Point of no return

      Джорджия проснулась из-за шума в коридоре. Бункер медленно просыпался и Серые начали выполнять свои обязанности.       Девушка медленно открыла глаза, еле их разлепив. Во всем теле чувствовалась усталость – но не изнуряющая, а приятная, словно после долгой, но нужной работы. Она потянулась, разминая мышцы, разгоняя по телу приятную усталость и пытаясь собрать сумбурные обрывки сегодняшнего сна. Яркого. Горячего. Страстного. На этот раз он был настолько реалистичным, что ей даже было обидно просыпаться. В памяти еще звучал низкий голос, отзывались прикосновения, пульсировало ощущение близости… Она помнила властный взгляд, шепот над ухом, тепло тела рядом.       Разочарованно вздохнув, Джорджия села на кровати, провела рукой по спутанным волосам и, широко зевая, потопала в ванную.       Подойдя к зеркалу в полный рост, она стянула ночную сорочку и замерла. На коже, чуть выше бедра, виднелся отчетливый бледнофиолетовый след от пальцев. Эшчерт осторожно коснулась его, и по телу пробежала волна воспоминаний: вот Лэнгдон сжимает ее талию, вот его рука скользит вдоль позвоночника, вот он слегка тянет за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза…       Она повернулась боком, вглядываясь в зеркало. Еще один след был на боку, там, где ребра переходят в талию. Еще один синяк почти незаметный красовался на груди. Кожа вокруг слегка покраснела, напоминая, что это все произошло на самом деле.       Ох, это определенно был не сон.       Девушка опустила взгляд на свои руки. Пальцы слегка дрожали. Сердце забиться быстрее. В груди боролись два чувства: смущение и… давно забытое удовлетворение. В голове вдруг всплыла мысль наведаться к мистеру Лэнгдону, но девушка ее тут же отмела. Она не была глупой, чтобы не понять, что ни на что ей с ним рассчитывать не стоило. Насколько она поняла его слова – сексом мистер Лэнгдон «отплатил» ей, за то, что она избавилась от Тины. Странная, конечно, причина для секса, но Эшчерт было грех жаловаться. И ходить за ним она не будет, ведь понимала, что вряд ли он любил навязчивых женщин.       Самодовольно улыбаясь, она снова посмотрела в зеркало, теперь уже не на синяки, а на свое лицо. Глаза блестели, на щеках играл легкий румянец. Джорджия уверенно расправила плечи и вернулась к первоначальному плану, надо было еще проверить бинты.              Целый день Джорджия еле сдерживала себя – уж слишком она была довольна. Улыбка то и дело норовила появиться на губах, а в груди разливалась непривычная легкость. Но ей приходилось сдерживаться, чтобы никто не лез к ней со своими расспросами.       Она старалась вести себя как обычно: спокойно проводила время и обменивалась короткими фразами с другими жителями аванпоста. Хотя, спокойной этот день назвать было трудно – после случившегося и того, что все узнали о необоснованном наказании, Джорджию завалили расспросами: что случилось, когда это произошло, как она себя чувствовала и тому подобное. Естественно, Эшчерт продолжала играть безвинную жертву, сетуя на то, что она ничем не заслужила подобное к себе отношение. Особенно Тины, ведь она хорошо к ней относилась. Хотя вон, могла брать пример с Коко, которая только что ноги не вытирала о свою драгоценную подругу Мэллори.       Но когда расспросы прекращались, мысли Эшчерт то и дело возвращались к прошлой ночи – к прикосновениям Лэнгдона, его голосу, его взгляду. Джорджия ловила себя на том, что невольно улыбается, и тут же одергивала себя, пряча эмоции       В бункере слухи распространялись быстро, а лишние вопросы могли привести к нежелательным последствиям. Достаточно было одного неосторожного слова, одной слишком радостной интонации – и тут же поползут новые сплетни. Этого ей очень не хотелось.       Ох, а еще одним поводом для радости был Габриэлла! Вернее то, что сегодня свершится правосудие.              К назначенному времени Джорджия направилась к главному выходу, где, по слухам, должно было произойти наказание. Толпа уже собралась: люди перешептывались, отводили глаза, кто-то нервно теребил край рукава. Здесь были все, за исключением мистера Лэнгдона. Не сказать, конечно, что Джорджия хотела его увидеть, но все же крупица надежды была... Он помог ей, и она хотела, чтобы он был свидетелем того, как закончилась эта ситуация. Ну, да ладно. Девушка тряхнула головой, так как сейчас было не лучшее время размышлять о Лэнгдоне.        Она протиснулась вперед и прижалась к холодной стене, внимательно наблюдая за происходящим. Ее сердце билось чуть быстрее обычного, но не от страха – от предвкушения. Она знала, что сейчас произойдет, и не могла отвести взгляд.       Двое сотрудников бункера в громоздких черных костюмах химической защиты появились в конце прохода.       Они волокли Габриэллу, придерживая с двух сторон. Та сопротивлялась, как могла: дергала руками, пыталась упереться ногами в пол, кричала что-то. Волосы растрепаны, серое платье было мятым и грязным.       Один из охранников резко дернул Серую за руку, заставляя идти быстрее, и Габриэлла споткнулась, едва не упав.       – Пожалуйста, нет! – донесся до Джорджии ее отчаянный вскрик. – Мисс Венейбл, дайте мне шанс!       Но охранники не отреагировали. Они продолжали тащить ее к главному шлюзу, не сбавляя шага.       Джорджия наблюдала за этой сценой, и внутри нее разливалось странное, почти опьяняющее чувство удовлетворения. Она не испытывала к Габриэлле ни капли жалости. Напротив. Ей было приятно видеть, как уверенность и наглость покидают ее лицо, как в глазах появляется настоящий страх. Да, возможно, эта Серая и не была зачинщицей того дебильного плана по подкидыванию сигарет, и не заслужила такого исхода. Хотя... Нет. Заслужила. Хотела попасть в Святилище, а в итоге найдет конец в отравленном мире.       Пристальный взгляд Эшчерт метнулся в сторону Венейбл. Та уже стояла у выхода вместе с Мид. Управляющая даже глазом не моргнула на мольбы Серой и лишь со сталью и надменностью смотрела на орущую Габриэллу. Возможно, если бы все это произошло не при Лэнгдоне, то сучке повезло бы больше. Но так как мистер Лэнгдон стал свидетелем недавнего скандала, Вильгемина не могла уладить такой конфликт как-то по-другому. Женщина прекрасно понимала, что сейчас ее авторитет находился под пристальным наблюдением Лэнгдона. Она не могла позволить себе проявить слабость или снисхождение, ведь это подорвало бы ее положение в глазах не только гостя, но и всех остальных.       