Тот, за кого стоит сражаться

Шэнь Юань вел спор по переписке. Даже не по его вине. Он обычный невинный читатель, которому всего-то захотелось узнать точное и подробное описание плотоядного саблезубого кабана, чтобы правильно нарисовать его для собственной коллекции. Представьте же себе его искреннее удивление, когда выяснилось, что два его авторитетных источника — которые он нашел путем разочарований во многих других! — расходятся во мнении относительно количества устрашающих клыков у взрослого самца: то ли он один, то ли их два, как у самок. Шэнь Юань великодушно принял возможность ошибки у одного из авторов — хотя было тупо так ошибаться о животном, которого вы выбрали в качестве объекта изучения, куда подевалась ваша научная добросовестность? — и написал обоим авторам по вежливому письму, надеясь прояснить ситуацию. А в ответ получил упрямую защиту своих работ, написанную воинствующим тоном! Как будто это он виноват, что два автора указывают совсем разную информацию! Он бы слился с этой переписки, но они были единственными, кто мог что-то рассказать об этих кабанах, и Шэнь Юань не мог так просто взять и все бросить. Однако его простое объяснение, что он не хочет ввязываться во всякие мелкие междоусобицы двух авторов, внезапно переросло в трехстороннюю перепалку, в ходе которой под сомнение взяли уже его компетентность! Ох, ученых всегда так легко обидеть! — «Самое полное руководство по плотоядной фауне севера», тоже мне! Единственное, чего там действительно полно, так это глупых ошибок, — мрачно пробормотал себе под нос Шэнь Юань, снова перечитывая последнее письмо от автора. Он сидел на кровати, по уши заваленный эскизами, справочными материалами и этими книгами с ужасным подходом к исследованиям. Солнечный свет пробивался через окно и как назло падал прямо на строки письма с наглыми обвинениями в его «совершенно испорченном характере» — что за грубость! «…Сразу виден ваш скудный научный и жизненный опыт. Шэнь-гунцзы волен лично явиться и аргументировать свое мнение прямо перед лицом этого ученого.» — о, как будто это моя вина, что ты решил ограничиться изучением кабанов исключительно в весенний период? Что за жалкое зрелище, винить других в своих недоработках! Он в отвращении отшвырнул письмо и наблюдал, как оно беспомощно трепыхалось в воздухе, пока не осело на пол. По крайней мере он не потратил на эту хрень много времени. Всю прошлую неделю он ускорял доставку писем талисманами, что было удобно для всех сторон коммуникации, но те придурки совсем этого не ценили. И ещё осмелились приплести к делу его «отсутствие полевого опыта и теоретических знаний», будто у них вообще есть на это право. Они бы не отличили песчаную улитку от зеленого пятнистого слизня. Им должно быть стыдно так позорить свое имя. А может, если он… Жестокая реальность оборвала эту мысль на корню, и Шэнь Юань в отчаянии откинулся на подушки. Нет, он не мог пойти и высказать этим идиотам все, что он о них думает, не говоря уже о том, чтобы доказать их полную несостоятельность и самому взглянуть на кабана. Он скорее поседеет, чем папа перестанет устраивать трагедию от одной мысли, что он уйдет изучать животных, тем более самостоятельно. Разумеется, он уже бывал на относительно безопасных вылазках с родителями, но после… последнего раза папа очень ясно дал понять, что он думает о походах Шэнь Юаня для наблюдений за монстрами. Нет, папа скорее… Скрежет за окном прервал его поток мыслей, и он обернулся, успев заметить, как в комнату ввалилось маленькое пушистое белое пятно. — Сяо Тин! — Шэнь Юань бросился к узкой щели под окном между стеной и кроватью, но оттуда уже вылез Призрачно-Бледный Горностай без капли раскаяния на мордочке, вдобавок широко зевнув прямо ему в лицо. — Ну и где тебя носило? Очень надеюсь, что ты в очередной раз не пошла разгуливать по саду! Рогатая зверушка не впечатлилась его яростным шептанием и лишь медленно моргнула, а затем выпрыгнула из щели и забралась на кровать. Шэнь Юань хотел удержать ее, спасая важные заметки, но Сяо Тин не заботили его переживания, так что она сбросила на пол несколько бумаг и улеглась прямо на стопку писем. Что ж, ей они принесли больше пользы, чем ему. — Если папа увидит тебя здесь, я столько от него выслушаю! Начнется по новой: «А-Юань, эта хрень сожрет тебя во сне», или хуже того — повторится история Искристой Сони! Хочешь кончить как бедняга Дадэн? Быть навсегда изгнанной из дома? В тот раз на нее отреагировали слишком остро. Пожар начался исключительно потому, что на кухне было очень сухо! Он бы просто поднял Сяо Тин, но в последний раз, когда он пытался убрать ее с кровати, та издала настолько душераздирающий вопль, что у него волосы дыбом встали. Он не станет так рисковать, ведь папа явно находится где-то поблизости и точно услышит пронзительный крик из его спальни в то время, когда он должен был еще спать. — Ладно, оставайся тут, но если кто-нибудь войдет, ты должна моментально спрятаться, поняла? — он нежно погладил ее по голове, стараясь не касаться волосков на шее, которые были очень чувствительны в их подростковом возрасте. У него не было настроения быть сегодня укушенным. — Папа уже почти согласился, что ты совершенно безвредна, мы ведь не хотим разрушить все наши усилия! Сяо Тин уснула на его кровати и стала тихо, едва различимо щебетать во сне. Шэнь Юань внутри себя ликовал, зачисляя ей очередной балл в мысленный список «Идеальных домашних питомцев». Сяо Тин такая очаровашка! Ну какое из нее «опасное предзнаменование грядущего хаоса», скажут тоже. Он как раз подумывал еще вздремнуть этим ранним утром, как вдруг воздух вокруг него переменился. Сработала сигнализация: на мгновение в его груди запульсировал теплый свет и тут же потух. Сяо Тин во сне тянулась к нему за лаской. Шэнь Юаню пришлось мягко ее успокаивать, чтобы она не завыла, когда он уйдет. Он поспешно накинул на себя халат, едва не запутавшись в поясе от него, привел в некое подобие порядка волосы, последний раз погладил Сяо Тин и выскочил из комнаты. Отец вернулся!

