Вопреки воле сердца

Прошло два долгих дня, наполненных тревогой и молитвами, прежде чем герцог наконец открыл глаза. Свет, струившийся сквозь плотные гардины, резанул по зрачкам. Он зажмурился, ощутив, как боль волной накатила под ребрами. Тело казалось чужим, изнуренным и тяжелым, словно каждое движение требовало усилий. Со слабым стоном он попытался приподняться на подушках, и, скосив взгляд вниз, заметил туго перевязанный бок. В одну секунду все пережитое нахлынуло воспоминанием: сад, прощание, крик, выстрел, лицо Тэхена, искаженное ужасом. Мгновенно вспомнив все произошедшее, альфа встревоженно обратился к слугам, которые находились в комнате:   - Его Высочество! Где Его Высочество? Что с ним?    - Вы очнулись, Ваша Светлость! Слава Всевышнему, - ответил Юнги, встрепенувшись и бросившись к постели. – С Его Высочеством все хорошо. Пуля его не задела. Благодаря Вам…    - Ох, Слава Богу, - прошептал альфа, с облегчением опуская голову на подушку. - Надеюсь, это событие не слишком его напугало. Его нервы сейчас так слабы…    - Не буду скрывать, Его Высочество был жутко напуган, Ваша Светлость. Но главное, что он в безопасности. Я позову доктора, чтобы он Вас осмотрел.    - Сначала скажи мне, схвачен ли тот, кто дерзнул поднять оружие на Его Высочество? – спросил герцог.    Камердинер замялся, не зная, стоит ли говорить.   - Найден, Ваша Светлость, - начал он, не поднимая глаз. – Но дело в том, что…   - В чем же? Говори! – потребовал альфа, а в его голосе сквозило нетерпение.    - Преступника подослал господин Ханджун, Ваш дядя…   В воздухе повисла напряженная тишина. Чонгук смотрел в одну точку, стиснув зубы.   - Проклятый мерзавец… Как он посмел тронуть того, кто мне столь дорог? – прошипел альфа. – Как он осмелился поднять руку на Королевскую семью! Как низко пал!   От внезапного приступа гнева Чон дернулся, но тут же поморщился, едва не вскрикнув от боли.   - Вам следует быть осторожнее с Вашей раной, Ваше Светлость. Она еще далека от заживления, - предупредил Мин, придерживая его за плечо. - Я полагаю, что господин Ханджун не смог смириться с тем, что Ваша семья не получит престол. Тем самым, он подставил и Вас. В случае, если бы Вы не попытались защитить Его Высочество, наверняка, тень подозрения пала бы и на Вас.    - Я надеюсь, его казнят за это, - холодно ответил альфа.    - Полагаю, что так, - согласился слуга. – Также мне поручено Вам сообщить, что Его Величество Король Ким Совон весьма обеспокоен Вашим состоянием и желает Вас видеть, как только Вы будете в силах.    - Видеть меня? Тогда чего же ты ждешь? Пусть доложат ему.    - Разумеется. Я передам Его Величеству о Вашем пробуждении, - с вежливым поклоном отозвался слуга. – Однако, прошу Вас, позвольте сначала вызвать лекаря. Рана может вновь открыться.   - Что ж, ты прав, - со вздохом согласился Чонгук. – Мне вовсе не хочется пугать Его Величество видом крови. Это было бы весьма неблагоразумно.   Вскоре в покои герцога беззвучно вошел врач – невысокий, седовласый господин с добрым лицом. Его руки ловко и уверенно управлялись с бинтами, сменяя старые на новые, умащенные необходимым лекарством. Альфа молча терпел, иногда сжимая зубы от боли.   - Состояние Вашей раны весьма обнадеживает, Ваша Светлость, - заключил лекарь, осмотрев проделанную работу. – Однако должен настоятельно порекомендовать Вам соблюдать покой и воздержаться от волнений. Я оставлю Вам снотворное и болеутоляющее, которые позволят Вам набраться сил.   Юнги, стоявший у изножья кровати, терпеливо ждал, пока лекарь завершит свои манипуляции. После того, как герцог выпил горькое, но действенное лекарство, он понемногу стал вновь погружаться в дрему. Его лицо разгладилось, дыхание выровнялось, и вскоре он спал глубоким целительным сном.   - Пусть ночь дарует Вам покой и силы, Ваша Светлость, - прошептал Мин, заботливо приглаживая одеяло на груди альфы.     На следующее утро, едва различив сквозь пелену сна очертания знакомого потолка, герцог с трудом разлепил веки. Его затуманенный дремой взгляд тут же встретился с глазами омеги, сидевшего у его ложа. Принц был бледен, а глаза, отягченные бессонницей и тревогой, сверкали слезами. Его ладонь с нежной настойчивостью обвивала руку альфы. В этом прикосновении была вся отчаянная мольба сердца, опасающегося потерять то, что уже стало для него дороже жизни.   - Ох, Чонгук, наконец ты очнулся! Хвала Небесам! – вскрикнул он с прорывающимся сквозь голос рыданием, мгновенно забыв всякую сдержанность и придворный этикет. – Я так испугался за тебя! Слава Господу, он вернул тебя ко мне!    Не в силах сдерживать своего порыва, Тэ обвил руками шею герцога, прижимаясь к нему. Его аромат - тонкий, едва уловимый запах весенних ландышей, таких же робких и чистых, как сама его душа, разлился в воздухе, заполняя собой пространство.    Чонгук, скривившись от прострелившей тело боли, тем не менее, обнял его в ответ, вдыхая родной аромат. Запах дома, спокойствия, умиротворения.   - Мне очень жаль, Ваше Высочество, что Вам пришлось переживать за меня. Как Вы себя чувствуете? Как наш…? – Чон осекся на последнем слове, тревожно осматривая покои.    - Мы оба в добром здравии. Лучше скажите, как Вы? – отозвался омега, слегка отстранившись и тревожно глядя на бинт, белеющий под тонкой сорочкой. – Боже, а ведь я стиснул Вас в объятиях, как безрассудный, забыв о Вашей ране! Вам, наверное, больно?    - Совсем немного, - с легкой улыбкой проговорил герцог. – Но разве стоит мне жаловаться, когда Вы здесь?   - Никогда больше так не поступайте… - вдруг снова растрогался Ким, всхлипывая. – Обещайте мне, что впредь не станете бросаться под выстрелы! Мое сердце не выдержит еще одной подобной трагедии…   - Простите, Ваше Высочество, но этого я не могу Вам обещать. Мой долг – защищать Вас, - с мягким укором ответил альфа. – Я не мог поступить иначе и не пожелаю иного, пусть даже мне суждено пройти сквозь тысячу подобных пуль.   - Вы уже спасли мне жизнь, жертвуя своей…    - Я ведь уже говорил Вам, что Вы для меня дороже жизни, - напомнил Чонгук, бережно коснувшись влажной щеки возлюбленного.   Он притянул принца к себе, и тот, не сопротивляясь, уютно устроился на его груди. Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием альфы и легкими всхлипываниями Тэхена, погруженного в успокаивающую негу родных объятий.   - Теперь, - прошептал Чонгук, прижав губы к виску принца. - Больше ничто не сможет разлучить нас.      Ближе к полудню в покоях герцога объявили о том, что к нему изволил пожаловать Его Величество Король Ким Совон.    Двери распахнулись, и в комнату величественной поступью вошел монарх. Альфа, превозмогая сохраняющуюся слабость, присел на постели, делая учтивый поклон головой.    - Добрый день, Ваше Величество.   - Добрый день, герцог, - поприветствовал его Король. – Прошу Вас не утруждать себя излишним этикетом. Я понимаю, что Вам нужен покой и прошу прощения за срочный визит.    - Что Вы, Ваше Величество, честь видеть Вас в моих скромных покоях перевешивает любые неудобства, - сдержанно ответил Чонгук.    - Как Вы себя чувствуете?    - Благодарю, Ваше Величество, уже гораздо лучше.    Совон сел на кресло, стоявшее неподалеку от постели, и некоторое время молча рассматривал герцога, будто оценивая глубину полученных им ран. Лишь спустя несколько мгновений заговорил, и в голосе его звучала не только величавость правителя, но и сердечная теплота родителя:   - Я бы хотел выразить Вам мою глубочайшую признательность, как Король – своему верному подданому, и как отец – человеку, спасшему жизнь моему сыну. Расследование выяснило, что покушение было организовано Вашим дядей. Однако позвольте заверить Вас, что у меня нет ни малейшего сомнения относительно Вашей непричастности к столь низкому деянию.   - Благодарю Вас, Ваше Величество. Эта весть стала для меня столь же внезапной, сколь и оскорбительной. Полагаю, что мой дядя желал трона больше, чем я сам… - альфа склонил голову, а в глазах мелькнула тень горечи. – Если бы мне было известно о его гнусных замыслах ранее…   Король мягким жестом прервал его.   - Теперь это все не имеет значения. Главное, что мой сын жив и здоров. И это – Ваша заслуга. Вы рисковали жизнью ради государства. Потому просите, чего пожелаете. Я обязан Вам теперь по гроб жизни и исполню любое Ваше желание.    - Простите мою дерзость, Ваше Величество, - начал Чон с непоколебимой решимостью, однако в его голосе звучала и тихая мольба. - Но я рисковал жизнью не ради славы или долга перед державой… И спасал не только Вашего сына… Я спасал того, кого люблю больше всего на свете… И потому моя единственная просьба – даровать мне руку и сердце Его Высочества.    Король Совон, до того восседавший в величавой неподвижности, при этих словах едва заметно вздрогнул. Его брови взметнулись наверх, а взгляд потемнел от изумления.    - Что Вы… Что Вы такое говорите? – медленно произнес он, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Разве Вы уже добровольно не отреклись от притязаний на трон?   - Несомненно, так и есть, - заверил его Чонгук. – Ни при каких обстоятельствах я не стану вновь оспаривать корону.   - Тогда я ничего не понимаю… Вы и мой сын? Что Вас может связывать? – Ким нахмурил брови, все еще не понимая, о чем говорит герцог.    - Только мои искренние и глубокие чувства к нему. Признаться, я давно влюблен в Его Высочество. И понял, что единственная возможность быть с ним – отказаться от короны, - произнес альфа. В его голосе звучала тихая, но несокрушимая твердость, как у человека, кто однажды сделал выбор и не помышляет отступить.   Король медленно откинулся на спинку кресла, и в его взгляде мелькнула тень задумчивости.    - Так вот какова истинная причина Вашего отречения от трона… Ох, я, право, не ожидал услышать от Вас столь откровенного признания, - признался омега, изучая лицо альфы, словно пытаясь разглядеть там следы притворства. – И все же, если Вы желаете просить руки моего сына, боюсь, это следует делать, прежде всего, у него самого. Я не стану навязывать Тэхен-и выбор, который был бы ему не по сердцу.    - Тэ… Его Высочество, уже удостоил меня согласием. И если Вы не возражаете, я осмелюсь надеяться стать его законным супругом.    - Мой сын уже дал согласие? Так скоро? – в голосе Короля сквозило искреннее недоверие. – Тот самый человек, что столь долгое время не мог сделать выбор, хотя лучшие альфы нашего и других королевств тщетно добивались его расположения? - начал было Совон, но вдруг резко замолчал. Как гром среди ясного неба, его озарило осознание. – Между Вами существует некая связь?    Чонгук опустил глаза, а его руки, сложенные перед собой, слегка дрогнули.   - Буду с Вами честен, Ваше Величество. Во всем повинны лишь мои чувства, они столь глубоки, что я не имел сил скрывать их… Потому и вся ответственность лежит на мне, - понизил голос альфа, покорно склоняя голову перед Королем. – Если Вы сочтете этот союз недостойным, я покорно приму любое наказание, которое Вы сочтете справедливым.   - Мне нужно переговорить с сыном. Ваши слова повергли меня в шок… - произнес Совон после продолжительной паузы. Его голос дрожал, выдавая замешательство. Теперь ему стало понятно, почему Тэхен столь остро отреагировал на ранение герцога.    - Прошу Вас, Ваше Величество, я расскажу Вам все, что Вы потребуете. Только не тревожьте Его Высочество. Ему сейчас не стоит излишне волноваться. Он уже и так многое пережил, - герцог нетерпеливо присел на кровати, будто желая остановить Короля.   - Что значат Ваши слова? – омега старший заметно напрягся. – Что Вы скрываете от меня? Как давно это началось? Прошу Вас, говорите прямо, сию же минуту!    - С того самого дня, как я прибыл во дворец, - начал Чонгук, тщательно подбирая слова, словно боялся, что слишком резкое признание может стать ударом. - Я был пленен красотой и благородством Вашего сына. Со временем оказалось, что наши чувства взаимны.   - О, нет, это невозможно... – выдохнул Король, а в каждом слове сквозило недоверие и уязвленная гордость. - Мой сын всегда отличался безупречным благочестием и верностью моим наставлениям…    - Осмелюсь заметить, что в том нет вины Его Высочества, - возразил герцог. – Прошу прощения за мою дерзость, но мое собственное сердце было сильнее моих намерений, и я не смог, да, признаюсь, и не пожелал противиться его зову.   - Это просто возмутительно! Не так я его воспитывал… - воскликнул Совон, всплеснув руками.   - Есть еще одно обстоятельство… - негромко произнес Чон.    - Говорите же! – Король устремил на него пристальный взор, задержав дыхание, будто опасался, что звук собственного вдоха способен нарушить важность момента.    - У нас скоро будет ребенок… - вобрав побольше воздуха в легкие, выдал Чонгук. Он знал, что Тэхену духа не хватит признаться отцу в этом. Поэтому счел своим долгом взять удар на себя.    Пребывающий в шоке Совон только беспомощно хлопал глазами и безмолвно открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова.    - Молю Вас о прощении, Ваше Величество… - продолжил мужчина, склонив голову. – Хотя вполне осознаю, что содеянное мною не подлежит ни оправданию, ни милосердию.   - Мерзавец! – воскликнул Король. На его лице вспыхнуло негодование, что разгорается лишь при глубочайшем оскорблении. - Как Вам хватило совести соблазнить моего сына, наследного принца, прямо у меня во дворце! – в сердцах он занес руку и нанес пощечину альфе, звук которой отозвался в стенах покоев глухим ударом.   - Я осознаю всю серьезность своего поступка и покорно склоняю голову перед Вами, Ваше Величество, готовый понести любое наказание, - ответил Чонгук, не поднимая взгляда.   - Любое наказание? Да Вас казнить мало за такое! – Ким старший находился в ярости от услышанного.    - Если такова будет воля Вашего Величества, я приму ее без ропота, - произнес герцог с редкой для подобного часа стойкостью. - Однако смею заметить, что для меня нет ничего важнее счастья Вашего сына и благополучия нашего ребенка. Потому я готов пойти на все, чтобы быть рядом с ними. Даже если то будет против закона.    - Да что Вы себе позволяете! Довольно! Не хочу больше слышать этого! – воскликнул Совон. Голос его дрогнул, но отнюдь не от слабости, а от переполнявшего негодования. Щеки покрылись румянцем гнева, тонкие губы сжались в суровую линию.    - Каково бы ни было решение, Ваше Величество, Прошу лишь об одном – не беспокойте Его Высочество. В его положении необходимо избегать излишних тревог. Ему и так сейчас нелегко.    Король, молча развернувшись, широким шагом направился к двери. Тяжелая ткань мантии позади мягко колыхалась, подчеркивая величественность его фигуры. На пороге Король задержался на миг, метнув на герцога сердитый взгляд. Не произнеся более ни слова, он покинул покои, оставив после себя тяжелую тишину, в которой глухо отзывались удаляющиеся шаги.   