Вопреки воле сердца

Принц вернулся в зал с сияющим взглядом и легкой улыбкой на губах, в совершенстве владея искусством самоконтроля. Он сменял одного партнера за другим, танцуя с благородными альфами, которых ранее едва терпел. Он смеялся, шутил, позволял галантные знаки внимания. Омега знал, что Чонгук все это видит. Конечно же видит.   Но…   Сам герцог, казалось, вовсе не тосковал в одиночестве: вокруг него беспрестанно то и дело вились омеги, охотно пользуясь возможностью самостоятельно приглашать альфу на танец. Один за другим они подходили к мужчине с кокетливыми поклонами, надеясь на его расположение. А он, с присущей ему сдержанной галантностью, принимал их предложения, будто в его жизни и не существовало никакой сердечной привязанности.   Тэхен наблюдал за этим с едва сдерживаемым гневом и раздражением. Он заставил себя продолжать играть в светскую игру, скользить в танце с другими и делать вид, что его сердце вовсе не разбивается на глазах. Но с каждым оборотом танца, с каждым взглядом, брошенным в сторону герцога, терпение принца иссякало. Он чувствовал, как вся его затея – превзойти Чонгука в этом состязании безразличия – оборачивается поражением.   Весь вечер насмарку! А ведь бал-маскарад был такой прекрасной возможностью провести все время подле своего возлюбленного, и никто бы ничего не заподозрил…   С трудом продержавшись для приличия пару часов, Ким объявил о досрочном завершении бала, ссылаясь на усталость. Вежливо простившись с гостями, омега поспешно удалился в свои покои.      Как только двери комнаты захлопнулись, разъяренный принц стремительно кинулся внутрь. Внезапным жестом он в сердцах столкнул с резной тумбы изящную фарфоровую вазу, которая с грохотом упала на пол и разбилась.    - Чертов Чон Чонгук! Как он смеет столь дерзко пренебрегать мною! Избегать моего общества! Развлекаться в компании этих праздных никчемных омег! – кричал он, не сдерживаясь.    Чимин, следовавший за ним, как всегда незаметно и почтительно, остановился у порога, потрясенный столь бурным проявлением эмоций. Он видел принца в разных настроениях – задумчивом, печальном, даже капризном, но никогда прежде не наблюдал таким… уязвленным и потерявшим самообладание.    - Вот пойду прямо сейчас и дам пощечину по его самодовольному лицу! – бушевал Тэхен, проходя мимо туалетного столика и сбрасывая с него все, что попадалось под руку, как будто утварь была виновником всех бед. - А этих бесстыжих омег оттаскаю за волосы и выкину из дворца! Чтобы держались подальше от чужих альф!    - Ваше Высочество… – тихо подал голос слуга, опасаясь, что тот разгромит всю комнату. - Прикажете мне позвать Его Светлость? Только скажите – и он будет здесь.   - Нет уж! Я уже унизил себя, отправляя ему письма, на которые даже не получил ответа! Он бесстыдно позволил себе не явиться! Я больше не опущусь до подобного! – воскликнул омега, но добавил с надеждой. – Пусть сам сделает первый шаг, если в его сердце еще живы хоть какие-то чувства ко мне…   Принц сел на край кровати, словно окончательно обессилев под тяжестью всех эмоций, что бушевали в груди. Буря внутри медленно утихала, уступая место горькому разочарованию. Слезы, сперва упрямо сдерживаемые, теперь блестели в глазах. Он отвернулся, уткнувшись лицом в шелковую подушку, не в силах более сохранять видимость хладнокровия.   - Я подготовлю для Вас расслабляющий чай… - поспешно предложил камердинер, глядя на принца.    - Боюсь, никаких настои не принесут мне утешения… - тихо выдохнул Ким. Чуть помедлив, он добавил с новой тревогой в голосе. – Лучше распорядись проверить, что герцог вернулся в свои покои один. И проследи, чтобы никого туда больше не допускали без моего ведома…    - Будет исполнено, Ваше Высочество! Я тотчас же лично в этом удостоверюсь и доложу Вам! – поклонился Пак и поспешил исчезнуть за дверью, оставив Тэ один на один с горечью своих чувств среди разбитого фарфора.     Слуга решительно вышел из покоев принца и направился выполнять данное ему поручение. Он спустился на этаж ниже, где были расположены комнаты, находившиеся в распоряжении герцога. Найдя подходящее укрытие в тени резной колонны, Чимин замер, выжидая.    Долго ждать не пришлось: вскоре из-за угла показался Мин Юнги, камердинер и доверенное лицо Чонгука. Альфа шел неторопливо, но, завидев омегу, который вышел из своего укрытия, замер на месте, и, казалось, даже просиял.   - Господин Мин, - коротко поклонился Чимин, приветствуя его. Его запах сладкой ванили мягко заполнял узкий коридор.   - Господин Пак, - вежливо отозвался альфа с легким кивком, в котором было больше радости, чем требовала того простая вежливость. Его собственный аромат сандала стал более ощутим – глубокий, терпкий, немного пряный. – Что привело Вас в столь поздний час? У Вас есть письмо для Его Светлости?    - Нет, сегодня я без письма. Мне хотелось бы узнать, Его Светлость герцог Чон Чонгук уже вернулся в свои покои? – осторожно начал выспрашивать слуга.    - Да, Его Светлость отдыхает.    - Смею узнать, один? – спросил Чимин, смущаясь столь личного вопроса. – Прошу простить мою дерзость…   - Один, - не смог сдержать смешка Юнги.    - Ох, благодарю, - выдохнул омега с явным облегчением. - Его Высочество приказал приставить охрану к покоям Его Светлости. Мне придется распорядиться об этом. Только прошу, не говорите ничего Его Светлости. Он не должен об этом узнать.   - Разумеется, я могу промолчать, - неторопливо согласился альфа. - Но с одним, весьма скромным, условием…    - Условием? – Чимин поднял взгляд на мужчину, в котором смешались тревога и подозрение.    - Подарите мне свой платок, - заявил неожиданно и совершенно серьезно Юнги, а его глаза, обычно сдержанные, на миг блеснули озорством.   - Мой платок? – переспросил омега, ошеломленный услышанным. Его аромат усилился, пронзая ночной воздух приятной сладостью.    - Именно. Наши встречи столь редки и скоротечны, что мне, право, хотелось бы иметь при себе хоть малейшее напоминание о Вас. К тому же, - он чуть наклонился вперед, понизив голос. - Этот восхитительный ванильный аромат… Он был бы утешением для меня в разлуке…   Чимин густо покраснел и поспешно отвел взгляд. Сердце билось быстро, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.   - Эм… Ну что же… - пробормотал омега, совершенно сбитый с толку. Он мешкал, не решаясь, но долг все же взял верх, и рука сама собой потянулась к внутреннему карману камзола. – Раз так, считайте это платой за молчание.   Он достал аккуратно сложенный платок с изящно вышитыми собственными инициалами и быстро всучил его альфе.    - Благодарю вас, господин Пак, - произнес Мин, принимая ткань с тем уважением, с каким принимают рыцарский орден. – Обещаю, я не скажу ни слова Его Светлости.    - Надеюсь на Вас, - шепнул Пак и, не дожидаясь новых слов, развернулся и исчез в глубине коридоров. Пока альфа вновь не сказал еще что-нибудь столь же непозволительное и смущающее.    Альфа проводил его взглядом, в котором теплилась затаенная нежность, и не сдержавшись, поднес платок к губам, вдыхая нежный аромат. Глупо улыбнувшись, он надежно спрятал платок под сердцем, словно самое драгоценное сокровище.     