It’s a social suicide

— Где ты был? — Я уже отвечал, гулял. — Где ты гулял?! Нил закатил глаза. Эта чехарда из вопросов и односложных ответов знатно поднадоела. — Это вас разве ебёт? — Ебёт ли это нас?! Ты серьёзно?! — Кевин уже знатно подкипал, но Жан отвёл его подальше, чтобы тот ненароком не убил младшего брата, и, глубоко выдохнув, ответил своим обычным спокойным голосом. Спокойным, но до боли колким: — Нас это волнует, походу, сильнее, чем тебя — твоя собственная безопасность. — Америку открыл. Отстаньте уже, я хочу поспать, — рыжий пролез сквозь двух сильных плеч. За спиной он услышал громкое ворчание старшего брата и хлопок входной двери. Кто же знал, что Кевин соберётся так рано на пробежку или что Нил задержится настолько долго. Где, кстати, он был — и сам не помнил. Помнил только парня с назойливыми зелёными глазами, которые были слишком добрыми и наивными, когда он предлагал увезти блюющего Нила домой. А ещё он помнил, как вечером Эбби составляла им расписание уборок на время их с папой отсутствия. Как они с Жаном играли в черепашек-ниндзя на приставке и на спор кидались попкорном в Кевина. Тихий ужин из mac and cheese с рассказами о всякой бредятине — начиная с популярных фильмов, заканчивая наблюдениями, что Рико, когда злится, похож на рэпершу с накачанным ботоксом. За окном солнце лениво опускалось за горизонт соседских домов. Вода редкими каплями стучала за дверью. В комнате мигала лишь настольная лампа, и темнота из дальней части комнаты сгущалась, давя на плечи. Объёмные кудри липли ко лбу. Нил лежал на кровати, уткнувшись в потолок, медленно моргая. Давно клонило в сон, но недостаточно, чтобы выбить из головы все мысли. Он мог уйти к Жану, как это было в детстве после очередных кошмаров: уткнуться в чёрную копну кудрей, вдыхая родной запах лаванды, или рассматривать пластиковые звёзды, небрежно наклеенные на потолок, горящие бледно-зелёным. Но от воспоминаний было ещё больнее, ещё неприятнее, и жгло под самой ложечкой. Нил резко подскочил и натянул на себя первые попавшиеся свободные шорты с объёмным ремнём. Джерси от непонятной футбольной команды с лонгсливом давно пропахли потом и были затоптаны под кровать. Рыжий не был настолько дотошным в выборе одежды. Окно резко распахнулось, впуская свежий воздух свободы. Тонкие ноги резво перескакивали через оконную раму и трубу, свисавшую с выступа у крыши веранды. Велик, что валялся на сырой от ночной влаги траве, тут же заскрипел, быстро крутя колёса по гладкому асфальту. Нил проезжал мимо фур и редких легковых машин, что будоражили ночную гладь. Педали постукивали, и время от времени кроссовки задевали цепь. Яркая неоновая вывеска с безвкусным, выведенным шрифтом «Edem» осветила потёртую краску велика и отразилась мелким блеском в голубых, вымокших от слёз глаз. Он пытался не заплакать. Но эмоции всегда слишком жестоки. Нил жёстко протёр глаза от влаги и пошёл к длинной очереди из ярких красок, коротких юбок и шорт, а также обилия оголённого тела. Протиснувшись в сопровождении писков и криков, он встал напротив громилы, которому был по пупок. Тот недовольно снял очки и прищурился, готовый вытолкнуть его к помойкам, но лицо его изменилось на более спокойное, когда он узнал Нила. — Давно тебя не было, сынок, — рыжий лишь пожал плечами и рукой попросил мужчину дать ему пройти. Тот наивно усмехнулся, но пропустил мальчика. Запах алкоголя, сигарет и чего-то похуже ударил в нос и окутал тело защитной плёнкой, что помогала ему протиснуться сквозь толпу танцующих. Из колонок доигрывали последние ноты Hot to Go, когда Нил силой стукнулся об барную стойку и заставил белобрысого парня дёрнуться. За баром было не так много народу, как на танцполе, и музыка играла более приглушённо, от чего связки при разговоре можно было не надрывать. — Налей мне чего-нибудь хорошего, но не настолько, чтобы я уехал в апарты к какому-то рандомному челу. — И тебе привет. Нил пренебрежительно поднял взгляд на Роланда, но тот даже не изменился в лице, продолжая дружелюбно улыбаться: — А где твои друзья? Мэттью и Сэт вроде? И вот он опять. Роланд работает здесь с начала этого года, и точно можно сказать, что бар до него был в разы лучше. По крайней мере, никто не донимал вопросами. — Я не могу прийти без