It’s a social suicide

Эндрю сидел и катал по тарелке остатки курицы и помидор. Еда дома казалась безвкусной. Мать хорошо готовила, и он не желал её этим оскорбить, но последние куски он всегда запихивал в себя силой. На языке оставался солёный неприятный привкус, который он пытался залить водой и хоть как-то убрать сухость. Комнату освещал холодный свет, в то время как за окном уже смеркалось. В какой-то момент Аарон слишком громко прочистил горло, и это заставило близнеца отвлечься от, как ему постоянно говорит отец, оскорбительных игр с едой. — В пятницу, в семь вечера, мы должны явиться на встречу нашей новой команды по экси перед началом сезона. Нас пригласили. Мы хотели у тебя спросить разрешение пойти, отец. Мужчина медленно поднял голову и с холодным, уничтожающим презрением посмотрел на сыновей. — Кто пригласил? — Сокомандники. — Это необходимо? — Да, каждый должен присутствовать. — Куда вы пойдёте? — На Нотгоу стрит, 16. — Я позвоню вашему тренеру. Тогда Эндрю не удивился, что тренер подтвердил наличие встречи и факт непременного присутствия, хоть и сказал это в более мягкой форме, уточнив, что это лишь поможет близнецам сблизиться с командой, но если что — они могут не идти. Однако сейчас, стоя перед открытой дверью, когда в нос врезался резкий запах спирта и горького дыма, а по ушам била какая-то популярная попса, ему казалось, что Морияма был тогда не в себе. Элисон провела их в огромную гостиную с большими окнами в пол и высокими потолками, где были все лисы. Атмосфера не была похожа на формальную, не было взрослых. Все непринуждённо болтали, развалившись на креслах-мешках, диване и просто на мягком ковре, покрывавшем большую часть комнаты. Лисы пестрили красками, и даже если они и были наряжены в спокойные тона, то вызывающе были формы, подобранные для кроя одежды. Эндрю заметил расстёгнутую рубашку Кевина, что оголяла спортивный торс, сглотнув горечь во рту, он тут же отвернулся, будто увидел что-то запрещённое. Взгляд упал на конец зала, откуда играла музыка. Там, в небольшой компании — Мэтта, Лайлы и Джереми — был Нил. Они окружили его в тот момент, как рыжий парень накручивал колесо за колесом, время от времени останавливаясь, вставая на руки. Сокомандники его побуждали на новые трюки. Всё дошло до того, что рыжий, стоя вниз головой, выпил маленький стакан темно-коричневого напитка. Он закашлял и грохнулся на пол, заливаясь смехом. Сквозь слёзы он устремил взгляд на Эндрю, от чего блондин сразу же отвернулся в надежде, что Нил смотрел не на него. Но рыжая проблема разбила все надежды: — Эндрю! Ты пришёл! — Парень перепрыгнул через спинку дивана и упал рядом. Его раздражающая улыбка растворилась в лице. — Ну как тебе? — Не похоже на формальную встречу. — Нил рассмеялся. — Лисы и формальность? Мы даже рубашку на Сета не смогли одеть. — Я заметил. — Миньярд помнил, как тот выходил с бутылкой чего-то светлого с кухни, светя своим худощавым торсом. — А где тренер Тецудзи? — А зачем ему быть здесь? — Блондин счёл вопрос риторическим, от чего они пробыли в молчании пару секунд, после чего Нил ответил: — Мы сами решили устраивать эту вечеринку, тренер знает о ней, чтобы если что — вытащить нас из какой-то задницы. — Вы сказали, что это будет встреча — выпалил Эндрю. Его голос дрогнул и он изменился в лице, нахмурив складки на лбу. — Встреча, вечеринка — это одно и то же. — Нам нельзя быть на вечеринках — Миньярд подпрыгнул со своего места и теперь смотрел на Нила сверху вниз, пока тот раскинулся на спинке, опрокинув голову. — Но вы здесь, значит, вас отпустили. Всё в порядке. — Нас отпустили на встречу по причине начала семестра! — Значит им незачем знать, что это была не «встреча», а тусовка. — Обманывать родителей! Ты что себе позволяешь! — Ну ты же неосознанно обманываешь, ты не знал — Манера речи Нила бесила до дрожи. Эндрю ещё сильнее напрягся. — Да. Сейчас я знаю, и поэтому мы уходим. — Уже? Ну ладно, иди. — Они сверлили друг друга взглядами. Всё так же Эндрю стоял напротив рыжего. Секунду назад