Проплакав у себя весь вечер, принц проснулся не в лучшем настроении и с головной болью. Под глазами залегли темные тени, а губы были сухими и бледными - являясь следами недавней горькой ночи. Чимин, явившийся к утру с горячим настоем из трав, сообщил, что Его Светлость герцог Чон Чонгук провел ночь в одиночестве под присмотром стражи, как и было велено. Эта весть принесла Тэхену некоторое утешение – не столько из-за собственнической ревности, сколько из-за боли, столь нестерпимой, когда влюбленный омега сомневается в чувствах того, кто пленил его сердце.    С помощью верного слуги Ким облачился в один из своих утренних нарядов и направился в столовую, мысленно молясь увидеть там Его.    К счастью, на этот раз альфа спустился вниз, почтив своим присутствием. Он вошел неспешно и величественно, как и всегда: прямая спина, уверенный шаг, безупречно спокойное лицо. Поклонившись принцу и бесстрастно коснувшись его руки губами, он занял свое место за столом. Омега быстро понял: присутствие Чона было лишь телесным. Его дух был где-то далеко. Холодная сдержанность, с которой герцог избегал даже случайного взгляда в сторону принца, разила больнее укора.    Увы, их откровенный разговор был невозможен: за столом собралось несколько других альф, гостивших во дворце в надежде заслужить руку омеги. Каждый из них изо всех сил старался обратить на себя внимание принца, и потому ни одна попытка завести беседу с герцогом не имела бы успеха.     После завтрака принц, подобно прилежному ученику, проследовал на занятия. Однако, несмотря на старания преподавателя, его мысли упорно возвращались к лицу Чонгука, к его отсутствующему взгляду, в котором еще недавно теплился нежный свет. Омега только делал вид, что слушал учителя, машинально отвечая на вопросы, даже не осознавая собственных слов. И, когда уроки наконец подошли к концу, с облегчением направился на террасу, выходящую в сад, чтобы насладиться полуденным чаем.    Там за резными арками среди пышных кустов белых роз, он занял место у мраморного столика. Фарфоровый сервиз уже был подан, пар медленно поднимался от чашки, а легкий аромат жасмина вплетался в его собственный ландышевый след. Тэхен откинулся в кресле, обвел взглядом безмятежный сад и едва слышно выдохнул.   Поодаль, в тени деревьев, расположилась компания придворных омег. Ким бросил на них беглый взгляд, не собираясь задерживать на них свое внимание, но, услышав упоминание имени герцога, вздрогнул. Навострив слух, он пытался расслышать, о чем же они говорили.    Омеги наперебой обсуждали достоинства альфы: как герцог прекрасен, статен, обходителен и остроумен. И какой блистательной партией станет для будущего супруга, учитывая благородство рода и богатство. Тем более, что он является законным наследником, имеющим все шансы на престол. Все это давно было известно принцу. Все придворные омеги с самого приезда Чонгука только об этом и твердили. Но по какой-то причине теперь это жутко злило Тэхена. Ведь они и сами не ведали, что говорят о ЕГО АЛЬФЕ!   - Когда мы кружились в танце, мне показалось, что я могу лишиться чувств от его насыщенного запаха мускуса! – мечтательно закатил глаза один из омег, изящный блондин Сонхо.   - Да-да! Его аромат просто невероятен! Такой насыщенный, властный… Настоящий альфа! – вторил ему друг Минсон.    - Эх, вот бы выйти за него замуж… Как думаете, кто-нибудь из нас мог ему приглянуться? – с любопытством спросил Сонхо.    - Не хочу хвастать, однако если уж говорить откровенно, - произнес Сону, вытянув шею с видом человека, чьи достоинства и без того всем известны. - Его Светлость танцевал со мной не раз. И, смею заметить, не по долгу вежливости, а по личному желанию.   - И правда… Повезло же Вам, господин! – заохал Минсон. – Я бы и жизни не пожалел за такую честь!   - Вам есть чем гордиться, господин, - с завистливой улыбкой подтвердил Сонхо. – Ваши манеры, внешний вид и родословная достойны самой высокой партии. Неудивительно, что герцог обратил внимание именно на Вас. Вы ведь главный красавец во дворце!   - Ох, Вы мне льстите! – картинно вздохнул Сону, стряхивая несуществующую пылинку с манжета.    - Расскажите же нам подробнее! О чем Вы общались с Его Светлостью? – накинулись придворные на омегу с любопытством.    - Даже не знаю, о чем и рассказывать… Мы с ним сразу легко сошлись. Знаете, я как будто мгновенно почувствовал взаимную симпатию и незримую связь между нами. Это не описать словами, - хвастался Сону, как будто уже считал себя будущим супругом Чонгука.   - И что же? Что Вы намерены делать дальше?    - Полагаю, что сейчас он занят важными делами. Ведь вполне возможно, что скоро он станет следующим Королем. Но, признаюсь, что после второго бала я решился отправить ему любовное послание. Я готов ждать сколько потребуется, но мне необходимо знать, что наши чувства взаимны.    - Значит, Вы уже отправили ему письмо! Ох, Господи Боже! – завопил Минсон.    - Вы обязаны рассказать все нам, как только Его Светлость Вам ответит! – подскакивая на месте, потребовал Сонхо. - А что именно Вы написали? Поведайте хоть о строчке!   - Увы, не могу, это слишком личное. Но если мне выпадет счастье получить ответ, - Сону кокетливо опустил глаза. - Я обещаю, что сообщу Вам.    Слова его утопали в одобрительном лепете, вздохах и восторженных восклицаниях. Наблюдая за их пустым щебетом, Тэхен чувствовал, как ярость медленно поднимается в груди, точно буря. Его пальцы нервно сжимали фарфоровую чашку, и в какой-то момент он уже был готов ринуться вперед и собственноручно растолкать соперников, осмелившихся обсуждать его альфу столь вольно. Однако вместо того, чтобы поддаться порыву, он лишь показательно фыркнул и нарочно громко уронил чашку на каменную столешницу. Звонкий лязг, сопровождаемый треском фарфора, отозвался в тишине. Омеги замолкли враз и обернулись в сторону принца.    Тот же, не удостоив никого ни словом, ни даже беглым взглядом, медленно встал и с безупречным королевским достоинством удалился вглубь дворца, держа голову высоко, как подобает тому, чья кровь благороднее всех прочих.   Некоторое время никто не решался нарушить тишину. Лишь спустя мгновение один из более рассудительных омег пристыдил остальных:   - Его Высочество ведь наследный принц, а Вы тут болтаете, что герцог взойдет на престол!    - Ах, Господь милосердный, я совсем забылся, говоря о Его Светлости… – заторопился Сону, заливаясь краской. – Надеюсь, Его Высочество простит мне эту оплошность. Он ведь прекрасно знает, как все придворные ему верны.    Омеги неловко переглянулись, поспешно отхлебнув из своих чашек. Мгновение – и прежняя оживленность вернулась, но уже с ноткой осторожности в голосах, как если бы каждый вдруг вспомнил, что стены дворца тоже имеют уши.     Терпению Кима пришел конец. Негодуя в душе и сжимая кулаки, он решительным шагом миновал галерею и устремился на этаж герцога, прямиком к его покоям.    - Ваше Высочество, куда Вы направляетесь? – осторожно спросил Чимин, едва поспевая за стремительно удаляющейся фигурой принца.    - К герцогу, - коротко бросил Тэхен, не оборачиваясь.    - Ох, Ваше Высочество, ради всего святого, постойте! – воскликнул Пак, пытаясь преградить ему путь. - Вам не дозволено туда идти. Пожалуйста, умоляю Вас! Будьте разумны! Если кому-то станет известно об этом …    - Вот и позаботься, чтобы никому не стало об этом известно! – резко оборвал его омега, сверля взглядом. - Прикажи всем слугам удалиться.   