Четыре месяца

День 67

На кухне было тепло и тихо. Сквозь приоткрытое окно проникал свежий воздух, а на кухне пахло уже привычным для них завтраком – яичница с тостами. На столе стояли две чашки с ванильным чаем, который заварил Хината. Кенма не очень любил этот чай, но отказываться не стал. Равви вытянулся на подоконнике, поставляя пузо теплым майским лучам и лениво подрагивая хвостом. Кенма стоял у плиты босиком и в футболке Хинаты, потому что на кануне он постирал все свои футболки, и сейчас не было ни одной сухой. Хинате же этот расклад пришелся на руку, и он с радостью одолжил одну из своих. Кенма ловко закинул хлеб в тостер, переворачивал яичницу и клал в тарелки нарезанные фрукты, пока тот сидел за столом, подперев щеку кулаком и наблюдая за ним. Когда Кенма поставил перед ним тарелку, Хината чуть задел его пальцы. –Спасибо, – сказал он негромко, задержав взгляд чуть дольше, чем обычно. Кенма ответил ему кивком головы, сел напротив и тоже потянулся за тостом, бросив взгляд на Хинату. Его плечи были расслаблены, он сидел, вытянув ноги вперед, будто у себя дома. В один момент их ноги случайно соприкоснулись под столом, но Кенма не отодвинулся. –У тебя… – Хината протянул руку и чуть пригладил взъерошенный вихрь у него на голове. – Тут был уголок. Кенма дернулся было, но потом просто опустил взгляд к своей чашке. Он лишь отделался коротким «Угу», и пару минут они сидели молча и ели. Тишина была не напряженная, а мягкая. –Может, выберемся сегодня куда-нибудь? – вдруг сказал Хината, поднимая взгляд с тарелки. –Куда? – Кенма поднял бровь. –Ну-у… – Хината задумчиво почесал затылок, хотя уже знал, что предложить. – Там есть бар на набережной. Он тихий, там не шумят, студенты не ходят. Кенма помолчал несколько секунд. –Надеешься, что я напьюсь и скажу что-то компрометирующее? – он прищурил глаза, подперев щеку ладонью. Хината широко улыбнулся: –Очень надеюсь, – без какого-либо стесненья ответил он. Кенма закатил глаза, но уголки губ все же дрогнули. Будто дразня, он сказал тихое «Посмотрим» и продолжил есть свой завтрак, но Хината уже принял его реакцию как положительную. Солнечный свет зацепил стол, лениво скользнул по коже, по волосам, заиграл бликами на посуде. День начинался так, будто никуда не торопился. Обычный субботний день, не отличающийся ни от одного другого. Бар действительно оказался тихим. Он находился у самой набережной, практически на воде, где особенно сильно пахло рекой. Над дверью висел знак «Открыто», переливающийся радужной подсветкой, деревянный пол кое-где скрипел, зато внутри было тепло, приглушенно и уютно, будто в старом фильме. Хината даже пошутил об этом, когда они с Кенмой впервые увидели деревянный интерьер – мол, сейчас сюда забегут гангстеры с револьверами и ковбойскими шляпами. На это Кенма лишь закатил глаза, и они прошли к свободному столику. Внутри было не очень шумно, из динамиков негромко доносился джаз. Через широкое окно виднелась сама река, в которой отражались оранжевые огни моста неподалеку. На Кенме была чёрная, облегающая водолазка и прямые тёмные штаны. Образ был простой, но неожиданно подчёркивал его фигуру, особенно на фоне расслабленного Хинаты, который был рядом в расстёгнутой рубашке и светлых брюках. Они уже заказали напитки и уселись за небольшой деревянный столик. Кенма сначала опирался и хотел купить себе обычное смузи, но Хината настоял на чем-то алкогольном под предлогом «Это же бар, а не детское кафе!». Спустя пару минут официант принес им их заказ – алкогольный фруктовый коктейль с вишенкой наверху для Хинаты и обычный апероль для Кенмы. Он не любил экспериментировать с алкоголем. Он сначала сделал глоток осторожно, а потом уже с интересом. –Я знал, что тебе понравится, – гордо усмехнулся Хината, откинувшись назад. Пуговицы на его черной рубашке были расстегнуты до груди, а волосы немного потрепанны после вечернего ветра. –Я не говорил, что мне понравилось, – фыркнул Кенма, опуская глаза в стакан. –Но и не выплюнул, – заметил Хината. –Я воспитанный, – буркнул Кенма, но в его голосе послышался смешок. Хината рассказывал истории: как однажды потерял форму перед игрой, как однажды закинул мяч в еду тренеру. Он рассказывал, чем занимался после окончания школы и что интересного случилось за этот период, и эти воспоминания его радовали. Он говорил живо, с жестами и улыбкой, а Кенма лишь слушал с ленивым вниманием, но взгляд не отрывал. Он то иногда едко комментировал, то усмехался. Иногда их локти едва касались, иногда чуть дольше, чтоб это было случайностью, один