Четыре месяца

День 56

Прошлой ночью Хината не успел заметить, как Кенма, положив голову ему на колени, уснул. Какое-то время он просто сидел, боясь шелохнуться, но потом нога все-таки затекла. Осторожно и трепетно он переложил Кенму на диван, подложив подушку ему под голову, и пару минут стоял над ним, выбирая: идти ли ему спать в комнату Кенмы, на коврик для йоги или лечь прямо тут рядом с ним? Кенма же даже не проснулся, только слабо нахмурился, будто искал тепло. И, к удивлению Хинаты, потянулся к нему, потянул за рукав, будто невпопад. Хината выдохнул и пробормотал себе под нос: –Ну а что, тут удобнее, – и улегся рядом. Комната была залита утренним светом. Солнце пробивалось через щель в шторах и ложилось на пол, на мебель, на лица. Воздух был теплым и немного душным после ночного ливня, будто в доме задержалась влажность. На улице щебетали птицы, а редкие капли еще скатывались с карниза, громко разбиваясь о металл. Кенма проснулся первым. Он не сразу понял, разбудило ли его солнце, пробивающееся сквозь шторы и греющее щеку, или едва ощутимое чужое дыхание. Он не сразу открыл глаза, потянулся в полусне и прижался. Под своей рукой он ощутил теплую грудную клетку и неторопливый ритм сердца, а носом зарылся в мягкую ткань футболки. Эта близость была настолько естественной, что мозг не сразу подал тревожный сигнал. Но спустя пару секунд – подал. Кенма резко открыл глаза и первое, что он увидел, были рыжие волосы и край шеи. Он лежал на Хинате, спал, прижавшись всем телом. «Блять» Он замер, не двигаясь не на миллиметр. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно на всю гостиную. Но Хината спал, его веки подрагивали, а губы были чуть приоткрыты. Он дышал ровно и мягко, и выглядел чересчур спокойным. Кенма сжал зубы и дернулся назад. И тут Хината будто почувствовал движение, потому, не открывая глаз, инстинктивно притянул его обратно. Это было так машинально, будто они так просыпаются каждое утро. И только спустя пару секунд Хината открыл глаза, моргнул и, поняв, что происходит, застыл. Кенма с секунду выдержал взгляд, потом резко вывернулся из-под руки. –Может, отпустишь уже? – недовольно, но и не агрессивно буркнул он и сел на край дивана. – Доброе… утро. Кенма встал и, не глядя на Хинату, направился на кухню. Тот же остался лежать, а его уши предательски покраснели. –Ага… утро, – пробормотал он сам себе, прикрывая глаза ладонью. Потом фыркнул и чуть улыбнулся. Через несколько минут он вошел на кухню. Его волосы спутались, а глаза еще не до конца проснулись. –Хорошо спалось? – спросил он немного хриплым голосом после сна, наливая себе воды. –Нормально, – ответил Кенма, не смотря в его сторону. – Не учитывая того, что кто-то во сне вцепился в меня, как в грелку. –Я вцепился? – Хината округлил глаза от удивления и, возможно, возмущения. – Это вообще-то ты ко мне приполз! Ты… Он запнулся на полуслове и осекся, потирая затылок. –Хотя ладно, – отступил он. Хината подумал о том, что ему вообще-то было тепло и комфортно спать, так что спорить не было смысла. Кенма молча открыл шкаф и полез за чашками. Лицо у него было каменным, но покрасневшая шея под майкой тотально выдавала его. Он заварил две чашки чая и уселся за стол, боясь поднять взгляд на Хинату. Тот же уже как пять минут сидел за столом, в тишине втыкая в стену. За молчаливым чаепитием они провели около двух минут, после чего Хината сдался: –Я пойду побегаю, ладно? –Ну иди, – ответил Кенма, не поднимая на него глаз. Вдруг он почувствовал, что это прозвучало слишком грубо даже для него, поэтому решил добавить: – Можешь хоть марафон пробежать, главное не тащи больше ковров в дом. Хината сначала посмотрел на него удивленными глазами, а потом первый раз за утро коротко, легко усмехнулся. –Тогда я пойду, – Хината поставил пустую чашку из-под чая на стол. – Ты в душ? –Угу, – ответил Кенма. Ему было все еще неловко, но уже напряжение начало спадать. Хината придет с пробежки, и они сделают вид, что ничего не произошло. Кенме легче скрывать свои чувства, чем сказать напрямую. Он повернулся спиной и ушел в свою комнату, все еще ощущая, как