***

Хижина, в которую они заехали много лет назад, располагалась глубоко в горах посреди зарослей бамбука и была обнесена таким количеством замаскированных охранных барьеров, что ими вполне можно было защитить небольшое государство. Именно папа нашел это место, но сколько бы Шэнь Юань ни спрашивал, как им удалось завладеть этим домом, папа всегда отводил взгляд, говорил не забивать себе этим голову и менял тему. Каменные ступени вели к множеству дорожек, петляющих сквозь лабиринт бамбука, и сейчас он несся вниз ко входу в барьере по одной из тех, о которых не раз вели спор: — Я же осторожно, видишь, пап? — Я вижу идиота, который сейчас себе голову разобьет. Шэнь Юань добежал до каменного дракона, что охранял крошечный дворик, и резко остановился, махая руками в воздухе. Грудь полнилась волнением, пока он следил за точкой в небе, которая становилась все ближе и ближе. — Мог бы не устраивать тут представление с утра пораньше, А-Юань. Он слишком поздно заметил, что папа подкрался к нему со спины и потому не успел увернуться от веера, стукнувшего его по голове. Запоздало прикрыв макушку рукой, он заныл. — То есть, по мнению папы, этому А-Юаню лучше устраивать представления по вечерам? Мужчина закатил глаза и встал рядом с ним. Он раскрыл веер, чтобы скрыть выражение лица. — В твоем-то возрасте поднимать такой шум из-за возвращения отца. С каких пор ты стал таким прилипчивым ребенком, а? Что бы он ни говорил, а Шэнь Юань видел, что папа тоже рад возвращению отца. Может выражение лица он и скрыл, но взгляд его стал мягче, а напряжения в плечах меньше. К тому же он примчался сюда одновременно с Шэнь Юанем. Врунишка, тебе меня не обмануть. Убедив себя в этом, Шэнь Юань моментально позабыл о словах папы и восторженно ускакал к отцу, уже сложившему духовный меч Сюаньсу в ножны. — Отец, ты дома! — он сдержался, чтобы не кинуться на него с объятиями (а ведь отец обнимал лучше всех на свете), проявив всю свою зрелость как двадцатилетний взрослый (ну что, пап, теперь я уже не такой прилипчивый?), и вместо этого подскочил к нему с улыбкой до ушей. — Так рано вернулся! — Как же он мог оставаться вдали от дома, в котором его так ждут? — тепло улыбнулся отец, мягко потрепав его по голове. За эти годы Шэнь Юань значительно вырос, но все равно был на три сантиметра ниже папы и на целых полголовы ниже отца. Ну почемуууу ты так пожадничал своим ростом! Не мог хоть немного поделиться со мной? Каково вашему сыну! Быть ниже обоих родителей! — Ммм, Ци-гэ, разумеется, не потеряет мое доверие? Он не забыл о своем поручении, пока так торопился домой? — речи папы струились как змеи. — Или этого мужа ждет разочарование? Лицо отца при виде его просияло еще сильнее. — Ци-гэ никогда не посмеет подвести Сяо Цзю в столь важном деле. — Шэнь Юань отступил назад, когда отец закрепил Сюаньсу на поясе и достал небольшую коробочку, протянув ее папе. Шэнь Юань пытался разглядеть, что же там такое, но папа быстро выхватил ее у него из рук. — Я дважды сверился с требованиями Сяо Цзю. Торговец пытался выбить большую цену, но в итоге согласился на ту, о которой мы договаривались изначально. — в тоне отца сквозило легкое самодовольство. — Ладно, — папа захлопнул веер. — …раз уж Ци-гэ справился, тогда, — он тщательно осмотрел отца с головы до ног, словно высматривая повреждения, который тот мог наивно пытаться спрятать. — С возвращением домой. — его тон на мгновение смягчился, а потом он бодро продолжил. — Пока тебя не было, А-Юань самоотверженно взял на себя твою задачу вести себя как идиот. — Чего… ПАП! Не было такого. — О? — тот прищурился, глядя на него. — То есть этому папе показалось, что А-Юань потратил всю последнюю неделю на написание бессмысленных писем и споры с уважаемыми учеными. — …Ну не всю неделю! И не такие уж они «уважаемые», раз не могут ответить на пару вопросов! Отец вдруг рассмеялся и обнял обоих, как пару шипящих кошек.