раз Хината смахнул с края губ каплю, а Кенма невольно проследил за этим движением глазами. Официант принес следующий заказ, за соседним столом кто-то тихо рассмеялся. Фонари снаружи мигнули, и свет в баре на долю секунды дрогнул. –Здесь спокойно, – начал Хината, качая в руке стакан. – Знаешь, все так приглушенно, будто мы на дне бассейна. Кенма коротко кивнул, глядя в окно. Его щеки были чуть розовыми – то ли от алкоголя, то ли от чего-то другого. –Я думал, ты потащишь меня в какую-то дыру с пьяными орущими людьми, – сказал он, не отрывая свой взгляд редких лучей солнца, которое уже зашло за горизонт. –Я тоже думал, – рассмеялся Хината. – Но захотел вот так тихо с тобой посидеть. Кенма поставил бокал на стол, слегка опустив плечи. Но выглядел спокойно, но пальцы чуть постукивали по стеклу. Он не смотрел на Хинату, пока не заговорил: –Слушай, ты точно пришел сюда просто выпить? Или у тебя была другая цель? Хината чуть приподнял брови, будто удивился от такого прямого вопроса, откинулся на спинку и посмотрел в бок, будто задумался. –Ну… я думал, может ты расслабишься, – он повернулся к Кенме. Глаза были прищурены, но голос все такой же мягкий. – Перестанешь дергаться каждый раз, как я на тебя смотрю. Кенма фыркнул и покачал головой. –Я не дергаюсь, – буркнул он и сделал осторожный глоток, чуть поморщился, но сразу же скрыл это. Его глаза на секунду скользнули по лицу Хинаты, но тут же вернулись к столу. –Уже лучше, – пробормотал Хината, его губы расплылись в легкой ухмылке. – Давай, сделай еще глоток. Кенма на это закатил глаза и наконец, повернулся к нему полностью. –Тебе прям весело смотреть, как я краснею от половины глотка, – сказал он с издевкой. Хината пожал плечами в то время, как официант принес им следующие напитки. –Не весело. Просто… ты редко так рядом. просто сидишь , не устаешь от меня, не дергаешься. Кенма молчал. Его пальцы скользнули по стеклянной ножке бокала, вытирая капли конденсата. Выражение его лицо было спокойным, даже немного отрешенным, но в напряженном взгляде читалось, будто он колеблется. Он перевел взгляд на Хинату, долго смотрел, не отводя взгляда. –Что бы это могло значить… – задумчиво протянул Кенма и снова опустил взгляд в бокал с таким видом, что он пытался сказать что-то другое, но так и не решился. –Не знаю, – Хината пожал плечами. Он склонил голову, опустил взгляд в свой стакан и со вздохом продолжил: – Было бы весело посмотреть, если бы ты написал и пошел обниматься к бармену. Хината поднял взгляд обратно на него и оперся локтями на стол, будто выжидая, что тот ответит. Кенма же моментально залился краской и удивленно на него посмотрел. Его сердце начало стучаться быстрее, а в животе появилось стягивающее чувство от того, какой ответ он придумал и в данный момент решался, говорить или нет. Ломать эту стену между ними или нет. –Сначала с барменом, а потом с тобой? – ровно спросил он, глядя в упор, но в глоссе все же читалось, что он немного нервничает. Хината же не растерялся, он склонил голову набок и уверенно, чуть хитро ответил: –Лучше сразу со мной, – сказал он тихо, но твердо. – Бармен тут не при чем. Пауза повисла над столом, а фоновая музыка вдруг показалась слишком интимной. Кенма отступил первым – он опустил взгляд, пытаясь спрятать смущенное лицо, и сделал еще один глоток. На это Хината откинулся обратно на спинку кресла и посмотрел куда-то за окно. Его сердце чуть ли не вырывалось из груди. Он явно нервничал из-за своей последней фразы. Чуть больше чем через час они уже шли домой. Улица встретила их майской ночной прохладой. По сравнению с мягким светом и уютом бара, она казалась почти что суровой. Хината вдохнул поглубже, и воздух обжог легкие, но он не была холодным, а просто освежающим. Кенма же хуже переносил прохладу: он обнял себя за предплечья, будто пытался сохранить остатки тепла, и ссутулился. Он шел рядом, немного пошатываясь, но не настолько, чтобы терять равновесие, а, скорее, просто расслабленно. Щеки его были красными, шаг чуть замедленный. На улице уже давно стемнело, поэтому он внимательно смотрел себе под ноги и молчал, иногда уводя взгляд на темное небо без звезд, на редкие уличные фонари или на пальцы, что сжимали предплечье. Иногда он смотрел на Хинату, который чуть шел впереди. Тот оглядывался через плечо, пока в какой-то момент не замедлил шаг и легко, будто случайно подхватил Кенму за локоть. –Осторожно, – проговорил он с усмешкой. – Тротуар тут кривой. –Ага, тротуар виноват, – тихо буркнул Кенма, но руку не выдернул. – Ты слишком