в груди вибрирует странное чувство, будто недосказанность. Хината же остался сидеть на кухне, прикасаясь пальцами к своей майке в том месте, где еще недавно лежала рука Кенмы. Он тоже пока не собирался поднимать эту тему. Он хотел дать Кенме время. В ванной Кенма привычным движением стянул с себя футболку, бросил ее на стиральную машинку и открыл дверь в душевую. Он включил воду, проверил температуру и шагнул внутрь. Стекло чуть запотело, горячая вода стекала по коже спины, обжигая кожу на контрасте после сонного утра. Кенма облокотился головой о прохладное стекло кабины и глубоко вздохнул. Рука нащупала бутылку с гелем для душа. Яркая упаковка, дурацкий рисунок и надпись «цитрус и мята». Вначале он не мог понять, что его побудило взять эту бутылку, но потом всё стало ясно: это был гель Хинаты. Кенма сжал бутылку в руке и открутил пробку. Оттуда моментально донесся яркий, сладковатый аромат теплого, терпкого цитруса, с нотками свежести мяты. Он еще раз глубоко вдохнул, словно пытаясь уловить в этом аромате запах Хинаты. В его голове сразу же начали вспыхивать моменты ночи и утра: он на коленях у Хинаты, потом утро, биение его сердца, его теплые объятия. –Что за бред, – пробормотал Кенма, зажмурившись, запрокинул голову и встал под струю воды. «Это просто друг. Просто Хината». Только почему это все так отчетливо вспоминается? Тут уже Кенма стал сам невольно вспоминать его голос вчера, его смех, его пальцы, поправляющие волосы, его дыхание рядом и то, как он не отпустил во сне. Кенма резко выключил воду. Он боялся, что сходит сума, но еще больше боялся того, что он не хотел, чтобы это закончилось. Он вышел из душа, почти злобно вытираясь полотенцем. Волосы прилипли к щекам, дыхание сбилось. Он натянул свежую футболку, направился к выходу, но в зеркало не посмотрел, потому что не хотел видеть себя с этим неуверенным, странным выражением лица. «И зачем я вообще вспоминаю то, как он дышит во сне?» Тем временем Хината бежал по мокрому после ночного дождя асфальту, в наушниках негромко играла старая песня, и он все время смотрел себе под ноги, будто стыдился чего-то. Серое небо нависало низко, будто придавливая город к земле, а влажный воздух будто прилипал к коже, но в нем чувствовалась свежесть. Солнце отражалось в лужах, птицы скакали по проводам, а уголки губ Хинаты были чуть приподняты. Он бежал быстро, будто хотел убежать от своих же мыслей, но они все равно в какой-то момент догоняли. «Он лежал на мне совсем рядом, а я не оттолкнул его… даже наоборот» - и моменты прошлой ночи начали вспыхивать у него в голове. –Черт, – пробормотал он и замедлил шаг. – Веду себя как подросток. Хината свернул за угол и вдруг увидел со самое кафе, где они с Кенмой ужинали в один из первых дней. Он остановился у лавочки неподалеку и провел рукой по лбу, отбрасывая мокрые волосы. Сердце билось неровно, и это не только из-за пробежки, и он улыбнулся. –Тогда я и представить не мог, что все зайдет настолько далеко, – сказал он вслух, почти шепотом. Хината сел на край лавочки, провел рукой по колену. Так он просидел минуту, пытаясь отдышаться этим тяжелым воздухом, как вдруг из-за туч выглянуло солнце и ударило в глаза. Он зажмурился, закинул голову назад, сделал глубокий вдох и медленный выдох. –Не хочу это все спугнуть, – пробормотал он сам себе. – Лишь бы не испортить. Они оба были вдалеке друг от друга: один под струями воды, второй под солнцем, но их чувства в этот момент были одинаковые. В груди каждого вибрировала легкая дрожь, будто предвкушение, что же будет дальше, и осознание близости. Когда Хината вернулся, Кенма уже стоял у плиты и что-то готовил – босиком, в свободной черной футболке, с еще влажными волосами после душа. На кухне пахло поджаренным хлебом и яичницей, солнце уже вышло из-за туч и заливало кухню теплым светом, что придавало комфорта обстановке. Окно было приоткрыто, с улиц доносились редкие голоса, лай собак, пение птиц. Хината снял кроссовки у двери и прошел на кухню. –Я снова жив, – выдохнул он, заходя на кухню. –Не хватало еще, чтобы ты у меня на пробежке умер, – буркнул Кенма. Он говорил