледнела. В этот момент другая Серая, шедшая следом, на секунду замедлилась рядом с ней и едва заметно коснулась ее локтя. Тина вздрогнула от прикосновения, но тут же выровняла шаг, лишь крепче сжав поднос, сдержанно улыбнувшись.       Тина показалась ей какой-то подваленной и бледной, поэтому какой-то странный порыв заставил Джи перед сном сходить к ней в комнату и проверить ее. Тина всегда помогала ей и заботилась, поэтому Эшчерт решила позаботиться о ней в ответ.       Серые жили в отдельном крыле, и в основном - вдвоем или троем. Джорджия бесшумно приблизилась к двери комнаты, которую Тина делила с Габриэллой. Из‑за приоткрытой двери доносились приглушенные голоса – один взволнованный, другой успокаивающий.       – Они должны были от неё избавиться! – шипела Тина. – Она сидит у Венейбл в печенках, поэтому я думала, что она с удовольствие прикончит эту суку. Она же единственная одиночка среди этих выскочек.       Хоть Тина не назвала имя, но Джорджия с легкостью сложила два плюс два. Джорджия почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она сжала кулаки, борясь с желанием ворваться внутрь и закричать. Но вместо этого она лишь медленно отступила, стараясь не издать ни звука.       Это была ТИНА?       Она подставила ее?!       Но почему?       Что она ей сделала?!       – Ты переоценила ненависть Венейбл. Может, пока не поздно, стоит остановиться? – Габриэлла тихо вздохнула. – Может, это и к лучшему, что Эшчерт все еще жива?       – Нет! – резкий стук, будто кулак опустился на стол. – Если они не хотят играть по‑настоящему, значит, я заставлю их заметить нас. Святилище… оно так близко. Мы не можем просто ждать!       – А если бы тебя вычислили? Что если она узнает? – Габриэлла явно пыталась утихомирить соседку.       – Не узнает. – резко оборвала Тина. – Нужно просто сделать так, чтобы у Венейбл снова появился причина прикончить ее. – она запнулась, но тут же продолжила тверже. – Уберем Эшчерт – появится больше шансов попасть в Святилище. Вместе.       Джи почувствовала головокружение и тошноту одновременно, разум отказывался воспринимать чудовищную правду. Девушка уже готова была удалиться, потрясенная предательством, но она вдруг остановилась. Прозвучавший откуда-то сзади приглушенный стон привлек ее внимание обратно к двери. Довольный. Пошлый.       Джи замерла, глаза расширились от шока. Затаив дыхание она неслышно приблизилась к щели в двери, рискуя быть пойманной. Благодаря удачному расположению фигур, стоящих боком к двери, Джи ясно увидела картину происходящего.       Габриэлла крепко прижимала Тину к своему телу, страстно целуя. Пальцы любовницы аккуратно опускались вдоль тонкой талии Тины, легкими движениями сжимая ткань серого платья. Затем стремительно поднялись вверх, останавливаясь на чувствительных грудях. От наслаждения Тина не смогла удержать сдавленный стон, полный вожделения и удовольствия.       Только тогда Джорджия смогла сделать шаг в направлении своей комнаты. Она даже не помнила, как дошла до нее, но стоило ей только оказаться в стенах, ставшими ей родными за это время, как на нее в полной мере обрушилось осознание.       Тина подстроила все так, чтобы избавиться от Эшчерт.       Всю ночь Джорджия не смыкала глаз. Она лежала на кровати, уставившись в потолок, а в голове снова и снова прокручивались кадры минувшего дня. Злость накатывала волнами. Сначала – тихая, тягучая, как яд. Потом – острая, жгучая, разрывающая грудь. Джорджия сжимала кулаки до боли в пальцах, впивалась ногтями в ладони, чтобы не закричать.       Она ворочалась, то натягивая одеяло до подбородка, то сбрасывая его в сторону. В темноте комнаты каждый шорох казался шагом Тины – и тогда она замирала, вглядываясь в тень у двери. В одном Тина была права – все были разбиты хоть на какое-то подобие пар. И только Джорджия старалась держаться особняком и не подпускать их близко. И это сделало ее доступной мишенью для грязного плана Тины.       Эшчерт улыбнулась – холодно, почти безжалостно. Впервые за долгое время она чувствовала не страх, а лютую ярость. Даже Венейбл не вызывала в ней таких ярких чувств. И эта ярость давала ей силы. Она не была жестокой, но если кто-то посмел посягнуть на ее жизнь и спокойствие, то кто она такая чтобы не ответить?       Джорджия умела бороться.       И знала, как играть так же грязно.              Весь следующий день Джорджия старалась не выдать себя перед двумя Серыми. Особенно ей было трудно, когда Тина общалась с ней как ни к чем не бывало. Мерзавка умело притворялась, играя сочувствие и дружелюбие. Эшчерт еле сдерживала себя, чтобы не вцепиться ей в волосы и не расцарапать лицо, или еще чего похуже. Только не при свидетелях.       И ей не пришлось ждать слишком долго – удобный случай подвернулся уже в тот же вечер. Она догадывалась, что Тина не станет долго ждать, чтобы сделать следующий шаг, поэтому Эшчерт ждала ее. Она спряталась в нише между стенами, где тень полностью скрывала ее. И она не прогадала.       Осторожные шаги послышались ближе. Тина шла осторожно, оглядываясь, будто опасаясь слежки. Остановилась на полпути, посмотрела вверх, потом вниз – проверяла, нет ли кого поблизости, и продолжила идти дальше по лестнице. Ее путь Эшчерт был хорошо знаком. В том направлении была лишь несколько жилых комнат – Джорджии и Эмили. Когда Тина прошла мимо Джорджии, та как можно тише вышла из своего убежища, перекрывая ей путь к возможному отступлению.       – Ой, Тина? Не ожидала увидеть тебя здесь так поздно. – тихо, но отчетливо произнесла Джорджия наигранно изумленным голосом.       Тина вздрогнула и резко обернулась. Ее лицо на миг исказилось страхом, но спустя пару секунд она взяла себя в руки и улыбнулась в ответ.       – Я хотела... – ее голос дрогнул на мгновение. – Эмили попросила зайти к ней.       – Ммм… Так поздно? – Джорджия тоже улыбнулась, чуть склонив голову в бок, пристально глядя на ее. Вот она и выдала себя. – Но ведь Эмили спит в комнате Тимоти уже сколько ночей подряд.       – О... Я что-то совсем об этом забыла... – Серая нервно рассмеялась.       И Джорджия не стала больше ждать       – Да? А может ты снова решила что-то подкинуть мне? – Джорджия медленно пошла в ее сторону, в то время как ее голос сочился ядом и презрением. – Или придумала что-то новенькое?       Тина побледнела. Ее пальцы судорожно сжали край серого платья, а взгляд заметался по коридору, словно ища выход.       – Я… я не понимаю, о чем ты... – пролепетала она, отступая на шаг.       – Серьезно? А я вот думаю, что знаешь. – продолжала наседать Эшчерт.       – Ты явно бредишь, Эшчерт. – Тина резко ощетинилась и попыталась обойти ее, но Джорджия преградила ей путь.       – Не думаю. – Джи холодно улыбнулась. – А я вот прошлой ночью слышала довольно занятный разговор между тобой и Габриэллой в вашей комнате.       – Ты… ты не могла… – Тина побледнела.       – Могла. – Джорджия сделала шаг вперед. – Ты говорила, что уберешь меня, чтобы получить место в Святилище. Ты подбросила сигареты. Ты хотела, чтобы Венейбл убила меня.       – Это неправда! – Тина дернулась вперед, сжав кулаки. – Ты все выдумываешь!       – Выдумываю? – Джорджия усмехнулась, продолжая оттеснять Серую ближе к перилам. – Тогда зачем шепчешься с Габриэллой по ночам? Ты думала, я не замечу? Да и кому из нас поверит Венейбл, если повнимательнее рассмотрит твои ручки? – улыбка Джорджии стала шире, а взгляд был направлен на руки прислуги.       В последнее время Тина все время перематывала руки бинтами, тряпками или ходила в перчатках, жалуясь на то, что из-за тяжелого труда руки покрылись трещинками и мозолями. Вот только сейчас бинтов не было, поэтому Джорджия с легкостью заметила желтоватые пятна на кончиках указательного и среднего пальца правой руки.       Тина замерла, а спустя мгновение с разъяренным лицом вдруг рванулась вперед с тихим рыком и попыталась схватить Джорджию за плечи.       Но та была готова.       Один сильный и резкий толчок.       Тихий испуганный вскрик.       Тина исчезла в темноте.       Звук удара.       И тишина.       Джорджия подошла ближе и взглянула вниз, слегка облокотившись на перила. Тина неподвижно лежала на спине. Одна рука под телом, другая откинута в сторону. Ноги неестественно подвернуты: левая – прямая, правая – согнута в колене. Лицо было повернуто вбок. Волосы растрепались и частично прикрывали лицо. И под головой уже начиналась растекаться лужица крови.       Как ни странно, но даже после содеянного Джорджия не чувствовал ни страха, ни угрызений совести. Только ледяная пустота и удовлетворение от свершенной справедливости.       Джорджия оторвалась от перил, медленно развернулась и шагнула прочь от балкона. Никто не видел. Никто не слышал. В коридоре она слегка замедлила шаг, поправила волосы и глубоко вздохнула. Теперь нужно было вернуться в свою комнату. Дождаться, когда найдут тело. А потом – притвориться, что ничего не случилось.              Резкий, пронзительный крик, разорвал тишину. Джорджия тут же вскочила, оглядываясь. В первое мгновение она даже не поняла, где находится. Потом до нее донеслись взволнованные и перепуганные голоса и нарастающий гул в коридоре. Не трудно было догадаться, что нашли тело. Взгляд девушки метнулся к часам – прошло чуть меньше трех часов с того момента, как она вернулась и тут же отрубилась, стоило только лечь на кровать. Она быстро натянула на сорочку халат, провела рукой по волосам и вышла в коридор, который медленно заполнялся людьми. Серые сбились в кучку у лестницы, их шепот сливался в тревожный гул. Лиловые, разбуженные криком, тоже спешили к месту происшествия.       Рядом с телом уже стояла Венейбл со своими надсмотрщиками. Управляющая склонилась над Тиной, рассматривая его, но не притрагиваясь ни руками, ни тростью. За ее спиной, прислонившись к колонне, стоял мистер Лэнгдон.       Джорджия протиснулась вперед, прикрыв рот рукой, словно от ужаса. Она увидела тело Тины, лежащее внизу, у подножия лестницы. Света было больше, поэтому она смогла лучше рассмотреть тело: волосы слиплись от крови, лицо бледное, безжизненные глаза были открыты, а лужа крови под ней стала намного больше. Вот только поза была немного не такой, какой ее помнила Эшчерт. Лицо было повернуто в другую сторону, а рука, которая до этого была под телом, была вытянута, а на ладони виднелись следы крови. Серое платье также было испачкано кровавыми разводами. Джорджия на мгновение застыла, когда поняла, что Тина умерла не сразу... Какое-то время она пыталась бороться.       – Кто видел ее последней? – стальной голос Венейбл разрезал шум.       В этот момент в коридор вбежал Серый по имени Отис, а следом за ним и Габриэлла. Ее волосы растрепались, глаза были красные, по щекам текли слезы. Она бросилась к телу и, упав на колени, схватила Тину за руку.       – Нет… нет… – ее голос сорвался на истеричный крик. – Тина!       Джорджия внимательно наблюдала за ней, и в этот момент в груди шевельнулось что‑то холодное, почти приятное. Габриэлла была в курсе дел своей подружки — знала о планах, о сигаретах, о заговоре. И Джорджии даже было в радость наблюдать за ее страданиями над телом любовницы. Та бы не стала оплакивать гибель Джорджии.       Эшчерт медленно перевела взгляд с тела Тины на Габриэллу. Их взгляды встретились. Джорджия не смогла сдержаться – пока внимание всех было приковано к трупу, уголки ее губ дрогнули, приподнимаясь вверх. Этой скудной улыбки было достаточно, чтобы Габриэлла расшифровала ее правильно. Достаточно, чтобы в ее глазах вспыхнула ярость.       – Это все ты! – Габриэлла громко взревела, не отпуская из рук Тину и с ненавистью глядя на Эшчерт.       Все голоса тут же замолкли, и всеобщее внимание переключилось на Эшчерт. Народ даже расступился перед ней, словно для того, чтобы Венейбл было ее лучше видно. Джорджия же глянула на возлюбленную Тины. А она, оказывается, была не так глупа.       Джорджия выдержала паузу – ровно столько, чтобы все успели впитать напряжение момента, чтобы взгляд Венейбл, тяжелый и пристальный, успел скользнуть по ее лицу. Затем она широко раскрыла глаза, изображая изумление и испуг. Ее руки непроизвольно поднялись к груди, пальцы сжали ткань халата.       – Я… я не понимаю, о чем ты... – ее голос дрогнул, прозвучал тихо, почти потерянно. – Я только что проснулась… Я не видела Тину после совместного вечера…       Она огляделась по сторонам, будто искала поддержки у окружающих, затем снова посмотрела на Габриэллу взглядом полным искреннего недоумения и страха. Ей всего-то нужно было немного надавить и поиграть на ее расшатанных нервах.       – Да и за что мне было делать с ней такое, не понимаю... – она снова взглянула на Габриэллу загнанно-испуганным взглядом, на дне которого плескался подозрительный огонек, который не сулил Серой ничего хорошего. – Она, наверное, оступилась и упала... Не знаю...       – Оступилась?! Это ты столкнула ее! За то, что Венейбл наказала тебя за подброшенные Тиной сигареты! – вырвалось у нее – И ты ее…       Тут Габриэлла резко замолчала, прикрыв рот ладонью. Глаза расширились от осознания: она только что сама выдала не только свою мертвую подругу, но и себя. Как соучастница.       Еле подавив в себе ликование, Джорджия сделала шаг назад, будто ее ударили.       – Так это... из-за Тины я пострадала? – потерянно пролепетала она, после чего мельком взглянула на Венейбл с плохо скрываемым укором и осуждением.       О, она точно не упустит возможность обвинить Венейбл в содеянном при всех. Плюс это поможет поддержать образ жертвы, наказанной за чужой проступок.       Лицо управляющей было напряженно от гнева и негодования. И если судить по тому с какой силой она вцепилась в трость, она еле сдерживала себя. Та ситуация должна была остаться тайно для всех. А в особенности – для члена Кооператива, который все еще наблюдал и не встревал в происходящее.       – Но почему она это сделала, я не понимаю... Что я ей сделала?! – вскрикнула Эшчерт, с легкостью выдавив из себя слезы. – За что мне было ее убивать? Мы же… мы же почти дружили…        Ох, если бы не апокалипсис, она бы явно могла смело пойти в актрисы. Последнее слово она произнесла с такой горечью, что даже Габриэлла на миг запнулась. Но лишь на миг.       – Дружили?! – ее голос взлетел до визга. – Ты лжешь! Ты всегда лгала! Ты одиночка, ты никому не доверяешь, ты только и ждала, чтобы избавиться от нее! Ты…       Венейбл подняла руку, прерывая поток обвинений.       – Достаточно! – ее голос прозвучал как удар хлыста. – Мы разберемся. Мисс Эшчерт, я хочу услышать ваше объяснение. – холодный взгляд вцепился в Джорджию.       Та вздрогнула, будто от пощечины. Она открыла рот, но не успела произнести ни слова.       Из‑за спин людей вышел мистер Лэнгдон. Он двигался спокойно, почти неторопливо. Все невольно расступились, давая ему дорогу.       – Прошу прощения, что вмешиваюсь, но мисс Эшчерт была со мной. – его голос звучал ровно, без тени волнения.       Внутри Джорджии все сжалось от удивления. Ей потребовалась уйма усилий чтобы шок и удивление не отобразились на лице и не выдали ее. Однако в голове так и метались мысли о невозможности и абсурдности ситуации.       Венейбл резко повернулась к мужчине. Ее брови приподнялись, взгляд стал острым, как у хищника, почувствовавшего угрозу.       – С вами? – переспросила она, и в ее тоне сквозило недоверие.       – Да, на повторном собеседовании. – Лэнгдон кивнул, не отводя глаз от женщины.       Джорджия вздохнула и уверенно взглянула на управляющую и мистера Лэнгдона. Раз он говорит, что она была с ним, то она подыграет. А значит, она не должна дрожать и казаться виноватой в случившимся. Однако мысль о причине вмешательства Лэнгдона все еще не давала ей покоя. Что этот мужчина задумал?       – Так поздно? – Венейбл прищурилась.       – Вас что‑то не устраивает, мисс Венейбл? Сомневаетесь в моих словах? – в его голосе прозвучала легкая, почти незаметная насмешка, но достаточная, чтобы Венейбл почувствовала вызов.       Она замерла на мгновение, затем медленно опустила трость. Ее губы сжались в тонкую линию.       А вот Лэнгдон стоял прямо, плечи развернуты, взгляд твердый. Он не колебался. Не искал оправданий. Он утверждал. И в этот момент Эшчерт просто не могла отвести от него взгляда.       – Нет, конечно. – произнесла женщина холодно, гордо вздернув подбородок.       Лэнгдон выдержал паузу, пока Венейбл пыталась сохранить лицо после своего вынужденного «нет». Его взгляд невольно коснулся ног Эшчерт, глаза на мгновение сузились, потом он снова взглянул на управляющую и, не меняя ровного, почти бесстрастного тона, произнес:       – Мисс Венейбл, вместо того чтобы продолжать обвинять мисс Эшчерт, вам стоило бы обратить внимание на другую участницу этой истории. Серая только что созналась, что Тина подбросила сигареты в комнату Джорджии.       В коридоре повисла тяжелая тишина. Эшчерт невольно сжала ткань халата на бедре, чувствуя плотные бинты. Все взгляды метнулись к Габриэлле, которая побледнела так резко, что даже в тусклом свете было видно, как отхлынула кровь от ее лица.       – Это… – Габриэлла попыталась возразить, но тут же заткнулась стоило Венейбл бросить на нее мимолетный хмурый взгляд.       Лэнгдон даже не посмотрел в ее сторону. Он продолжал смотреть на Венейбл взглядом, не терпящим возражений или неподчинения.       – Насколько я понял, мисс Эшчерт понесла наказание за преступление, которого не совершала. Теперь справедливо было бы, чтобы ответственность понес тот, кто действительно причастен к этому. Хоть и косвенно. Или вы считаете иначе?       Венейбл побледнела. Ее пальцы, сжимавшие трость, побелели от напряжения. Она явно искала выход, но каждое слово Лэнгдона било точно в цель — при всех, на глазах у десятков свидетелей.       – Мисс Мид. – ее голос прозвучал нехотя, но резче, чем обычно. – Уведите Габриэллу в мой кабинет. Мы разберемся с этим немедленно.       Люди начали медленно расходиться, перешептываясь, бросая косые взгляды на Джорджию. Она стояла неподвижно, наблюдая, как Габриэллу уводят прочь.              Прошла пара минут, прежде чем Эшчерт оказалась у двери, ведущей в комнату мужчины. Сердце в груди билось чаще, чем недавно в коридоре. Она вытерла вспотевшие ладони о халат, глубоко вздохнула и тихо постучала.       Спустя пару секунд с той стороны послышались шаги, а после дверь открылась. Лэнгдон стоял на пороге. Его брови поползли вверх, хотя во взгляде не было ни капельки удивления, словно он заранее знал, что она придет.       – Мисс Эшчерт? Что вы хотите? – произнес он с толикой иронии и игривой заинтересованности, чуть склонив голову.       – Можно войти? — спросила Джорджия, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       Мужчина лишь усмехнулся и отошел в сторону, давая девушке возможность пройти внутрь.       Взгляд Джорджии невольно заскользил по обстановке. Комната была строгой, почти аскетичной: кровать, стол с бумагами, пара стульев, полка с книгами. Она почти ничем не отличалась от ее. Хотя одно отличие было – включенный ноутбук, стоявший на письменном столе.       – Так что тебя привело ко мне? – мистер Лэнгдон подошел к столу и облокотился на него бедром, заинтересованно глядя в глаза Эшчерт.       – Хотела поблагодарить вас... – Эшчерт нервно потерла шею, откинув волосы на правое плечо. Слова давались тяжело, будто застревали в горле. – Ну... за... помощь...       – Мне жаль, что тебе пришлось выслушивать беспочвенные обвинения в свою сторону.       В голове Джорджии почему-то всплыли его слова с их собеседования о том, что он чувствует ложь. Мистер Лэнгдон ценил правду. И сейчас, глядя на его спокойный, изучающий взгляд, она поняла, что, если будет врать, он сразу это поймет. Поэтому, она собралась с мужеством.       – Они не беспочвенные. Это сделала я. – выпалила все как на духу Джорджия, не смея отвести от него взгляд.       Ни один мускул не дрогнул на его лице — лишь глаза чуть сузились, будто он ожидал именно этого признания. Он медленно выпрямился, оторвавшись от стола, и сделал пару неспешных шагов по комнате.       – И ты не чувствуете вину за содеянное? – спросил он ровным, почти будничным тоном, словно они обсуждали погоду.       Джорджия сжала пальцы в кулаки, скрывая дрожь. Она заставила себя смотреть прямо, не отступать.       – Не сожалею. Я знаю, что она сделала. Она это заслужила. – холодно произнесла она, цокнув. – Тина подставила меня, хотела, чтобы меня убили, но ее план не сработал. А вот мой – очень даже.       Лэнгдон замер на мгновение, словно пораженный ее откровением, а затем тихо рассмеялся. Не насмешливо, а как‑то… одобрительно.       Джорджия ошарашенно вытаращилась на него, обескураженная реакцией. Она ожидала упреков, осуждения. Но точно не этого...       – А ты занятная, Джорджия Эшчерт. Молодец! – он торжественно похлопал в ладоши, вгоняя девушку в еще больший ступор и краску. – Интересно. Очень интересно!       