Именно поэтому Венейбл держалась невозмутимо – спина прямая, подбородок чуть приподнят, взгляд холодный, расчетливый и не терпящий препирательств.       Кулак и Бари, державшие Габриэллу, остановились точно перед Венейбл. Серая, задыхаясь от страха и отчаяния, подняла глаза на управляющую. Ее губы дрожали, волосы растрепались, прилипли к вспотевшему лбу.       – Мисс Венейбл! – выдохнула она, с трудом переводя дыхание. – Я… я признаю свою ошибку. Я готова понести любое наказание, только не… не это. Дайте мне шанс исправиться.       Венейбл не дала ей договорить. Она медленно подняла руку, и Габриэлла замолчала, и во взгляде плескался огонек надежды. Джорджия вдруг занервничала.       – Ты знала правила, Габриэлла. – холодный, ровный голос Венейбл разрушил надежду Серой, но заставил Эшчерт слабо улыбнуться. – Ты сознательно пошла на сговор, пытаясь подставить другого жителя бункера. Более того – ты поставила под угрозу стабильность нашего сообщества. В бункере нет места тем, кто пренебрегает правилами. Мы не можем позволить эмоциям или личным обидам влиять на безопасность всех.       Габриэлла побледнела ещё сильнее. Ее взгляд заметался по лицам окружающих в поисках хоть капли сочувствия. Но люди отводили глаза. Кроме Джорджии. Она смотрела на Габриэллу в упор. Не мигая, не отводя взгляд, словно хотела запечатлеть в памяти каждое мгновение ее унижения и страха. В глазах Эшчерт не было ни тени сочувствия: только холодное, почти хищное удовлетворение, которое она больше не считала нужным скрывать – все знали ситуацию и жалели ее.       – Выслушайте меня! – в голосе Габриэллы зазвучали истерические нотки. – Это была идея Тины! Я просто… я просто не хотела оставаться в стороне! Я же говорила вам!       Проигнорировав ее слова, Вильгемина повернулась к охранникам:       – Выполняйте.       Кулак и Бари синхронно кивнули. Не говоря ни слова, они снова поволокли Габриэллу к шлюзу. Та начала сопротивляться с новой силой, но их хватка была железной.       Затаив дыхание, Джорджия наблюдала за тем, как двое человек заволокли третьего в шлюз, и как за ними медленно закрываются двери. Жить Габриэлле осталось буквально несколько минут, и Джорджия почувствовала, как внутри бурлит смесь из облегчения и торжества.       Перешептываясь, люди начали расходиться, постоянно оглядываясь в сторону лифта. Когда мимо Эшчерт прошла Венейбл, то женщина на мгновение замедлила шаг и бросила на девушку надменный, пронизывающий взгляд, полный превосходства.       Джорджия ответила ей тем же и, вскинув подбородок, посмотрела прямо в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю уверенность, на которую была способна. Но внутри она ощутила укол злости, разочарования и негодования – Венейбл даже не сочла нужным извиниться за то, что ни за что исполосовала ноги Эшчерт! Хотя, если честно, от этой женщины она этого и не ожидала, ведь та привыкла действовать так, будто только ее решения могут быть правильными, верными и не терпящими возражений.       Когда последний из жителей аванпоста скрылся за поворотом, Джорджия вернулась в комнату.              Вечером того же дня Венейбл собрала жителей аванпоста для очередного важного объявления. Люди собирались в главном зале с настороженностью и любопытством – после утреннего инцидента атмосфера царила довольно упадническая. Не у всех, конечно, но у большинства – уж точно. Да и от таких срочных встреч обычно ничего хорошего не ожидали.       Венейбл вышла вперед, привлекая вниманием публики. Элегантно поправив свое темно-фиолетовое платье, она заговорила своим надоедливым голосом:       – Последние месяцы были тяжкими для нас всех. – начала она, обводя взглядом собравшихся. – Ресурсы ограничены, а внешние угрозы не дают нам расслабиться ни на минуту. Мы все устали. Возможно, в попытке вас защитить я оказалась слишком строга с наказаниями.       На этих словах Джорджия едва заметно хмыкнула. Венейбл, будто почувствовав ее скептицизм, на мгновение задержала взгляд на Джорджии, но тут же продолжила, не меняя тона.       – Думаю, сейчас нам пойдет на пользу небольшой праздник. Товарищество. Поэтому на этих выходных, в знак доброй воли, мы устроим Хэллоуинский вечер. В стиле викторианского бала-маскарада. Призываю вас всех дать волю воображению и создать, несомненно, изысканные костюмы. Посещение обязательно.       В зале раздался одобрительный гул. Кто-то радостно захлопал в ладоши, кто-то возбужденно зашептался с соседом, а Коко и Галлант даже не сдержали восторженных возгласов.       Джорджи тоже загорелась этой идеей – она тут же начала перебирать в голове варианты того, как бы ей покромсать какое-нибудь платье. Возможно, даже не одно.       – Джорджия. – вырвал из раздумий другой женский голос.       – Что такое, мисс Мид? – девушка незаметно вздрогнула, ведь верная помощница Венейбл неожиданно встала сбоку от нее.       – Мы надеемся, что ты сыграешь нам на этом вечере. – Мид слабо улыбнулась.       – Только давай что-нибудь новое. Это же праздник как-никак. – тут же непреклонным голосом добавила Венейбл, проходя мим кресла, в котором сидела Джорджия.       Эшчерт, нехотя, но все же вяло кивнула. Помимо подготовки наряда, ей теперь придется поднапрячь мозги, чтобы вспомнить подходящие мелодии.              Так на ближайшие несколько дней в бункере начался настоящий ажиотаж – всем хотелось отдохнуть и немного развеяться. Тухнуть в закрытом пространстве неимоверно трудно. Как только они еще с ума тут не посходили? Странно.       Бал – мероприятие грандиозное в их маленьком мире, и Эшчерт не хотелось приходить на него в одном из тех платьев, которые им навязывает Венейбл. Поэтому все свободное время она просиживала в комнате распарывая и перешивая. Венейбл определенно не понравится ее наряд, вот только Джорджии уже было глубоко плевать.       В вечер Хэллоуина просторный зал приобрел незначительные изменения: черные кружевные ленты были натянуты под потолком, и повсюду были расставлены высокие подсвечники. Джорджия сидела за роялем, наигрывая слега энергичную мелодию, чтобы поддержать праздничный настрой. Это, конечно, отличалось от тех вечеринок, на которых она была, но в данной ситуации ей было грех жаловаться.       Кто-то уже танцевал в центре зала. Больше всего глаз цеплялся за Эмили и Тимоти. Парочка наслаждалась вечером, находясь в трепетных объятиях друг друга. И из-за этого настроение Эшчерт поднималось.       