***

Официально уволившись из императорской армии, родители Шэнь Юаня стали по-новому организовывать свою жизнь, каждый по-своему, и в новый распорядок входило в том числе его воспитание. Большую часть времени они занимались домашними делами и обязанностями, деля их поровну, а с возрастом большая их часть легла на плечи Шэнь Юаня. К счастью, ему не пришлось помогать отцу со всякой бухгалтерией, хотя было до сих пор обидно, что папа тогда сказал, якобы от него действительно будет больше вреда чем пользы. Учитывая их прошлое, они оба, само собой, занимались его тренировками по духовному совершенствованию, которые поначалу казались немного пугающими. Повезло, что у этого тела уже была хорошая основа для развития. И вот месяц назад, благодаря чутким наставлениям родителей, он завершил формирование золотого ядра. Папа тогда даже улыбнулся, не скрывая этого. Хочется надеяться, что однажды он сможет начать прорабатывать боевые техники совершенствования, но эта тема была… Ну, как бы сказать… Несмотря на то, что большую часть времени родители действовали как единый слаженный механизм, всегда находились области воспитания, в которых один из них занимал главенствующую роль. К примеру, папа взялся обучать его классике и вел себя как начитанный тиран, задавшийся целью сделать из него такого же эксперта в области четырех искусств, как и он сам. Что ж, теперь Шэнь Юань точно разбирался в них лучше, чем в прошлой жизни. Хотя папе будто сразу стало ясно, какое искусство было сыну ближе всего, если судить по его напряженному лицу каждый раз, когда Шэнь Юань показывал ему очередную великолепную картину с изображением Сяо Тин. Ему удавалось поддерживать умеренный интерес к большинству предметов во время тирании папы, однако раньше у него были очень натянутые отношения с музыкой… — Как… — папа в отчаянии сжал переносицу пальцами. — Как ты не можешь понять эту элементарную композицию после той, которую я услышал от тебя на прошлой неделе? И как тут объяснить, почему ему было приятнее аранжировать ост из «Покемонов» на гуцине, чем играть эту скукотищу. Папе ведь этого не скажешь, он и так не отпускал его до тех пор, пока Шэнь Юань не выполнит свое задание как минимум сносно. Да уж, папа крепко вцепился в его классическое образование своими острыми когтями. Отец был вполне доволен, что он находился в пугающе умелых руках папы, и лишь играл с ним время от времени в го или делился своим мнением о прочитанном. Похоже, отец взял на себя другие задачи. После того, как они втроем вернулись домой и позавтракали, Шэнь Юань быстро заглянул в свою комнату и обнаружил пропажу Сяо Тин. К сожалению, ее присутствие не прошло бесследно, и он потратил немало времени на упорядочивание бумаг, пострадавших от урагана Тин. После чего мастерски проигнорировал недвусмысленные намеки папы, что ему следует попрактиковаться в каллиграфии, и довольный отправился в сад, который располагался всего в нескольких ступенях от дома. Там и нашелся отец, проверяющий цветы, которые он совершенно точно сажал не ради папы, который в свою очередь совершенно точно не покраснел, когда отец впервые подарил ему один из цветков. Отец озадаченно осматривал сад, пока не переключил внимание на Шэнь Юаня. — Может Сяо Юань знает, из-за чего это произошло? — он осторожно повернул в его сторону один из бутонов. На лепестках отчетливо виднелась целая россыпь следов от маленьких зубов. Шэнь Юань чуть не завыл от безысходности. Сяо Тин! Вот увидишь, разрешат ли тебе еще спать на кровати! Тебя же просили не отсвечивать! — Хахахаха, — нервно отмахнулся Шэнь Юань. — Отец явно разбирается в садовых вредителях лучше меня. Может в этом году жуки пораньше оголодали? — Ммм, и отрастили себе зубы побольше. Надо бы проследить за ними. Шэнь Юань чувствовал, когда над ним подшучивали, а самое главное — когда надо признать поражение и сменить тему. — С жуками разберемся позже, — Лучше бы Сяо Тин не попадаться им на глаза. — Отец так