Внутри него поднималась волна удовлетворения. Она справилась. Даже лучше, чем ожидалось. Майкл был доволен. Очень. Эта девушка боролась за свою жизнь. Конечно, для этого ее сперва пришлось немного подтолкнуть, и Тина Коффин подошла для этого. Ему просто нужно было немного раззадорить Серую, чтобы побудить к действиям, поэтому во время собеседования с Коффин он как бы случайно оставил на виду документы с предварительными отчетами о собеседованиях, в которых стояла пометка о том, что Джорджия Эшчерт годится для Святилища. А вот Тина и Габриэлла – нет. А потом было несколько “случайно” брошенных фраз со скрытым смыслом – убей или умри. И Тина расшифровала их правильно. Да, конечно, он не мог быть уверен, что план Тины не сработает, но все прошло как нельзя лучше. И Лэнгдон был рад, что Эшчерт вышла победителем в этой простой игре. Она убила в первый раз, вот только спектакль в коридоре был выше всяких похвал. Она держалась молодцом и победила.       Джорджия зависла, глядя на его довольное лицо. Начальство ведь не должно быть... таким? Так спокойно реагировать? Она убила человека, а он говорит, что она молодец и даже не осуждает ее за содеянное...? Очень странный и престранный тип.       Пока Джорджия была в раздумьях, Майкл подошел ближе к ней, глядя на ее ноги. Светло-фиолетовый халат доставал почти до пола, но он с легкостью заметил несколько маленьких темных пятен на подоле. Он знал, что Венейбл с ней сделала. И захотел увидеть.       – Джорджия, сними халат.       Эшчерт вздрогнула. Вопрос застал ее врасплох. Она невольно сильнее сжал ткань, будто пытаясь укрыться.       – Что...? – она вынырнула из своих мыслей и вздрогнула, когда осознала, насколько близко к ней стоит мужчина.       – Сними халат. – повторил Лэнгдон, на этот раз тверже, но без агрессии.       Девушка колебалась всего секунду. Что-то ей это смутно напоминало... И, так же как в прошлый раз, она подчинилась. Сердце забилось сильнее, и Джорджия испугалась, что мужчина отчетливо его слышал.       Она медленно развязала пояс, стянула халат с плеч и опустила его на ближайший стул. Осталась в сорочке до колен – тонкой, почти прозрачной. Ткань не скрывала бинтов, обернутых вокруг икр, не прятала темные пятна, проступившие сквозь марлю. Она ведь их так и не сменила вечером.       Лэнгдон медленно обошел ее, внимательно разглядывая. Он не торопился. Не говорил ни слова. Его взгляд скользил по ее ногам, по следам побоев, скрытыми под бинтами.       Наконец он остановился напротив, посмотрел прямо в глаза.       – Ложись на кровать, животом вниз. – произнес он ровным, спокойным голосом.       Джорджия замерла. Ее щеки вдруг вспыхнули. Она нервно сглотнула, пытаясь понять, серьезно ли он говорит или намеренно играет с ней.       – Что? – снова переспросила она, пока ее мысли вдруг унеслись в совершенно неприличном направлении.       – Я осмотрю раны и сменю бинты.       – Вы… вы хотите перевязать раны? – ее голос дрогнул.       – Именно. – он слегка приподнял бровь, иронично рассмеявшись. – Ничего больше. Хотя, должен признать, вид весьма… захватывающий. – голубые глаза оценивающе пробежались по ее телу.       Джорджия почувствовала, как кровь приливает к лицу. Его тон сбивал с толку – то ли шутка, то ли намек, то ли и то, и другое одновременно. Она опустила взгляд, стараясь скрыть смущение, но не смогла сдержать резковатого ответа:       – Я… я могу сделать это сама. – попыталась возразить она, слегка отвернувшись.       – Можешь, – согласился Лэнгдон. – Но не сделаешь. Ты не сменила их вечером, значит, не до того было. А воспаление тебе сейчас ни к чему. Да и мне будет спокойнее, если я сам все проверю. Досконально.       Его интонация, нарочито медленные слова и легкая усмешка заставили Джорджию вздрогнуть. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.       – Почему вы так говорите? – она подняла взгляд, в ее голосе прозвучала смесь раздражения и растерянности. – Это неуместно.       Лэнгдон тихо рассмеялся – негромко, но так, что смех отозвался где‑то внутри нее.       – Неуместно? – он чуть склонил голову, явно наслаждаясь ее реакцией. – Просто констатирую факт. Ты красивая девушка, Джорджия. И сильная. Это трудно не заметить.       Она закусила губу, пытаясь не выдать, насколько ее задевают эти слова. С одной стороны, они льстили, с другой – пугали своей двусмысленностью.       Мистер Лэнгдон говорил так уверенно, так вкрадчиво, что Джорджия вдруг осознала: она уже не уверена, чего боится больше – его прикосновений или того, что они могут значить. Но все же она сдалась. Она, конечно, замешкалась всего на мгновение, но затем медленно легла на кровать животом вниз. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук разносится по всей комнате. Ладони вспотели, пальцы нервно сжали простынь.       Лэнгдон подошел бесшумно. Джорджия почувствовала, как он осторожно приподнял подол сорочки, обнажая ноги выше колен. Послышался шорох баночек, хотя Джорджия была уверена, что на тумбочке ничего не было...       Его прикосновения снова оказались легкими, почти невесомыми.       – Расслабься, – тихо произнес он, и в его голосе прозвучало что‑то, от чего по ее телу пробежала дрожь. – Я не сделаю тебе больно… Если ты сама не попросишь.       