Колыбельная

Я проснулся от противного запаха сигаретного дыма, вдарившего мне в нос. Я проспал до вечера, валялся на Диминой кровати, пока он сам сидел на полу и курил сигарету. Он видел, что я проснулся, но не стал обращать на меня внимание. — Все нормально? Отвечать он мне не стал. Даже не повернулся ко мне. Молчит. Ну, да, так ведь проще. Я просто скатился с кровати, чтобы подсесть к нему. Он протянул мне руку со своей сигаретой в пальцах, я взял ее меж губ и затянулся. Эмоции. Потерять способность чувствовать страшно. Поэтому сейчас мне не хочется уходить, здесь я чувствую. — Однажды ты возненавидишь меня. Знаю. Но мне плевать. Я положил ему голову на плечо, а он и не был против.

***

15 октября. Время прошло быстро. Я почти не возвращался домой, всегда был у Димы. И всегда шел только к нему. С ним я начал вести более нездоровый образ жизни. Пил я только с ним, курил тоже только с ним. Питались мы обычно едой быстрого приготовления, будь то каша, суп или еще что. Денег то у нас не было. Закон нам тоже писан не был. Мы крали, вламывались в чужие дома, а не так давно довели одного парнишку до самоубийства. Он тогда позвонил на мой номер, но отвечать я не хотел, заниматься этим уже не было смысла, когда во мне снова начала течь жизнь. Дима настоял. Мы устроили с ним личную встречу, якобы помочь, но в итоге он разрыдался и повис над полом. Веревку, кстати, мы ему подогнали. Я спокойно шел в ванну, но Дима выскочил из-за угла, опрокинув все мои вещи в руках и потащил на выход. — Че происходит, куда мы? — Я слышал, что тут недалеко, в какой то квартире, кого то ебнули. Щас сходим на то место, посмотрим. Одна из самых странных идей, которая могла прийти ему в голову. Не учитывая ту, как мы ночью пролезли в морг и искали тело того несчастного самоубийцы. — Ты с ума сошел? Темнеет уже. Да и вдруг нас менты словят, а потом повесят эту хуйню. — Расслабься, мы и похуже творили. Глаза у него были красными, походу, опять накурился, и эта прогулка произошла из за его прокуренного сознания. Я не был удивлен. Мы подошли к жилому дому, он отпустил меня и начал пытаться залезть на козырек подъезда. Я просто смотрел, как он неудачно прыгает и со всеми силами пытается подтянуться. — Дим, ты ебу дал? Через подъезд легче зайти. Дверь то там явно не закрыта. Он с расстроенным видом посмотрел на меня, но все же зашел во внутрь, позвонив в первую попавшуюся квартиру. Мы сказали что то типа: «я ключи забыл от дома, впустите пожалуйста», но почему то раньше, когда это нужно было, нас слали далеко и надолго. Дверь действительно оказалась открыта. Все разбросано на полу, брызги крови на стенах, проходы в комнаты заклеены лентами. Я не понимаю, что здесь хочет увидеть Дима, или чего он тут ищет. Он уходит куда то вглубь, а я так и стою один на пороге. — Серый, сюда двигай. Он был на кухне. Держал в руках кухонный нож и разглядывал его. Атмосфера в этом помещении меня очень напрягала: ночь, мы в квартире, где убили человека, накуренный Дима играется с ножом, который может быть уликой. — Мне это не нравится. Пошли домой. Он только улыбается и смотрит на меня. Я стал чувствовать себя максимально неуютно; не знаю куда себя деть, когда он так смотрит на меня. Дима подходит ко мне вплотную, я отшагиваю назад и упираюсь в стол. Он подставляет лезвие к моему горлу, что заставляет немного приподнять голову. Мне страшно. Я уже и не знаю, доверяю ли я ему или нет. Мы и раньше дрались, один раз дошло до больницы, но это исключительно при сильных разногласиях. Но ведь сейчас все хорошо, у нас даже силы неравные. Я уже не узнавал в нем того человека, которого я встретил тогда. И не знаю, это изменился я или он. Или же я вообще не знал его с самого начала. Свободной рукой он расстегивает мне кофту, пальцами проходясь по моей груди. Я понимаю, чего он хочет. Но этого не хочу уже я. Я пытаюсь слегка его оттолкнуть от себя, но он только больше вжимает в меня лезвие. Тело начинает трястись, ведь я чувствую настоящую опасность для себя. Когда я говорил, что хочу хоть что то почувствовать, я имел в виду не только эти проклятые негативные эмоции. — Ты изменился, я больше не знаю тебя. — Просто ты забыл, как близка ненависть к любви. Он силой разворачивает меня к себе спиной, все держа острие у горла. Приспускает с меня домашние штаны, после я слышу, как он расстегивает свою ширинку. — Ты разбиваешь мне сердце, Дима. Он никогда бы не полюбил меня так, как люблю его я. И он об этом знает, пользуется. Что я зависим от него. От эмоций, которые я получаю. Понимает, что даже с насилием я не откажусь от него и не уйду. Его имя звучит у меня в ушах, я еле сдерживаюсь, чтобы не начать плакать. Меня все больше разочаровывают мои с ним взаимоотношения. Я боюсь. Я не хочу. Я скидываю его руку со своих бедер, но он лишь грубо толкает меня, отчего мы вместе падаем на пол. Он окончательно стягивает с меня штаны и располагается между моих ног. Уже в этот момент я понимаю, что ничего сделать больше не смогу. Он сильнее. У меня всплывают воспоминания, когда вне всего происходящего дерьма, мы проводили вечера на кухне за сигаретой, когда он засыпал на мне, когда он целовал меня в лоб на прощание. Самые, как казалось, простые вещи, сейчас кажутся тем, чего я должен быть достоин. Что я должен был заслужить. Мое тело пронизывает резкая боль и выбивает с раздумий. Он двигается во мне, когда я все же сорвался и начал всхлипывать. Я ворочал голову в разные стороны, лишь бы не видеть его самодовольное лицо. Ему будто нравилось смотреть за моими страданиями. Смотреть, как я плачу. Ощущение, будто все внутри меня рвется, ломается. Я не этого хотел для нас. Болезненные стоны вырываются, я не могу держать их в себе. Он закрыл мне рот ладонью, чтобы заглушить эти противные звуки: — Тише будь. В полной тишине слышны лишь заглушенные стоны и всхлипы, как ударяется кожа о кожу, и как мои представления о жизни медленно рушатся. Я потерял счет времени, полностью провалился в себя. Я не заметил, как он уже вытирал мой живот от своей спермы и крови меж бедер, и как помогал надеть штаны.

***

20 октября. Больше я не появлялся у него. Мне было противно от себя, от него. Я делал ужасные вещи, скорее, он — мое наказание. Я снова потерял свои чувства, кроме одного. Смотря в зеркало, я начинал критически оценивать самого себя. Я знаю, что мне хватит и пяти минут, чтобы дойти до крайней степени отвращения к себе. Проснувшись среди ночи, я снова начал рассматривать себя в зеркало. Мне было тошно, хотел отвернуться, расцарапать это лицо, что смотрит на меня в отражении. В другой комнате я услышал звук разбивающегося стекла. Кто то влез ко мне через окно. Но кто, если не он. Я даже не двинулся. Не пошел проверять. Просто дождался, пока он сам пройдет ко мне. — Прости. И я прощу. Стерплю. — Если бы я не столкнулся с тобой, то этого бы не случилось. Я больше не мог плакать. Не знаю, сможет ли он снова вернуть то, что ушло вместе с ним.