прилично себя ведешь, будто только что не пытался флиртовать. Хината коротко и тепло рассмеялся, а потом и вовсе ловко выпрямил руку Кенмы и взял его ладонь в свою. Кенма на этот жест не отреагировал внешне, но внутри него что-то ликовало, испугалось, сходило с ума и трепетало. –Все еще пытаюсь. Просто вежливо теперь. Кенма хмыкнул и отвел взгляд, будто не знал, что на это ответить. Он выдохнул и сжал пальцы Хинаты чуть сильнее, и так они шли еще несколько минут. Когда они подошли к дому, сработал датчик движения, и над порогом засветилась ярко-желтая лампа. Кенма чуть прищурился и поднял взгляд на дверь. –Ты когда-нибудь думал… – начал он, но не договорил. Просто покачал головой, отпустил руку Хинаты и первым зашел внутрь, а Хината зашел следом. В прихожей они включили свет и начали разуваться, стоя рядом. Кенма наклонился, чтобы развязать шнурки на кроссовках, но тут у него резко, то ли закружилась голова, то ли сам мир закружился – он не понял. Он тут же выпрямился, чуть пошатываясь, и тихо усмехнулся. –Это было не лучшим решением, – пробормотал он и стянул кроссовки, наступая носком на пятку. Хината молчал. Он просто стоял и наблюдал. Его взгляд был внимательный и теплый, но от него становилось жарко в ушах. Кенма чувствовал его взгляд. Он покраснел – не от алкоголя или неловкости, а просто из-за того, что было непривычно ощущать себя в центре этого взгляда. Он все прошел в гостиную, чувствуя спиной, что за ним наблюдают, и, не поворачиваясь, спросил: –Чего ты уставился? – голос был тихим и твердым, но в какой-то момент дрогнул. –Ничего, – Хината прислонился виском к косяку. – Устал? Кенма сел на подлокотник дивана и коротко вздохнул. Он смотрел перед собой, но взгляд был расфокусирован, будто он был где-то в своих мыслях. –Немного, – медленно кивнул Кенма. – Но больше… – Он запнулся, не договорив. Он кусал губы, а пальцы теребили ткань на коленах. – Не знаю, как это описать. Хината неуверенно и осторожно подошел ближе и сел рядом с ним, но не слишком близко. Их плечи почти касались, а воздух между ними все еще дрожал. –Ты не должен ничего говорить, – сказал он спокойно. – Мне просто… комфортно быть с тобой. Кенма усмехнулся, но не с иронией, а как будто в этом признании была какая-то горечь. –Комфортно, – повторил он, но на этот раз в его голосе читалась и ирония, и недоверие, и даже почти страх. Заметив вопросительный взгляд Хинаты, он продолжил: – Не умею я играть в это «комфортно» и в «вместе», – небольшая пауза. – Это не значит, что я не хочу. Просто… «Точнее не «не умею», а просто не знаю, как» – пронеслось в голове у Кенмы, и он снова замолчал. Хината поднял руку и медленно, осторожно положил ее на его плечо. Кенма же не отстранился. –Я тоже не знаю, как правильно, – будто прочитав его мысли, признался Хината. – Но я хочу научиться с тобой. Кенма поджал губы, не отводя от него глаз. Потом вдруг резко, коротко выдохнул, будто сдался. –Бесишь. Слишком прямолинейный. Хината тихо рассмеялся. Он придвинулся ближе так, что их колени касались друг друга. –А ты слишком красивый, когда злишься, – мягко, будто дразня, бросил он. Кенма округлил глаза, но вместо привычной колкости или сарказма, отвел глаза в пол. –Замолчи, – пробормотал он. – Если еще хоть слово скажешь… –Что? – Хината перебил его. Он, все еще смотря на Кенму, наклонил голову чуть в бок, заглядывая в его лицо. – Что тогда? Кенма почувствовал, как внутри него закипает буря эмоций: нерешительность, желание, раздражение, возбуждение, злость на Хинату – ибо, почему он такой уверенный в себе? Он поднял глаза и, помедлив секунду, протянул руку, ухватил Хинату за ворот расстегнутой рубашки и потянул ближе. Это движение было таким осторожным и нерешительным. И их губы встретились в неловком, мягком поцелуе. Сначала Кенма не двигался, будто сам удивился своей смелости. Но спустя пару секунд Хината отошел от шока и положил руку ему на талию. И тут Кенма расслабился, ответил глубже, чуть увереннее. Воздух между ними исчез, а напряжение возросло. Пальцы скользнули по ткани, поглаживая ключицы, бок, подол водолазки. В какой-то момент Хината осторожно убрал с его лица выбившуюся прядь челки, задержал пальцы на щеке, а потом прошелся вдоль шеи. От этого Кенма вздрогнул и отстранился, тяжело дыша. Он отвел свой смущенный взгляд, но не испуганный. –Я… – он провел рукой по лицу, – не знаю, как это делать. Хината коснулся его подбородка, заставляя взглянуть в глаза. –Все нормально. Мы разберемся. Кенма снова притянул его к себе, и на этот раз они не спешили.