Вопреки воле сердца

Свадьба была назначена на следующий день после Коронации принца, а весть об этом разнеслась во все концы Королевства. Дворец погрузился в водоворот хлопот. Все слуги и придворные тут же занялись приготовлениями к предстоящим торжественным событиям. Шелковые ткани в богатых оттенках алого и золота разворачивались словно волны в руках портных, а ювелиры, не покладая рук, оправляли рубины и бриллианты для свадебных королевских украшений. По мраморным коридорам то и дело пробегали мальчики-слуги, неся свертки с золотым шитьем, а на кухне пекари вымешивали тесто для свадебных пирогов, от запаха которых кружилась голова. Каждый слуга, каждый конюх и даже самый скромный писарь прилагали все силы, чтобы предстоящие торжества стали событиями, достойными летописей.      - Ах, разве это не возмутительно, что Его Высочество не успокоился, когда наконец заполучил себе трон, а к тому же решил прибрать к рукам Его Светлость герцога Чон Чонгука? - вздыхал придворный омега Сону, делая вид, что занимается придворными делами.    - Однако Его Высочество – видная партия для герцога, не правда ли? – возразил ему другой омега, Минсон.    - Несомненно! Лучшие альфы не только нашего, но и соседних Королевств изощрялись в попытках привлечь внимание Его Высочества. И все же его выбор пал на Его Светлость герцога Чон Чонгука, осмелюсь заметить, более низкого положения. Полагаю, герцог должен быть в восторге! – согласился с ним третий омега, Сонхо, с видом знатока дворцовых тайн.    - Пожалуй, именно потому герцог и согласился, - добавил Сону с оттенком видимой досады в голосе. – Высочайший статус Его Высочества не оставляет место сомнению. А если бы он руководствовался исключительно зовом сердца… Смею предположить, он бы выбрал кого-то другого…    - И позвольте поинтересоваться, - раздался вдруг за их спинами ровный, слегка насмешливый голос Чимина. - Не полагаете ли Вы, господин Ли, что этим другим могли бы стать…Вы?   - Ох, Вы меня напугали, господин Пак! – вскрикнул омега, поспешно обернувшись. – Неужели Вы подслушивали?    - Подслушивал? – изогнув бровь, переспросил камердинер. – При столь громогласных разговорах в подслушивании нет надобности. Да будет Вам известно, что Его Светлость герцог Чон Чонгук добровольно отказался от короны, только чтобы иметь возможность просить руки Его Высочества! Ко всему прочему, герцог защищал Его Высочество ценой своей жизни! И все это из-за столь сильных и глубоких чувств Его Светлости, которым, смею Вас уверить, едва ли нашлось бы равным во всем королевстве.   Чимин выпрямился, а в его взгляде мелькнуло холодное предупреждение.   - Теперь, когда Вы узнали всю правду, советую Вам заняться делами вместо того, чтобы сплетничать о том, что Вам неведомо.   С этими словами он развернулся так, будто присутствие собеседников потеряло для него всякий интерес, и, не торопясь, удалился прочь. Оставшиеся омеги еще долго стояли, не в силах вымолвить ни слова, и лишь тончайший аромат ванили, оставшийся в воздухе, напоминал о его появлении.     Тихий уголок сада, утопающий в пышных розах, был надежно укрыт от посторонних глаз. В этом уединении, на старой каменной скамье, сидел принц, облокотившись на плечо своего возлюбленного, обвив его руками, словно желая предотвратить их скорое, долгое, по мнению омеги, расставание.   - Мы ныне помолвлены, но нам все еще приходится прятаться в саду, чтобы увидеться наедине, - с явным раздражением проговорил Тэхен, бросив быстрый взгляд на высокие стены дворца, видневшегося в просветах листвы.    - Не печальтесь, мой Повелитель. Совсем скоро мы станем законными супругами, и все, что ныне кажется испытанием, обратится в воспоминание, достойное лишь легкой улыбки, - пытался успокоить его Чонгук, обнимая сзади и нежно поглаживая по шелковым волосам. – Нужно лишь немного подождать.   - А я не желаю больше ждать! – воскликнул принц с капризной горячностью. - Почему Его Величество так упрям? Разве я уже не забеременел? Что еще может случиться?    - Государь следует непреложным законам и приличиям, - не смог скрыть усмешки герцог, нежно целуя того в лоб. – Когда Вы сделались таким нетерпеливым? Помнится, ранее мне приходилось довольно долго добиваться Вашего расположения.     - Я всегда был нетерпелив! Если что-то принадлежит мне, я не намерен отступать! Хочу засыпать и просыпаться в покоях со своим альфой! Ко всему прочему, Вы, жестокосердный, перестали наведываться ко мне даже тайным путем через балкон… – надул губы омега.   - Полагаю, подобные визиты едва ли подобают достойному жениху, – тихо засмеялся альфа. – Мы уже добились желаемого - Его Величество даровал нам свое согласие на брак. И даже простил нашу тайную связь. Не будем же испытывать его терпение вновь. Лучше занять свои мысли заботой о своем здоровье и нашем ребенке.    С этими словами Чонгук с особой нежностью положил руку на еще почти не выделяющийся живот омеги.    - Я теперь только и делаю, что сплю, отдыхаю и ем… Скучно! Даже на мою любимую лошадь теперь не пускают! Будто бы я болен, а не просто беременный, – вздохнул Тэ с явным недовольством, отвернувшись. – Еще и с Вами должен видеться только при свидетелях, не имея возможности даже коснуться.   - Вы такой забавный. С беременностью стали еще более упрямым и непослушным, - заметил альфа с теплотой, хотя в его глазах блеснула смешинка.      - Ах, Вы еще находите мои слова поводом для насмешек! – с притворным возмущением воскликнул принц. – Каков наглец! Я Вас проучу!    Прежде чем альфа успел ответить, омега неожиданно напал на него с щекоткой.   - Милостивый государь, пощадите! Обещаю, более не осмелюсь шутить над Вами! – взмолился Чон, смеясь и пытаясь увернуться от рук Тэхена.    В следующее мгновение он уже лежал на холодной садовой скамейке, прижатый к ней всем пылом и решимостью юного принца. Лицо омеги оказалось так близко, что каждый вздох обжигал кожу теплом и ароматом ландышей. Герцог медленно поднял руку к его лицу, бережно убирая прядь волос за ухо, неотрывно смотря тому в глаза. А затем, уступив собственному сердцу, ласково прильнул к губам Тэхена. Тот ответил без всякой робости, с властным напором, который стал неотъемлем для его характера.    В нескольких шагах, случайно став свидетелем столь нежной дерзости, Чимин вмиг покраснел до корней волос и отвернулся, словно взгляд коснулся чего-то запретного.    - Какое трогательное зрелище, - заметил Юнги, наблюдая за смутившимся омегой с усмешкой. – Неужели столь невинная сцена способна привести Вас в замешательство?   - Для всякого приличного омеги, господин, подобная картина была бы предметом величайшего смущения, – с легкой обидой возразил Пак. Он отвернулся, но взгляд его то и дело возвращался к собеседнику, задерживаясь на игривом блеске его глаз, на легкой улыбке, от которой в груди разливалось сладкое тепло. – Если Вас это ничуть не трогает, то, смею предположить, что Вы тот еще бесстыдник!    - Отчего же я вдруг становлюсь бесстыдником? – брови Мина иронично приподнялись. – Неужели, по-Вашему, отсутствие смущения непременно есть признак распутства?   - Несомненно, - воскликнул омега с жаром. – Это значит, что Вы, вероятно, сами имели большое количество любовных интриг!    - Вы глубоко заблуждаетесь, господин Пак. Я никогда не позволял себе ничего подобного. Потому что я верю, что столь близкая связь должна следовать лишь после клятвы брака, - ответил альфа с безмятежным достоинством, что едва ли допускает спор.    «Он еще более благороден, чем я полагал», - пронеслось в голове Чимина. Лицо омеги вспыхнуло с новой силой, и, чуть склонив голову, он произнес с искренним раскаянием:    - Прошу простить меня за столь поспешную и несправедливую оценку.   - Даже не знаю, переживет ли моя честь столь тяжкое обвинение, господин Пак… - театрально вздохнул Юнги.    - Скажите же, умоляю, как мне загладить свою вину? – обратился камердинер к Мину, и в голосе слышалось столь искреннее беспокойство, что едва ли можно было усомниться в глубине его раскаяния.    - Я хочу получить Ваш портрет, - произнес альфа с тем видом, словно озвучивал просьбу, не подлежащую оспариванию. – Уверен, у Вас наверняка найдется хотя бы небольшое изображение, которым Вы бы могли со мной поделиться?    - Мой портрет? – изумился омега, а сердце тут же пропустило удар. – Для чего он Вам?    - Разве это не очевидно? – в уголках губ мужчины мелькнула тень улыбки, исполненной лукавства. - Чтобы иметь возможность любоваться Вами всякий раз, как только возникнет желание.    - Ох, право, перестаньте говорить подобные вещи! – воскликнул Пак, чувствуя стыдливый жар на щеках и не смея взглянуть в глаза альфы. Он вдруг ощутил, что если задержит взгляд на нем еще на миг, то станет известно все, что он столь тщательно прятал. - Иначе я буду вынужден повторно обвинить Вас в бесстыдстве!    - Неужели Вы откажете в столь скромной милости? – продолжал дразнить его Юнги, чуть склонив голову на бок. - Оставите несчастного томиться в муках, лишив малейшего утешения?    - Если Вы и впредь намерены изрекать столь дерзкие слова, – возмутился Чимин, вцепившись пальцами в ткань рукава, чтобы унять дрожь в руках. – Я вынужден буду немедленно удалиться!   Пак явно хотел сказать что-то еще, но тут за его спиной вдруг донесся непреклонный голос герцога, обращенный к принцу:    - Полагаю, настало время возвращаться. Мы уже позволили себе задержаться дольше, чем подобает. Во дворце непременно заметят столь затянувшееся отсутствие.    Тэхен, словно опомнившись от сладостного забытия, медленно поднялся. Обронив тихое прощальное слово, он направился по тенистой аллее к дворцу.    Слуга, почтительно поклонившись герцогу и его камердинеру, спешно зашагал за Его Высочеством.      - О чем Вы разговаривали со слугой Чонгука, Чимини? – полюбопытствовал Тэхен, когда они удалились на достаточное расстояние от герцога и его неизменного спутника.   - Ничего существенного, Ваше Высочество, - пробормотал Пак, покраснев и заметно смутившись, как человек, застигнутый врасплох вопросом, к которому он не успел подготовить достойного ответа.   - Но, признаться, я не мог не заметить, как вы о чем-то перешептывались, - продолжил принц, слегка склонив голову набок и озорно прищурившись. - Чем же он так тебя смутил?    - Уверяю Вас, ничего, заслуживающего Вашего внимания, Ваше Высочество, - отозвался Чимин, опустив взгляд на выложенную галькой дорожку. Щеки его, однако, лишь ярче разгорелись.   - Ты можешь поведать мне всю правду. Разве я когда-либо скрывал от тебя свои тайны? Вспомни хотя бы мои откровения о герцоге. Мы ведь, смею полагать, стали близкими друзьями, не правда ли? – мягко, но настойчиво продолжал омега, съедаемый любопытством.    - Несомненно, Ваше Высочество! Ваша дружба для меня – самая ценная вещь на свете! – заверил Чимин.    - Вот и прекрасно. Тогда ты просто обязан поведать мне правду. Я ведь вижу, что между вами двумя что-то происходит. Осмелюсь предположить, что он тебе нравится? Его расположение к тебе слишком очевидно, чтобы я мог этого не заметить, – оживленно затараторил заинтересованный принц.    - Признаться, Ваше Высочество, я не в состоянии постигнуть истинных намерений господина Мина… Могу лишь сказать, что нынче он изъявил желание иметь мой портрет. А прежде просил мой платок, - тихо произнес слуга.    - Тогда все очевидно! Он непременно влюблен в тебя! – воскликнул Ким с таким видом, будто разгадал самую сложную придворную интригу. – Но разве ты не чувствуешь к нему то же самое?    - Я? – омега запнулся, но в голосе его прозвучала теплая нотка, как у человека, вспомнившего приятный сон. - Ведь такой альфа… Редкой привлекательности… Наделенный не только благородной наружностью, но и умом, что заслуживает всяческого восхищения. Он не может не понравиться кому-либо. К тому же, он добр сердцем, чуток к чувствам других и беззаветно предан делу, которому служит…    - Ах, взгляни на себя! – прервал его Тэхен, вскинув брови и в упор разглядывая Пака. – У тебя даже глаза загорелись, когда ты начал говорить о нем. Это определенно любовь! Решено! После моей свадьбы мы непременно устроим и твою.    - Что… Вы сказали, Ваше Высочество? – потрясенно переспросил Пак.    - Ты тоже скоро выйдешь замуж! – торжественно возвестил принц. - Я все устрою. Ох, как же прекрасно! Подумай только - мы с тобой нашли любовь и почти одновременно войдем в супружескую жизнь! Разве можно было о подобном мечтать?! – омега, охваченный детским восторгом, запрыгал на месте, хлопая в ладоши.    Чимин стоял неподвижно, с изумлением следя за этой вспышкой энтузиазма.    - Разве ты не счастлив? – не унимался Тэ, схватив его за руки и пытаясь увлечь в странный танец радости.    - Счастлив, Ваше Высочество, - наконец ответил слуга. – Но это все как-то неожиданно. А вдруг господин Мин не разделяет подобных намерений? Ведь он не просил моей руки. Я не хочу, чтобы его заставляли жениться на мне. Я был бы счастлив лишь в том браке, который построен на взаимных чувствах и добровольном желании быть вместе.    - Ох, ты иногда бываешь таким занудой, Чимин! – фыркнул Тэхен, всем видом показывая, что серьезность собеседника его утомляет. – Вот, если бы мне предложили выйти замуж за герцога, даже если бы то не было его искренним желанием, я бы ни минуты не сомневался. Главное, чтобы он был моим. А после свадьбы я бы заставил влюбиться в себя.    - Никто не способен устоять перед Вашей красотой и очарованием, Ваше Высочество. А я всего лишь простой слуга, чье призвание быть преданным Вам всю жизнь, - с почтением произнес Чимин, учтиво склонившись перед принцем.    - Хорошо, - уступил Ким, но глаза его все еще горели лукавым огоньком. - Я не буду отдавать приказ, пока Юнги сам не возжелает просить твоей руки. Но я уверен, что это рано или поздно случится. Вот увидишь! И ты познаешь счастье быть любимым омегой и сможешь иметь детей от супруга, которого выбрал сердцем! – заверил слугу принц.    - Сердечно благодарен Вам, Ваше Высочество, за столь трогательную заботу о моем скромном будущем, - с чувством ответил Пак.      Величественный обеденный зал, освещенный светом множества свечей, источал теплоту домашнего уюта. Высокие окна были занавешены тяжелыми бархатными шторами, а из-за краев едва заметно пробивался последний отблеск заката. Аромат свежего хлеба и тушеного мяса витал в воздухе, смешиваясь с тонким запахом воска.   - Погода сегодня была поистине дивная, не правда ли? – будничным тоном произнес Король Совон, обводя взглядом присутствующих.    - И правда, совершенно прекрасная, Ваше Величество, - ответил Тэхен, склоняя голову.    - Ведь именно эта благосклонность небес, мой дорогой, полагаю, побудила тебя провести столь продолжительное время в саду?  – на губах Кима старшего заиграла легкая ироничная улыбка.    В этот момент герцог, сидевший по правую руку от принца, не без труда сдержал усмешку, опустив глаза к бокалу вина, словно в нем можно было найти спасение от собственного несвоевременного веселья.   - Разумеется, Ваше Величество. Ведь это полезно для моего здоровья, - чуть смутившись, ответил принц.    - Как и общество того, кто столь близок твоему сердцу? – позволил себе уже открытую насмешку государь.    - Откуда…? - в голосе омеги звучало неподдельное изумление.    - Теперь, когда мне открылась вся истина Ваших чувств, мне остается лишь удивляться, как я прежде мог оставаться в неведении. А также все слуги и придворные, - задумчиво проговорил Король, с таким видом, будто обнаружил любопытную, но отнюдь не неприятную тайну.    - Я полагал, что мы ведем себя весьма осторожно… - признался Тэ, пожав губы в легкой досаде.    - Теперь мне известно обо всех твоих шалостях, дорогой. Не думал, что ты настолько нетерпелив, - с добродушной улыбкой приподнял бровь отец.    - Признаюсь, что в моем положении привязанность к жениху лишь укрепилась. Мы уже обручены, и потому, смею спросить: что же препятствует нам иметь возможность оставаться наедине?    Его слова, полные необычайной для омеги откровенности и прямоты, заставили короля и герцога в удивлении поднять брови.   - Препятствуют только нормы приличия и нравственные устои, мой дорогой, - с мягким, но твердым упреком проговорил Совон, слегка покачав головой. - Ты должен это понимать. Хотя мне теперь и известна правда, но для всех вокруг, чтобы сохранить достоинство, вы должны вести себя подобающе. Никто не должен знать о вашем романе и беременности. Тень позора способна коснуться даже королевского имени. Терпение, и скоро ты сможешь оставаться со своим возлюбленным хоть двадцать четыре часа в сутки.    - Ваше Величество, позвольте выразить мою глубочайшую благодарность за мудрость и снисхождение, - обратился Чонгук к Киму старшему.   - Кажется, Вы двое заключили тайный союз против меня! – обиженно воскликнул Тэхен, откинувшись на спину стула, скрестив руки на груди и разочарованно вздыхая.   Его возглас вызвал у Короля и герцога искренний чистосердечный смех, который, как ни старался, принц не мог не разделить, хотя и пытался сделать вид, что смертельно оскорблён.     Время бежало быстро, и приближение двух величайших событий – церемонии Коронации и свадьбы, уже витали в самой атмосфере дворца. Приглашенные гости прибывали один за другим, стремясь не только засвидетельствовать свое почтение будущему монарху, но и удостоиться чести лично поздравить счастливую пару.    Среди прибывших, верный данному слову, оказался и граф Чон Хосок.    - Хосок! – с неподдельной радостью воскликнул принц, поспешно шагнув вперед и, как в былые времена, обвив руками шею старого друга.    - Ваше Высочество, - лучезарно улыбнулся граф, сдерживая смешок. – Вы рискуете сбить меня с ног! Тем более, кажется, в Вашем положении столь бурные проявления нежности не вполне уместны, - добавил он, исподлобья взглянув на Чонгука, который стоял позади.    - Добро пожаловать, граф, - поздоровался герцог, кивая тому. Он выглядел спокойным, но в глазах на миг блеснуло то холодное напряжение, которое уже было знакомо графу. – Не стоит переживать. Мне известно, что Вы являетесь лишь другом Его Высочества. Ни тени сомнения не может омрачить мою уверенность в его преданности.   - Что ж, весьма благоразумно с Вашей стороны, - фыркнул альфа. – Однако, смею надеяться, позднее я все же удостоюсь чести побеседовать с Вами, Ваше Высочество, наедине? Без Вашего «жениха»?    - Конечно, мы обязательно все обсудим наедине, - заверил принц. Его взгляд, устремленный на Чонгука, говорил красноречивее всяких слов. - А пока, дорогой друг, располагайтесь и отдохните с дороги. Уверен, Ваш путь был не из легких.     Пламя в очаге потрескивало, играя бликами. Граф сидел в одном из кресел, чуть откинувшись назад и сложив руки на груди. В его позе чувствовалась привычная непринужденность.    - Ну что же, Вам, полагаю, есть, что мне рассказать, Ваше Высочество? – произнес Хосок, слегка приподняв бровь.   - Это правда, - согласился Тэхен, но не спешил начинать свой рассказ.    Легкий румянец тронул его скулы. Подойдя к чайному столику, он взял фарфоровую чашку и поднес ее к губам, задержавшись в этом движении дольше, чем требовалось. Казалось, он хотел спрятать за ароматным облаком чая свой стыдливый взгляд    - Дело в том, что Вы оказались правы относительно моих чувств к герцогу, - наконец опустив чашку, ответил омега.    - Я в том не сомневался! - откликнулся Хосок с явным торжеством в голосе, но тут же вплеснул руками. - Но как наглец умудрился довести дело до свадьбы?! Признаюсь, когда эта весть дошла до моих ушей, я счел ее за нелепую ошибку или чью-то дурную шутку.   - Ваше недоумение мне вполне понятно. Но поверьте, наши чувства с Чонгуком совершенно взаимны. Герцог действительно любит меня, так же, как и я его. Вам ведь известно, что он отрекся от престола ради меня? А то, что он жертвовал жизнью, спасая мою?    - До меня доходили подобные слухи, - медленно проговорил граф, будто взвешивая каждое слово. - Но, зная нрав этого человека, я полагал, что это лишь досужие вымыслы.    - Вы плохо знаете герцога. Он в самом деле отдал все, чтобы стать моим супругом... – уверенно ответил принц.    - А что Его Величество? Как он позволил этому случиться? – не унимался граф.    - Мой отец видел, с каким мужеством Чонгук открыл ему свои истинные чувства и попросил моей руки. Ко всему прочему, Его Величество и ранее знал о том, что герцог спас мне жизнь. Только не понимал причины этого поступка. Как и отречения от короны, - объяснил Ким. – Поверьте, Чонгук станет для меня не только верным мужем, но защитой и опорой. Вам совершенно незачем тревожиться.    - Ну если Вы так уверены в своем счастье, - смягчился альфа. – То мне остается пожелать лишь одного: да будет оно долговечным.    Произнеся эти слова, он позволил себе легкую улыбку, и, преодолев приличия, коснулся руки принца, который тут же его уверил:   - Я действительно счастлив. Поистине счастлив, как не был никогда прежде.    И в самом деле – в лице омеги читалась неподдельная искренность, глаза излучали спокойствие, в котором не было ни тени притворства. Граф, наблюдая за ним, впервые с момента их встречи почувствовал, что его сердце окончательно освободилось от сомнений.   - Я верю Вам, Ваше Высочество. Ваше счастье совершенно очевидно. Даже Ваш запах будто претерпел едва уловимое, но весьма примечательное изменение с нашей последней встречи.   Тэхен смутился, в одно мгновение отвел взгляд, и, не вполне сознавая, что делает, прижал ладонь к животу. Этот жест, невинный на вид, был слишком красноречив для столь проницательного наблюдателя, как Хосок.   - Ваше Высочество… – губы графа приоткрылись, но он не решился закончить фразу.   - Это… - принц бросил на него заговорщицкий лукавый взгляд, в котором читалось теплое доверие. - Пока что тайна. Но Вам, как близкому другу, я могу довериться. Да, у нас скоро будет ребенок.    Хосок вскинул брови, и на мгновении в его лице смешались изумление и возмущение.   - Вот же прохвост! Это уже слишком!    - Оставьте, граф, - омега шутливо толкнул друга в плечо.    - Простите, Ваше Высочество. Я не смог сдержать эмоций. Что же, я рад, что у Вас скоро появится малыш. Судя по запаху, омега, как его папа. Уверен, он унаследует все то очарование и нежность, которыми природа так щедро наградила Вас.   - Благодарю, Хосок, - едва слышно произнес Тэхен, вдруг растрогавшись, и, поддавшись внезапному порыву, заключил друга в крепкие объятия.    - Только не нужно плакать, Ваше Высочество! – попросил альфа, мягко похлопывая его по спине. – Однако если этот паршивец, прошу прощения, Ваш жених, осмелится Вас огорчить, он непременно окажется моим противником на дуэли!    - Можете сами ему об этом сообщить, - засмеялся сквозь слезы принц.