надолго уезжал, что не видел, как зацвела Клыкастая ночная жемчужина! Вскоре после того, как они переехали жить сюда, отец начал обустраивать сад с таким профессионализмом, от которого ранее безработный городской житель Шэнь Юань был в восторге и следил за отцом с широко раскрытыми глазами. Тот заметил его интерес и выделил для него в саду отдельный уголок, где он мог выращивать что-то на свое усмотрение. Этот навык был одним из первых, которому он научился у отца, если не считать совершенствование и теорию военной стратегии, разработанную папой. Получаться начало далеко не сразу, однако у отца был безграничный запас терпения. Со временем Шэнь Юаню удалось вырастить интересовавшие его растения и даже сохранить их по-большей части в живых. Удивительно, но папа проявил интерес к некоторым его… ядовитым образцам, но к остальным оставался равнодушен. Этот зеленый уголок был его личным раем для садовода, при виде которого на лице отца появлялась сложная, но все же гордая улыбка, особенно когда он тщательно поддерживал карантин, огораживая весь остальной сад от своих растений. Вот и сейчас его улыбка была по-прежнему теплой, хотя в ней различалась небольшая усталость. — О, ну что ж, тогда пусть Сяо Юань ведет, — он осекся, прежде чем посмотреть на него едва ли не с мольбой во взгляде. — Клыкастая ночная жемчужина — это ведь не та, которая… Плюется? По его тону было понятно, что он ожидал подтверждения своим словам. Шэнь Юань великодушно закрыл глаза на отсутствие любопытства к ботанике у уставшего мужчины и повел его за руку к своему уголку с чудесами природы, успокаивая. — Нет, отец. То была Ядовитая ночная капля и она не цветет в это время года. Он почувствовал, как в руке, которую он держал своей ладонью, заметно спало напряжение. — Ну, значит, ее время еще придет. А что тогда за жемчужина? Шэнь Юань покрепче сжал его руку. — …Та, которая кусается. — …Оу. Папа нашел их спустя полшичэня, к счастью, уже после того, как отец остановил кровь и спрятал повязку на руке. Обычно Ночная жемчужина не достигала таких размеров в первый сезон цветения; Шэнь Юаню еще предстоить изучить этот рычащий цветок, как только закончит извиняться от его имени. Он уже прикидывал, как бы получше протестировать дальность его атаки, не жертвуя родителями, но понял, что с этим придется повременить. Отец выпрямился, поднявшись со скамьи, и держал руку той стороной, на которой почти не было заметно укусов. — Сяо Цзю, — поприветствовал он так, словно не проиграл только что в бою цветку. — Мы как раз проверяли успехи Сяо Юаня. — Ммм, — лишь протяжно промычал папа и глянул на них поверх веера, ясно давая понять, что уже прекрасно осведомлен о проигранном бое и что он не удивлен попыткой отца скрыть это от него. Он был одет в более официальные одежды, состоящие из зеленых и синих слоев, а к бедру оказался прикреплен Сюя. Папа захлопнул веер, явно вознамерившись позже подколоть отца за его актерскую игру, а затем переключил свое внимание на Шэнь Юаня, который вдруг покрылся испариной. — Пошли, А-Юань, мы отправляемся в город. А, так значит все нормально! …Погодите. Отправиться в город… С папой… — Эээ, отец ведь только вернулся после путешествия?.. — он пытался отмазаться, переводя взгляд с одного родителя на другого, пока внутри нарастал страх. Страх стал еще сильнее, когда на губах папы появилась улыбка. — Много времени не займет, — тот бесстыдно врал. — Этот папа уверен, что отец найдет чем пока заняться, — и бросил взгляд на повязку, которую скрывал его муж. Отчаяние поглотило его душу. Отец предательски посмеялся у него за спиной. — Да-да, А-Юаню лучше сходить с папой. — Отец! Ну он правда не знал, что Ночная жемчужина так сильно его укусит! Зачем же так мстить! — Этого мужа оставят ужинать в одиночестве? — Мм, нет, мы не будем задерживаться, — улыбка папы стала шире, вбивая последний гвоздь в крышку гроба Шэнь Юаня. — Мои тетушки выразили желание встретиться с А-Юанем. Блять.