Эндрю готов был убежать сразу же, как только почувствовал привкус спирта в воздухе. Но разум успел догнать зашуганого кролика. Вернись он сейчас домой и ответив на вопрос родителей почему так рано, он бы точно не смог мыться под тёплым душем неделю. Даже сказав он правду, они бы всё равно не поверили ему и решили, что тот их надурил изначально. А врать родителям он не собирался. Никогда. Тем более из-за каких-то проблемных фриков. Недоговаривать пришлось бы слишком много, и так бы не получилось полноценной истории. Блондин махнул головой и ещё раз осмотрел зал. Если они вернутся до девяти, как велено, и Аарон закроет свой рот хотя бы на один вечер, побоев можно избежать. Эндрю сел на первое место и всеми силами старался не смотреть на победную ухмылку рыжего. К сожалению, к ним подсел Мэтт, которого привлекла слишком живая дискуссия между парнями. — Хэй, Эндрю, чё как? — Ужасно, потому что его бедного затащили на вечеринку, — ответил за него Нил, за что получил легкий пинок по бёдрам от Миньярда. — Плохой опыт? Не парьтесь. У нас правила — не принимать и не бухать до белки. — Мы не ходим по вечеринкам, — ответил Аарон, выходя с кухни с кружкой чая, что предложила ему Дэн, когда тот отказался от газировки. Они потеряли друг друга из виду, когда зашли, и теперь близнец прожигал его взглядом. — Тогда мы обязаны красиво лишить вас тусовочной девственности! — подлетела Элисон со спины, обхватив плечи Нила. — Мы не собираемся участвовать в этом балагане для духовно пустых, — Аарон подошёл ближе к Эндрю, сжав его зону трапеции с такой силой, будто желал выдернуть с корнем. Близнец лишь прикусил губу, стараясь скрыть неприятные чувства. — Эээ, Рене вообще-то тоже католичка, и она всегда ходит с нами на вечеринки! — близнецы кинули взгляд на девушку, что стояла на соседних воротах весь тренировочный матч. Они осуждающе осматривали её разноцветные кончики и край татуировки, что выглядывал за закипировкой, когда та переодевалась. Она не выглядела как мать и уж точно не как девушки из католической школы Сиэтла. Она выглядела… лёгкой. Это было самое подходящее ей слово. В ней не чувствовалось того бремени веры, которое они видели в других людях из их окружения. Будто она сама и была ангелом, которому не нужно было стараться, чтобы стать святым. Рене окликнулась на своё имя. Она была вместе с Кэт и Лайлой, милуя беседуя у столика с бутылками, скорее всего спиртного. Уокер помахала близнецам, блондин ещё сильнее поежился от её дружелюбия. — Всё равно мы… — До девяти, — перебил брата Эндрю, — или ты хочешь рассказать им, куда мы на самом деле ходили? Аарон отпустил его и хмуро фыркнул: — Ты пройдёшь за это через огонь очищения. Близнец хотел ответить, что гнев Господа намного легче пережить, но промолчал. Слишком много лишних ушей. — Значит, всё окей? Вот и славненько. Мэтт, попроси Кевина бахнуть мне коктейль. На телевизоре заиграла спокойная мелодия женского голоса с придыханием. Нил прекратил глазеть на близнецов и запел с Джереми в один микрофон. Эндрю с облегчением выдохнул. Остаток вечера он бы провёл, сидя на диване, продолжая отказываться от напитков и снеков с высоким содержанием сахара. Лисы на удивление не настаивали. Они могли грубо пошутить, послать неприличными выражениями, но никто не пихал ему еду силой. Все понимали «нет», и это было пугающе незнакомым. Кто такие близнецы, чтобы уважать их мнение? Правильно, никто, тем более для них. Их новые сокомандники точно были повернуты. Особенно сейчас, когда уже пять минут Элисон стучалась в комнату, выкрикивая ругательства. Наконец дверь открылась, и из неё раздражённо выскочил Жан. Он не сказал ничего, лишь передразнил её последние слова и ушёл к напиткам. Следом за ним выбежал Джереми, пытаясь не отставать, пока извинялся перед Элисон и неловко смеялся. Девушка лишь отмахнулась от глянцевых волн и, закатив глаза, скрылась внутри. Миньярд увидел на шее Жана красные отметины. Их было немного, и они не были такими бурыми, какими бывают на запястьях, где кожа