Растерянный, но преданный слуга поклонился и поспешил выполнять приказ.   В это самое время, ни о чем не подозревающий Чонгук сидел в своем кресле у камина, склонившись над книгой. Его аромат мускуса, как и всегда наполнял комнату спокойной уверенностью. Тишина в покоях была лишь изредка нарушаема шуршанием переворачиваемых страниц.    Вдруг двери в покои распахнулись с неожиданным грохотом, и перед ним появился пылающий гневом принц.    - Ваше Высочество? – удивился альфа, мгновенно поднимаясь и кланяясь ему. – Что привело Вас ко мне?    - Оставьте пустые церемонии! И немедленно распорядитесь, чтобы Ваши слуги удалились! – холодно приказал Тэхен.   В голосе юноши звучала такая решимость, что даже Чон почувствовал тревожное волнение. Служащие покинули покои, тяжелые двери закрылись, оставив их вдвоем.   - Что же случилось, Ваше Высочество? Смею осведомиться, произошло ли нечто столь серьезное для подобного срочного визита? – озабоченно поинтересовался мужчина.    - Несомненно! Для меня - вполне! Как Вы смеете избегать меня, уходить от разговора, отвергать мои приглашения! Не потому ли, что Вы нашли более интересное занятие в виде флирта с хорошеньким и легкодоступным омегой?! – Тэ сразу заговорил на высоких тонах.    - Умоляю Вас, мой Повелитель, не волнуйтесь понапрасну, - проговорил альфа с мягкой улыбкой, подходя к нему в намерении заключить в объятия.    - Не приближайтесь – отрезал омега, отступив на шаг и взмахнув рукой. - И не уходите от ответа! Немедленно объяснитесь!   - Я не понимаю, о чем Вы говорите. Какой еще омега? – нахмурился Чонгук.    - Тот самый, с которым Вы с удовольствием танцевали уже не на одном балу! Тот самый, который шлет Вам любовные письма! Где оно? Предъявите немедленно!    - Ах, Вы об этом. Право, не стоит беспокоиться, - усмехнулся альфа.    Он подошел к письменному столу и достал из ящика аккуратно сложенное письмо:   - Вот оно. Я только получил его, даже не читал.    - Простите, что прервал Вас, – с ехидной усмешкой кинул принц, выхватывая у него послание из рук. Он развернул листок, мельком глянул текст и тут же с яростью разорвал письмо в клочья. Бумажные обрывки метнулись в камин, где пламя с жадностью их поглотило.   - Я и не планировал читать. Изначально я подумал, что послание от Вас. Но когда понял, что нет, то сразу потерял интерес.    - И я должен Вам верить?! Вы бесчестный обманщик! – бушевал принц.   Он приблизился к герцогу и, схватив за лацканы, притянул к себе с такой яростью, что пуговицы угрожали вырваться с корнем.   - Так и хочется ударить по Вашему красивому лицу, что всех бесстыдно сводит с ума!   - Что ж, бейте, если это способно принести Вам облегчение, - усмехнулся Чонгук.   - Вы смеетесь надо мной?! Изменщик, подлец, негодяй! – еще больше разозлился принц, принимаясь бить альфу со всей силы по груди. – Ненавижу Вас! Вы мне всю жизнь сломали!    Голос Тэ сорвался на крик, а слезы, предательски блестящие в уголках глаз, выдали то, чего он никак не желал признавать.   Альфа не останавливал его, принимая все удары и обвинения, он молчал, пока тот не выбился из сил.    - Ненавижу Вас… - закончил омега тихо.    - А я Вас люблю до беспамятства, - ответил Чон, крепко обнимая Тэхена и целуя волосы.    - Вы мой альфа! Лишь мой! – отозвался принц, смотря ему в глаза с опасным огоньком. В его взгляде читалась ревнивая одержимость.   - Вам это давно известно… - легкая улыбка тронула губы мужчины.    - Вы принадлежите мне! И никто не в праве посягать на мое! - пригрозил Ким, хватая рукой альфу за шею, чем вызывал легкое недоумение и удивление у последнего.    