Оно поднялось у нее, как только она вошла в зал. В тот момент все, кто был в зале, обратили на нее внимание. Да, Джорджия постаралась, чтобы удовлетворить свое маленькое самовлюбленное «я» и поиграть на нервах Венейбл. И ведь было чем, ведь своим нарядом она была довольна. Для этого правда пострадало несколько платьев, да и угробила она на него уйму времени, но зато результат того стоил.       Одежду она взяла у Дайны – у той все фасоны были не такими пышными и кричащими, и, к ее счастью, женщина с радостью поделилась с ней блузкой и юбкой. У фиолетовой блузки Джорджия убрала жабо, сделала треугольный вырез с ажурным черным кружевом. Рукава-фонарики она заменила на длинные рукава-колокола из такого же черного кружева. Больше всего она поиграла с юбкой. Она укоротила ее спереди до колен за счет драпировки и подвязок, а вот сзади длину она оставила прежней. Убрала несколько подъюбников, облегчив наряд, а оставшиеся слои многослойной юбки разной длины специально искромсала по краям – неровные, слегка потрепанные фестоны придавали платью дерзкий, почти бунтарский вид. На израненных ногах в черных ажурных чулках были черные туфли на каблуке с заостренным носком.       Ох, Джорджия и не предполагала, что могла так шить. Хотя, без помощи Серой по имени Линдси она бы точно не управилась вовремя. И судя по кислому выражению лица Венейбл, женщине тоже «пришелся по душе» ее наряд.       Женщина остановилась в проходе, окинула Джорджию пристальным недовольным взглядом – задержалась на потрепанных краях юбки, оголенных коленках, скользнула глазами по черному кружеву на вырезе. Уголок ее рта дернулся, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого Венейбл лишь слегка приподняла подбородок, развернулась и вышла из зала так же тихо, как вошла.       Джорджия едва сдержала улыбку, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло удовлетворения. Внутри она ликовала своей очередной маленькой победе в их негласной войне.       Вскоре Лиловые в маскарадных костюмах собрались вокруг небольшого стола, на котором стоял массивный деревянный таз. Мид аккуратно накладывала в него спелые красные яблоки. Одно за другим, с тихим бульканьем они погружались в воду и снова всплывали, покачиваясь на поверхности. Джорджия сидела чуть в стороне, но даже с такого расстояния почувствовала их сладкий запах.       А потом ажиотаж от фруктов спал, когда вернулась Венейбл, до чертиков напугав Коко, тихо появившись за ее спиной. Управляющая бросила быстрый взгляд на Эшчерт, и музыка тут же стихла.       – Сегодня канун Дня Всех Святых. – улыбнувшись, начала Венейбл, обводя взглядом каждого. – В эту ночь мы вспоминаем усопших. И на сей раз оплакивать придется слишком многих. – сожаление и грусть сочились в ее голосе.       На этих словах кто-то опустил глаза, кто-то сжал кулаки, чувствуя горечь и сожаление от потерь. Джорджия тоже на мгновение потупила взгляд. Она о потерях не сожалела. Ну, возможно, не обо всех. О последних двух – уж точно!       – Но также мы празднуем то, что еще к ним не присоединились. – продолжила женщина и, мягко улыбнувшись, медленной походкой пошла вперед. – Мы наслаждаемся мелкими радостями, которые когда-то принимали как должное. Едой. Водой. Музыкой. Танцами. Все – да, абсолютно все – должны насладиться этой ночью, как последней в своей жизни.       Джорджия пристально следила за ее передвижением, ведь женщина целенаправленно шла именно к ней. За этим, если честно, также наблюдали и остальные, их взгляды украдкой следовали за Венейбл, в воздухе повисло едва уловимое напряжение. А напряжение внутри Джорджии росло пропорционально приближению женщины. Оно сжимало грудь и заставляло пульс учащаться.       – Пока можешь отдохнуть, Джорджия. – не убирая ласковую улыбку, обратилась женщина, накрыв девичье плечо своей ладонью.       И хоть выражение ее лица было дружелюбным, ногти слегка впились в кожу. Джорджия взглянула на нее снизу вверх, переведя взгляд с плеча, и приняла ее игру – улыбнулась в ответ, нервно дернув уголками губ. Внутри бурлила семь раздражения, тревоги и упрямого желания треснуть рыжую суку чем-нибудь. Последнее она старалась подавить всеми силами.       Отходя от Эшчерт, управляющая бросила взгляд в сторону в Мид, и ее верная подчиненная, уловив сигнал, тут же нажала кнопку на приемнике. Заиграла мелодия. Новая. Bread «Baby I'm-a Want You».       Поддавшись настроению все начали танцевать.       Облегчено вздохнув, Джорджия, уловив чуточку свободного времени, потянулась, разминая пальцы. Какой-то странный червячок вертелся в груди. Да это был праздник, но как-то Вильгемина странно себя вела. Слишком уж она была отзывчивой и приторно-милой. Эшчерт бы описала это одним простым словосочетанием – «затишье перед бурей».       Эмили и Тимоти снова закружились в центре – Эмили смеялась, откинув голову назад, а Тимоти, придерживая ее за талию, делал широкие шаги, подстраиваясь под ритм. Рядом с ними Коко и Галлант принялись изображать какой-то причудливый танец, то и дело сталкиваясь и тихо хохоча.       Джорджия наблюдала за ними с теплой улыбкой, чувствуя, как заразительное веселье передается и ей. Она провела ладонью по юбке платья, поправила ажурную тканевую маску, слегка сдвинув ее на переносицу, и глубоко вдохнула. В этот момент к ней как раз подошел Андре, протягивая руку и приглашая потанцевать. Девушка не стала отказывать ему, и Андре тут же повел ее в центр зала.       Музыка гремела, гости кружились, смеялись, хлопали в ладоши. Джорджия позволила себе расслабиться. Но ее взгляд постоянно цеплялся за Венейбл, что стояла в стороне вместе с Мид. Девушка продолжала чувствовать на себе ее пристальный и холодный взгляд.       И причина беситься у Венейбл была.        *За час до бала*       Джорджия сама не поняла как, но она оказалась у комнаты мистера Лэнгдона.       Все это время, пока она занималась подготовкой платья, ее мысли то и дело возвращались к Лэнгдону. Она ловила себя на том, что думает о нем. По ночам ей снились откровенные сны с его участием: теплые прикосновения, шепот на ухо, ощущение его рук на своей коже. Сны были такими яркими, что, просыпаясь, Джорджия еще долго не могла прийти в себя – сердце колотилось, дыхание было сбивчивым, а в груди разливалась сладкая тяжесть.       И вот теперь, за час до бала, ноги сами привели ее сюда. Она стояла перед дверью, прислушиваясь к звукам за ней. В груди билось странное сочетание страха и возбуждения.       