***

У подножия горы раскинулось небольшое поселение, которое постепенно переходило в окружающие его фермерские земли. Шэнь Юань неохотно, но послушно плелся рядом с папой, пока они шли через многолюдный рынок. Они добрались сюда к полудню, так что торговцы уже вовсю галдели. Пускай его вели на верную смерть, он все равно нашел в себе силы помахать нескольким знакомым, встретившимся по пути. Обычно он выбирался в город с отцом, который куда больше папы наслаждался шумом, царящим вокруг хаосом и всякими светскими условностями. Эти поездки устраивались ради похода по рынку, и Шэнь Юаню поручалось помогать отцу торговаться (он еще не достиг его уровня мастерства, но они оба не шли ни в какое сравнение с папой, когда тот удосуживался вмешаться в беседу) и покупать еду детям, которые уже прознали, что отца очень легко терроризировать ради сладостей. Он не упускал возможности заглянуть в книжную лавку и посмотреть, не появилось ли чего новенького. А еще сказать тому торгашу пару ласковых за ту новеллу, что он всунул ему в прошлый раз! Полный шлак, непригодный для чтения! Порой, если оставалось время до ужина, отец играл со старшими дядюшками в го. По мере взросления Шэнь Юаня и возрастания требований папы, он тоже стал получать удовольствие от игры, даже если взрослые начинали шутливо журить его, когда он обыгрывал их. Под конец дня они с отцом искали, чего бы купить для папы в качестве извинения за то, что надолго оставили его одного. Отец всегда говорил, что «один вид Сяо Цзю дарует ему столько счастья, что его хватило бы на три жизни», после чего Шэнь Юаню хотелось провалиться сквозь землю, но он разделял эту любовь сказать такое, после чего их отправляли на легкую пробежку. А вот поездки с папой… Шэнь Юань мысленно поставил за себя свечку, когда в конце дороги показалась знакомая постройка. Не то чтобы он не хотел проводить с ним время, просто… Почему обязательно именно в борделе?! Теплый Красный Павильон находился на приличном расстоянии от городского рынка. Его красные фонари покачивались на ветру. Уже у входа различался чей-то смех и доносящаяся изнутри музыка, словно они звуками пытались завлечь тех сомневающихся путников, что не решались наконец зайти. — А-Юань мог бы хоть попытаться выглядеть чуть менее похожим на побитую собаку, когда идет навещать семью, — язвительно кинул папа, не удостоив его даже взглядом, и продолжил вести его на верную смерть. — …Хорошо, папа, — только и смог из себя выдавить Шэнь Юань, переступая порог борделя. Глаза только начали привыкать к полумраку после яркого солнечного света, как их уже вышла встречать взрослая женщина в изящных одеяниях, раскинув в приветствии руки. — Ах! Это же А-Цзю! Уже вернулся! — она тепло улыбнулась папе, радостно пожимая ему руку. — Девочки будут очень рады снова увидеть А-Цзю… Ох! — ее взгляд остановился на Шэнь Юане, уныло стоящем позади него. — Он даже взял с собой Сяо Юаня! Дай-ка этой Шу Фэнь поглядеть на тебя. Ну какой большой! Такой высокий! В то время как владелица заведения притянула его к себе и начала всего ощупывать, отчаяние стало понемногу отпускать Шэнь Юаня против его воли. — Этот Сяо Юань сомневается, что хоть немного вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз… Ау! Женщина сжала его щеки. — Значит Сяо Юань так давно нас не навещал, что эта тетушка уже забыла, как он выглядит! Все уже боялись, что никогда его больше не увидят! — она наконец отпустила его и провела ладонью по лицу. — Ему следует почаще к нам заходить, чтобы не разбивать сердца этих тетушек! — Это будет явно полезнее, чем тратить время на споры со всякими учеными по переписке, — сухо добавил папа, вставая с ним рядом. — Или скармливать отца своим растениям. Он только собирался начать ныть в свою защиту, но тут Шу Фэнь шлепнула папу по руке. — О, так значит ему надо брать пример со своего папы? Скандалить и трепать нервы своему мужу? — папа на это только нахмурился и потер ладонь. — Что ж! Еще один повод для А-Юаня почаще гостить у своих тетушек, чтобы было с кого брать другой пример. Папа выглядел таким недовольным, что Шэнь Юань едва сдерживал ухмылку, но он не ожидал, что его схватят за руку и их обоих потащат вглубь павильона. — А теперь поторопимся, девочки будут в восторге! Особенно при виде Сяо Юаня. Как удачно вышло, что только вчера Хуа-эр хвасталась своей новой заколкой. Вообще-то они с Чи Ли и Чжоу Ин сейчас отдыхают, но девочки будут только рады, если Сяо Юань составит им компанию. Все удовольствие от наблюдения за тем, как ругают его папу, вмиг улетучилось, и он весь побледнел. — Мы обещали отцу, что вернемся к ужину! — Ну что за глупости, на красоту всегда найдется время! — усмехнулась Шу Фэнь и повела их наверх, к комнате в конце коридора. Шэнь Юань чуть не вздрогнул, когда та распахнула дверь и воскликнула у него под ухом. — Девочки, посмотрите кто к нам наконец пожаловал! — А-Юань! — А-Цзю пришел! — Он взял с собой Сяо Юаня! Ну вот и все. Именно этого он и боялся. Будь ты проклят, папа.