Джорджия резко втянула воздух, а ее плечи напряглись.       – Пожалуйста, хватит. – прошептала она, стараясь говорить твердо. – Просто сделайте то, что обещали.       – О, я именно это и делаю. – его голос звучал почти ласково, но в нем все равно сквозила насмешка. – И даже больше. Видишь ли, я ценю искренность. А ты сейчас такая… открытая. Это впечатляет.       Он начал аккуратно разматывать бинты. И каждый раз, когда его пальцы случайно касались кожи, Джорджия вздрагивала.       – Не дергайся. – предупредил он, заметив, как она вздрогнула, когда он коснулся особенно болезненного места. – Сейчас будет немного неприятно, но потом станет легче. Гораздо легче… во всех смыслах.       Джорджия сжала зубы, стараясь не реагировать на его слова. Но румянец на щеках выдавал ее с головой. Она чувствовала, как его взгляд скользит по ее спине, ногам – и это заставляло ее нервничать еще сильнее.       Он смочил ватный тампон в какой‑то жидкости и осторожно промокнул раны. Боль действительно была терпимой, но от его прикосновений по телу разливалось странное тепло.       Пока он работал, в комнате царила напряженная тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами Джорджии да шорохом бинтов. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях – но не могла перестать думать о том, как близко был этот сногсшибательный мужчина.       – Вот и все. – наконец произнес Лэнгдон, закрепляя последний узел. – Новые бинты чистые, обработанные. Несколько дней покоя – и все заживет. А может, и кое‑что еще…       Он аккуратно опустил подол сорочки, прикрывая бедра. Затем сделал шаг назад, но его взгляд по‑прежнему скользил по ее фигуре.       – Можешь сесть. – добавил он мягче, но в голосе все еще звучали те самые странные нотки, от которых внутри все сжималось.       Джорджия перевернулась на бок, затем аккуратно села, чтобы не беспокоить перебинтованные ноги. Она посмотрела на него. В его глазах читалось явное удовольствие от ее смущения, от этой игры, которую он вел.       – Спасибо. – искренне прошептала она.       – Не за что. – Лэнгдон лениво улыбнулся. – Теперь ты в порядке, по крайней мере физически. А вот морально… – он сделал паузу, и в этой паузе было больше намеков, чем в любых словах.       Его взгляд снова скользнул по ее фигуре. Джорджия отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение.       – Вы получаете удовольствие от того, что заставляете меня нервничать? – бросила она чуть резче, чем собиралась.       – Отчасти. – он не стал отрицать, и его глаза весело блеснули. – Но в основном я просто наслаждаюсь твоей реакцией. Ты такая… непосредственная. Это очаровательно.       Джорджия вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Она понимала, что он играет с ней – но теперь знала это наверняка.       – Сегодняшний вечер знатно поднял мне настроение. Поэтому я хочу поощрить такого целеустремленного человека. – Мистер Лэнгдон наклонился к ней, уперев руки в бока. – Поэтому... Может хочешь чего-то еще?       Светлые волосы касались ее лица, щекоча кожу. Голубые глаза смотрели на нее пристально и выжидающе. Но было в их глубине что-то еще. Что-то манящее и притягательное, но определенно опасное.       И это что-то заставило Эшчерт послать все здравые мысли к черту.       Она посмотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, после чего выпалила как на духу:       – Вас.       Все эти двусмысленные фразы довели ее. Словно он сам подводил ее к этому.       На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина, а потом с самодовольной улыбкой победителя Лэнгдон резко подался вперед и прижался к ее губам. Поцелуй был глубоким, требовательным, почти хищным. Одной рукой он обхватил ее за талию, другой зарылся в волосы на затылке, слегка оттягивая их, чтобы углубить поцелуй.       Джорджия на секунду замерла, но уже в следующее мгновение ответила – так же отчаянно, так же жадно. Ее пальцы вцепились в его рубашку, будто боясь, что он вдруг передумает и отстранится. Вот чего-чего, а этого ей совершенно не хотелось – она очень сильно хотела его. Сердце забилось так часто, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.       Джорджия упала на спину, увлекая его за собой, но он тут же навис над ней, не разрывая поцелуя. Мужчина медленно провел рукой вдоль ее бедра, поднимая подол сорочки, и Джорджия невольно выгнулась навстречу его прикосновениям, ощущая, как внутри разливается пожар.       Его губы скользнули по ее шее, оставляя дорожку горячих поцелуев. Эшчерт закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях. Каждая клеточка ее тела оживала под его руками – легкие касания вызывали дрожь, более смелые – заставляли задыхаться от наслаждения. Ее дыхание участилось, в висках застучало от нарастающего возбуждения.       Лэнгдон рывком стянул с нее сорочку, обнажая плечи и грудь, и на мгновение замер, разглядывая. В его взгляде читалось хищное восхищение. Он провел ладонью по ее плечу, спускаясь к ключице, и Джорджия невольно вздрогнула от этого прикосновения.       – Не шевелись. – тихо, но твердо произнес он.       Она замерла, чувствуя, как учащается пульс. Желание подчиниться вызывало странное, пьянящее возбуждение.       