Вернувшись в свою часть дворца, Совон не находил себе места. Он то и дело останавливался посреди залы, то вновь начинал нервно расхаживать, как запертый в клетке лев. Взгляд его был устремлен в пустоту, а руки, сцепленные за спиной, то и дело сжимались до побелевших костяшек. Он вновь и вновь возвращался к тем возмутительным словам, что осмелился произнести герцог, и каждое новое их прокручивание в памяти лишь усиливало негодование.   «Каков подлец! Как ему хватило дерзости посягнуть на святое – моего единственного и драгоценного сына!», - с ожесточением про себя воскликнул он.  И вместе с тем мысль его возвращалась к другому, болезненному, но неизбежному осознанию: – «А Тэхен? Мой бедный, наивный мальчик! Когда он успел так вырасти? Столь сильно отдалиться от отца, что даже начать лгать мне!»   «И все же… Он любит Тэхена…», - вдруг осознал Король, спустя некоторое время, когда его гнев слегка поутих и уступил место принятию. – «Герцогу хватило смелости и мужества признаться во всем передо мной, зная, какое суровое наказание он может понести.».   «Каково бы ни было Ваше решение, Ваше Величество, Прошу лишь об одном – не беспокойте Его Высочество. В его положении необходимо избегать излишних тревог. Ему и так сейчас нелегко.», - пронеслись в голове слова Чонгука. – «Альфа действительно волнуется за Тэ и его самочувствие.».   «Однако смею заметить, что для меня нет ничего важнее счастья Вашего сына и благополучия нашего ребенка. Потому я готов пойти на все, чтобы быть рядом с ними. Даже если это будет против закона.», - вспоминал Ким старший его пылкую речь, полную отчаяния и самоотверженности.    «И он спас моего сына. Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти его и моего внука.».     На другой день, несколько успокоившись и приведя свои мысли в порядок, Совон решил навестить сына. В последнее время тому часто не здоровилось, и теперь Король знал причину столь резкой перемены.    Гостиная, куда вошел Совон, была наполнена ароматом сушенных трав и нежными ландышами сына. Солнечный свет, пробиваясь сквозь полупрозрачные шелковые шторы, ложился на узор ковра. Тэхен сидел в глубоком кресле у окна, держа в ладонях фарфоровую чашу с дымящимся настоем мелиссы и ромашки.    - Дорогой, позволь мне узнать, как у тебя дела? – поинтересовался отец, окинув сына взглядом, полным тревоги и нежности.   - Добрый день, Ваше Величество, - сын поспешно привстал, делая изящный поклон.     - О, довольно этих формальностей, - с легкой улыбкой произнес Совон, опускаясь в кресло рядом. - Скоро ты сам взойдешь на трон. Тогда уже мне придется преклонять перед тобой свою седую голову.   - Уверяю Вас, я не позволю этого. Ваше Величество, я навсегда останусь Вашим сыном, для которого честь склонить голову в знак уважения перед отцом, независимо от титулов, - возразил принц с неподдельной искренностью в глазах.    Король, слегка тронутый словами Тэ, коснулся его руки:   - Расскажи мне, как мой любимый сын себя чувствует?    - Все в порядке, Ваше Величество, благодарю. Не стоит тревожиться обо мне. Лучше расскажите, как Вы? Кажется, Вас что-то беспокоит? – заметил Ким младший, заглядывая в лицо отца.   Совон на мгновение отвел взгляд, словно подбирая слова, а затем произнес:   - Я сегодня посетил герцога, чтобы выразить ему свою признательность за твое спасение.    - И какого его здоровье? Надеюсь, он идет на поправку? – спросил омега, стараясь сделать как можно более безмятежный вид. Но теперь, когда отец знал правду, то сразу раскрыл неумелую игру.    - Да, - кивнул Ким старший. - Дай Бог здоровья твоему спасителю. Я сообщил ему, что он может просить у меня что угодно.    Тэхен поднял на него заинтересованный взгляд, а сердце забилось чуть быстрее. Король чуть склонил голову, будто изучая реакцию сына, затем произнес с намеренной неспешностью:   - И он попросил у меня твоей руки…   - Ох, неужели? Как неожиданно… - губы омеги дрогнули, а легкий румянец разлился по щекам. Он поспешно опустил взгляд на собственные пальцы, будто внезапно нашел их чрезвычайно интересными. – И что же Вы ему ответили?   - Что это тебе решать, дитя мое… Ты можешь сказать мне правду, - Король, склонившись ближе, осторожно коснулся подбородка сына, мягко заставляя повернуться к себе. – Ты его любишь? Это все, что я хочу знать.    В глазах принца заблестели слезы, и, не в силах сдерживать внутреннего смятения, он кинулся в объятия родителя, заходясь в рыданиях.    - Люблю. Так сильно люблю, Ваше Величество, - произнес он дрожащим голосом сквозь всхлипы. - Прошу, позвольте мне быть с ним?    - Это самое главное. Твое счастье - есть величайшая ценность для меня, - ответил отец, прижимая к себе сына и нежно проводя рукой по его волосам. Совсем как в те годы, когда он был еще ребенком. – Если ты питаешь к нему столь глубокое чувство, то я даю свое согласие на ваш союз.    - Вы правда это сделаете?! Вы позволите мне выйти замуж за Чонгука?! – не веря своему счастью, воскликнул омега, устремив на Короля полный надежды взгляд.   - Несомненно. Мне горько сознавать, что тебе пришлось держать все в себе и скрывать свои чувства от родного отца… - вздохнул омега старший.    - Простите меня, Ваше Величество. Я стремился быть безупречным сыном и достойным наследником, оправдать Ваши ожидания... Но не смог противиться своим чувствам, - произнес Тэхен, виновато опустив взгляд.    - Я понимаю, дорогой мой, - с оттенком теплой грусти ответил Совон. – Ибо и я когда-то был молод и горячо влюблен. Ты, наверное, не знаешь об этом, но Королевская семья и меня когда-то не желала принимать, ведь ранее существовала традиция браков лишь между альфами и омегами равного положения. Однако чувства твоего отца ко мне оказались сильнее мнения общества. Он отклонил решение своих родителей взять в супруги принца из соседнего Королевства, и женился на мне.   - Ох, я и вправду не знал этого… - с удивлением вымолвил Тэ.    - Но довольно о прошлом. Скажи лучше, как поживает мой будущий внук? – произнес Король с особым трепетом. - Кажется, я уже чувствую легкие нотки жасмина, - прибавил он с едва заметной улыбкой, мягко кладя руку на живот сына.    - Отец…Как Вы узнали? – выдохнул принц, широко раскрыв глаза.   - Герцог избавил тебя от необходимости хранить это в тайне, - ответил Его Величество с благородным спокойствием, за которым никто не смог бы разгадать недавно улегшуюся бурю негодования. - Признаю, сперва я был потрясен и возмущен, но сейчас я не испытываю ничто иное, как радость. Ведь мой сын нашел свою любовь, достойную его сердца, и вскоре подарит мне внука и будущего наследника, - закончил, тепло улыбнувшись Ким старший. В уголках его глаз блеснули слезы, которые он украдкой смахнул.    - Ах, неужели я сплю, и все это лишь благой сон? Теперь я самый счастливый человек на свете! – воскликнул Тэхен, заключая отца в объятия с такой силой, будто желал убедиться в реальности произошедшего. – Благодарю Вас, папенька! Воистину, судьба ко мне благосклонна, ибо мой родитель столь мудр и снисходителен к своему сыну.   Чимин, все это время стоявший чуть позади, с затаенным трепетом наблюдал за развивающейся перед глазами сценой. На его губах появилась искренняя улыбка, а глаза увлажнились – настолько трогательным казалось это примирение и благословение. Он был искренне счастлив за Его Высочество – того, кто был ему ближе всех, почти как родной брат, чье счастье ныне казалось и его собственным.   - Я полагаю, - продолжил Король. - Разумнее всего будет назначить свадьбу сразу после Коронации.    - Могу ли я тотчас же оповестить о столь прекрасных новостях герцога? – с неподдельной радостью и детской мольбой в глазах спросил омега, в нетерпении, едва ли не переминаясь с ноги на ногу.    - Разумеется, - с легкой улыбкой кивнул Совон. – Не смею лишать тебя удовольствия известить его лично. Только пока пусть Ваши отношения останутся в секрете.   Получив столь желаемое разрешение, принц тут же вскочил и стремглав устремился к покоям альфы. Шелк одеяний молодого омеги взвился у него за спиной, словно крылья. Король лишь проводил его долгим теплым взглядом, и, оставшись наедине с собственными мыслями, тихо рассмеялся в рукав.      - Мы женимся! – воскликнул Тэхен, вбегая в покои, в одно мгновение всполошив всех присутствующих.    - Что?  – с неподдельным изумлением переспросил Чонгук, подняв на него взгляд, полный изумления. – Неужели Его Величество нашел для Вас супруга?   - Мы! Мы с Вами женимся! – голос принца дрожал от восторга. - Его Величество дал согласие на наш брак!    Не обращая ни малейшего внимания на слуг, которые поспешно отвели взгляды, дабы не смутить принца и герцога, омега в мгновение ока оказался в объятиях альфы. Он осыпал лицо Чона поцелуями, подобно радостному щенку, что наконец дождался хозяина.   - Это правда? – с трудом вымолвил герцог, выдохнув. – О, хвала Господу! Я уже почти смирился с мыслью, что следующее утро встречу в подземелье в ожидании казни.    - Не смейте так говорить! – с укором произнес омега, приложив указательный палец к его губам. – Никто не посмеет тронуть моего любимого будущего мужа!    - Его Величество не был с Вами суров, правда? – с тревогой уточнил альфа.    - Напротив, он признался, что счастлив за меня. И, как вы можете себе представить, выразил нетерпеливое ожидание появления внука, - тараторил Ким, а глаза его светились. – Он распорядится, чтобы свадьбу назначили сразу после Коронации. Вы можете в это поверить?    - В это сложно поверить, мой Повелитель. Признаюсь, я начинаю подозревать, что все еще пребываю без сознания, видя сладостный сон.   - Позвольте мне развеять Ваши сомнения, – произнес принц с игривой нежностью. – Поцелуй – вот лучшее доказательство реальности.   - Полагаю, это должно помочь, - улыбнулся в ответ мужчина, и в следующую секунду почувствовал мягкие губы омеги на своих. Притянув возлюбленного ближе в крепкие объятия, Чонгук углубил поцелуй, жадно сминая желанные губы, которые вскоре станут принадлежать ему по закону.    Чимин, наблюдая за ними, ощутил, как в груди поднимается теплая светлая волна. Сердце его столь сильно защемило от трогательности момента, что глаза сами наполнились слезами. Он быстро смахнул одну, но вторая все же скатилась по щеке, оставляя на ней едва заметную блестящую дорожку.   Юнги, стоявший чуть позади, в полутени колонны, заметил это и подошел ближе. Легким, едва ощутимым жестом, он положил руку на плечо омеги в знак поддержки. В этом прикосновении было столько заботы и понимания, что омега невольно напрягся, чувствуя, как в груди млеет что-то сладкое и запретное.   - Возьмите, - тихо произнес альфа, протягивая свой безупречно сложенный платок, благоухающий теплым ароматом сандала.     Омега поднял на него глаза – влажные, сияющие нежностью и безмолвной благодарностью. Приняв платок, он чуть улыбнулся сквозь румянец. Вдруг, сам не понимая почему так поступает, он шагнул ближе и уткнулся лбом в грудь альфы, словно желая найти там опору в переполнявших чувствах.   Мин на мгновение замер, явно не ожидая столь откровенного жеста, но почти сразу его рука нашла дорогу к шелковистым волосам омеги. Легкий, едва уловимый аромат ванили, исходивший от него, казалось, окутывал альфу с ног до головы мягкой сладостью, принося ощущение уюта и умиротворения. Он медленно провел пальцами по ним, успокаивающе и осторожно, как будто боялся спугнуть столь хрупкий для них обоих момент близости.