Джорджия глубоко вдохнула, подняла руку и постучала. Дверь открылась почти сразу. Мистер Лэнгдон стоял на пороге, придерживая дверь. Его губы тронула хитрая улыбка.       – Джорджия, – произнес он низким, бархатным голосом. – Какой приятный и неожиданный сюрприз. Входи.       Она переступила порог, чувствуя, как буквально за мгновение пульс участился до невозможного. В последний раз, когда она была здесь все, закончилось довольно горячо и пикантно. Поэтому чего уж греха таить – она хотела, чтобы и в этот раз все закончилось так же.       Эшчерт снова оглядела мужчину. Он стоял перед ней в черной шелковой рубашке с закатанными рукавами и в черных брюках. Без парадного камзола...       – Вы не пойдете на бал? – невольно вырвалось у нее.       Лэнгдон усмехнулся, сделал шаг ближе и покачал головой:       – Да, не планировал. Слишком много дел. – он как бы ненароком бросил взгляд на ноутбук.       Джорджия проследила за его взглядом, а потом снова обратила на мужчину свое внимание. Весь занятой, хотя по виду и не скажешь – всегда такой ухоженный. Прям волосинка к волосинке. Да и в комнате, как и в кабинете, был абсолютный порядок. Педант чистой воды.       Майкл тоже наблюдал за ней. И как бы Джорджия ни старалась, разочарование на лице скрыть ей не удалось. Как и желания. Майкл чувствовал это – в ее взгляде, в едва заметном дрожании пальцев, в том, как она невольно облизнула губы, прежде чем отвести глаза. Ну, в принципе, он тоже был не против – не привык отказывать своим желаниям.       – Ты ведь не просто так пришла спросить про бал, правда? – тихо добавил он, глядя ей в глаза с хитринкой.       Это подтрунивание Джорджия посчитала за зеленый свет, поэтому смело шагнула в сторону мужчины и, прижавшись к нему, поцеловала.       Лэнгдон жадно впился в ее губы, руки обхватили ее талию и крепко прижал к себе. Не разрывая поцелуя, он сделал шаг назад, направляясь к стене, и в следующий миг Джорджия оказалась прижатой к прохладной каменной стене.       Он скользнул руками вверх по ее спине, слегка сжал плечи, затем провел пальцами вдоль линии шеи. Джорджия нетерпеливо выдохнула ему в губы с той же страстью и запустила пальцы в мягкие светлые волосы, слегка потянув.       Пальцы Лэнгдона скользили по ее бокам, прижимали ближе, и она отчетливо почувствовала силу его желания. Прикосновения сквозь ткань только распаляли, делали его почти невыносимым. Потом его руки добрались до ее груди. Мужчина медленно расстегнул несколько пуговиц блузки, осторожно спустил ткань с исхудалых плеч. Горячие губы тут же припали к выпирающим ключицам, затем спустились ниже, к ложбинке между грудей, оставляя алый засос.       Джорджия хрипло выдохнула, запрокидывая голову. Ее пальцы все еще путались в его волосах, а тело непроизвольно подавалось навстречу каждому прикосновению. Она забыла обо всем. Сейчас существовали только они двое, жар их тел и сбивчивое дыхание.       Лэнгдон глухо прорычал ей в губы, а в следующий миг его рука скользнула под подол платья – медленно, намеренно, чуть задевая кожу внутренней стороны бедра, нащупывая подвязку. Джорджия вздрогнула, дыхание перехватило. Прикосновение было обжигающим. Разорвав поцелуй и откинув голову назад, она вцепилась в плечи Лэнгдона, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения. Тело горело, требуя разрядки.       Лэнгдон слегка отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, затем снова опустил руку, на этот раз уже без колебаний забравшись под платье до самого бедра. Девушка тихо ахнула, когда его пальцы коснулись ее прямо между ног. Ощущая влагу и жар, он начал ласкать ее через тонкую ткань белья. Сначала едва ощутимо, почти невесомо, затем все настойчивее, ритмичнее. Джорджия запрокинула голову, прижимаясь затылком к прохладной стене, и не смогла сдержать прерывистый стон.       Лэнгдон низко и гортанно усмехнулся и слегка усилил нажим, одновременно наклоняясь, чтобы прикусить мочку ее уха.       – Нравится? – прошептал он, слегка ускоряя движения пальцев.       – Да… – простонала Джорджия, выгибаясь навстречу его прикосновениям. – Еще…       Жить без секса трудно, поэтому спустя год после начала апокалипсиса она сорвалась и переспала с одним из Серых. Да, секс с Мортимером был отменным, вот только это не шло ни в какое сравнение с мистером Лэнгдоном. Тело само реагировало на его присутствие. Мужчина вызывал в ней странные эмоции. Слишком яркие и дикие.       Она невольно отвернула голову, жадно хватая ртом воздух и тихо постанывая, но мужские пальцы схватили ее за подбородок и повернули лицо обратно. Мистер Лэнгдон грубо прикусил ее губу до крови. Металлический привкус заполнил рот, капля крови скатилась по подбородку. Но, вместо того чтобы отпрянуть, он замер на мгновение, будто прислушиваясь к ощущениям. Затем медленно провел языком по ранке, пробуя ее кровь.       Ее кровь чем-то влекла его. Она казалась ему слаще меда, пьянящей, как самое изысканное вино. В этом вкусе было что-то... непонятное, но в то же время и что-то знакомое. Зов инстинкта, который он больше не мог и не хотел подавлять. Его зрачки расширились, дыхание участилось, и он резко приспустил ее нижнее белье, позволяя ткани соскользнуть по бедрам до колен. Без промедления с легким нажимом он проник внутрь пальцем, заставив Эшчерт выгнуться сильнее. Мужчина на мгновение замер, внимательно следя за реакцией Джорджии – за тем, как расширились ее зрачки, как участилось дыхание, как дрожали ресницы. Затем средний начала медленно толкаться внутри, а большой – массировать клитор.       Джорджия глухо застонала. Майкл гортанно рыкнул ей в ответ. Теперь два пальца внутри задвигались синхронно – то погружаясь до предела, то почти выходя. Ритм становился все быстрее, а движения более резкими. Большой палец снаружи не прекращал свою работу: он то усиливал нажим, то ослаблял его, то менял темп, не давая Джорджии привыкнуть к одному ощущению. Нервно цепляясь пальцами за его плечи, она задыхалась. Ее тело дрожало, дыхание превратилось в короткие, прерывистые вдохи.       Свободной рукой Лэнгдон оттянул резинку чулок и тут же слегка сжал ее бедро, фиксируя положение, и это только усилило ощущения. Собственное возбуждение сильнее натягивало ткань брюк, но мужчина пока упорно его игнорировал.       Но это стало делать труднее, когда в порыве эмоций, Джорджия коснулась губами его оголенной ключицы, прикусывая кожу. Взгляд Лэнгдона помутнел. Пальцы задвигались ритмичнее. Он чувствовал, как мышцы внутри сжимаются вокруг его пальцев, как учащается пульс под кожей, как все ее тело напрягается в преддверии кульминации.       – Мистер... Лэнгдон... – она сбивчиво зашептала, схватила его за руку и надавила, чтобы почувствовать его пальцы глубже.       Джорджия потеряла над собой контроль. Ее стоны стали громче. Второй рукой она вцепилась в его рубашку, скомкала ткань в кулаках, выгнулась дугой, прижимаясь всем телом к его руке. Лэнгдон чувствовал, как ее дыхание сбилось окончательно, как мышцы вокруг его пальцев сжались в спазме, как по всему телу прошла волна дрожи…       В этот момент он слегка изменил угол наклона пальцев внутри, усилил давление большим пальцем снаружи – и Джорджия достигла пика. Ее тело содрогнулось, из груди вырвался громкий, протяжный стон. Пальцы на его плечах впились с такой силой, что, наверное, останутся следы. Она прильнула к нему, словно пытаясь стать с ним одним целым. Мышцы внутри судорожно сжимались вокруг его пальцев.       Вот только когда ее дыхание начало постепенно успокаиваться, а тело расслабилось в его объятиях, мужчина вдруг перехватил ее руки и прижал их к стене у нее над головой одной ладонью. Свободной рукой он расстегнул пряжку ремня, спустил штаны, подхватил ее одной рукой за бедро, слегка приподнял и резко вошел. Глубоко, уверенно, заполняя полностью. Ее тело еще пульсировало от недавнего оргазма, и новое вторжение вызвало взрыв ощущений. Более острых, более ярких. У нее закатились глаза от сжигающего удовольствия.       Их лица были в считаных сантиметрах друг от друга.       – Смотри на меня. – хрипло приказал Лэнгдон, резко толкнувшись вперед.       – Ах! Боже! – тут же вскрикнула она, выгибаясь навстречу.       Лэнгдон замер на мгновение — звук ее голоса, этот вскрик, изгиб ее тела, запрокинутая голова, дрожащие ресницы… Все это вдруг пронзило его острой вспышкой воспоминаний.       Рыжие волосы. Зеленые глаза. И запах банана, вскруживший голову, который он словно почувствова наяву.       И тогда он сорвался.       Движения стали резкими, порывистыми, почти отчаянными. Он целовал ее шею, плечи, ключицы, словно пытаясь стереть грань между прошлым и настоящим. Каждое движение отзывалось внутри нее волной жара, заставляло тело содрогаться от острых ощущений.       Эшчерт пыталась освободить руки, но он держал крепко, и эта легкая беспомощность только усиливала возбуждение.       – Отпустите… – прошептала она, задыхаясь. – Хочу... вас…       Он усмехнулся и все же отпустил ее руки, подхватывая под бедра и прижимая к стене еще крепче. Джорджия тут же обхватила его ногами за талию, а руками – за шею. Лэнгдон глухо застонал, впитывая новые ощущения. Теперь, когда она могла свободно двигаться вместе с ним, ритм их тел стал еще более синхронным. Он усилил хватку на ее бедрах, чтобы она не соскользнула, и продолжил мощные и глубокие движения.       – Так лучше? – хрипло спросил Лэнгдон, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. Его губы изогнулись в довольной ухмылке, а взгляд потемнел от страсти.       – Да… – выдохнула Джорджия, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе. – Гораздо лучше.       Она жадно и нетерпеливо поцеловала его, вложив в этот поцелуй все накопившееся желание. Лэнгдон ответил с не меньшей страстью: его язык ворвался в ее рот, движения стали еще более резкими. Он приподнял ее чуть выше, меняя угол проникновения. Джорджия громко застонала ему в губы. Она больше не пыталась что-то сказать – только стонала, задыхалась, выгибалась навстречу каждому толчку. Ее пальцы скользили по его шее, плечам, спине.       Майкл почти вжался ее собой в стену, неистово вколачиваясь и ускоряя темп. Толчки стали чаще, глубже, почти отчаянными. А потом вдруг слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза – темные, затуманенные страстью, с расширенными зрачками. Он замедлил темп, делая долгие, глубокие толчки, растягивая удовольствие, заставляя Джорджию задыхаться от нетерпения.       – Мистер Лэнгдон, пожалуйста… – простонала она, впиваясь пальцами в его плечи. – Не останавливайтесь…       – И не собираюсь. – усмехнулся он, снова ускоряя движения.       Он слегка отклонился назад, на мгновение прервав зрительный контакт, и припал губами к коже над ее грудью. Его губы скользнули вдоль линии декольте, слегка прикусили нежную кожу, а язык очертил едва заметный изгиб ключицы.       Джорджия вздрогнула и тихо всхлипнула. От макушки до кончиков пальцев на ногах. Дыхание стало прерывистым, каждый вдох давался с трудом, будто воздух вдруг стал гуще, насыщеннее.       Лэнгдон продолжил свою медленную пытку: его губы спустились ниже, к краю корсажа платья, слегка потянули тонкую ткань, обнажая еще немного кожи. Он провел языком по ложбинке, затем слегка подул на влажную дорожку. По спине Джорджии пробежали мурашки, и она сильнее сжала ноги вокруг его талии. Его губы прижались к пульсирующей жилке на шее. Он целовал, покусывал, слегка всасывал бледную кожу, оставляя едва заметные следы своего желания. Одновременно с этим он слегка приподнял ее, и теперь каждый толчок достигал самых чувствительных точек, выбивая из груди Джорджии новые стоны.       Еще несколько мощных, глубоких толчков, и Джорджия достигла пика во второй раз. Ее тело выгнулось дугой, из груди вырвался протяжный, громкий стон, пальцы впились в его спину с такой силой, что, казалось, могли оставить следы. Волны наслаждения накатывали одна за другой, заставляя ее дрожать в его руках.       Лэнгдон уловил этот момент и, когда ее дыхание прервалось, когда глаза закатились, когда все ее тело содрогнулось в экстазе, он сам потерял контроль. Он глухо застонал, прижался лбом к ее плечу, кусая, сделал еще пару коротких, резких движений – и замер, содрогаясь всем телом. Его дыхание стало прерывистым, мышцы напряглись, а хватка на ее бедрах на мгновение стала почти болезненной.       Несколько долгих секунд они стояли так. Джорджия обмякла в его руках, ее голова склонилась на плечо Лэнгдона, прическа почти распалась и волосы рассыпались по спине, щекоча кожу. Она тяжело дышала, жадно хватая ртом воздух.       Мужчина медленно ослабил хватку, провел ладонями вдоль ее ног, словно успокаивая, затем осторожно опустил ее на ноги, поддерживая за талию. Ноги у Джорджии подкашивались, поэтому она никак не могла отцепиться от него. Дыхание все еще было прерывистым, а сердце билось так часто, что отдавалось пульсацией в висках.       