Джорджия попыталась потянуться к пуговицам его рубашки, чтобы в ответ избавить его от одежды, но Лэнгдон перехватил ее запястья и прижал их над головой.       – Я сам. – произнес он низким голосом, от которого по спине пробежала дрожь.       Он отпустил ее запястья, чтобы провести кончиками пальцев вдоль внутренней стороны ее рук – от плеч до запястий, медленно, мучительно медленно. Джорджия задрожала, не в силах сдержать тихий стон. Уж больно давно у нее не было мужчины.       – Тише-тише... – прошептал он, и его губы коснулись ее уха. – Ты же не хочешь, чтобы Венейбл или кто-то еще тебя услышал?       Джорджия судорожно кивнула, пытаясь взять себя в руки. Ее дыхание сбилось, а сердце все не успокаивалось. Она невольно сжала пальцы, впиваясь ногтями в простыни, чтобы хоть как-то удержать контроль над собой.       Лэнгдон слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В полумраке комнаты его взгляд казался почти черным, а зрачки – расширенными от желания. Он медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, слегка оттягивая ее, и тихо произнес:       – Если будешь послушной, я позабочусь о том, чтобы ты забыла обо всех тревогах. Но только если будешь слушаться. Поняла?       Джорджия снова кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее губы пересохли, и она невольно облизнула их кончиком языка. Лэнгдон проследил за этим движением, и в его глазах вспыхнул голодный огонек.       – Хорошая девочка. – одобрительно прошептал он, наслаждаясь ситуацией.       Освободившись от одежды, Лэнгдон наклонился, чтобы снова поцеловать ее – на этот раз нежнее, но не менее требовательно. Его пальцы скользнули ниже, очерчивая линию позвоночника, задерживаясь на пояснице. От этого прикосновения по телу Джорджии пробежала волна дрожи – она невольно выгнулась, прижимаясь к нему еще теснее. Он тихо выдохнул, и этот звук, почти рык, отозвался в ней новой вспышкой желания.       – Смотри на меня. – приказал он, и она послушно открыла глаза, встречаясь с его пристальным взглядом.       В этом взгляде не было мягкости, только чистая, необузданная страсть и желание. Джорджия почувствовала, как ее охватывает странное, почти первобытное возбуждение от того, что она была полностью в его власти.       Лэнгдон слегка прикусил мочку ее уха, одновременно с этим проведя ладонью по внутренней стороне бедра – вверх, к самому краю бинтов.       – Больно? – неожиданно спросил он, на мгновение остановившись и бросив взгляд на перебинтованные ноги.       – Не... – выдохнула она. – Совсем нет. Только… только продолжай.       Лэнгдон коротко и победно улыбнулся и снова склонился над ней, поцеловав. Он дразнил ее, едва касаясь пальцами самых чувствительных мест, заставляя задыхаться и подаваться навстречу.       – Ты такая отзывчивая. – хрипло произнес он, отрываясь от ее губ. – И такая нетерпеливая.       Он резко перевернул ее на живот, не давая опомниться. Джорджия ойкнула от неожиданности, но не стала сопротивляться. Лэнгдон провел ладонью вдоль позвоночника, слегка надавливая, заставляя ее прогнуться в пояснице.       – Расслабься. – скомандовал Лэнгдон низким голосом.       Его губы коснулись ее кожи вдоль позвоночника, целуя каждый позвонок сверху вниз. Руки скользили по бедрам, слегка сжимая их, затем снова поднимались выше. Джорджия закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Она больше не думала о Венейбле, о рисках, о последствиях – был только он и его прикосновения.       Лэнгдон слегка приподнял ее за талию, заставляя встать на четвереньки. Его ладонь легла на поясницу, удерживая в этой позе, а другая рука медленно прошлась между лопаток. Он на мгновение замер, давая ей ощутить предвкушение. Джорджия затаила дыхание, чувствуя, как напряжение внутри нарастает с каждой секундой ожидания.       Затем он начал проникать в нее. Медленно, невыносимо медленно. Сначала лишь слегка коснулся кончиком, дразня, заставляя ее непроизвольно податься назад, навстречу. Но Лэнгдон тут же отодвинул бедра назад.       Его рука снова легла на ее поясницу, фиксируя положение. Он сделал еще одну попытку и на этот раз вошел чуть глубже, но тут же вышел, снова дразня. Джорджия не смогла сдержать тихий стон, полный отчаяния и нетерпения.       – Ты так нетерпеливая. – усмехнулся он, слегка прикусив кожу на ее плече.       И тут же резко поддался бедрами вперед. Джорджия застонала – звук получился громким, прерывистым, дрожащим. Она задохнулась от нахлынувших ощущений. Они были настолько острыми, что на мгновение ей показалось, будто она теряет связь с реальностью. Его вторжение отзывалось внутри волной жара, растекающейся по всему телу.       Он начал двигаться. Его толчки были плавными, размеренными, но с каждым разом становились глубже и увереннее. Джорджия ощущала каждое его движение: как он входил до предела, замирал на мгновение, затем медленно почти полностью выходил, оставляя внутри лишь легкое ощущение пустоты, а затем снова заполнял ее собой.       Пальцы Лэнгдона впились в ее талию, оставляя едва заметные следы. Другой рукой он провел вдоль позвоночника, слегка царапнув кожу ногтями, и это прикосновение вызвало новую волну дрожи. Он наклонился ближе, его губы коснулись ее шеи, зубы слегка прикусили кожу. Эшчерт уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить стон, но Лэнгдон тут же приподнял ее голову, потянув за волосы.       – Нет. – остановившись, строго сказал он. – Я хочу слышать тебя. Но тихо. Очень тихо.       Он снова задвигался, задавая ритм и не позволяя ей ускориться или замедлиться. Пальцы впивались в кожу, оставляя едва заметные следы. Джорджия невольно подалась назад, навстречу его движениям, но он тут же остановил ее легким рывком за волосы.       Темп начал нарастать. Движения Лэнгдона стали глубже, увереннее. Джорджия задыхалась от нахлынувших ощущений. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение – тугая спираль, готовая вот‑вот распрямиться. Дыхание стало прерывистым, стоны вырывались сами собой.       Лэнгдон уловил этот момент. Он резко изменил угол проникновения, усилил нажим, ускорил темп.       И в тот же миг Джорджия потеряла контроль. Волна наслаждения накрыла ее с головой. Она выгнулась, словно кошка, вцепилась в простыни, издала тихий, прерывистый стон. Настолько сильный, что едва успела прикрыть рот рукой. Ее тело содрогалось в конвульсиях удовольствия, мышцы ритмично сжимались вокруг члена, продлевая и усиливая ощущения. Перед глазами вспыхнули яркие пятна, дыхание перехватило, а по коже пробежала волна жара, от макушки до кончиков пальцев. Она инстинктивно качнулась назад, прижимаясь бедрами к его бедрам, до упора насаживаясь на член.       – Да. – выдохнул Лэнгдон, чувствуя ее реакцию. – Отлично.       Он больше не сдерживался. Его тело действовало инстинктивно, подчинившись первобытному желанию. Пальцы сильнее сжали ее талию, голова откинулась назад, с губ сорвался низкий гортанный рык.       Он вошел в нее особенно глубоко – до предела, замер на мгновение, а затем его тело содрогнулось в оргазме. Мышцы напряглись, дыхание прервалось на долю секунды, а потом вырвалось хриплым выдохом. Он сделал еще несколько глубоких, почти судорожных толчков, чувствуя, как волна наслаждения прокатывается по всему телу.       Джорджия ощутила, как он содрогается внутри нее, кончая. Как его тело застывает на мгновение в высшей точке наслаждения, а затем обмякает, наваливаясь на нее.       Эшчерт повернула голову, глотая ртом воздух и обжигая легкие.       – Ты ведь хочешь еще... – хрипло произнес он, заглянув ей прямо в глаза.       И он не спрашивал. Утверждал.       Джорджия лишь молча кивнула. Ее дыхание все еще было прерывистым после предыдущего оргазма, а тело дрожало от переизбытка ощущений. Но в глубине души она действительно хотела продолжения – хотела снова ощутить его. Его контроль. Его страсть. Почти два года без нормального секса заставляли ее хотеть еще.       Это как оградить ребенка от сладкого на долгое время, а потом запустить в магазин со сладостями со словами: «Бери что хочешь и сколько хочешь».       О! Поэтому Джорджия и брала вдоволь.       Лэнгдон медленно вышел из нее и на мгновение отстранился. Его взгляд скользнул по ее лицу, спускаясь к груди, животу, а затем к перебинтованным ногам. В глазах вспыхнула новая волна желания.       Лэнгдон резко, но аккуратно подтянул ее к краю кровати и перевернул на спину, слегка приподняв бедра. Джорджия невольно задержала дыхание, чувствуя, как матрас прогибается под его весом, когда он навис над ней.       Его рука скользнула вниз вдоль ребра, по животу, к бедру. Пальцы на мгновение замерли у края бинтов, затем осторожно обхватили лодыжку. Лэнгдон слегка сжал бинт. Джорджия вздрогнула – контраст мягкой ткани и твердых пальцев вызвал новую волну мурашек, прокатившуюся по всему телу.       Он снова вошел, заставляя Джорджию резко выдохнуть от неожиданности и вновь нахлынувших ощущений. На этот раз угол проникновения был более глубоким, более интимным. Она невольно выгнулась навстречу, но он тут же слегка надавил на ее плечо, заставляя остаться на месте.       Он начал менять ритм. То замедляясь почти до полной остановки, то ускоряясь на несколько резких толчков. Пальцы то поглаживали бинты, то слегка сжимали их, причиняя боль, то скользили выше, к бедрам, чтобы тут же вернуться обратно.       Джорджия потеряла счет времени, полностью отдавшись этим ощущениям.       Лэнгдон заставил ее расставить ноги немного шире, и девушка не смогла сдержать громкий стон – на этот раз он попал точно в то место, которое отзывалось особенно остро на каждое его движение. Ее пальцы вцепились в простыни, дыхание участилось, перед глазами снова заплясали яркие пятна.       – Да, вот так. – удовлетворенно произнес он. – Кончай. Сейчас.       Последние слова слетели с его губ, и в то же мгновение напряжение внутри Эшчерт достигло предела. Она выгнулась дугой, вцепившись пальцами в его предплечья. В тот момент, когда Лэнгдон особенно сильно сжал ее ногу в районе бинта, волна наслаждения накрыла ее с головой.       Он резко толкнулся до предела, изливаясь внутрь. Низкий гортанный рык сорвался с губ, пальцы впились в ее бедра, другая рука сжала ногу в бинтах – на этот раз сильнее, почти до легкой боли. Его лоб покрылся испариной, мышцы дрожали от напряжения.       – Ну как? Довольна? – спросил мужчина, наклоняясь к ее лицу.       Джорджия снова лишь кивнула, не в силах говорить. Она чувствовала себя опустошенной и в то же время невероятно наполненной.