это без особых эмоций, но в голосе была эта знакомая ему нотка – прикрытая забота, завернутая в сарказм. Хината подошел ближе и выглянул из-за плеча Кенмы. –Пахнет хорошо. Ты решил стать домохозяйкой? – пошутил Хината. –Не факт, что съедобно, – ответил Кенма после того, как закатил глаза. Он ловко поддел готовую яичницу лопаткой и переложил ее на тарелку с уже готовыми тостами, потом проделал то же самое и с другой. Хината взял одну тарелку и поставил ее на стол перед собой. –Приятного аппетита! – сказал Хината и сразу же принялся за еду. –Угу, – отозвался Кенма. Он налил себе чай, потом взял свою тарелку с завтраком и прошел к столу. – Кстати, перестань оставлять открытые соусы, наш холодильник уже завонялся. Там опять пахло чесноком. Хината замер. –Наш? –А? – Кенма поднял на него взгляд. – Ну… да – он пожал плечами, будто это не важно. – Ты же тут живешь. Пока что. Хината медленно кивнул, но уже светился. –Пока что, – повторил он. Он опустил голову, но уголки губ все же дрогнули в еле сдерживаемой улыбке, которая никак не хотела уходить, даже когда он откусил тост и едва не обжегся. Несколько минут они ели молча, спокойно. Было что-то в этом утре домашнее и обычное, но с таким подтекстом, которым появляется только тогда, когда тебе действительно уютно с кем-то. Кенма доел последний кусок, отнес посуду к раковине и, словно невзначай, сказал: –Я думал… может, провести один совместный стрим? Сегодня. Хината чуть не поперхнулся. –Серьезно? –Нет, шучу, – лениво отозвался Кенма со странной саркастической интонацией в голосе. Потом все-таки посмотрел на Хинату, увидел его щенячьи глазки, отвел взгляд чуть в сторону и продолжил, – Да, серьезно. –Ну так скажи нормально! – Хината наклонился вперед. – Конечно, я хочу! Мне всегда было интересно… ну, ты же круто все это дело ведешь. Кенма отвернулся и задумчиво посмотрел в окно, будто решая, стоит ли это делать или нет. –Только не делай из этого шоу. Просто стрим, – решив идти до конца, сказал Кенма. –Просто стрим, – послушно повторил Хината. – Как скажешь, капитан. В комнате Кенмы царил привычный полумрак. Шторы были задвинуты, оставляя лишь тонкую щель, сквозь которую пробивались лучи заката. Атмосферы еще добавляла светодиодная подсветка вдоль стола и полок, которая мерцала приглушёнными оттенками синего и пурпурного. Всё было готово: настроены микрофоны, запущена игра, подключены камеры. Два кресла перед столом, на одном сидел Кенма и проверял настройки стрима, щёлкал мышкой, не проронив ни слова, казалось, он был сосредоточенный и спокойный. Но если присмотреться, то можно было бы увидеть, как он по привычке прикусывает внутреннюю сторону щеки, как плечи едва заметно напряжены, и как пальцы слишком уж долго задерживаются на клавише Tab. Хината появился в проёме с двумя стаканами: один с зелёным чаем, второй с колой. Он улыбнулся чуть неуверенно и поставил оба стакана на стол. –Ты ещё не передумал? – спросил он, аккуратно садясь во второе кресло. –Поздно отступать, – спокойно, даже немного равнодушно ответил Кенма, не отрываясь от экрана. –Ну, если что, можешь дать мне какую-нибудь кодовую фразу, типа «банан», и я сразу замолчу. Кенма хмыкнул: –Кодовой фразой будет «пошёл вон». Хината тихо фыркнул, но, казалось, стало легче обоим. Он сел рядом, немного неловко устроившись на краю кресла, как будто не хотел нарушить ни порядок, ни границ. Кенма же, наоборот, отодвинул клавиатуру чуть ближе к центру, чтобы и Хинате было удобно. Кнопка «в эфире» загорелась зелёным. Кенма словно снова щёлкнул внутренним переключателем, преобразился, стал намного увереннее. На экране возникло знакомое оформление, и чат ожил. –Привет всем, – сказал Кенма в микрофон с привычной полуулыбкой. – Сегодня у нас гость. Нет, не Равви, – усмехнулся он. –Всем привет! – Хината наклонился чуть ближе к камере и помахал рукой. Чат вспыхнул сердечками, капсами и гифками. Сообщения сыпались одно за другим: «Наконец-тоаоаоао!» «Кенма, ты счастлив или КЕНМА, ТЫ СЧАСТЛИВ??» «Хината на стриме, жизнь удалась» –Ой, я знаю, что вы тут только ради него, – шутливо сказал Кенма. После небольшого