Майкл оглядел плоды своих трудов. Его взгляд медленно скользнул по ее раскрасневшемуся лицу, припухшим губам, спутанным волосам, выбившимся из прически локонам, рассыпавшимся по плечам и спине. Платье было задрано и смято, кожа на груди была покрыта красными пятнами. На плече – след от укуса. Он не смог сдержать удовлетворенной улыбки – Джорджия выглядела именно так, как он мечтал: растрепанной и раскрепощенной.       Чтобы она привела себя в порядок, Лэнгдон предоставил ей свою ванную. Девушка была ему благодарна – ей нужно было как можно быстрее навести марафет. А то ей еще рояль настраивать.       Джорджия скрылась за дверью ванной, а Майкл, заправив рубашку, вернулся к ноутбуку. Он машинально провёл рукой по клавиатуре, но мысли были далеко. В голове вдруг всплыл образ Фелис – ее улыбка, легкий смех, привычка слегка наклонять голову, когда она о чем-то задумывалась. Мысленно одернув себя, Майкл, резко тряхнув головой. Он сжал кулаки, стараясь отогнать воспоминания. Нельзя было позволять чувствам брать верх. Ни сейчас, ни когдалибо еще. Прошлое должно оставаться в прошлом. Оно не имело отношения к настоящему. Но присутствие рядом ведьмы выводило его из себя, заставляя цепляться за воспоминания.       Он вспомнил, как недавно принял решение относительно Эшчерт. Не было ни сомнений, ни колебаний. Он захотел ее – он ее получил. Без лишних эмоций, без иллюзий. Это не имело ничего общего с чувствами. Только расчет, контроль, удовлетворение базовых нужд. Но...       Взгляд Майкла скользнул к закрытой двери ванной. Там сейчас Джорджия приводила себя в порядок. Та, что совсем недавно дрожала в его объятиях, стонала его имя, смотрела на него так, будто он был центром ее вселенной. И в этот момент что-то внутри него дрогнуло. Странно, но отчего-то его тянуло к ней.       Что же... ему было жаль потерять такой неопределенный и стоящий экземпляр. Но что в прежнем мире, что в нынешнем – выживал сильнейший.       Когда Джорджия вошла в ванную то прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Ее руки и ноги слегка дрожали. Каждое движение отзывалось в теле отголосками пережитого наслаждения – мышцы все еще подрагивали, кожа горела там, где ее касались губы и пальцы Лэнгдона.       Она подняла взгляд к зеркалу и замерла. Волосы рассыпались по плечам беспорядочными локонами, несколько прядей прилипли к влажному лбу. Губы припухли от поцелуев, на шее и груди алели едва заметные красноватые отметины. В груди разливалась странная смесь чувств: смущение, восторг, благодарность и, что самое неожиданное, глубокая, почти детская радость. Как ребенок, который только что получил то, что так давно хотел.       Когда Джорджия вышла из ванной, она выглядела почти так же безупречно, как и до их прелюбодеяний. Только в глазах теперь был какой-то новый, теплый блеск, а на губах – едва заметная довольная улыбка, которую она не могла и не хотела скрывать.       При звуке открывающейся двери Майкл обернулся и пробежался по девушке оценивающим взглядом.       – Словно ничего и не было. – усмехнулся он.       – Годы тренировок. – улыбнулась Джорджия, поправляя волосы.       Их пришлось оставить распущенными, чтобы прикрыть красноватое пятнышко на скуле под ухом, оставленное этим прекрасным мужчиной-работягой.       – Вы уверены, что не хотите пойти вниз? – на всякий случай решила переспросить девушка, но не подходя ближе, соблюдая дистанцию.       – Джорджия, я же говорил, что у меня много работы. У меня к тебе встречное предложение. – вдруг вырвалось у Лэнгдона.        Он замер, сам не ожидая от себя такого. Он понял, что искренне хотел, чтобы она осталась. Ведь там, за пределами его комнаты, ее ждала лишь смерть.       Джорджия тоже застыла, пораженная его словами. Предложение, если честно, было очень заманчивым. В глубине души она уже готова была согласиться, представить, как они проводят этот вечер вдвоем… Вот только в голове эхом отдавались разговоры о предстоящем празднике. Одну потребность она утолила – осталось еще одна. Ей хотелось праздника, музыки, смеха, возможности хотя бы на несколько часов забыть о том, что снаружи их окружала смерть.       – Извините, мистер Лэнгдон. – честно ответила Эшчерт, глядя ему прямо в глаза. – Говорят, там будет что-то особенное. Не хочется это упускать. Да и вечеринок таких у нас никогда не было.       – Готова отказаться от моего предложения ради веселья? – его левая бровь выгнулась в поддельном изумлении.       Джорджия лишь непринужденно улыбнулась, пожав плечами. Мужчина довольно рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Он постарался сделать вид, что это всего лишь легкая шутка, но внутри появился маленький неприятный осадок, вызванный ее словами. Но все было честно. Он искренне предложил – она честно отказалась. Остальное его больше не касалось. Уговаривать ее он не будет, ведь план уже был запущен, и нарушать его он не планировал.       Лэнгдон провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, и махнул девушке рукой на прощание:       – Можешь идти.       Затем он отвернулся к ноутбуку, делая вид, что полностью поглощен работой. Экран мерцал перед глазами, пальцы запорхали над клавиатурой, но мысли никак не хотели сосредотачиваться на строчках.       – Хорошего вечера, мистер Лэнгдон. Увидимся. И спасибо. – тихо попрощалась девушка и вышла из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.       Лэнгдон снова повернулся к экрану ноутбука, но буквы расплывались перед глазами. Он сжал переносицу пальцами, пытаясь вернуть себе прежнее хладнокровие.       Никаких привязанностей. Только потребности. Только контроль.       Но где-то на краю сознания все еще звучал ее голос, произносящий его имя...Как кое-кто когда-то раньше.              Настроение у Джорджии было окрыленное. Внутри все трепетало от пережитых эмоций, а на губах сама собой расцветала улыбка. Но не успела она далеко отойти от двери, как властный женский голос заставил ее остановиться:       – И что ты здесь забыла?       Эшчерт медленно обернулась, стараясь сохранить невозмутимый вид. Венейбл стояла в тени коридора, испепеляя ее взглядом. В полумраке ее фигура казалась особенно внушительной – прямая спина, высоко поднятый подбородок, трость в руке.       – Я просто… проходила мимо... – как можно спокойнее ответила Джорджия, слегка пожав плечами.       Самое главное в данной ситуации – выглядеть непринужденно.       