них? — Вообще-то это они твой совершеннолетний билетик в райские сумерки. Рыжий выразительно вскинул брови и, опустив их, расслабил лицо в привычное безразличие: — Я не по старой дружбе сюда хожу, а за услугу. Так что там ты говорил про напиток? Роланд прищурился, но промолчал и развернулся спиной к стойке, смешивая коктейли. Нил скучающе облокотился на барную стойку. Яркий разноцветный дым туманил глаза, а свет от танцпола заставлял их щуриться. В голове металась противная тишина. Эти яркие огоньки будоражили самую бездну памяти. Он один. Один в этом зале — и так теперь будет всегда. Раньше он ходил хвостиком сюда вместе с братьями, с лисами, а теперь они, согнувшись в три буквы «Z», сидят над поступлением. Ему надо к этому привыкнуть. Но почему так больно? Его отвлёк отдалённый запах спасительного алкоголя. Белобрысый подал бокал и будто хотел что-то сказать, но отвлёкся на другого клиента. Нил победно усмехнулся и стал разглядывать зал, выискивая места на мягких диванах. Именно тогда его взгляд устремился на одинокого парня. Он был небольшого роста, с мягкими чертами лица, но при этом достаточно спортивным, от чего на руках выступали вены. Рыжий ещё раз пригляделся. Казалось, он знал его из школы, что упростило бы возможность завести с ним беседу. Они мило поприветствовали друг друга, и парень, на удивление, узнал Нила. — Ты один из Лисов, верно? — Ого, не думал, что мы настолько выделяемся. — Хах, да не, я не верю ни слухам, ни предубеждениям. Я друг Лайлы, она рассказывала мне много о вашей команде. — Да, язык она точно не умеет держать за зубами. — Ты вроде как тоже. Кевин, верно? — Так меня ещё не оскорбляли. — Ой, ты ведь один из сыновей Дэвида Ваймака, да? Нил качнул головой, подозвав официантку с новым коктейлем: — Но совершеннолетний только Кевин. — Алкоголю все возрасты покорны. — Но Жана я знаю лично, поэтому… — парень почесал подбородок, — Нил? — Ты попал. Но, может, скажешь, кто ты? — Ха, прости. Я Ксавьер, я из выпускного класса, поэтому мы не особо пересекались. Рыжий наконец заинтересовался новым знакомым и непривычно глазел ему прямо в глаза, заставляя того смущаться. Он знал его. Репутация Ксавьера была где-то на одном уровне с Лисами, и он точно помнил, как его фотография мелькала в чате во время очередных сплетен. — Ксавьер Морган? — парень зажался и смущённо отвёл взгляд. — Так ты знаешь… Конечно, он знал. Первый транс-парень, который сделал операцию ещё в 10 классе, и устроился скандал, заставив директора Морияма разрешить ему посещать мужской туалет и раздевалку. Да, он точно наделал шуму, но Нила смущало другое. — Нет, подожди. Мне, честно, плевать. Я Лис, и у нас гетеро по пальцам одной руки можно сосчитать. Меня больше смущает, что ты здесь забыл? В Колумбии куча гей-баров, а ты пришёл именно сюда? — Но я же встретил тебя. — Я здесь лишь потому, что это захолустье пускает всех без разбора, — стакан с коньяком приятно обжёг горло. Нил грустно осмотрел пустое дно и взял шот с подноса, который предложил ему Ксавьер. — Я уже привык к такому. Да и здесь работает моя подруга, я пришёл её поддержать. Морган засмущался, и Нил, лисьей ухмылкой, прижался ближе: — Подруга, говоришь? Парень закатил глаза и легкомысленно посмеялся. Он точно не воспринимал рыжего всерьёз. Несмотря на это, диалог продолжался и был достаточно занимательным. Они обсуждали эту загадочную подругу Ксавьера, а после разговор вышел на Лайлу, и Нилу оставалось лишь нервно допивать шот за шотом, пока он выслушивал очередные компроматы на него, когда он вёл себя по-детски — в силу своего возраста. Слово за словом, и мысли уже притуплялись алкоголем, и осознавать происходящее вокруг было тяжело. Вот их милый разговор прекратился, и он всем своим весом наваливается на Ксавьера, но тот отталкивает его и очень нервно говорит что-то про количество выпивки и упоминает в речи «малыш». А дальше — ещё сильнее: рука притягивает его за шкирку. Нил недовольно мычит, и глаза фокусируются на большом спортивном теле. За ним оказывается ещё два парня такого же телосложения. — Ты чё, охуел? — рыжий вскидывает на него подбородок, но отвлекается на протяжный стон со стороны нового знакомого. Тот хватается пальцами за переносицу, но Нил не успевает у него ничего спросить, как его