разговора со зрителями, они начали играть в какую-то кооперативную головоломку. Кенма объяснял механику, а Хината комментировал свои ошибки и кидал шуточки. –Нет, – в течении игры Кенма бросил взгляд в чат. – Мы не будем проходить эту локацию за вас. Учитесь сами. –Не слушайте его, – Хината засмеялся в микрофон. – Он просто боится, что вы его обгоните. Эфир был живой, они то легко смеялись, то думали над игрой, то общались с чатом. Все проходило легко, но с каждой минутой Кенма начал ощущать, как его границы размываются. Хината всё чаще наклонялся ближе, чтобы разглядеть что-то на экране, один раз коленом задел его под столом, потом вытянул руку, поправляя провод наушников, едва коснувшись плеча Кенмы. Тот начал замечать эти редкие прикосновения, его чувства обострились, и тут он учуял тот самый аромат геля для душа от Хинаты. Кенма не выдал ни звука, но его пальцы залипли на клавишах чуть дольше, чем обычно. Он ощущал каждое движение рядом слишком остро. Внутри будто что-то перекатывалось. И в какой-то момент он не выдержал: –Так, – сказал он, обращаясь к чату, – ребят, мне только что пришло уведомление на телефон, что курьер оставил посылку у двери. Огромную. Мы сейчас её быстро затащим и вернёмся через пару минут. Хината удивленно посмотрел на него, но он отключил камеру одним щелчком и, не глядя, клацнул на кнопку мута микрофона, после чего повернулся в кресле лицом к Хинате. В комнате сразу стало тише. Хината слегка удивлённо повернулся к нему: –У тебя правда посылка? –Нет, – Кенма глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла и провёл ладонью по лицу, будто стирал с себя маску. Его голос стал тише, в нём чувствовалась какая-то сдавленность. – Ты специально так близко сидишь? –А почему ты так нервничаешь? – спросил Хината в ответ, без укора, но с любопытством. –Я не… –Кенма запнулся, будто что-то внутри него оборвалось. – Я не могу так. –Так как? – Хината немного нахмурился и вопросительно посмотрел на него, чуть склонив голову на бок. Кенма молчал, смотря куда-то в пол. –Притворяться, что ты для меня просто… – его голос снова оборвался на полуслове, не решаясь признать очевидное. –Просто что? – голос Хинаты стал почти шепотом. Кенма сжал губы, почти неразличимо пробормотал: –Просто Хината, – наконец, вырвалось у него изо рта. Повисла пауза, нависающая и гнетущая, будто дождевая туча. Хината молчал. Его губы чуть приоткрылись, но слов не было, только прямой и ошеломленный взгляд. Кенма опустил голову и вздохнул: –Забей. Забудь. Я идиот. Он уже начал поднимать голову, чтоб вернуться обратно к столу и продолжить стрим, когда почти неслышно: –Если ты идиот, – сказал Хината, – то я… ещё хуже. Он чуть усмехнулся и добавил: –Я тоже это чувствую. Если я понял тебя правильно… просто не знал, как сказать первым. В этот момент сердце Кенмы забилось в два раза быстрее, он не мог поверить, не мог связать ни слова. Хината же залился красной краской и лишь щенячьими глазками смотрел на Кенму, поджав губы. Тот уже хотел сказать что-то, переспросить, уточнить, правда ли Хината имеет в виду это, как его боковое зрение уловило подозрительные движения на мониторе. Он повернул голову в сторону монитора и заметил, что в чате сообщения меняются одно за другим со скоростью света. «ОН НЕ ВЫКЛЮЧИЛ МИКРОФОН???» «РЕБЯТА ВЫ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ» «КЕНМА. СЮДА. СРОЧНО» «Это было специально????» Кенма вернулся к компьютеру с слегка расширенными глазами. Он мельком взглянул на Хинату, потом на экран, и понял всё. –Блядь, – сказал он тихо с такой интонацией, будто в детстве разбил мамину любимую вазу. Хината пододвинулся ближе к монитору и только сейчас понял, что они натворили. Кенма включил камеру, но кнопку микрофона уже не трогал, так как… он и не выключал его. –Ну… по крайней мере, не мне одному неловко, – решил отшутиться Хината, хотя все еще находился в шоке. Кенма выдохнул, провёл рукой по лицу, потом наклонился к микрофону: –Всем спокойной ночи. На этом всё. И нажал «завершить трансляцию», экран погас. Еще один стрим в копилочку, который пошел не так, как было запланировано.