Венейбл сделала несколько шагов вперед, выходя из тени. Ее острый и колючий взгляд сканировал каждую деталь: слегка растрепанные волосы, едва заметный румянец на щеках. Она все поняла, когда сопоставила эти факты с тем, что Эшчерт вышла из комнаты Лэнгдона.       – Проходила мимо, значит... – медленно повторила Венейбл, растягивая слова. – Раздвигала перед ним ноги? – резко бросила она, и ее голос прозвучал особенно ядовито.       Джорджия на мгновение вздрогнула, но спустя мгновение почувствовала странный прилив сил. Внутри поднялась волна неожиданной уверенности. Не дерзости, а какойто спокойной, твердой силы, которую она сама от себя не ожидала... Она смело взглянула на женщину перед собой и чуть склонила голову к плечу.       – Даже если и раздвигала, вам то какое дело? – дала отпор Эшчерт, хитро улыбнувшись. – Мистер Лэнгдон САМ позвал меня, вот я и пришла к нему.       Ни один мускул на ее лице ни дрогнул. И похрен, что она врала. Ложь прозвучала уверенно, почти убедительно. Даже для нее самой. И ей было не совестно прикрываться мужчиной.       Венейбл на мгновение замерла, явно не ожидая такого открытого отпора. Ее губы искривились в злобной усмешке, но в глазах промелькнуло что-то еще.       – Ты слишком много о себе возомнила, дрянь. – зло ощетинилась Венейбл, стукнув тростью по полу.       Уголки губ Джорджии дрогнули в слабой улыбке. Она смело встретила ее выпад, чувствуя, как приятное удовлетворение струиться по венам. Впервые за долгое время она не позволила ей запугать себя.       – Возможно... – спокойно ответила Джорджия. – Но это не изменяет того факта, что мистер Лэнгдон предпочел мое общество.       Венейбл побледнела, ее пальцы сильнее сжали трость. Она не привыкла, чтобы с ней говорили в таком тоне, особенно кто-то вроде Джорджии, кого она привыкла считать «второсортным элементом» бункера.       – Осторожнее, девочка. – прошипела она. – Ты играешь с огнем. Мистер Лэнгдон – не тот человек, с которым можно шутить. Он использует и выбросит, как и все, подобные ему.       Джорджия слегка наклонила голову, будто обдумывая слова Венейбл. Затем легко и почти беззаботно рассмеялась:       – Не стоит беспокоиться обо мне. В конце концов, мы все выживаем, как можем. И если мистер Лэнгдон находит мое общество приятным – кто я такая, чтобы отказывать ему?       Венейбл открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Ее лицо исказилось от злости, но Джорджия уже развернулась, давая понять, что разговор окончен.       – Простите, но мне нужно готовиться к празднику. – бросила она через плечо, направляясь дальше по коридору.       Шаги отдавались эхом, но Джорджия шла уверенно, расправив плечи. Внутри все еще бурлили эмоции – смесь триумфа, легкого страха и какой-то новой, непривычной свободы. Она только что бросила вызов самой влиятельной женщине бункера – и не проиграла. Хотя всеми фибрами души ощущала на спине ее холодный испепеляющий взгляд.       Скорее всего старая сука это так спокойно не оставит.       *Конец*       Что же, да.... У Венейбл была причина злиться на Эшчерт и ненавидеть ее – она в первый раз встретила от нее такой отпор. Да и дурой женщина не была, понимала, чем они там с мистером Лэнгдоном занимались за закрытыми дверьми. Вот только упрекнуть или наказать за это она их не могла. Не сейчас. И не с ним. Мистер Лэнгдон ей был не по зубам.       Джорджия понимала, что женщина скорее всего завидовала. Венейбл хотела получить благосклонность члена Кооператива, но мистер Лэнгдон убил эту решимость еще в первую их встречу. А сейчас она пытается поднасрать всем, к кому Лэнгдон относился благосклонно.              Когда настал черед конкурса Джорджия снова вернулась за рояль. Она, если честно, сбежала за него даже заранее – от танцев ноги жутко болели из-за отсутствия тренировок.       И так в очереди за ловлей яблок она оказалась последней. Эшчерт наблюдала за тем, как каждый подходил к тазу и вылавливал свой наливной приз. Кто-то с трудом, а кто-то нет. Первые попытки были забавными и неуклюжими. Андре долго боролся с яблоком, пока не получил одобрительный гул толпы, вынув плод лишь с пятой попыткой. Дайне тоже понадобилось несколько попыток, чтобы завершить задание успешно.       Видя провалы других, Джорджия начинала поддерживать их, играя веселые и задорные мелодии. Это поднимало всеобщее настроение и подстегивало игроков.       И вот настал ее черед. Джорджия, смеясь, опустила голову в таз, чувствуя, как из-за холодной воды начинает покалывать кожу на лице. Ловить яблоки было трудновато – у Джи это, как и остальных, получилось не с первого раза. Первая попытка оказалась неудачной – яблоко выскользнуло из-под носа, всплыв чуть подальше. Следующие несколько попыток также не увенчались успехом. И только раза с пятого Джорджия подтолкнула одно яблоко вторым к бортику таза, и с помощью такой «устойчивой» конструкции смогла зацепить яблоко краешком нижней губы, аккуратно приподнимая его наверх, и вцепиться в него зубами.       Прикусив яблоко крепче, Джорджия выпрямилась, продемонстрировав всем победоносный трофей. Кожура яблока была гладкой и блестящей, как будто кто-то натер его до блеска. Она довольно и широко улыбалась. Хотелось вгрызться в него от голода, но Мид тут же поспешила напомнить о правиле – съесть яблоко можно только когда все достанут свой приз из воды. Все же как оказалось, она была не последней. После нее было еще двое Серых.       Вокруг раздавались крики и смех, но в душе Эшчерт отчего-то зрело легкое волнение. Она не понимала его причину, поэтому списала на желание съесть это желанное яблоко. Как же хотелось побыстрее почувствовать его сочный и сладкий вкус! Было даже удивительно как все, прожив столько времени на одних питательных кубиках, терпеливо ждали остальных. Девушка отошла к столику, на котором стоял поднос с бокалами, наполненными водой, и стала наблюдать за оставшимися людьми.       И вот, наконец, когда последний человек вытащил свой приз, Венейбл вышла вперед и, как всегда, толкнула воодушевляющую речь, под конец разрешив им наконец «вкусить сладость».       Люди вокруг радостно вгрызались в яблоки. Джорджия тоже поднесла плод к губам, но что-то заставило ее остановиться. Странный скрежет снова раздался в голове, не давая сделать это.       Последняя фраза Венейбл не понравилась Эшчерт, ведь она была не полная. Если яблоко — это сладость, то... где же пакость?       Взгляд невольно метнулся к управляющей – та стояла в стороне и наблюдала за происходящим с чересчур доброжелательной улыбкой. Слишком уж вежливой и отзывчивой она была сегодня. Это насторожило Джорджию, и мурашки пробежали вдоль позвоночника.       