***

Шэнь Юаню едва исполнилось пятнадцать, когда папа впервые решил взять его с собой в павильон. Ему тогда казалось, что он сгорит со стыда. О чем папа вообще думал?! Он чуть не взвыл, когда до него дошло, чем на самом деле являлось это экстравагантное здание. Он же еще маленький! Совсем-совсем маленький! Отец вообще в курсе? Шэнь Юань так зациклился на своих внутренних страданиях, что и опомниться не успел, как его уже затащила в отдельную комнату и окружила толпа девушек, что слетелась к нему будто стервятники на пиршество. Перед его глазами пролетела вся жизнь, пока те щебетали друг с другом. — А-Цзю, это твой сын? — Он весь покраснел! Такой милашка! — А-Цзю так жесток, раз прятал его от нас настолько долго! Да у него ведь такое же напряженное выражение лица! Совсем как у отца! — Это А-Юань. А-Юань, хватит пялиться на них как рыба, поприветствуй своих тетушек как подобает. — Как мило, Сяо Юань! — Как ты нас назвал, А-Цзю? Тетушки? Эта Ли-мэй — цзецзе, и точка! Затем он понял, что папа не собирался разбивать отцу сердце и всего лишь коротал тут вечера в их компании за сплетнями (информация может быть облачена в любую форму, А-Юань). В течение всего вечера его откармливали самыми разными вкусностями, а волосы заплетали во всевозможные прически, и только после этого они улетели домой на СюЯ. Когда они приземлились у дома и возвращались к хижине в тишине опустившейся ночи, он наконец спросил, почему папа решил взять его с собой. Папа выдержал небольшую паузу, замедляя шаг, пока не обернулся к Шэнь Юаню. — А-Юань знает, что у его родителей нет… Семей, которые они могли бы навещать и получать поддержку. — Папа остановился и поправил ему волосы, растрепавшиеся на ветру. Взгляд его стал неожиданно мягким. — Этот папа всего лишь хотел показать тем, кто ему ближе всего, каким вырос А-Юань. Ааааа, ну и что ему оставалось после такой откровенности? Увидев нечто настолько теплое, ему оставалось только смириться и вести себя как можно лучше, когда папа приводил его к своим тетушкам, чья компания ему тоже оказалась в итоге приятна. Большую часть времени… Даже если они порой перегибали палку… По выражению лица папы было видно, что он веселился, пока над Шэнь Юанем ворковали три девушки, а перед глазами покачивались украшения, свисающие с волос. — Ах, Сяо Юань слишком красив! — мечтательно вздохнула Ли-цзе, поправляя полы халатов, в которые его заставили облачиться. Их розовый цвет окончательно портил ему настроение. Ткань струилась по телу, а подвязанный пояс создавал иллюзию изгибов фигуры, из-за чего Ин-цзе хихикала как гиена, добавляя нефритовые бусы ему на шею, а Хуа-мэй советовала не жаловаться, а быть более благодарным. Ну хоть вышивка была красивой. По краям рукавов взлетали вполне удачные трехкрылые журавли, пускай клыки были изображены не совсем точно. — Как у А-Цзю до сих пор никто не украл такого красивого сына? — Ин-цзе совсем не заботило, что после ее вопроса Шэнь Юань вспыхнул еще сильнее. — Прячешь А-Юаня далеко на своей проклятой горе! Как эгоистично держать такую красоту взаперти! — Для начала А-Юаню найти бы того, кто сможет терпеть его стряпню, — сухо отозвался тот. Папа пил чай за столом в нескольких метрах от того места, где его наряжали словно куклу. Он даже предложил свою помощь в нанесении макияжа, видя его умоляющее выражение лица. — Может это не гора его скрывает, а дым. Хуа-мэй не дала Шэнь Юаню времени обидеться на то, что его кулинарные способности без всякой причины подвергли сомнениям, и изящно присела возле папы, заговорщически приговаривая. — А-Цзю, не говори глупости! А-Юань наверняка уже разбил множество сердец и надежд на брак, — она театрально вздохнула. — Взять хотя бы Су Лина. Ах, эта Хуа-мэй никогда не видела его таким тоскующим. — О? — папа прищурился, глядя на нее. — И кто же такой этот Су Лин? — Папа! — в отчаянии взвыл он и тут же вздрогнул, когда Ли-цзе шлепнула его и продолжила вплетать украшения в волосы. О чем вообще говорит Хуа-мэй? Су Лин ни по кому не «тоскует», уж тем более по нему! Шэнь Юань только две недели назад болтал с ним об одной из прочитанных книг и он был как всегда дружелюбен. — Су-гунцзы не заинтересован в браке с этим А-Юанем! Он показал язык Хуа-мэй, начавшей над ним смеяться. — Да и вообще, пап, ты о чем? — жалобно продолжал Шэнь Юань. — Этому А-Юаню не интересен брак! Тем более с мужчиной, ведь он был натуральным до кончиков ногтей! А даже если б не был, не в его вкусе люди, которым нужна была постоянная помощь в сортировке его собственных книг! — А почему нет? А-Юань явно уже достаточно взрослый. Разве у него нет того, кто бы ему нравился? — Ин-цзе как раз закончила красить ему ногти и нахмурилась. — Я… Что… Нет! — он даже не знал, с чего ему начать доказывать ее неправоту. — Сердце А-Юаня занято новым мерзким животным, которого он сегодня обнаружил на склоне горы, — ответил за него папа, закатывая глаза. По крайней мере он вроде забыл о несуществующей романтической