хлипкое тело отлетает в диванный пуф. Вокруг слышно — столпились люди. Ксавьер зовёт Нила, пока с ним в один такт перебиваются оскорбления и угрозы от трёх громил. Настолько тупорылые, что Нилу становится стыдно. Он поднимается на ноги и чувствует, как те становятся ватными, но он глубоко дышит через нос, чтобы сосредоточиться хотя бы на выживании. — Так вы не ответили — не охуели ли вы? — рыжий не понимал, что происходит, он не знал, кто эти люди и что вообще делают. Его взгляд был заполнен клубным дымом. Но назревал спор, в котором Джостен хотел победить. — Или вы отбили себе мозги футбольным мячом и не понимаете человеческую речь? — Ты чё, в защитники этой целки заделался? — Нил наконец понял хотя бы объект спора и постарался выдавить улыбку, игнорируя рвотные позывы. — Уточни, какой? А то я вижу только трёх. — Джеймс, это же из Лисов. — Чего? Ты чё, тоже пидрила? — последнее было точно адресовано Нилу, и тот искривился. — Серьёзно? Есть темы для ненависти поинтереснее. — Бля, я тебе ебальник начищу. Главный из троих откинул за шиворот Ксавьера на кафель и медленно подошёл к рыжему. Тот без капли страха, вызванной, скорее всего, опьяняющим рассудком, поднял взгляд. Тяжёлый кулак высоко замахнулся и был готов ударить под крики Роланда, но резко привкус горечи привстал к небу, и содержимое сегодняшнего вечера вылетело наружу, обрызгав свободную чёрную майку нападающего. Он вскрикнул и громко грязно выругался, оглядывая творение Нила. Рыжий откашлялся и протёр рукавом губы, убирая с них неприятный кислотный привкус. Потом он лишь презрительно оглядел неприятное зрелище, пока блеск костяшек не пронёсся мимо его глаз, но за его спиной послышался вскрик, и кто-то резко дёрнул его за руку, уводя к входной двери. Люди толпились, и Нил всё время спотыкался, еле держа равновесие. Свежий воздух будто вывел его из транса и заставил глубоко набрать лёгкие, будто он не дышал несколько часов и сейчас хватался за любой шанс. Но отдышаться ему не дали и запихнули в машину с мягким приглушённым освещением, заметно контрастирующим с отдалёнными светодиодами бара. Ксавьер рванул так быстро, что Нила опять затошнило, и он выхватил пакет и тако-бел, в котором, оказывается, лежал обед Моргана. — Ой. — Ах, плевать. — Они проехали недалеко, но достаточно, чтобы их не догнали. Ксавьер ударился лбом о руль и ещё раз протяжно застонал: — Прости, что втянул тебя в это, но, как я заметил, ты был не против. — Они лишь тупоголовые спортсмены, что с них взять, это не твой… — Нил закашлял, но продолжить он не успел. — В любом случае прости, тебе могло знатно достаться. — Ксавьер посмотрел на Нила будто бы с сожалением, что тот испытывает такое безразличие на все слова, сказанные им. Рыжий лишь пожал плечами и открыл телефон: — Забей, довезёшь до дома? — Давай адрес. Остаток пути они провели… Нил забыл. Скорее всего, он заснул, и его сознание вернулось лишь в момент, когда он стоял у входной двери. В этот раз он знатно перебрал, но будто это входило в его планы. На мерцающем экране мигало 6:12. Солнце уже давно взошло и озаряло рыжеватые кудри. Нил заметно отрезвел после сна и пары блевотных позывов. Но всё же ему хотелось свалиться в подушку без задних ног. Он поднял взгляд на верхние окна, чтобы проверить шторы в ванной комнате и в спальне Кевина, но его взгляд упал на единственное открытое на проветривание окно из соседского дома. Эндрю. Точно он. Взлохмаченный, в нежно-голубой пижаме — причём реальной, с рубашкой и, видимо, брюками, что выглядывали из-под низкого подоконника. Заспанные глаза блестели от взгляда на могучие солнечные лучи, и их блеск упал на Нила. Парень слегка вздрогнул, но тут же нахмурился. Рыжий игриво улыбнулся и стал активно махать руками, пока блондин показушно закатил глаза. На секунду они опять связались взглядами. На секунду они повисли в отдельном от внешнего мира куполе. Казалось, они обмениваются молчаливыми вопросами, почему оба не спят в такую рань, но ответа не дождались, и Миньярд резко отшатнулся от подоконника, развернувшись куда-то вглубь комнаты. Вскоре он вернулся — такой же взъерошенный, — и Нил усмехнулся, за что получил хмурый лоб. Рыжий отсалютовал в сторону открытого окна и распахнул входную дверь. Вот что он точно запомнил. Миньярда.