тоньше. Невооружённым глазом их можно было и не заметить. Эндрю нахмурился и посмотрел на Джереми, который тихо смеялся и неуклюже почесывал затылок. Конечно, он был сильным и по мышечной массе не уступал Кевину или Мэтту, но блондин всегда казался чрезмерно дружелюбным — настолько, что не мог прихлопнуть комара. Поверить в то, что он в порыве гнева душил Жана с такой силой, было странно. К тому же мало кто придал этому значение, значит, это было не первый раз. Голова стала тяжелее от бесконечных вопросов. Во-первых, хотелось узнать, почему их ссора переросла в какую-то тактильную кашу из похлопываний по голове и постоянных извинений. Во-вторых, Эндрю не успел сформулировать вопрос, как перебила мысли твёрдым голосом Элисон: — Раз у всех такое трахательное настроение, то играем в «Семь минут в раю»! — Мы твой шкаф в щепки разнесём, — съязвил Нил, пока катался на шее у Мэтта и выхватывал из рук Кевина всё, что тот брал. Как до этого дошло, Миньярд не хотел знать и предпочёл оставаться в приятном неведении. — Вот и хорошо, играем до трёх засосов! — Близнецы хлопали ресницами, не понимая ни слова дискуссии, пока к ним неожиданно не обратились: — Святоши, вы тоже идёте с нами в игру. Всё по канонам Библии, даже слово «рай» есть. Иисус не накажет. — Детка, мне кажется, «рай» в названии подразумевается как райский уголок, а не Эдем, — отозвалась Рене таким нежным голосом, что показалось, будто он мягким ароматом растекся по комнате. Эндрю нахмурился. — А кто сказал, что в кладовке будет кайфово? Вся команда уселась в большой круг. По центру лежала бутылка вытянутой формы. В комнате царила лёгкая нервозность, и от неведения и атмосферы становилось всё более неуютно. Но хуже стало, когда Рене объяснила им правила: — Всё просто. Бутылочка крутится два раза и выбирает двух человек. На кого указало горлышко, тот и пойдёт в шкаф. В шкафу вам надо сидеть один на один с партнёром на протяжении семи минут. Делать вы можете всё, что угодно: молчать, целоваться, играть в камень-ножницы-бумага. Всё как у всех. Единственное — большинство из нас имеет триггер на закрытые пространства, поэтому дверь мы не закрываем, не переживайте. — Но если будете брыкаться — закроем, — буркнул Сэт. Эндрю с опаской вдохнул большой объём воздуха и медленно выдохнул, готовясь к началу. Игры — это пустая трата времени, но он уже деградировал в компании Лисов, и менять что-либо было поздно. Первые два круга прошли спокойно. Первым пошли Кевин и Жан. Вернулись они, споря о том, почему Троянцы играют значительно лучше Воронов в новом сезоне. Хотя спором это было трудно назвать — они не пытались размазать друг друга за правду и лишь ребячески тыкали друг друга, когда один из них говорил «чушь собачью». Дальше выпали Лайла и Джереми. Те семь минут, пока шкаф трясся от смеха, все остальные отходили за тошнотной выпивкой, снеками или пафосно покурить на веранде. Миньярд с места не двигался и лишь молился про себя, чтобы его не выбрала чёртова бутылка. Пару раз прокатило. Лайла и Кэт вышли с раскрасневшимися губами. Миньярд проигнорировал это — девчачье ребячество, даже в церкви часто заканчивалось подобным. Но когда за ними по случайности выпали Элисон и Рене, он искривился, услышав из щели шкафа неприличные звуки и прерывистые вздохи. Оргии, о которых ходили слухи, хотя бы поощрялись богами и принимались как подношение. Это же была прямая дорога в дьявольскую преисподнюю, осознавать, что там была и Рене, вызывало лишь сочувствие. Ещё раз Эндрю убедился, что лучше бы были оргии, когда после Нила бутылка указала на него. Блондин ни разу не опознал проблему, когда вокруг него все протяжно замычали. Нил резво подскочил и с детской наивностью ждал Эндрю у шкафа. Миньярд неуверенно поднялся, цепляясь взглядом за брата, который с надменным осуждением предупреждал, что узнает обо всём, что произойдет за закрытыми дверями. Идиот, не больше. Блондин никогда не позволит себе подобного греха, и то, что брат этими опасениями взбалтывает со дна прошлые обиды, заставляет сердце