заинтересованности невинного Су Лина. Бедный парень, без причины очернили его имя! — Любому будет сложно завоевать внимание А-Юаня, если только на этого человека не нападет какая-нибудь тварь. Что за буллинг! Папа надо мной издевается! Шэнь Юань его мысленно проклинал, а Ин-цзе тем временем закончила его мучения и наклонилась к папе через стол. — Кстати о нападении тварей, А-Цзю слышал что-нибудь о ферме Бао Фана? Весь город обсуждал ее спустя день после того, как А-Цзю в последний раз уехал от нас. — О! Это та самая история про коров? — воскликнула Хуа-мэй, сидевшая рядом с папой, который моментально переключил внимание с издевательств над сыном. Девушка слегка побледнела и продолжила. — А-Цзю, эта Хуа-мэй слышала, что это было ужасно. Фан-гэ говорил, что животных будто вывернуло наизнанку! Не прошло и двух дней, как-то же самое произошло на землях Фа Чжоу! — Так близко? — еще сильнее напрягся папа. Ин-цзе кивнула и подлила всем еще чаю. — Фа-сяньшэн выглядел очень встревоженным. Фан-гэ все настаивал, что это проделки какого-то хищника и он скоро покинет город, но это не похоже ни на одного нормального зверя, обитающего в округе. — А Фа-сяньшэн продолжал повторять, что слышал странный вой вдалеке, после чего на следующий день они и нашли своих коров. Шэнь Юань встрепенулся, когда Ли-цзе наконец оставила в покое его волосы. — Фа-сяньшэн упоминал крупные дыры в теле коровы или пропажу корма накануне? Папа бросил на него колкий взгляд, но не остановил Ин-цзе и дал ей ответить. Та поджала губы, задумавшись. — Хм, он такого не говорил, но после твоих слов я вспомнила, что последние несколько недель все больше фермеров жаловались на то, что запасы корма истощались быстрее обычного. У Шэнь Юаня загорелись глаза, внутри него нарастало возбуждение. Тварь предпочитает плоть, оставляя другие части коровы нетронутой, собирает корм для обустройства гнезда, жутко воет на завоеванной территории. Наверняка это саблезубый кабан, питающийся падалью! Весьма необычно, что он забрался так далеко на юг, но такое возможно. Особенно если это была пара, готовая к спариванию, как он подозревал. Видимо это судьба! Сквозь шум комнаты раздался громкий хлопок веера. Папа холодным тоном заявил, что они уходят.              

***

       Сначала Шэнь Юань не замечал напряженности папы, все еще возбужденный такой подвернувшейся возможности. Когда они покинули павильон, он был уже, к счастью, в обычной одежде, лишь на волосах сохранилась укладка Ли-цзе. Весь полет до дома он восторженно рассказывал последние прочитанные факты о кабанах. — …Можно вблизи понаблюдать, как они строят свои гнезда! Предположительно они таскают зерно, чтобы учить поросят распознавать запах для охоты, что довольно странно, однако есть теория… Мышцы на плечах, за которые он держался, напряглись, но он был слишком увлечен своей словесной тирадой. — …О, и было бы просто идеально, подвернись нам возможность увидеть его клыки! Разумеется, это может оказаться довольно трудно в зависимости от того, на какой стадии периода спаривания они находятся, но как приятно будет утереть нос тем бесполезным писакам… — А-Юань.        Слова внезапно застряли в горле, как только Шэнь Юань вернулся в реальность. Они уже вернулись на свой внутренний двор. Закат окрасил каменную статую дракона в пылающе-оранжевый цвет. Папа одним шагом слез с СюЯ и резко обернулся, уставившись на него. — …Да, папа? — он пытался вспомнить, что такого мог упустить за время своего монолога, из-за чего папа был теперь таким суровым. Лицо папы исказилось от недовольства. — Шэнь Юань не пойдет ни на какие поиски смертельно опасного зверя, потрошившего тела, потому что ему вздумалось посмотреть на его клыки. Он останется дома. Тварью займется папа или отец. — мужчина прищурился. — Ты понял? Он целую неделю не спал из-за споров о кабане, и теперь, когда возможность была так близко, Шэнь Юань должен был попытать счастье. — Но пап, они даже не так опасны! Ну да, питаются плотью, но ведь в основном предпочитают домашний скот! Если найти к нему правильный подход, он даже не нападет, а представь сколько информации можно заполучить, если увидеть его вживую! — заметив, как мрачнеет лицо папы, он начал паниковать. — Я могу просто постоять рядом с тобой! Даже если кабан вдруг разозлится, а он не станет, я ведь умею постоять за себя! — А-Юань… — Зачем вообще учить меня самообороне, если я даже не могу применить ее в жизни, а? Мы упустим такую возможность! Я же постоянно ездил с папой в такие поездки… — Довольно… — Я же не могу вечно сидеть взаперти! — от безысходности он повысил голос. — Это было-то всего раз! Кабан даже не демон, как… — ШЭНЬ. ЮАНЬ. На какое-то время повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бамбука и стрекотом сверчков. Шэнь Юань сглотнул застрявшие в горле слова, но не прервал зрительный контакт. Так они и стояли, пока он не услышал под ногами слабый гул. Опустив взгляд, он осознал, что до сих пор стоит