Эшчерт медленно опустила руку с яблоком. Интуиция продолжала нещадно орать, что что-то было не так. Джорджия также интуитивно сделала несколько шагов назад, пытаясь скрыться в тени.       И спустя пару секунд все и впрямь пошло не так – начался настоящий ад. Сначала кто-то закашлялся. Кто-то схватился за горло, судорожно пытаясь вдохнуть. Лицо Дайны исказилось от боли, она выронила яблоко и начала задыхаться, пальцы царапали шею, глаза расширились от ужаса. Галлант схватился за грудь, его лицо побагровело, потом резко побледнело. Он сделал шаг, покачнулся и рухнул на пол, ударившись коленом о паркет.       Вокруг раздались испуганные крики. Люди падали на колени, хватались за горло, их лица синели. Кто-то начал кашлять кровью, оставляя алые пятна на полу. Спустя считанные секунды каждого сотряс приступ неудержимой рвоты, изо рта фонтаном вырывалось содержимое желудка.       Хаос охватил зал.       Внутри все похолодело. Испуганный взгляд Эшчерт нашел Вейнебл. И ей стало еще страшнее. Управляющая все стояла на том же месте. Ее лицо оставалось спокойным, почти безмятежным, а на губах играла хладнокровная улыбка. Ее глаза скользили по залу, оценивая обстановку.       Джорджия почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она поняла. Это был ее план. Венейбл спланировала это. Все. От начала до конца. Она пошла ва-банк, чтобы избавиться от конкурентов и попасть в Святилище.       Вот она – шалость.       Инстинкт самосохранения взял верх. Эшчерт резко развернулась и тихо бросилась к боковой двери, пока чужие хрипы скрывали ее торопливые шаги. Она почти достигла цели, уже протянула руку к дверной ручке…       Но не успела.       Чья-то крепкая рука схватила ее за запястье, с силой дернув назад. Джорджия потеряла равновесие и едва не упала. Она резко обернулась и увидела мисс Мид. Лицо женщины было бесстрастным, а хватка – железной, а вот только глаза ее выдавали удовольствие.       – Отпусти! – выкрикнула Джорджия, пытаясь вырваться.       Эшчерт уперлась ногой в пол, дернулась в сторону, но Мид лишь усилила хватку, впиваясь пальцами в кожу. Она потащила девушку через зал мимо еще живых на полу людей, прямо по лужицам крови и блевотины. Джорджия упиралась, пыталась ударить ногой, вырваться, но все было бесполезно. Мид обладала недюжинной силой.       Когда Джорджия оказалась перед Венейбл, управляющая медленно подняла взгляд. Ее улыбка стала шире, почти торжествующей.       – Вот мы и встретились снова, наглая дрянь. – произнесла она мягким, почти ласковым голосом.       Джорджия сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.       – Зачем? – хрипло спросила она. – Зачем вы это сделали?       – Как ты там сказала... – женщина с издевкой взглянула на Эшчерт, наклонив голову в бок. – «Мы все выживаем, как можем»? Вот я и выживаю. По-крупному.       – Всегда знала, что ты чекнутая сука! – рявкнула Джорджия, убийственным взглядом глядя на Вильгемину.        Она попыталась лягнуть управляющую, но Мид сильнее сжала пальцы на руке девушки, и та вскрикнула от острой боли, пронзившей руку.       После этого Венейбл сделала шаг ближе, ее глаза сверкнули злобным удовлетворением. Она медленно обошла Джорджию по кругу, словно хищник, любующийся своей жертвой.       – Знаешь, – продолжила она, и в ее голосе зазвучало почти маниакальное веселье. – Я даже рада, что ты не съела яблоко, как все эти безмозглые марионетки. Ты так потрепала мне нервы за все это время. Поэтому мне доставит огромную радость самолично убить тебя.       Венейбл неторопливо достала из-за пояса нож. Лезвие блеснуло в свете канделябров. И, прежде чем Джорджия успела что-либо сказать или сделать, управляющая с удовольствием замахнулась.       Первый удар пришелся в область живота. Джорджия вскрикнула от яркой, острой боли, пронзившей все тело, из-за чего перехватило дыхание. Она инстинктивно попыталась прикрыть рану руками, но Мид по-прежнему крепко держала ее.       – Пусти...! – выдохнула Джорджия, но голос уже слабел.       – Что, уже не такая смелая? – с издевкой спросила Венейбл.       Она нанесла второй удар – чуть выше первого, под ребра. Джорджия захрипела. Ноги подкосились, но Мид продолжала удерживать ее вертикально, словно куклу. В глазах начало темнеть, мир сузился до узкой полоски, где были только холодные глаза Венейбл и блеск ножа.       – Не такая уж ты и умная. – продолжала управляющая, на мгновение отстраняясь, чтобы полюбоваться результатом.       Третий удар пришелся в бок. Джорджия почувствовала, как силы окончательно покидают ее. Как тепло разливается под одеждой, и кровь пропитывает ткань платья. Боль уже не была такой острой – она превратилась в тяжелую, глухую пульсацию, растекающуюся по всему телу. Голос пропал, губы дрожали, но не могли вымолвить ни слова.       Венейбл бросила нож на пол, и с тихим лязгом металл скользнул по паркету и замер рядом с лужей крови.       – Отпусти ее. – небрежно бросила она Мид, отступая на шаг и оправляя платье, будто только что не лишила кого-то жизни, а просто отряхнула пыль с рукава.       Мисс Мид без лишних слов разжала хватку и с силой оттолкнула Джорджию в сторону. Та, лишенная опоры, рухнула на пол прямо в липкую лужу рвоты и крови рядом с безжизненным телом Тимоти. Его глаза были открыты, взгляд остекленел, а на губах ещё виднелись следы рвоты.       Джорджия упала лицом вниз, но из последних сил перевернулась на спину. Мир перед глазами дрожал и расплывался, звуки доносились будто сквозь толщу воды. Она видела, как Венейбл и Мид развернулись и пошли в сторону коридора.       Последнее усилие воли толкнуло ее раскрыть губы, чтобы крикнуть этой рыжей стерве парочку ласковых слов... Но все обернулось тихим стоном.       Две расплывчатые фигуры скрылись в темноте.       Джорджия осталась одна среди мертвых. Но это было ненадолго. Она попыталась вдохнуть глубже, но каждый глоток воздуха отдавался в ранах жгучей болью. Теплая и густая кровь текла из ран. Девушка чувствовала, как та пропитывает платье, растекается под спиной, смешиваясь с чужой рвотой и кровью.        И у нее почему-то возникло ощущение дежавю... Хотя она точно никогда не была на грани смерти.       Дыхание стало поверхностным, прерывистым. Пальцы, еще секунду назад сжимавшие край платья, безвольно разжались. Реальность расплылась перед глазами, зрение померкло, мысли потускнели.       А потом наступила темнота.