Взяв Чонгука за подбородок, он провел большим пальцем по его нижней губе, заглянув в глаза. Требовательно и беспощадно, как это делал сам альфа. Через секунду принц впился в его губы, жадно сминая их и покусывая. Чон с готовностью ответил на поцелуй, обвивая талию омеги руками. Но Ким разорвал поцелуй, отстраняясь и толкая альфу на постель.    - Во что Вы играете? – усмехнулся герцог, закусывая губу от витающего в воздухе вожделения.    - Показываю Вам Ваше место, - непоколебимо ответил Тэ, забираясь на кровать и усаживаясь к нему на колени.    - А как же безопасность, которую Вы столь ревностно защищали? Если кто-нибудь узнает, что Вы пришли в мои покои и оставались со мной наедине столь длительное время…    - Вас это беспокоить не должно. Вам нужно понять лишь одну истину, что Вы – мой и должны подчиняться мне! – ответил Ким, приближаясь к лицу Чонгука, но не давая дотронуться до своих губ. Его дыхание обжигало, запах ландыша смешивался с мускусным шлейфом альфы, насыщая комнату томной смесью желания и власти. Их борьба – уже не гнев и ссора, а нечто более древнее, укоренившееся в самом их инстинкте собственничества.   Принц взял мужчину за руки и завел их у него над головой, связывая первым, что попалось под руку.    - А Вы, оказывается, извращенец, - проговорил герцог с довольной ухмылкой, в которой пряталось больше страсти, чем насмешки.    - Я не позволял Вам говорить, – отозвался строго омега, прикладывая указательный палец к губам напротив. Альфа без малейших колебаний взял его в рот.    Смотря на эту картину, Тэ не сдержался и прильнул к желанным губам, беззастенчиво лаская его язык своим. Но тут же разорвал поцелуй, начиная оставлять поцелуи на шее альфы. Тэхен расстегивал пуговицы на его рубашке и покрывал поцелуями грудь, заставляя герцога беспомощно наблюдать за каждым своим движением, не отрываясь и тяжело дыша. Когда он обхватил сосок мужчины губами, облизывая его языком, послышался сдержанный тихий стон.    С каждым движением, лаской, вздохом запах Чонгука становился все насыщеннее, тяжелее: мускус с легкой древесной горечью теперь был терпкий, густой и властный. Вязкий и притягательный он наполнял комнату, подчиняя себе рассудок.   Омега продолжил спускаться вниз, очерчивая руками, губами и языком торс альфы. Когда Ким наконец стянул с него остатки одежды и освободил внушительный орган, он взял его в руку и, наклонившись, погрузил в рот, слыша громкий вздох Чона, будто у него выбили воздух из легких.   - Не могу более этого выносить… - прошептал альфа, находясь во власти чужих прикосновений. Его голос срывался, а руки дернулись в желании освободиться.    - Не смейте! – остановил его принц. – Иначе в следующий раз закую Вас в цепи.    Бесстыдно смотря Чонгуку прямо в глаза, омега начал облизывать член герцога по всей длине, погружая его внутрь и посасывая головку. Альфа закусил губу, желая заглушить свой стон. А любовник продолжал свою сладкую пытку, намеренно изводя его.    Когда мужчина находился уже практически на пределе, Тэхен резко отстранился.    - Ох, пожалуйста… - взмолился альфа. – Умоляю Вас. Я более не в силах терпеть это.    - Поклянитесь мне в верности! Клянитесь, что Вы всегда будете моим и не взгляните ни на одного другого омегу! – потребовал Тэхен.   - Клянусь… Я всегда был и буду верен Вам, мой Повелитель, - заверил Чон, смотря на своего мучителя почти в отчаянии. Пелена страсти заволокла его взгляд, словно альфа уже не принадлежал себе, а был движим лишь животным инстинктом.    