на СюЯ. Пошатываясь, он спустился с него и отступил на шаг. Меч практически сам метнулся в руки папы. Тот поймал его в воздухе и закрыл глаза, тяжело дыша через нос, пока меч продолжал гудеть в его руке. Спустя долгое время папа закрепил СюЯ на бедро и положил обе руки на плечи Шэнь Юаня. Он едва не вздрогнул при виде выражения лица мужчины. — Разговор окончен. О какой бы твари ни шла речь, А-Юань остается дома, в безопасности, — он замолк на мгновение, возвращая на лицо холодную маску. — А-Юань понял? Шэнь Юань подавил рвущийся наружу аргумент. Он чуть ли не задыхался от накатившего разочарования. Он не хотел этого, однако… На короткий миг на лице папы промелькнул тот ужас, который он не видел с тех пор, как… Он уже успел позабыть, насколько пугающе выглядело это выражение на лице папы. Наконец он кивнул и отвернулся, уставившись на дракона, что ожидал их у подножия горы. — …Да, папа. Тот еще какое-то время смотрел на него, после чего отрывисто кивнул и аккуратно опустил руки с его плеч. Сначала они замерли в воздухе, но в итоге одна ладонь нежно легла ему на голову. — Значит договорились. Шэнь Юань завис на секунду, когда папа развернулся и напряженной походкой стал уходить, бросив через плечо: — Пойдем, пока твой глупый отец не решил, что мы его бросили. СюЯ по-прежнему тускло светился у бедра папы и снова загудел, словно в знак согласия со своим владельцем, став путеводной звездой, которая должна была вернуть Шэнь Юаня домой. Легкие сдавило знакомой фантомной болью, дыхание стало прерывистым, а мышцы словно спазмированы. Он не чувствовал этого с тех пор, как в прошлом году кошмары снова отступили. Прижав руку к горлу, он циркулировал ци, как это делал ему папа, но результат был совсем не тот. К счастью, дыхание постепенно восстановилась, а боль в груди прошла. Он понимал, что папа сделает все возможное, чтобы он был в безопасности. Он доказывал это раз за разом. Если Шэнь Юаню иногда казалось, что он всю жизнь проведет в заточении на этой горе, ограниченный историями других людей, это не означало, что так обязательно и будет. Не будет же папа бояться за него всю жизнь. Однажды он поймет, что Шэнь Юань уже знает достаточно, чтобы суметь защитить себя! Надо только набраться терпения. Игнорируя напряжение в груди, он пошел вслед за папой к дому. Во внутреннем дворе остался лишь стрекот сверчков.              

***

       Двери резко распахнулись, и по огромному залу прокатилось эхо. Фигура в золотых одеяниях быстрым шагом прошла внутрь и остановилась у трона, поклонившись сидевшему на нем человеку. Другой молодой человек в золотых одеяниях стоял позади Императора и, казалось, был удивлен его внезапным визитом. Он сделал шаг вперед, глядя на согнувшегося в поклоне человека. — Мы не ожидали вас, Чжан-шиди. Что-то случилось на границе? — Этот ученик приветствует его Императорское Величие, — мужчина выпрямился. — Он прибыл к вам с тревожными новостями. Несколько дворцовых патрулей пропали без вести, этому ученику было поручено явиться во дворец и ждать дальнейших указаний. Человек у трона явно забеспокоился, но Император поднял руку и заговорил. — Значит это были демоны? — Да, ваше Императорское Величие, — кивнул Чжан Мин. — Это все, что осталось от патруля. Он протянул изорванный, почти выжженый кусок ткани. Император махнул стоявшему рядом с ним молодому человеку и тот быстро спустился по лестнице, чтобы забрать ткань из рук Чжан Мина. Осмотрев ее, он обернулся к Императору. — Учитель, на ней дворцовая печать, но она перекрыта… — Гербом Императора демонов, — продолжил за него Император. — Также известный как символ Небесного демона, — он закончил и поднялся со своего трона. — Как и опасался этот почтенный мастер, Тяньлан-цзюнь осмелился вернуться на наши земли. Оба мужчины у подножия трона разом побледнели от его слов. Чжан Мин обратил внимание, что парень крепче сжал флаг. — Что прикажет его Императорское Величие? — в голосе молодого человека прозвучала решимость. — Имперская армия еще не оправилась от потерь, понесенных десять лет назад. Мы не можем гарантировать, что демоны тоже не смогли восстановить свою армию. — Ммм, может и нет, — Император задумчиво почесал свою седую бороду. — Армия сильна, но ей еще только предстоит восстановить численность, какой она была до прошлой войны. Повисла напряженная пауза, во время которой Император словно обдумывал степень опасности. — Гунъи Сяо, — спустя время продолжил тот. — У этого мастера есть поручение для своего главного ученика. Собери бойцов со всей страны: если они способны сражаться, они будут сражаться. Мы должны сделать все возможное, чтобы одолеть Тяньлян-цзюня раз и навсегда, от этого зависит будущее нашей страны. Гунъи Сяо отдал честь, и за его примером последовал Чжан Мин. — Будет сделано, Учитель.                      […критерии сюжетной линии соблюдены… активирую… ищу доступных пользователей… ←(･_ ･┐) …] […пользователь002 найден! ٩(^ ᗜ^) و …устанавливаю соединение…]