дрогнуть. — Прошу, не надо, — тихо прошептал Эндрю на ухо брату. Тот поднял брови, всем видом показывая презрение, но все же отвернулся. Блондин натянул на себя маску безразличия и залез в шкаф. Он не занимал много места, но Нил почему-то сильнее прижал колени к груди, двигаясь ближе к противоположной стенке из белого дерева. Первые минуты три они молча слушали дыхание друг друга, медленное, еле слышное. Даже сквозь темноту помещения можно было разглядеть спокойный блеск голубых очей. Эндрю нахмурил лоб. Они были на удивление слишком спокойны. Не та игривая искра, которая была снаружи, готовая творить бардак. Миньярд ещё глубже заглянул в эту голубую лагуну, пока черные бусины не устремили на него внимание. Блондин опустил веки в немом раздражении, и Нил отодвинулся ещё сильнее. — Что ты делаешь? — с подвыподвернутым натянутым безразличием сказал Миньярд. — Сижу. — Ты странно сидишь. — Нил лишь усмехнулся. — Ну, ты же не любишь, когда к тебе прикасаются. — И что, тебя это не должно волновать? — Меня и не волнует, просто мне незачем сейчас нарушать твои границы, — нашёлся принц этикета. Кого он пытается из себя строить? И с чего вообще он взял, что Эндрю неприятны прикосновения? Это правда, но то «нет», сказанное при первой встрече, могло означать что угодно. Миньярд никогда не выдаёт свою неприязнь, он лишь зарывается глубже в себе, пытаясь избежать пожирающего изнутри чувства. Рыжий бы не залезал настолько глубоко. — Ты странный, — это всё, что мог выдавить из себя блондин, прежде чем отвернуться. — Раз я странно сижу, наверное, сам по себе я такой же. Эндрю прикусил нижнюю губу, из связок хотел вырвать вопрос, глубокое любопытство брало верх над разумом, словно он был в глухом опьянении. — Почему? — спросил Эндрю. Нил вопросительно изогнул бровь, а потом приподнял уголки губ в мягком смешке: — Ты не особо это скрываешь. — Это не ответ. — Зачем я должен отвечать тебе развернуто, если ты даже вопросы задаёшь односложно? Эндрю лишь насупился, опустив челюсть, он поидиотски посмотрел на Нила, который прыснул от такого выражения лица. Его смех был звонким и мягким, не как стук разбитого стекла об кафель, а приятным постукиванием по треугольнику в церковном хоре. — Ладно, ладно, сыграем в игру: правда за правду. Правила простые. Я говорю тебе свою правду, а ты мне часть своей. — С чего вдруг я должен доверять тебе? — Ты можешь не соглашаться. Слова стукнули по сердцу, и то резко заныло. Обычно, когда у Эндрю спрашивали подобное, это была лишь иллюзия выбора. Он должен был ответить «да», наплевав на своё грешное червоугодие. Но сейчас казалось, что от его ответа действительно зависит дальнейшая судьба. Последующие слова вызвали комок в горле. — Ну так? Да или нет? — Да, — пусто ответил Миньярд и откинул голову назад. Но даже так он почувствовал, как алые покусанные губы расплылись в улыбке. — Ты каждый раз напрягаешь спину и плечи, когда кто-то собирается до тебя дотронуться. Когда это уже произошло, например, когда твоя мама обняла тебя за плечи, твой взгляд тускнеет, становится более отчуждённым, тип того. А ещё ты так кривишься, когда кто-то из сокомандников обнимается или целуется, будто ты сейчас блеванёшь. Это смешно. — Идиот. — Эй, оскорблять людей разве разрешено в Библии? — Это твой вопрос? — Стой, нет! — Эндрю устало улыбнулся. — Хм, как ты себя чувствуешь? — Серьёзно? На это ты потратил свой ход? — Ага, начнём пока с этого. — Ладно, всё нормально, — последняя фраза прозвучала больше вопросительно, чем уверенно. — Не засчитано, ты должен сказать правду, это правило. — Издеваешься? — Миньярд закатил глаза, но не с раздражением, а для того, чтобы увести взгляд куда-то в темноту, где красовали ярко-красные туфли с острой шпилькой. Он замямлил: — Мне непривычно и непонятно. — Спасибо. — Миньярд кинул на ухмылку рыжего мягкий взор, пока в этот момент не открылась дверь и в маленькое пространство влился яркий свет. Сверху вниз на него смотрела Элисон со своей классической улыбкой, а сзади взвизгивал Мэтт: — Вы живы!