Не медля больше ни секунды, принц расстегнул брюки и сел на колени альфы, с громким стоном входя внутрь себя. Он начал двигаться, поднимаясь и опускаясь на член до упора, хватаясь за плечи Чонгука. Мужчина не заставил долго ждать, помогая ему, подаваясь навстречу. Не помня себя, альфа освободил свои руки, притягивая омегу ближе и жадно целуя его. Наконец он смог вернуть власть, крепко держа принца в своих объятиях и вбиваясь внутрь. Через пару минут оба, изведенные ожиданием, достигли оргазма.      Тэхен лежал сверху на мужчине, с трудом приходя в себя. Их дыхание медленно выравнивалось, но жара в теле не спадала. Запах мускуса и ландыша, столь яркий, застыл в воздухе, как неоспоримое доказательство их страстной связи.   - Вы мне поклялись… - выдохнул принц, не поднимая головы с крепкой груди Чона.   - Я с самого начала клялся Вам в любви. В моей жизнь есть только один омега, и это Вы, мой Повелитель, - улыбнулся альфа, целуя его волосы.    - Тогда объясните свое поведение.   - Простите мне, что я испытывал Ваше терпение. Я всего лишь хочу быть для Вас единственным альфой. Я хочу жениться на Вас, - твердо заявил герцог.   - Вам известно, что мне тоже хотелось бы выйти за Вас замуж… Но ведь даже если я уступлю Вам, отец ни за что не выдаст меня за Вас и не отдаст корону, - произнес омега, приподнимаясь на локте и обращая свой взор на мужчину.    - Я что-нибудь придумаю. Прошу Вас лишь о взаимной верности, - ответил тот, оставляя нежный поцелуй на губах принца.      Полуденное солнце щедро светило с небес, играя бликами. Легкий ветерок шелестел листвой, принося аромат свежескошенной травы. Такой прекрасный день возлюбленные решили использовать, чтобы отправиться на прогулку на лошадях. Первым выехал принц, а за ним через какое-то время последовал Чонгук, чтобы не вызывать лишних подозрений.    - Прекрасная погода, Ваше Высочество, не так ли? – будничным тоном заметил герцог, приближаясь к наезднику впереди. – Не находите ли Вы, что прогулка в такое дивное время более, чем своевременна?   - Да… Отличная… - отозвался Тэхен слабым голосом, поднеся ладонь ко лбу.    - С Вами все в порядке? Вы кажетесь бледным… Вам не здоровится? – встревоженно заметил альфа, поравнявшись с ним.    - Немного… - чуть слышно ответил омега.   Едва ли он успел закончить говорить, как внезапно пошатнулся в седле, и лишь ловкость альфы не позволила ему соскользнуть с лошади. Чонгук тут же подался ближе и обвил рукой его талию, крепко удерживая, прежде чем тот, потеряв сознание, повалился на него всем телом.   - Что с Вами?! Тэхен! - с отчаянием в голосе вскрикнул мужчина, но в ответ получил лишь слабое дыхание у своего плеча.   Приложив усилия, чтобы остановить лошадь омеги, Чон аккуратно перетащил омегу к себе. Держа одной рукой тело принца, а другой – поводья, альфа поспешил обратно во дворец.    Подъехав к крыльцу, он медленно соскользнул с лошади вниз, придерживая тело Тэ, а затем осторожно снял его с лошади, взяв на руки. Тонкие пальцы принца бессильно покоились на груди, а голова с откинутыми назад мягкими прядями покачивалась.    Как только Чонгук с принцем на руках приблизился к парадному входу во дворец, встревоженные слуги, увидев эту картину, тут же засуетились. Мужчина попросил позвать доктора, направившись внутрь. Он быстро поднялся наверх по мраморной лестнице, неся бесценную ношу. Едва войдя в покои Его Высочества, альфа аккуратно уложил Тэхена на кровать, нежно смахнув прядь с лица. На секунду он замер, рассматривая его. Лицо омеги, совсем недавно освещающее все вокруг своим медовым светом, было теперь бледным и безжизненным, что не могло не пугать альфу. И все же принц казался по-прежнему божественно прекрасным, как спящая красавица с белоснежной кожей и алыми слегка приоткрытыми губами.